Глава 18

Абигейл

Целую неделю Логердель ждал возвращения семерых отважных мужчин, не побоявшихся отправиться на санях по заметенным дорогам в метель до ближайшего города, в котором для всех нас была надежда на выживание. На седьмой день после их отъезда я услышала из окна больничной палаты радостные возгласы. Так как главная дорога проходила рядом с больницей — а дорогу за эти дни расчистили еще лучше, — я могла видеть каждые из семи груженых саней, в которые были запряжены по две лошади. Груз был накрыт мешковиной и привязан к саням.

— Едут! — кричали люди за окном.

Старик Брэн нехотя оторвался от книжки.

— Что там происходит? — спросил он.

Я закончила протирать пыль на подоконнике, бросила тряпку в таз с мыльной водой.

— Продукты и лекарства привезли, сэйл Брэн.

— Это хорошо. — Он улыбнулся полубеззубым ртом и вернулся к чтению.

Я поспешила в кабинет, по пути заглянув в комнату к Лине. Обнаружила ее спящей в обнимку с Ароном — они всегда спали с двух до четырех часов дня. Я не стала ее будить, тихонько прикрыла дверь.

— Рэм! — Я вбежала в кабинет с сияющим лицом. — Там добровольцы вернулись!

— Слышал. Надо же, как все радуются обычной еде… Кто бы мог подумать, что такой, не самый маленький город будет встречать поставки с таким воодушевлением. Мы словно в кольце блокады.

— Почти так и есть, — фыркнула я. — С тем лишь отличием, что наши перемещения за город не ограничены. Разве что снегом, но это мелочи. Рэм, пойдем посмотрим?

Он пожал плечами.

— Пойдем.

Покинув больницу, мы не стали запирать двери. Пациент всего один, да и тот вполне самостоятельный. Лина уже обвыклась, освоилась, и она точно присмотрит за стариком, когда проснется.

Снег хрустел под ногами, воздух был морозным и чистым, а с неба на нас поглядывало по-зимнему холодное солнце. Главное, что оно было! От метелей мы уже устали.

У одного из домов стояла сгорбленная фигурка в пуховом платке. Старушка держала ладонь у лба, прикрывая глаза от солнца, и глядела вслед саням.

У крыльца мэрии толпились люди. Высыпав на улицу, они щурились от непривычно яркого света.

— Интересно, сумели ли Малира и Дейна добраться домой? — задумчиво спросила я. — Жаль, что они уехали, но я смирилась с этим. Девушкам пора начинать работать по специальности, а не прозябать здесь без оплаты.

Рэм промолчал.

Сани тем временем свернули с главной улицы и покатились в сторону старого квартала, мы отправились за ними, двигаясь в плотной толпе. Я ожидала, что продукты отвезут к мэрии, но путь лежал к зданию, которого я раньше не видела, приземистому, с колоннами у входа и широкими закругленными окнами.

— Что это за место?

— Бывший музей, — ответил Рэм. — Лет десять назад его закрыли: разорились. Я слышал, здесь планировали открыть что-то вроде культурного центра, но денег не хватило.

Здание выглядело мрачным и неухоженным. Штукатурка на фасаде облупилась, кое-где виднелись трещины, а окна были заколочены досками.

— Сэйла Ши хочет устроить столовую именно здесь, — догадалась я.

— Похоже на то. Место большое, поместится много народу. К тому же внутри полно пустых комнат, в которых можно сделать кухню, кладовые и даже ночлежку.

Семеро добровольцев отвязывали веревки, стягивали мешковину с грузов.

За одной из колонн стояла сэйла Ши и внимательно наблюдала за происходящим. Контролировали разгрузку двое подошедших мужчин, а мы направились к сэйле Ши.

— Доктор Бэйтон, доктор Вирзор. — Она сделала два шага по направлению к нам.

— Выглядит внушительно. — Рэм обвел взглядом сани.

— Это еще не все. Как только сани освободят, а лошадей заменят, мужчины снова поедут в Шоелл. Осторожнее! — крикнула сэйла Ши грузчикам. — Лекарства — отдельно, продукты — отдельно. Организуйте две линии, не толпитесь! Доктор Бэйтон, мне нужно, чтобы вы отобрали все, что необходимо для больницы, остальное пойдет в аптеки. Я уже договорилась с провизорами.

— А продукты? — спросила я.

— Возьмите и себе, а часть останется для благотворительной кухни. Еще часть поступит в лавки и рестораны. Город должен жить как раньше, а не выживать. У кого есть деньги, те хотят вновь ходить по заведениям и чувствовать, будто ничего не изменилось.

