Глава 16

Ошарашенный известием о смерти Дитто Верна, я растерялся. Мне пришлось попросить сэйлу Верн повторить все то, что она сказала, и старушка терпеливо выполнила просьбу.

— Вот еще что, дорогой доктор Бэйтон, — сэйла Верн снизила голос до шепота. — Я хочу признаться вам, почему я согласилась на сделку с чернокнижником.

— Я знаю, почему, — горько улыбнувшись, я на миг поджал губы. — Дитто рассказал о том, что он провалился под лед и умирал от лихорадки, но резко выздоровел. Вы его спасали, я не могу вас за это осудить.

Сэйла Верн хихикнула как-то совсем по-девичьи.

— Я любила Дитто, но ни за что бы не пошла на такую сделку ради него. Не подумайте, что я бы не горевала из-за его смерти, но мы тогда были в таком возрасте, что все равно, когда умирать. Нет-нет, доктор Бэйтон, Дитто выздоровел благодаря помощи знахарки, когда в больнице помочь не сумели. Я же продала свою душу взамен помощи Элизии Рост. Вы знакомы с Элизией? Хорошая девочка, добрая. Она приходила ко мне, фотографировала для газеты, болтала со мной. Я не могла ей ответить, конечно же, да и слышала плохо, однако что-то да поняла из ее монолога. Бедная Элизия искренне переживала за проклятых, которым не может помочь. Уж не знаю, почему она все это рассказывала… может, просто выговориться хотела. Позднее, когда мой муж заболел, ко мне явился черный маг. Он предлагал исцелить моего мужа, я отказалась, но попросила дать Элизии Рост свободу. К несчастью, моя просьба не была исполнена, тем не менее, душу мою забрали в Темный мир. — Юсилия покачала головой. — Я не могла прочесть договор, не видела ни строчки. Чернокнижник воспользовался этим. Доктор Бэйтон, скажите Элизии, что я правда хотела ей помочь.

Сэйла Верн вдруг поднялась, приблизилась ко мне и негромко сказала, будто ее могли подслушать:

— Разрыв можно запечатать. Если Верховный умрет до того, как найдет преемника, то прореха в пространстве между мирами исчезнет сама собой… Мне пора, доктор Бэйтон. Я сейчас вернусь в кровать, а потом уйду.

Юсилия легла на постель, закрыла глаза.

— Не забудьте о моем дорогом Дитто…

Ее голос затих. Абигейл дышала ровно — она не проснулась. Я вновь привязал ее к кровати, чтобы утром не рассказывать о том, что в нее вселялась душа. Незачем беспокоить.

К себе в спальню я ушел в совершенно разбитом состоянии. Упал на кровать, лицом в подушку. В ушах шумело.

До рассвета было еще долго, а мне не спалось, поэтому спустя полчаса я оделся в рабочую форму, накинул на плечи пальто и вышел из дома, запер дверь на ключ. Абигейл проспит до семи утра, сейчас пока только одиннадцать часов ночи. У меня полно времени.

Я шагал быстро, насколько позволяли сугробы, старался держаться ближе к стенам домов: там ветер был не таким пронизывающим.

Мысль о том, что я оставил Абигейл одну, привязанной к кровати, не давала мне покоя. Глупо, конечно: она спала, и с ней ничего не могло случиться. Двери заперты, окна закрыты, а духи, если и вселятся, не причинят ей вреда. По крайней мере физического.

Улица, ведущая к восточной части города, была кое-как расчищена, и снег еще не успел засыпать ее вновь. Я свернул в переулок, потом еще раз и вышел к высокой каменной стене, за которой начиналась территория стражи перед еще одной стеной, оборонительной. Здесь ветер дул особенно сильно. Ворота были закрыты, над ними в небольшой башенке горел тусклый свет.

Я подошел ближе, постучал кулаком по железу. Звук получился глухим, почти неразличимым в вое ветра. Пришлось ударить еще раз, сильнее.

— Кого там принесло в такой час? — раздался сверху недовольный голос.

Я поднял голову. Из окошка башенки выглядывал молодой парень с рыжеватой бородой. Он кутался в меховой воротник, и вид у него был такой, словно его только что выдернули из теплой постели.

— Доктор Бэйтон, — представился я. — Меня вызвали к вам. Срочно.

— Кто вызвал? — Стражник нахмурился.

Я сделал паузу, лихорадочно соображая. Имя. Мне нужно имя. Любое, лишь бы звучало правдоподобно. В голове всплыло лицо одного из пациентов, которого я лечил пару лет назад, солдата с переломом ключицы. Как же его звали?

