Глава 17

На следующий день мы пришли в больницу, когда часы показывали начало девятого. Я сразу заглянула в кухню, откуда доносились аппетитные запахи.

Малира, повязавшая поверх форменного платья передник, помешивала кашу в большой кастрюле. На плите стоял чайник, на разделочном столе лежали ломти хлеба.

— Сэйла Лэя умерла, — сказала глухо Малира. — Я зашла ее проведать перед тем, как начать готовить, а она уже холодная. Дейна убежала в похоронное бюро и к родственникам сэйлы, но скоро должна вернуться.

Смерть Лэи не стала неожиданностью для меня, и все же известие о ее смерти ударило больно. В моих силах было помочь ей, вылечить от проклятия, а я ничего не могла сделать из-за Дамиана.

— Внеси запись в карточку Лэи, — попросил Малиру Рэм.

— Уже сделала, — отозвалась она.

Я покинула кухню, Рэм последовал за мной в кабинет.

— Нужно проверить тварюшку, — сказал он, когда мы остались наедине. — Сегодня я собираюсь отвезти ее к стене и выпустить. Она опасна, даже будучи детенышем, к тому же сундук ей явно не по размеру — она там едва помещается. Если задержим ее еще на пару дней, она может погибнуть. К стражам я не пойду, они ее убьют, так что погружу сундук на сани и доберусь до южной окраины. Там стена пониже и есть участок, который не просматривается с башен.

Рэм ушел, пообещав вернуться к полудню. Я занялась подготовкой документов для выписки сэйлы Рирты — ей незачем больше лежать в стационаре, достаточно лишь вовремя менять повязки. Сэйла Вивиан и сэйла Эмили также не нуждались в постоянном наблюдении.

Прихватив карточки, я отправилась в палату. Рирта сидела на кровати, одетая в платье, которое ей накануне принесла сестра. Повязку на голове сменили на более легкую, напоминающую платок.

Сэйла Лэя была закрыта простыней с головой. Пациенты старались не смотреть в сторону ее кровати, но нет-нет да бросали взгляды.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, улыбнувшись Рирте.

— Гораздо лучше.

— Это хорошо. Я готова вас выписать, что вы на это скажете? Дома, как говорится, и стены помогают.

— Да уж. — Рирта усмехнулась. — Мои стены точно помогут. Я уже соскучилась по своей кухне, по запаху свежего хлеба… Хотя хлеба теперь не испечешь, муки-то нет.

— Скоро будет. Сэйла Ши организовала выезд в Шоелл за продовольствием, и сегодня добровольцы отправляются в путь.

— Дай-то боги. — Рирта сложила ладони у груди в молитвенном жесте. — Лишь бы они вернулись живыми. Боюсь подумать, что может случиться, попади они в метель.

Я протянула ей бумагу о выписке.

— Распишитесь здесь и здесь. Если почувствуете себя хуже, немедленно возвращайтесь.

Она послушно поставила подписи. Я спросила адрес ее родственников, чтобы отправить туда посыльного и сообщить им о выписке сэйлы Рирты — они должны помочь ей дойти до дома. Повозку не вызвать, они уже давно не ездят по улицам города.

Сэйла Вивиан и сэйла Эмили выписались следом. Первая страдала болями в желудке, но пару дней назад боли перестали ее донимать. У второй кисть зажила, швы сняли еще вчера, и Эмили, хоть и не могла пока полноценно пользоваться рукой, чувствовала себя сносно.

Вскоре прибыл брат сэйлы Рирты, забрал ее домой. Эмили и Вивиан ушли самостоятельно.

Я стояла на пороге опустевшей палаты, обводя взглядом заправленные койки, ровные стопки белья на тумбочках.

Тишина давила. На душе было неспокойно.

Радость для любого доктора — знать, что никто не болен, но это ведь нереально! Такого просто не может быть. Бедняки все еще нуждаются в нашей помощи. Не силой ведь их сюда тащить?

Вернувшись в кабинет, я села за стол, задумалась. Делать было решительно нечего: приемный покой пуст, вызовов нет, в стационаре ни души.