Мы работали несколько часов. Когда все ящики и мешки занесли в один из бывших кабинетов, мы с Рэмом сразу отделили те, в которых лежали медикаменты, так как мужчины все равно все свалили в одну кучу. Я перебирала ампулы, пузырьки, коробочки, складывая их в две стопки: для больницы и для аптек. Рэм записывал названия, проверял сроки годности.

— Антибиотики. — Он протянул мне коробку. — Наконец-то. Я уж думал, никогда их не дождемся.

— Много? — спросила я, заглядывая внутрь.

— Не очень, но хоть что-то.

Я взяла коробку, провела кончиками пальцев по гладкому картону. Как же они необходимы! Такая простая вещь, как антибиотики, в любом другом городе их можно приобрести чуть ли не на каждом шагу, а здесь они на вес золота.

Из холла музея донесся грохот. Я вздрогнула, обернулась к дверному проему.

— Сэйла Ши, — крикнул мужчина, — тут полы прогнили, нужно менять!

— Наймите рабочих! — ответила она. — Я дам объявление в газету.

— Каких рабочих? — Мужчина почесал затылок. — В городе нет даже дворников: отказываются работать бесплатно. Сами вон с лопатами корячимся.

— Элизия Рост опубликует объявление в «Вестнике», а вашей задачей будет провести собеседование.

Сэйла Ши вошла к нам и сказала:

— Элизия должна прийти с минуты на минуту, я послала за ней мальчишку.

Как по заказу, в этот момент в холл влетела запыхавшаяся Элизия. Она бежала, ее темные волосы растрепались, выбиваясь из-под шапки.

— Я здесь! Простите, задержалась: в типографии заявку оформляла. Бумага кончается, краска замерзла. — Элизия перевела дух, взглянула на сэйлу Ши. — Вы хотели дать объявление.

— Да. — Сэйла Ши вытащила из кармана сложенный листок бумаги, протянула журналистке. — Напечатайте это в завтрашнем номере на первой полосе.

Элизия развернула листок, пробежалась глазами по тексту.

— «Требуются добровольцы в благотворительную столовую, — прочитала она вслух. — Обеспечиваются питанием и жильем. Обращаться к сэйле Ши по адресу…» — Она подняла взгляд. — Извините, но тут учителя свои классы бросают, перестав получать жалованье, а вы хотите волонтеров найти?

— Именно так. Нам нужны повара, посудомойки, уборщицы, которые будут работать за еду и кров в случае, если в их домах нет отопления. Еще нужны рабочие, чтобы привести здание в порядок, их тоже обеспечат едой и крышей над головой, но их работа будет оплачена.

— А где они будут жить? Здесь?

— Во флигеле. Там есть комнаты, нужно только отопление наладить во всем здании.

— Опубликую, — выдохнула Элизия.

К нам подошел один из добровольцев, коротко поклонился сэйле Ши и совершенно неожиданно обратился к Рэму.

— Доктор Бэйтон! — Он протянул Рэму небольшой сверток, перевязанный бечевкой. — Мы заехали на почту, чтобы забрать все письма, которые отправляли в Логердель, но которые застряли в Шоелле, и для вас кое-что было.

Рэм принял сверток, развязал веревку. Внутри оказался плотный конверт голубого цвета. Рэм вытащил письмо, молча прочел, потом сказал:

— Меня вызывают в столицу. Приказом короля.

— Ты можешь идти, — сэйла Ши махнула рукой мужчине, который принес сверток. Тот кивнул и ушел. — Доктор Бэйтон, прочтите вслух, если в письме нет чего-то слишком уж личного.

Рэм прочистил горло:

— “Уважаемый доктор Бэйтон, настоящим письмом его величество Альбрех третий повелевает вам в кратчайшие сроки, какие только позволяют погодные условия и состояние путей сообщения, прибыть в столицу для личной аудиенции при дворе. Вопрос, выносимый на обсуждение, касается вашей многолетней службы в Логерделе, а также вашего предыдущего опыта работы в отряде королевских охотников. Явка строго обязательна. Ваше отсутствие будет расценено как пренебрежение королевской волей со всеми вытекающими последствиями. Дата прибытия: не позднее последнего месяца этого года. О времени и месте аудиенции вам сообщат дополнительно по прибытии в столичную ратушу.”

— Ерунда какая-то, — сэйла Ши поморщилась. — Что вы об этом думаете, доктор Бэйтон?

Рэм сложил листок пополам, вернул его в конверт и несколько мгновений молчал, разглядывая печать королевского двора — красный кружок сургуча с вензелем.