— Сэйл Мартен, — сказал я, надеясь, что не ошибся. — У него жар, и он еще днем просил меня прийти как можно скорее.

Стражник помолчал, переваривая услышанное. Я затаил дыхание. Если он сейчас скажет, что никакого Мартена здесь уже нет или что Мартен не болен — мне конец.

— Мартен, — повторил он задумчиво. — Это который из четвертой казармы? Седой такой?

— Да, — кивнул я, мысленно благодаря всех богов за то, что не промахнулся. — Именно.

— Ладно, сейчас открою.

Он исчез в окошке, и через минуту я услышал лязг засова.

На территории стражи было немноголюдно — по крайней мере на первый взгляд. Несколько солдат в черных шинелях стояли у стены, прячась от ветра за углом казармы. Еще двое тащили куда-то деревянный ящик, судя по натужным лицам — тяжелый. В окнах длинного двухэтажного здания горел свет.

— Слушай, доктор. — Стражник, впустивший меня, поежился и запахнул воротник плотнее. — Ты это… иди прямо по этой дорожке, там увидишь вход в казармы. Мартен твой в четвертой, это на втором этаже. Но сначала зайди к командиру, доложись. Порядок такой. Главный погиб, царствие ему небесное, теперь заместитель его командует — сэйл Веллер. Он в главном корпусе. Иди прямо по дорожке, никуда не сворачивай. Увидишь крыльцо с фонарем — там и есть.

— Благодарю.

Я зашагал в указанном направлении, стараясь держаться невозмутимо. Обычный доктор, пришедший на вызов к больному. Ничего подозрительного. Всем известно, что никаких военных врачей тут отродясь не было, так что это сыграло мне на руку.

Главный корпус оказался приземистым каменным зданием с узкими окнами-бойницами. Я поднялся на крыльцо, толкнул тяжелую дверь и очутился в длинном коридоре, освещенном редкими светильниками.

Из-за одной из дверей доносился громкий храп, из-за другой — приглушенные голоса и женский смех. Я поморщился. Дисциплина у стражей явно оставляла желать лучшего.

— Вы к кому? — прозвучал голос за спиной.

Я обернулся. Из бокового коридора вышел патрульный — высокий, широкоплечий. В отличие от парня у ворот, этот выглядел собранным. Рука его лежала на рукояти клинка, висящего на поясе.

— Я — доктор Бэйтон. Меня вызвал сэйл Мартен из четвертой казармы. Срочный вызов.

— Мартен? — Патрульный нахмурился. — У нас много народу, всех не упомнишь. А чего ночью-то? Нельзя было до утра подождать?

— Сказали — срочно.

Патрульный хмыкнул, почесал подбородок.

— Ладно. Только сначала к сэйлу Веллеру зайдите, доложитесь. Я провожу вас.

Он развернулся и зашагал вперед, не дожидаясь моего ответа. Я последовал за ним, стараясь запоминать дорогу. Коридор, поворот, еще один коридор, лестница вниз, снова коридор. Заблудиться здесь было проще простого.

У нужной двери патрульный остановился, постучал.

— Войдите.

Стражник толкнул дверь, пропуская меня внутрь, а сам остался в коридоре.

Комната была небольшой, но обставленной довольно… дорого. Тяжелый дубовый стол, заваленный бумагами, за ним — кожаное кресло с высокой спинкой. На стене — карта Логерделя и окрестностей, испещренная какими-то пометками и булавками. На подоконнике стояла початая бутылка и два стакана.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Сухощавый, с резкими чертами лица, глубоко посаженными глазами и тонкими губами. Седые волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. Одет в черный мундир с серебряными пуговицами, на груди — несколько орденских планок.

Сэйл Веллер поднял на меня тяжелый взгляд.

— Доктор Бэйтон, — произнес он медленно. — Не ожидал увидеть вас здесь в такое время.

Для него у меня была другая легенда.

— Сэйл Веллер, я пришел за помощью. В городе катастрофически не хватает продовольствия и медикаментов, — начал я, тщательно подбирая слова. — Больница практически опустела — лечить нечем, к тому же пациенты стационара голодают. Разумеется, я знаю, что в городе есть стратегические запасы на случай чрезвычайных ситуаций. Не могли бы вы… выделить хотя бы немного? Крупы, тушенки, может быть, какие-то лекарства? Я понимаю, что сейчас не та ситуация, и все же…

Я замолчал, глядя на него. Веллер думал долго, и я уже пожалел, что вообще завел этот разговор. Но мне нужны были имена. Его имя я узнал, осталось понять, кто ему помогает.