Пожалуй, стоило наведаться в мэрию. Посыльный сказал, что здание частично занято горожанами: у многих в квартирах убавили отопление, а у кого-то в домах камины, но дров больше нет.

Накинув пальто и шарф, я вышла из больницы. Шагала быстро, стараясь согреться. Пальто Делии грело отлично, но ветер все равно пробирался под него, заставляя ежиться.

В мэрии было шумно. В холле первого этажа не протолкнуться. Люди сидели на расставленных вдоль стен лавках, на ящиках, на собственных узлах с вещами. Одни спали, завернувшись в одеяла, другие грелись у большой железной печки, неизвестно откуда взявшейся.

Я огляделась, пытаясь понять, кто здесь главный, кто все это придумал. Может быть, секретарша мэра? Хотя вчера на собрании ее, кажется, не было.

— Доктор Вирзор! — окликнула меня женщина.

Я обернулась на голос, заулыбалась — мама Тима! Она держала на руках сына, завернутого в шерстяное одеяльце.

— Вы почему здесь? — Я подошла к ней, присела рядом.

— Дома совсем холодно стало, а соседи рассказали, что сэйла Ши устроила тут приют. Так что мы тут немного поживем. Ну, до весны, видимо.

Я обвела взглядом собравшихся. Здесь были в основном женщины с детьми и старики — те, кто тяжелее всего переносил холод.

— Если кому-то понадобится помощь врача, — сказала я громко, — приходите в больницу. У нас еще есть некоторые лекарства.

— А от сердца что-нибудь есть? — спросил старик, сидящий в углу. Он прижимал руку к груди и тяжело дышал. — Давит который день. Знахарка была, да толку от нее? Денег просит, а где их взять?

— Как вас зовут?

— Михель. Михель Брэн.

— Сэйл Брэн, отправляйтесь в больницу. Медсестра Малира на месте, она вас примет и устроит.

Он колебался, но потом кивнул, начал подниматься. Я помогла ему встать, проводила до выхода, объяснила, как добраться до больницы кратчайшим путем.

Рядом с печкой сидела печальная девушка лет шестнадцати. У нее на коленях лежал младенец — совсем крошечный, завернутый в пуховый платок. Она качала малыша и что-то напевала ему.

Я подсела к девушке.

— Он голодный, — сказала она. — Это мой брат, не подумайте чего… Наша мать… Не знаю я, где она. Таскается, поди, снова.

Я тихонько сказала ей, чтобы она шла в больницу, там их накормят. Специально говорила так, чтобы никто больше не услышал: еды на всех не хватит.

В мэрии я провела около часа. Поговорила с десятками людей, осмотрела нескольких стариков, дала советы матерям с маленькими детьми. К счастью, ни на что серьезное не жаловались — в основном на простуду, кашель, боли в суставах. Все это было следствием голода и холода. Люди слабели, и любая болезнь протекала тяжелее, чем обычно.

Когда я вернулась в больницу, Рэм уже был на месте. Вдвоем с Малирой они устраивали сэйла Брэна и девушку с младенцем. Дейна провожала сотрудников похоронного бюро, уносящих тело сэйлы Лэи.

Рэм кивнул, глянув на меня многозначительно, — ясно, значит, тварюшку удалось выбросить за стену.

Когда все освободились, мы вчетвером вернулись в кабинет. Но что-то было не так… Я не сразу поняла, что в кабинете стоят чемоданы.

Дейна, перехватив мой взгляд, вскинула подбородок. Малира потупила глаза.

— Наша практика закончилась несколько дней назад, — проговорила Дейна. — Мы уезжаем вместе с добровольцами до Шоелла, а оттуда как-нибудь доберемся домой.

— Когда вы собирались нам об этом сообщить? — выдержав паузу, спросил Рэм.

— Вот, сообщаю.

Доктор Бэйтон сел за стол, некоторое время молчал. Девушки стояли у двери в напряженном ожидании, а я мысленно металась: может, попросить их остаться? Глупо просить. Они имеют полное право уехать, и я бы на их месте, возможно, поступила точно так же.

Рэм подписал их документы, подвинул к краю стола.