— Меня собирались изъять из города, — он пожал плечами. — Как шахтеров, мэра и всех остальных, кто хоть как-то способен поддерживать жизнь в этом городишке. Его величество, разумеется, знает, что в Логерделе кроме меня из докторов только Пит Гибор, но так же ему известно, что Пит почти полностью потерял слух и зрение.

— О знахарках он забыл? — спросила я встревоженно — волновалась и в то же время жаждала, чтобы Рэм ответил согласием на письмо. — Король наверняка осведомлен о том, что тут полно знахарок!

— Не знаю, Абигейл. В любом случае, это, — он потряс конвертом, — я проигнорирую. Если приеду в столицу, назад мне уже не вернуться. Продолжаем работать, словно ничего не было.

Он вновь уткнулся в коробки, продолжил рыться в них. Сэйла Ши хотела что-то сказать, но передумала и ушла. Я стала делить упаковки с бинтами, и ни на минуту не переставала думать о последствиях “пренебрежения королевской волей”. Чем грозит Рэму непослушание? Письмо забрали с почты, значит, в канцелярию пошлют весть об этом, и тогда король будет в курсе, что Рэм получил его приказ. Получил и проигнорировал!

Мы с Рэмом загрузили в сани четыре ящика с медикаментами и два мешка с крупой. Возничий — один из добровольцев, — помог нам укрепить груз, накрыл его мешковиной и привязал веревками.

— Поехали, — сказал Рэм, запрыгивая на облучок. Он протянул мне руку, помогая устроиться рядом.

Мы выехали на главную улицу через добрых полчаса, только потому что лошадям некуда было двигаться — люди мешали.

— Ты действительно не поедешь в столицу? — спросила я, не выдержав.

— Нет.

— Но последствия…

— Аби, — он повернулся ко мне, и в его глазах читалась твердая решимость, — какие последствия? Казнят за то, что не явился на аудиенцию? Так это не преступление, это — неуважение. Лишат должности? Пусть попробуют. Пока я в Логерделе, со мной ничего не случится. Правда, есть риск лишиться какой-либо поддержки со стороны государства в случае, если решу переехать отсюда, но это такая ерунда, что и думать не стоит.

— А если пришлют солдат и заберут насильно?

— Ничего мне не будет.

Остановив сани у больницы, Рэм привязал лошадей — за ними придут попозже, — я вытащила мешок полегче, отнесла его внутрь… и обомлела. Полный приемный покой! Люди шумели, спорили, перекрикивались. В дверях кабинета стояла Лина, прижимая к груди Арона, и что-то взволнованно объясняла пожилой женщине.

Лина обрадовалась, увидев меня, снова что-то сказала женщине и скрылась в кабинете. Я вошла следом, захлопнула дверь.

— Они все вместе пришли! — выпалила она. — Только вы уехали, люди начали приходить. Я не знала, что делать!

— Все ты правильно сделала, — успокоила я ее, хотя на самом деле даже не догадывалась, что она им говорила. — Можешь идти, я дальше сама. Или… стой-ка, отдай Арона сэйлу Брэну, и помоги доктору Бэйтону.

Она закивала, выскочила из кабинета. Тут же в дверях появилась бойкая старушка — судя по возмущенным крикам из приемной, она локтями выбила себе первое место в очереди.

— Чего привезли-то, милая? — с улыбкой на морщинистых губах старушка буквально плюхнулась на стул, пока я располагалась за столом. — Есть ли что от моей подагры?

— Есть, — обрадовала я ее. Осмотрелась: куда Делия сунула коробку с карточками? А, вот она… — Ну, рассказывайте.

Старушка жаловалась, показывала на больные места, я записывала. Потом я обошла стол, проверила пациентку так же, как уже проделывала это с малышом Люхи — кончиками пальцев касаясь кожи, я пыталась нащупать очаги боли, но их не было. Она поднимала кофту то спереди, то сзади.

Голоса предков шептались в моей голове, подсказывали.

— Сэйла Принт, — обратилась я к пациентке, подозрительно прищурившись. — Вы в полном порядке.

— Как это ты поняла? — возмущенно ахнув, она прижала ладонь к груди. — Юная такая, где ж тебе меня учить? Говорю же — болит, значит, болит! Потыкала меня пальцами своими и все, кто ж так болячки ищет?

Со вздохом я выписала ей витамины, которые ей следовало получить у доктора Бэйтона. Купить в аптеке она бы не смогла — сама мне об этом сказала.

Через час очередь уменьшилась, но не исчезла. Люди все шли и шли. Лина с Рэмом давно разобрали все мешки и коробки, теперь Рэм помогал мне в кабинете.