— Доктор Бэйтон, — наконец заговорил Веллер. — Я понимаю вашу озабоченность. Правда понимаю. Но стратегические запасы — это стратегические запасы. Они предназначены для чрезвычайных ситуаций. Сами же знаете каких. Напомню: в случае массового нападения туманных тварей горожане должны быть эвакуированы под землю, где проведут какое-то время. И вот чтобы там, под землей, нам было чем кормить их, склады заполнили провизией.

— Люди уже умирают. Если так пойдет дальше, к весне в городе не останется никого.

Веллер помолчал, барабаня пальцами по столешнице. Потом вздохнул.

— Хорошо. Я распоряжусь, чтобы вам выделили немного. Крупу, тушенку — сколько смогу. Лекарств, увы, нет: мы сами испытываем их нехватку. Но продукты… да, продукты я дам.

Он поднялся, подошел к двери, приоткрыл ее.

— Райт! Харпер! — крикнул он в коридор.

Через минуту в комнату вошли двое солдат, оба вытянулись по стойке смирно.

Веллер вернулся за стол, взял лист бумаги, быстро что-то написал.

— Отвезите утром в городскую больницу две коробки крупы и ящик тушенки и передайте лично доктору Бэйтону.

Солдаты переглянулись, один из них взял бумагу, кивнул.

— Будет исполнено.

Они вышли. Веллер снова сел и махнул на дверь, давая понять, что разговор окончен.

— Благодарю, сэйл Веллер, — сказал я, направляясь к двери. — Вы очень помогли.

— Не стоит. — Он даже не поднял головы. — Постарайтесь в следующий раз не беспокоить нас по ночам.

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь. Получилось. У меня получилось. Теперь у меня есть имена — Веллер, Райт, Харпер. И даже продукты, на что я вообще не рассчитывал. Основная часть запасов уже явно вывезена, и то, что командир выдал, — крохи.

Разумеется, я не пошел в четвертую казарму искать Мартена. Вместо этого, дождавшись, когда патрульный скроется за поворотом, двинулся в противоположную сторону — туда, где, по моим расчетам, находились восточные ворота.

Коридоры петляли, уводили то вверх, то вниз. Пару раз я натыкался на солдат. Приходилось прятаться за выступами стены, пропуская группу стражников, тащивших какие-то ящики.

Наконец я вышел к восточным воротам.

Здесь было светло: несколько мощных фонарей освещали площадку перед воротами, там стояли трое больших груженых саней, запряженных лошадьми. Вокруг суетились стражники: они таскали ящики, коробки, мешки, укладывали их на сани, закрепляли веревками. На ящиках маркировка: «Продовольствие. Резерв. Склад №…». Дальше не разобрать, но и так ясно.

Ворота открылись, и первые сани скрылись в темноте.

Прошло, наверное, около часа, прежде чем я решился уйти. Ноги затекли, руки дрожали от холода, в висках стучало. Я выбрался с территории стражи тем же путем, что и вошел, через главные ворота, кивнув сонному стражнику, который мной даже не заинтересовался.

Может быть, сэйла Ши и правда сумеет остановить вывоз продовольствия. Или что она собиралась делать? Обещала наладить поставки, хоть и не сказала, каким образом.

Я был у ее особняка через полчаса.

Подошел к калитке, нажал на кнопку звонка. Тишина. Нажал еще раз, подержал дольше.

Через минуту на крыльце появился слуга. Он знал меня в лицо, как и практически каждый житель Логерделя, так что представляться было незачем.

— Доктор Бэйтон? — В его голосе звучало удивление. — В такой час?

— Срочное дело, — ответил я, проходя внутрь. — Сэйла Ши просила меня зайти.

Слуга проводил меня в гостиную, попросил подождать и исчез. Я опустился в кресло у зажженного камина, вытянул замерзшие ноги к огню. Совершенно бесцеремонно, но совесть меня не мучила. Я промерз до костей.

Сэйла Ши появилась минут через десять. Одетая в строгое домашнее платье темно-синего цвета, с идеально уложенными волосами, она выглядела так, словно вовсе не ложилась спать.

— Доктор Бэйтон… — Она опустилась в кресло напротив, сложила руки на коленях. — Я надеюсь, у вас есть веская причина для столь позднего визита.

— Я поговорил с заместителем погибшего командира, сэйлом Веллером. Он согласился выделить больнице немного провизии — чисто символически, чтобы я отстал. Потом я видел, как через восточные ворота вывозят стратегические запасы. Райт и Хайпер — подручные Веллера. Трех имен вам достаточно? Что вы собираетесь с этим делать?