— Хорошей дороги.

Дейна и Малира неверяще переглянулись. Забрали бумаги, коротко попрощались и выскочили из кабинета.

Я вздохнула. Конечно, я знала, что рано или поздно это произойдет. Срок практики девушек истек еще несколько дней назад, и они задержались только из-за снегопада и бунта. Теперь, когда появилась возможность уехать, было бы странно ожидать, что они останутся…

— Просто взяли и ушли! — воскликнула я, отмирая. — Как так можно?

— А ты не хочешь?

— Что?

— Уехать домой, — объяснил Рэм. — Жаль напоминать, но твой отец умер, и свой дом ты могла бы забрать. Тебе есть где жить.

— Он наверняка оставил его Лорен, — фыркнула я рассерженно, опустилась на диван. — И нет, я не хочу покидать Логердель. Нас всего двое, Рэм! Почему даже у военных нет врачей? Это нормально? Вот в моем городе…

— Нормально для Логерделя, — прервал меня Рэм. — Стражи всегда приходили в городскую больницу, им незачем было держать своих докторов. Хотя теперь я не уверен, что в этом не было какой-то особенной причины, о которой мы даже не догадываемся. Как выяснилось — мы ничего не знаем о роли стражей в этом городе.

— Но мы остались одни! — Я не выдержала, вскочила, заметалась по кабинету. — Двадцать тысяч человек, Рэм! Двадцать тысяч, а мы вдвоем! Даже с практикантками нам было тяжело, а теперь… Ай, о чем я вообще? Половина скоро сбежит, но даже оставшихся будет слишком много для маленькой больницы. Пока они не приходят за помощью, однако скоро нам привезут лекарства, и тогда от больных отбоя не будет.

Замолчав, я вздохнула. Потрясения последних недель, казалось, накопились во мне, грозя прорваться наружу потоком слез, и я изо всех сил пыталась сдержать их.

— Ты не злишься на них? — спросила я уже спокойнее. — Совсем?

— Нет.

— Что нам делать теперь?

— Работать, как и раньше, а там посмотрим. Мы в непростой ситуации, но мало ли как она повернется.

С этими словами он взял со стола чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и принялся что-то писать. Нет никакой необходимости заполнять документы сейчас, разве что по привычке… Или он дает понять, что не намерен обсуждать эту тему дальше?

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Рэм.

Дверь приоткрылась, в кабинет просунулась голова юной девушки, вынужденной стать приемной матерью своему брату. Она увидела меня, и на ее лице появилось облегчение.

Я подошла к ней и взяла малыша на руки.

— Мы не познакомились ранее. Я — Абигейл Вирзор, а как вас зовут?

— Лина, — ответила девушка. — А это Арон. — Она кивнула на младенца.

Арон пускал слюни и выглядел счастливым. Он радостно агукал, ворочаясь в одеялке, глядя на меня большими зелеными глазами. Наскоро проверив его одними только касаниями пальцев с помощью магии предков, я пришла к заключению, что ребенок полностью здоров. И теперь сыт. Правда, боюсь представить, каких проблем нам следует ждать, если такой крошечный малыш будет питаться одной кашей.

Лина неловко отодвинула стул, села.

— Лина, — обратилась я к ней. — В больнице есть свободная комната, в которой жили практикантки, но они уехали. Можете остаться там с Ароном на время. В палате, наверное, не очень комфортно? Доктор Бэйтон не будет против. — Я глянула на начальника. — Можно?

— Разумеется, — отозвался он. — Свободного места полно.

— Спасибо! — выдохнула Лина.

Она выпрямила спину, щеки раскраснелись. Девушка мгновенно превратилась в красавицу, перестав походить на тень. Я отметила про себя, как ужасно выглядит ее застиранное платье, на левом ботинке зияет дырка.

Похоже, больница рискует превратиться в приют для бедствующих. Меня это нисколько не волновало, даже наоборот — я была рада, что мы хоть кому-то можем помочь.