— Откуда столько народу? — не переставала удивляться я.

— Узнали, что привезли лекарства, — ответил Рэм, вытирая только что вымытые руки полотенцем. — Пока не было поставок, люди терпели, лечились чем могли.

Он взял карточку следующего пациента, вздохнул и выкрикнул его имя через приоткрытую дверь.

К вечеру у меня гудели ноги, спина затекла, а глаза слипались, но мы приняли всех. Последним ушел старик с ревматизмом, получив свою мазь.

Работа возобновилась! Это не могло не радовать.

Дома я первым делом растопила камин. Рэм принес из кладовой дров, подбросил в печь.

— Что будем есть? — спросила я, заглядывая в холодильный шкаф.

— Я не голоден, честно говоря, — ответил Рэм, садясь за стол. — Выпью чаю и спать.

— Я тоже, — я поставила чайник на плиту. — Сегодня такой длинный день, но хороший.

Заварив нам чаю, я села напротив Рэма. О поцелуе мы не говорили до сих пор, а теперь я почему-то о нем вспомнила. Вспыхнула от смущения, спрятала взгляд в чашку, но снова посмотрела на него. Рэм устало облокотился на стол, подперев голову ладонями и рассматривал мое лицо.

Настал момент, когда нам придется выяснить, что между нами все-таки происходит.

Для храбрости я сделала сразу несколько крупных глотков чаю, отставила чашку.

— Я не позволила тебе меня поцеловать, потому что испугалась, что это было твоим мимолетным желанием, о котором ты потом пожалеешь, — пробормотала я.

Ладони вспотели. Вытерла их о подол платья, откинулась на спинку стула.

Рэм едва заметно приподнял брови, оставаясь серьезным. Он молчал, и тишина меня нервнировала.

— Мне хотелось, чтобы мы… Я бы не отказалась, если бы знала, что…

Он не дал мне договорить. Резко встал, перетянулся через стол и прижался к моим губам своими, обхватив меня рукой за шею. Я машинально потянулась к нему, отвечая. Воздух выбило из груди, колени сделались ватными, так что пришлось вцепиться в его плечи.

Губы Рэма были мягкими, требовательными и жадными. Он целовал меня будто бы в последний раз, с таким жаром, словно я вновь могла передумать.

Только я бы уже не передумала. Все мысли вылетели из головы, осталась только одна: я влюблена в Рэма Бэйтона и соглашусь на все, что он предложит.

Стол между нами исчез — Рэм его обошел и теперь обнимал меня еще крепче. Его ладони скользили по моей спине, сжимали ягодицы, вновь возвращались на спину, не прекращая целовать.

Что там за окном? Не важно. Все это ночью было не важно.

— Аби, — выдохнул он хрипло. — Если ты сейчас еще раз скажешь «не надо», я, кажется, сойду с ума.

— Не скажу.

Он подхватил меня на руки.

— Тогда не будем терять времени, доктор Вирзор.

Рэм понес меня наверх, в свою спальню, опустил на кровать, навис сверху. Его глаза потемнели, дыхание сбилось.

— Ты уверена? — спросил он, все еще давая мне возможность передумать.

Вместо ответа я потянула его за ворот рубашки, прижала к себе. Его губы скользили по моей шее, спускались ниже, и я выгибалась под ним.

Он раздевал меня медленно, словно боясь спугнуть, я с замиранием сердца следила за его взглядом.

— Ты красивая, — сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — Невероятно красивая.

— Иди ко мне, — прошептала я.

А после, когда мы лежали в обнимку, укрытые одним одеялом, Рэм гладил меня по волосам, пока мы не заснули.

Утром я проснулась вовремя, хотя казалось, готова была проспать до самого обеда, потом неторопливо позавтракать, одеться и идти на работу. Но нет, пора вставать. Больница ведь больше не пустует.

Я осторожно выскользнула из объятий любимого, на цыпочках прошла в свою комнату, оделась в чистое. Из настенного зеркала на меня смотрела растрепанная, но счастливая девушка с припухшими от поцелуев губами и сияющими глазами. Я улыбнулась своему отражению и поспешила вниз — готовить завтрак.

Рэм спустился через полчаса, когда я уже накрывала на стол. Он был помятым, небритым, но выглядел невероятно привлекательно.

— Доброе утро, — сказал он, подходя ко мне сзади и обнимая за талию.

— Доброе. — Я откинула голову ему на плечо. — Выспался?

— Не то слово. — Он поцеловал меня в макушку, развернул к себе лицом, заглянул в глаза. — Ни о чем не жалеешь?

— Ни капли, — ответила я честно. — А ты?