— Это уже не ваша забота. — Она откинулась на спинку кресла. — Вы выполнили свою часть сделки, а я обещала помочь с продовольствием и лекарствами. Правительство бросило этот город, и никто не придет нам на помощь, но они провернули все это так… тупо, вам не кажется? Какая-то бессмысленная возня. Как я и говорила — у меня достаточно много денег, так что мы легко соберем людей, которые за несколько сотен крон рискнут чем угодно, поедут в Шоелл и доставят в Логердель все, что нам нужно…

— Многим не были выплачены зарплаты, им не на что будет купить продукты у вас, сэйла Ши.

Она хмыкнула, пожала плечами.

— Я не собираюсь заниматься благотворительностью, но устроить кухню для бедных могу. Для приютов и больницы продукты и лекарства выделю бесплатно, не сомневайтесь.

Сэйла Ши поднялась, я тоже встал, впервые за много дней чувствуя наконец облегчение.

* * *

Абигейл

Утром мы вышли из дома вместе, но шагали чуть поодаль друг от друга. По пути Рэм вкратце рассказал мне, что он делал ночью — я его даже ругать не стала. Снег хрустел под ногами, ветер трепал концы моего шарфа. Я смотрела прямо перед собой, стараясь не думать о том, как нелепо все вышло вчера. Рэм тоже не заговорил об этом.

Зачем-то мы зашли в похоронное бюро. Наверное, Рэм хотел убедиться, что сэйлу Верн все-таки похоронили. Дитто вроде бы соглашался, чтобы его жену немного подержали в холодильной комнате, но вдруг мужчины сумели выкопать могилу? Начальник отправился с главным гробовщиком в его каморку, а меня попросил подождать в приемной.

Спустя полчаса мы были уже в больнице.

Едва мы вошли в кабинет, Дейна, увидев Рэма, встала из-за стола. Малира приветственно махнула рукой.

— Доктор Бэйтон! — Дейна просияла. — Вы поправились? Как ваша рука?

Она подскочила к нему, взяла за локоть, зачем-то прижалась к его груди и тут же отпрянула.

— Я так переживала за вас! Мы… мы переживали!

— Я в полном порядке. — Рэм улыбнулся ей. — Спасибо за беспокойство. Смотрю, вы прекрасно справлялись и без меня.

— Ой, да мы что! — Дейна махнула рукой, но не отошла, продолжала стоять рядом с ним. — Это ведь наша работа.

Малира молча наблюдала за этой сценой, подперев щеку ладонью. Когда Дейна наконец отошла от Рэма и села на свое место, Малира кашлянула, привлекая внимание.

— Доктор Бэйтон, — сказала она. — Я понимаю, что у нас проблемы с продовольствием для пациентов, но и у нас с Дейной совсем не осталось еды. Мы сегодня завтракали чаем. Что нам делать?

Рэм нахмурился, сел за свой стол.

— Что-нибудь придумаем, — начал Рэм, но в этот момент в дверь постучали.

Дейна открыла. На пороге стояли двое стражников в черных шинелях. Они держали в руках деревянные ящики.

— Доктор Бэйтон? — спросил один из них.

— Заносите. — Рэм указал им на свободный пятачок пола. — Сюда поставьте.

— Сэйл Веллер велел передать. Распишитесь вот здесь.

Рэм взял протянутый листок, черкнул подпись, не читая. Стражники поставили ящики у стены и ушли, не сказав больше ни слова.

Дейна откинула крышку первого ящика — внутри аккуратными рядами лежали банки с тушенкой. Еще в двух — гречка, рис, пшено.

— Боги, — выдохнула Дейна, прижимая к груди банку. — Я уже забыла, как это выглядит.

— Не драматизируй, — фыркнула Малира.

Они вдвоем принялись перетаскивать содержимое в шкаф, стоящий в углу кабинета. Рэм наблюдал за ними с улыбкой, но глаза оставались серьезными.

— Это все, что удалось добыть, — сказал он, когда девушки закончили. — Но одна влиятельная дама обещала решить проблему с продовольствием, и я надеюсь, у нее получится.

— Какая дама? — Дейна тут же заинтересовалась, села за стол.

— Сэйла Ши.

— О-о-о, — протянула Малира, закатывая глаза. — Не та ли, что хотела закрыть больницу? Мне сэйла Лэя об этом рассказала. Занимательная история, доктор Бэйтон.

— Времена меняются, и люди вместе с ними.

В коридоре послышался топот, и в кабинет без стука влетел запыхавшийся Ллойд.

— Доктор! — выпалил он. — В мэрии народ собирается! Всех зовут! Говорят, важное объявление будет!

Рэм и я переглянулись. Сэйла Ши. Она не теряла времени даром.