— Вообще я хотела попросить… — заговорила она. — То есть предложить… Совесть не позволяет мне вот так пользоваться вашей добротой. Я могу убирать и готовить, выполнять какую-нибудь мелкую работу, не требующую особых навыков.

Я чуть было не отказалась, но вовремя спохватилась: еще одна пара рук лишней не будет. Рэм не мешал нашей беседе, и мы обо всем договорились. Лина станет следить за больными — когда те появятся, — заниматься уборкой, стиркой и готовкой. Взамен она будет жить до потепления в комнате практикантов.

— Не нужно ли пойти к вам домой за вещами? — спросила я. — Я могу сходить за одеждой, пеленками.

— Ничего нет. — Она скривила губы. — Я в своем единственном платье, для Арона совсем ничего не было куплено. Это одеяло и платок соседи дали, когда мы жили у них.

Я вернула малыша Лине, она бережно приняла сверток и улыбнулась братику.

— Постараюсь что-нибудь придумать. Пока возьмите в палате все, что вам может понадобиться, и пару простыней можете использовать как пеленки, потом располагайтесь в спальне — найдете ее, не доходя до палаты.

Лина еще раз поблагодарила нас за заботу и вышла.

— Рэм. — Я обернулась к начальнику. — У Эми Гек наверняка остались вещи от Сильвы. Пеленки, распашонки, может быть, игрушки… Я схожу к ней?

— Угу, — согласился он.

В этот момент в кабинет ввалились две старушки — одна высокая, сутулая, с палкой, другая низенькая, кругленькая, в смешной шапке с помпоном. Они переговаривались на повышенных тонах, перебивая друг друга, и в их голосах слышалась тревога.

— Доктор, миленький, — запричитала высокая, подходя к столу Рэма. — У меня ноги пухнут, сил нет. С утра встала, а они как бревна!

— И у меня, и у меня! — подхватила низенькая. — И в груди колет, и голова кружится. Уж не помирать ли собралась?

Рэм махнул мне рукой, мол, иди, я сам.

— Я к Эми, — шепнула я, показав на дверь.

Рэм кивнул, не отвлекаясь от пациенток.

На улице я обращала внимание на сугробы — не уменьшились ли? Мне все казалось, что они будто бы стали ниже. Везде, где я проходила, я прикидывала — как скоро такой слой снега может растаять. На некоторых улицах его почти не было, на других сугробы скрывали окна первых этажей.

Я добралась до дома Эми Гек и разочарованно застонала. Забор все еще находился под снегом, значит, сугробы ничуть не тают.

Я постучала в дверь и только отступила на шаг, как та отворилась.

— Аби! — Сильва бросилась мне на шею, обняла так крепко, что я едва не закашлялась. — Вы пришли! Мама, Аби пришла! Мы вас так ждали, так ждали!

— Слышу, слышу, — донесся из глубины дома голос Эми.

Она появилась в дверях гостиной, опираясь на трость. Щеки у нее порозовели, глаза блестели, и в целом Эми уже выглядела почти здоровой.

— Вы встали! — Я не скрывала радости.

— Всего пару дней назад, — улыбнулась Эми. — Проходи, не стой на пороге. Сильва, возьми пальто доктора.

Сильва послушно повесила его на крючок, а потом потащила меня за руку в гостиную. В камине потрескивали дрова, на столе дымилась кружка с травяным чаем.

Сильва взобралась на диван рядом со мной, положила голову мне на плечо. Раньше я не замечала, чтобы девочка так радовалась моим визитам. Может быть, ей стало легче на душе из-за мамы и она наконец дала волю чувствам?

— У меня к вам просьба. Эми, в больницу пришла девушка с младенцем, ему еще и года не исполнилось. У них совсем ничего нет — ни пеленок, ни распашонок. Я подумала, не остались ли у вас вещи Сильвы? Немного, хотя бы на первое время.

Эми и Сильва переглянулись.

— Конечно, — сказала девочка, спрыгивая с дивана. — У меня много всего осталось. Мама не выбрасывала, говорила, вдруг пригодится. Я сейчас принесу.

— Элизия была здесь? — спросила я, пользуясь отсутствием Сильвы.

От меня не укрылась тень, промелькнувшая на лице Эми.

— Была — и предупредила, что не стоит передавать тебе наш с ней разговор.

— Да, это так. Я хотела лишь узнать, сообщила ли она тебе… обо всем, что они с Рэмом придумали.

— В подробностях. — Эми округлила глаза и хмыкнула. — Все, молчу-молчу, а то разболтаю.

Сильва вернулась с большой плетеной корзиной, полной вещей. Поставила ее на пол, принялась выкладывать содержимое на диван — пеленки, распашонки, крошечные носочки, вязаные пинетки.

— Вот. — Она протянула мне двух тряпичных кукол. — Это были мои самые любимые, но я уже большая, мне не нужно. Пусть малыш играет.

— Сильва, — я прижала девочку к себе, — ты самый добрый ребенок на свете.

Мы поболтали еще немного, выпили чаю и расстались на хорошей ноте. Я накинула пальто, взяла корзину и вышла на улицу.

Солнце так и не показалось из-за туч, но день посветлел. Издалека доносились голоса и детский смех, чья-то отборная ругань и звон колокола. Город потихоньку вылезал из вынужденной «спячки», в которую его отправила метель.

Завернув за угол, я наткнулась на четверых солдат. Замедлила шаг. Солдаты обычно не патрулировали улицы — по крайней мере я никогда не видела их в городе.

Я подошла ближе, и один из стражников заметил меня. Он что-то сказал своим товарищам, и все четверо повернулись в мою сторону.

— Сэйла. — Вперед выступил солдат с кривым шрамом на лице. Вытащил из кармана три фотокарточки, показал мне. — Видели ли вы сегодня этих людей?

С карточек на меня смотрели трое мужчин. Один пожилой, с морщинами вокруг губ и под глазами, с крупным носом, и двое молодых: похожи друг на друга как братья, с разницей лишь в том, что у парня с левой фотокарточки на щеке была родинка.

Всех троих я не видела не то что сегодня, а вообще никогда, о чем и сообщила стражнику.

— Уверены? — спросил он. — Взгляните еще раз.

— Точно не видела. Простите, мне надо идти.

— Идите, конечно. Если встретите их где-нибудь… — Он осекся и махнул рукой. — Всего доброго.

Надо же, в этом городе пропадают люди! Я думала об этом всю дорогу и, когда вернулась в больницу, сразу же рассказала Рэму, что ходить по улицам небезопасно. Вдруг черные маги стали похищать людей?

Пока я говорила, Рэм все сильнее мрачнел.

— Безопасно, — сказал он. — Если я правильно понимаю, то они ищут командира и его помощников, судя по тому, как ты описала их внешность. Подозреваю, в пропаже стражников замешана сэйла Ши… Абигейл. — Рэм поднялся из-за стола, потянулся за пальто. — Побудь здесь, я скоро вернусь. Лина спит, ее брат тоже, но он временами просыпается. Тебе не составит труда взять ребенка к себе? Пусть девушка выспится. Сэйл Брэн хлопот не доставляет, он попросил книгу, и больше его ничего не беспокоит. Обследование я провел, насколько это было возможно.

Я никогда не имела счастья провести даже пары часов с младенцем вроде Арона, но согласилась и сказала Рэму, что все будет хорошо, он может не волноваться.

Зато волновалась я — как вести себя с детьми?!

* * *

Рэм Бэйтон

Калитка была открыта. Я поднялся на крыльцо дома сэйлы Ши, дернул за шнурок колокольчика, и через минуту дверь отворил слуга.

— Доктор Бэйтон. — Он поклонился, пропуская меня внутрь, и проводил в гостиную.

На столике у кресла, в котором сидела сэйла Ши с книгой в руках, стояла исходящая паром чашка и тонкая ваза с одним живым цветком. Даже не удивлюсь, если узнаю, что у богатой дамы имеется своя оранжерея.

— Присаживайтесь. — Сэйла Ши кивнула в сторону свободного кресла. — Чай? Кофе?

— Нет, благодарю. — Я опустился в кресло, устроил руки на подлокотниках. — Добровольцы уже уехали?