— Идем, — сказал Рэм, поднимаясь.

Малира покачала головой.

— Я не пойду. Сил нет на эти собрания, и настроения никакого. Лучше здесь посижу.

Она и правда выглядела измученной, невыспавшейся. Дейна тронула ее за плечо, но Малира только отмахнулась.

В этот раз народ собрался не на улице перед мэрией — все разместились внутри здания. В просторном холле первого этажа, где раньше, видимо, располагалась приемная, теперь стояли ряды стульев, вытащенных из кабинетов. Несколько десятков человек уже сидели, остальные стояли вдоль стен.

У дальней стены, возле импровизированной трибуны — обычного письменного стола, — стояла сэйла Ши. Она была одета в строгое черное пальто с меховым воротником, волосы уложены в высокую прическу. Рядом с ней возвышались трое мужчин крепкого телосложения, в одинаковых темных куртках. У окна стояла Элизия. Она что-то быстро записывала в блокнот, поглядывая на собравшихся. Увидев нас, помахала рукой.

— Вы тоже здесь! — обрадованно выдохнула журналистка, подходя ближе, и добавила шепотом: — Я так и знала, что сэйла Ши не упустит случая устроить представление.

— Уже знаешь, о чем пойдет речь? — спросил Рэм.

— Догадываюсь. — Элизия подмигнула ему.

Сэйла Ши заметила Рэма, кивнула ему.

— Больше ждать никого не будем, — произнесла она громко, и гул голосов стих.

Люди повернулись к ней. Сэйла Ши обвела собравшихся внимательным взглядом.

— Вы все знаете, что происходит в городе, — начала она. — Нет ни лекарств, ни еды. Мэр сбежал, власти о нас забыли. Но мы не забыли о себе. Нам нужны добровольцы. Крепкие мужчины, способные на санях, запряженных лошадьми, доехать до Шоелла. Вы закупите все необходимое по списку, который составит доктор Бэйтон, и вернетесь. Скажу честно — это опасно. Дорога тяжелая, снег, мороз. Но если мы не сделаем этого, то умрем от голода.

Рэм хмыкнул. Он не знал, что ему предстоит руководить, сэйла Ши не предупредила его.

— Я понимаю, что прошу о многом, — продолжала она. — Поэтому труд добровольцев будет оплачен.

Она сделала паузу, и по залу пробежал шепоток.

— Пять сотен крон каждому, кто согласится отправиться в Шоелл.

Пятьсот крон! Это огромные деньги для большинства здесь присутствующих — если не для всех. За такую сумму люди готовы рисковать жизнью.

— Я поеду, — вызывался кто-то из середины зала.

Поднялся мужчина лет сорока на вид, в стеганой куртке и валенках.

Всего набралось семеро добровольцев. Они вышли вперед, встали полукругом перед сэйлой Ши.

— В такой снегопад ехать — самоубийство, — мрачно заметил кто-то из толпы.

— Может, и так, — не стала спорить сэйла Ши. — Но сидеть и ждать смерти от голода — тоже не выход. Эти люди готовы рискнуть. А вы?

Больше никто не вызвался.

— Выезд завтра на рассвете. Сани и лошадей я предоставлю. Доктор Бэйтон, — она повернулась к Рэму, — к утру мне нужен список всего необходимого: лекарства для больницы и аптек, продукты для приютов и благотворительной кухни. С расчетом пока на один месяц: привезти больше за один раз не получится.

Рэм склонил голову, принимая поручение.

— А что делать тем, у кого нет денег? — выкрикнула женщина из задних рядов. — Мы не сможем заплатить за еду, когда ее привезут!

— Для нуждающихся будет организована кухня с горячей едой трижды в день. Бесплатно, разумеется.

— А если она всех накормит, — громко произнес кто-то, — то пусть становится мэром! Все равно прежний сбежал, а она дело делает!

— Точно! — поддержали его. — Сэйлу Ши в мэры! Ее город выберет и никто не уволит!

Сэйла Ши поджала губы, в ее глазах блеснул огонек удовлетворения. Она не показывала радости — слишком хорошо владела собой, — но, думаю, это именно то, чего она добивалась. Она хотела власти. Хотела стать мэром Логерделя, и теперь, когда люди сами это предложили, ее позиции стали практически неуязвимы. Молодец, что ж.

Собрание продолжалось еще около часа. Обсуждали детали: сколько саней понадобится, сколько провизии взять с собой в дорогу и где ее взять, где именно в Шоелле закупаться, как распределять продукты по возвращении. Сэйла Ши отвечала на вопросы терпеливо, пресекая любые попытки споров.

Дейна убежала в больницу — сказала, что нужно обрадовать Малиру новостями. Элизия отправилась на работу, настойчиво повторив несколько раз, чтобы завтра утром мы обязательно прочли газету. Интересно, что она собирается писать?

В больнице нас ждал горячий завтрак, состоящий из гречневой каши с тушенкой. Малира приготовила, пока мы отсутствовали. Тушенка была соленой, жирной, с лавровым листом. Мы ели молча, и это была самая вкусная еда в моей жизни.

Потом Рэм достал чистый лист бумаги, чернильницу, перо.

Мы работали до глубокой ночи. Вспоминали, какие лекарства закончились, какие в первую очередь нужны для стационара, что необходимо для приютов, что — для аптек. Список рос, заполняя лист за листом.

Дейна и Малира давно ушли спать, а мы всё сидели в кабинете при свете двух ламп.

— Еще йод, — говорила я, и Рэм послушно записывал. — Обезболивающего побольше, жаропонижающее для детей.

— Бинты, вата, — бормотал он, выводя строчку за строчкой.

Когда список был наконец готов, часы показывали половину второго ночи. В больнице стояла тишина. Не сговариваясь, мы вытащили из шкафа ампулу с сильным снотворным, шприц, Рэм взял стоматологические инструменты, и мы тихонько прокрались в кладовую.

Тварюшка спала, а если нет — то затаилась и не шуршала. Рэм присел перед сундуком, легонько постучал по крышке. Тварь завозилась.

— Пока живая, — пробормотал Рэм. — Признаться, оперировать туманных тварей мне еще не приходилось.

Днем мы обсуждали, как безопасно усыпить тварюшку. Снотворное было очень сильным — Рэм сказал, что одной ампулы хватило бы, чтобы усыпить взрослого мужчину на несколько часов. Для детеныша туманной твари дозу нужно было рассчитать иначе, но у нас не было возможности экспериментировать. Мы решили ввести половину ампулы внутримышечно — если повезет, этого хватит, чтобы тварюшка уснула, но не умерла. Все-таки по какой-то причине нам было ее жаль. Животное же вроде как, ну и что, что она фамильяр чернокнижника.

Проблема была в том, как ввести снотворное. Тварь сидела в сундуке уже несколько дней, без еды и, что еще хуже, без воздуха. Она должна была ослабеть, но кто знает насколько? Природа порождений Темного мира оставалась для нас загадкой. Возможно, им вообще не нужен воздух. Возможно, голод только разозлил ее.

Рэм наполнил шприц снотворным, положил его на чистую тряпицу, расстеленную на полу. Рядом легли длинные щипцы с зажимом на конце, скальпель в стерильной упаковке и маленькая пила с тонким лезвием.

— Когда я приоткрою крышку, тварь попытается выскочить, — сказал Рэм, разминая плечи. — Нам нужно, чтобы она высунула голову, но не больше. Я зафиксирую ее щипцами за шею, и тогда ты сделаешь укол. Поняла?

Я нервно закивала, сглотнула вставший в горле ком. Если тварюшка выскочит, поранит нас зубами или когтями, мы оба сляжем на неделю.

Рэм взялся за край крышки. Я встала на колени с другой стороны, сжимая шприц в правой руке. Левую положила на холодное железо, готовая в любой момент надавить на крышку, если тварь попытается выбраться.

Он чуть приподнял крышку — буквально на пару сантиметров. Из щели пахнуло чем-то ужасно вонючим, словно гнилыми овощами.

Рэм приподнял крышку еще на сантиметр, но в ту же секунду она откинулась целиком, и из сундука метнулась тень. Я едва успела разглядеть оскаленную пасть, горящие янтарным огнем глаза, когтистые лапы. Тварь была маленькой — не больше крупной кошки, — неудивительно, что сумасшедшая сэйла Ромм перепутала тварюшку с домашним питомцем.

Рэм действовал молниеносно. Щипцы лязгнули, смыкаясь на тонкой, покрытой редкой черной шерстью шее. Тварь заверещала — пронзительно, так, что заложило уши. Она извивалась, пытаясь вырваться, когти скребли по железу сундука с мерзким, режущим слух звуком.

— Давай! — рявкнул Рэм, изо всех сил удерживая щипцы.

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Пальцы сжали шприц. Я выбрала место, где шерсть была пореже, и резко, без колебаний, вонзила иглу.

Тварь взвизгнула еще громче, дернулась так, что Рэм едва не выпустил щипцы. Я надавила на поршень, вводя лекарство, и выдернула иглу.

— Держи! — крикнул Рэм, и я навалилась на крышку, помогая ему закрыть сундук.