— Да, где-то с час назад. — Сэйла вложила в книгу закладку, отложила томик в сторону. — Не припомню, чтобы вы навещали меня когда-то просто так. Говорите, зачем пришли?

— Стража ищет командира и его помощников, — заговорил я. — Что-то мне подсказывает, вы знаете, где их искать. Не думайте, я вас не обвиняю…

— Отчего же? — Сэйла Ши усмехнулась, в глазах загорелись огоньки. — Обвиняйте на здоровье, потому что вы правы.

— И вы скажете мне, где они?

— Зачем вам это, доктор Бэйтон? — Она наклонила голову, рассматривая меня с особым вниманием. — Вы сделали то, о чем я просила, я в ответ выполнила свое обещание. Суете нос не в свои дела, доктор…

— Вы просили меня узнать имена тех, кто стоит за вывозом продовольствия. Если вы похитили их — хотя я даже предположить не могу, каким образом! — то и часть моей вины в этом тоже есть, вам так не кажется?

— Хотели бы оставить их безнаказанными? Дорогой Рэм, я живу в этом городе всю свою жизнь, а теперь, на старости лет, рискую увидеть развалившуюся родину А все из-за кого? Да-да, из-за командующего стражей. Некоторую часть провизии уже успели вывезти, но склады под городом настолько большие, что в них еще полно продовольствия. Пусть оно хоть частично останется для нас. Думаете, получится ездить в Шоелл часто? Как бы не так. Жителей в Логерделе слишком много, покупками в соседнем городе не обойтись.

— Как вы это сделали? Как вам удалось похитить троих взрослых мужчин?

Сэйла Ши поднялась, подошла к камину. Взяла кочергу, поворошила угли. Огонь взметнулся, осветил ее лицо снизу, делая его почти зловещим.

— Без особого труда, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю Веллера много лет, и он должен мне крупную сумму. Когда я попросила его о небольшой услуге, он не смог отказать. — Сэйла положила кочергу на место, вернулась в кресло. — Я отправила Веллеру записку, что у меня к нему важный разговор, о котором никто не должен знать. Попросила его прийти со своими помощниками. Дальше я позаботилась об остальном.

— Как именно «позаботились»?

Она посмотрела на меня с вызовом.

— Доктор Бэйтон, я не убивала их, если вы об этом, — сказала она. — Зачем мне трупы? Они живы и здоровы, насколько это возможно в их положении. Я просто спрятала их до тех пор, пока мы не вытащим из складов все, что положено отдать городу.

— Где спрятали?

— А вот это останется тайной. — Она улыбнулась. — Не беспокойтесь так, доктор Бэйтон. Мне жить осталось всего ничего, и даже если меня обвинят в похищении — а этого не произойдет, уж поверьте, — я не расстроюсь.

Я откинулся на спинку кресла, пытаясь переварить услышанное. Она объяснила свою позицию без тени сомнения в своей правоте, а я даже злиться на нее не мог. Была бы у меня возможность провернуть что-то подобное, то, наверное, я воспользовался бы ею.

Я встал, не в силах больше сидеть на месте. Прошелся по гостиной, выглянул в окно — за стеклом кружились снежинки, город тонул в белой пелене. Зря я надеялся, что метели больше не будет.

— Я не скажу стражникам, — произнес я после долгой паузы. — Не потому, что одобряю ваши методы, а потому, что сейчас нам нужен хоть какой-то порядок, и вы пытаетесь его навести, пусть и сомнительными способами.

Я направился к двери, но на пороге остановился.

— Если с ними что-то случится — с командиром или его помощниками — я не буду молчать. Извините, но я не так холоден, как вы, и не готов нести ответственность за это.

— Ничего не случится, — ответила она спокойно.

Я вышел из дома, спустился с крыльца и остановился, глядя на заснеженные улицы Логерделя. Правильно ли я поступаю, покрывая сэйлу Ши?

А может, сэйла Ши станет лучшим мэром этого города из всех, которые были? Вдруг именно она вернет его к жизни?

…Совсем скоро я узнал, что спасение Логерделя только в руках Абигейл и никого другого.