Рэм торопливо задвинул засов, и мы оба отшатнулись, тяжело дыша. Изнутри доносились приглушенные удары, но с каждой секундой они становились все тише, все слабее.

— Получилось? — выдохнула я.

Рэм вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Кажется, да. Нужно подождать минут десять, чтобы наверняка.

Мы сидели на холодном полу кладовой, прислонившись спинами к стене, и молчали. Боялись, что разбудили девушек, но никто так и не пришел проверить, что тут гремело и орало.

Из сундука не доносилось ни звука.

— Абигейл?

Я скосила глаза на Рэма, он сосредоточенно смотрел мне в лицо.

— То, что произошло тем вечером… Извини меня, ладно? Я все неправильно понял.

Он извиняется за поцелуй, которого так и не случилось? Волнение зародилось в животе, подступило к горлу. До чего неловкий может выйти разговор, если мы его продолжим.

— Десять минут прошло, — сказала я, поднимаясь. — Давай закончим.

Тварюшка лежала на дне сундука, свернувшись клубком, как обычный котенок. Маленькая, жалкая, сквозь шерсть просвечивала бледная, почти серая кожа. Глаза были закрыты, бока едва заметно вздымались от дыхания. Туманное создание было всего лишь испуганным детенышем, вырванным из привычной среды и запертым в тесном, душном ящике.

Я не смотрела, как Рэм проводит манипуляции с клыком. Он управился довольно быстро, через несколько минут крышка сундука захлопнулась. Я обернулась. Рэм снял перчатки, бросил их на пол. Взял клык, повертел в пальцах, рассматривая. В свете лампы он казался почти прозрачным, с жемчужным отливом, и острым как игла.

— Отдадим его Элизии? — спросила я. — Она собиралась заняться сбором необходимых ингредиентов.

— Угу, — отозвался Рэм. — Давай домой, Аби. Ты жутко устала, я же вижу.

Меня и правда ноги почти не держали. Хотелось как можно скорее добраться до своей постели, рухнуть в нее и проспать до утра.

Мы почти подошли к дому, когда увидели туман. Рэм негромко выругался, крепко взял меня за руку и тихонько попятился. Туман полз в нашу сторону лениво, будто не видел. Рэму удалось забраться на сугроб, затянуть меня наверх, и мы легли в снег, глядя вниз с высоты в два метра. Туман прополз мимо.

— Он как живой, — прошептала я, едва дыша.

— Понятия не имею, обладает ли он каким-либо разумом, — ответил Рэм.

Доктор спрыгнул с сугроба, я следом — и тут же очутилась в его объятиях. Он задержал меня в своих руках, но через мгновение отпустил. Отряхнул мое пальто от снега.

Туман неторопливо скрылся за поворотом, напоследок взмахнув хвостом-щупальцем. Стоило нам свернуть в другой туннель, как мы вновь встали. У крыльца кособокого домишки стоял Ник Гарольдэн собственной персоной. Подпрыгивая на месте, будто замерз, он настойчиво постучал в дверь, и ему тут же открыли. Хозяин вытаращился на гостя, хлопнув себя по лбу. Что-то сказал ему — я не услышала, не разобрала слов. Ник вошел в дом, дверь за ним закрылась.

— Нужно зайти к Дюку, — сказала я, глядя на желтые квадраты окон дома, в котором сейчас гостил Ник. — Хочу поговорить с ним, пока его отца нет дома. В прошлый раз он меня слушать не захотел, но теперь, когда я знаю о его проклятии, мы, можно сказать, товарищи по несчастью.

— Плохая идея, Аби. Дюк Гарольдэн — не самый дружелюбный молодой человек, как ты сама убедилась. Он вышвырнет тебя, не дослушав.

Я посмотрела ему в глаза.

— Рэм, я знаю, каково это — думать, что ты сходишь с ума, когда в твоем теле оказывается кто-то чужой. Дюк думает, что он один такой. Что его никто не поймет. А я понимаю.

— Абигейл…

— Ты не сможешь меня переубедить, — перебила я. — Я все равно пойду. Так что решай — со мной ты или нет.

Он молчал несколько секунд, потом схватил меня за руку и повел за собой.

— Идем.

До особняка Гарольдэнов мы добрались быстро — он находился всего в нескольких кварталах от того места, где мы видели Ника. Дом выглядел мрачно: окна темные, только на втором этаже, в комнате Дюка, мерцал тусклый огонек.

— Может, спит, — предположил Рэм.

— Разбудим.

Спустя несколько минут после того, как мы позвонили, дверь распахнулась, на пороге возник Дюк в распахнутом черном халате, надетом на майку и шорты.

Судорожно облизав губы, я крикнула первое, что пришло в голову:

— Дюк, мы в беде! Помоги нам, выслушай.

Что я несу?!

Повисла пауза. Я уже решила, что сейчас последует отказ, но Дюк нехотя прошел через двор, лязгнул засов, и калитка приоткрылась.

— Заходите уже, холодно ведь.

Дюк провел нас в дом, на кухню, зажег настольную лампу и поставил чайник.

— Отца дома нет, — сказал он. — Садитесь. Вы к нему, поди?

— Вообще-то к тебе. — Я опустилась на стул, нервно поправила вздернувшиеся рукава пальто. Рэм сел рядом, в разговор он не лез. — Прошу тебя выслушать прежде, чем начать злиться. Дюк, в прошлый раз у нас с тобой не получилось…

— А-а-а! — Дюк распахнул сонные глаза. — То-то я думаю, лицо знакомое. Докторша? Я не болен, и если вы снова явились меня лечить, то лучше вам уйти.

— Я так же проклята, как и ты! — воскликнула я с жаром. В глазах Дюка мелькнуло непонимание. — Проклятие. Три тысячи первое. Тебе это ни о чем не говорит, но поверь…

Быстро, пока он не сообразил, что нас можно выставить за дверь, я пересказала ему свою историю с матерью и Дамианом, поведала и о годах обучения. Чайник уже засвистел, но Дюк не обратил на него внимания. Рухнул на стул, не отрывая от меня взгляда. Рэм снял чайник, сам нашел чашки и упаковку кофе, заварил его.

— В меня вселяются души умерших, — добавила я. — Я не контролирую это, не знаю, когда это случится в следующий раз и что тогда натворит тот, кто окажется в моем теле.

— И как ты с этим научилась жить? — спросил Дюк дрогнувшим голосом.

— С трудом, — честно ответила я. — Я уехала из дома, потому что семья не смогла больше меня терпеть. Отец хотел отправить меня в специальное учреждение.

Он откинулся на спинку стула, рассеянно забарабанил пальцами по столу. Его глаза наполнились слезами, мгновенно превращая взрослого парня в испуганного мальчишку. Выслушал, и то хорошо.

— Мы в одной лодке, Дюк. — Я грустно улыбнулась ему. — Проклятие неизлечимо.

— Я хотел увидеть мать, — выдохнул он сквозь слезы. — Я ведь даже лица ее не помню, только голос. Иногда мне кажется, что она рядом. А потом явился маг, сказал, что может исполнить любое мое желание. Я мог попросить что угодно, но выбрал встречу с матерью. Никакой встречи, конечно, не случилось. На что я вообще надеялся? Мертвые не возвращаются в мир живых никогда, это противоестественно, против природы! Вы не подумайте, я не какой-то слюнявый мальчонка, которому хотелось к мамкиной юбке… Я хотел узнать от нее, как она умерла. Бабушка винит моего отца в ее смерти, и это не дает мне покоя.

Я накрыла его руку своей. Дюк вздрогнул, поднял на меня глаза и прошипел со злостью, с вызовом:

— Ненавижу своего отца, и вы меня не переубедите. Уверен, он виноват в смерти моей мамы. Доказательств у меня нет и вряд ли уже будут…

— Дюк, — прервала я его. — Я узнала о твоем проклятии случайно, от сэйлы Улианы Ромм. В тебя вселялась душа ее умершего мужа, и не один раз. Но вот что меня интересует: кто тебя проклял? Как звали черного мага, с которым ты заключил сделку?

— Дамиан. — Дюк поморщился, отнял свою руку, спрятал под столом. — Он приходил ко мне только один раз, больше я его не видел.

— Как я и сказала — проклятие неизлечимо, однако есть один способ…

— Аби, — оборвал меня Рэм. — Я сам объясню ему позже. Незачем тебе лишний раз это упоминать.

— Хорошо.

— Что объясните? — Дюк встревожился. — Как расторгнуть договор, вы знаете, да?

Рэм попросил меня выйти. Я ждала, пока они поговорят, в коридоре, сидя на мягкой софе. Все время прислушивалась — не раздадутся ли шаги во дворе? Не хотелось бы встретиться с Ником в его доме. Рэм освободился примерно через полчаса. Сказал мне, что обсудил с Дюком кое-что, о чем мне, конечно, знать не положено, и мы отправились домой.

Я надеялась, что у нас появился еще один союзник. Как минимум — тот, кто сумеет следить за Ником Гарольдэном, не привлекая к себе внимания. Беременные женщины все еще в опасности, пока Дамиан жив, а Ник на свободе.