— Я жалею только о том, что мы не сделали этого раньше.

Я чмокнула его в щеку и вернулась к плите.

Завтракали мы быстро, и все время я ловила на себе взгляды Рэма, от которых внутри все переворачивалось. По дороге от дома до больницы мы не один раз останавливались, просто чтобы еще раз подарить друг другу нежный поцелуй. «Влюбленность делает из умного человека дурака», — говорил мой отец. Теперь я понимала, что он имел в виду.

В больнице нас ждала Лина с Ароном на руках.

— Доброе утро! — пропела она, выглядывая из комнаты практиканток. — Я тут уже все убрала, сэйла Брэна покормила, он сейчас газету читает.

— Лина, ты просто чудо, — сказала я, скидывая пальто. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Мы вошли в кабинет. Рэм сел за свой стол, я — за тот, за которым раньше сидела Дейна. Положила перед собой чистый лист для записей, проверила ручку. Обычно мы писали перьями: черные жирные буквы подслеповатым пациентам легче читать, но чернила для перьев, как оказалось, кончились.

Рэм перебирал бумаги, но то и дело посматривал на меня.

— Доктор Бэйтон! — позвала я с нарочитой строгостью.

— Доктор Вирзор? — Он приподнял бровь.

— Вы не уделяете мне достаточно внимания.

Он отложил бумаги, откинулся на спинку стула.

— А вы хотите, чтобы я уделял вам внимание прямо сейчас? Прямо здесь?

— Прямо здесь, — подтвердила я.

Рэм усмехнулся, встал и подошел ко мне. Я повернулась, и он оцеловал меня так, что у меня затуманилась голова.

Явившаяся ровно в минуту открытия пациентка заставила нас отвлечься друг от друга. Молодая женщина с ребенком лет пяти, у которого ночью внезапно поднялась температура. Я осмотрела мальчика, пока Рэм расспрашивал мать о симптомах.

— Ангина, — заключила я, нащупав магией воспаленные гланды. — Будем лечить антибиотиками.

— Слава богу, они теперь есть, — вздохнула женщина. — А то я уже не знала, что делать.

Рэм выписал рецепт, женщина поблагодарила и ушла. Мы остались вдвоем.

Я подошла к столу Рэма, села на край.

— Ты сегодня какой-то особенно очаровательный, — заметила я.

— Наверное, потому, что нормально выспался впервые за долгое время. — Он взял меня за руку, провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. — И потому, что ты рядом.

— Сентиментальный, — фыркнула я, хотя внутри все таяло.

— Это ты на меня так действуешь.

Он потянул меня к себе, и я не удержалась, упала к нему на колени.

— Рэм! — возмутилась я. — А если кто-то войдет?

— Кто войдет? Лина занята, сэйл Брэн читает. Да и постучат, кому надо.

— Рискованно, — прошептала я, но не отстранилась.

Он обхватил мое лицо ладонями, посмотрел мне в глаза.

— Я люблю тебя, Абигейл, — сказал он тихо, серьезно.

У меня перехватило дыхание.

— Люблю, — повторил он. — Я, кажется, полюбил тебя еще в тот день, когда ты впервые вошла в этот кабинет. Золотой диплом Академии Карла Великого, несчастный вид и столько упрямства, что я просто не мог устоять.

— Рэм…

— С тобой моя жизнь обрела еще больший смысл.

— Я тебя тоже люблю, — сказала я.

В дверь постучали.

Я метнулась на свое место, поправила платье, волосы.

— Да, войдите! — крикнул Рэм.

В кабинет заглянула Лина.

— Там мужчина пришел, говорит, ногу поранил.

— Зови его сюда.

Лина ушла, и через секунду в кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина лет тридцати. Он хромал, опираясь на самодельный костыль.

— В лесу дрова рубил, топором по ноге, — сказал мужчина. — Уже несколько дней больно, гноиться начало.

Я подошла к нему, помогла сесть на стул, приподняла штанину. Рана выглядела не очень хорошо: края покраснели.

— Снова нужны антибиотики, — сказала я, взглянув на Рэма.

Пока я обрабатывала рану, Рэм разговаривал с пациентом.

— Как вас зовут?

— Ларс, — ответил он. — Ларс Эрнст.

— Вы работаете в лесу?

— Да, в заброшенном лесничестве с южной стороны, куда твари не приходят. Сейчас дрова — единственное, на чем я могу заработать, людям нужно топить печи, отопления-то в половине домов нет. Живу хоть один, на все хватает. С женой разошелся год назад, она уехала в Шоелл, а детей мы не завели, так что… один как перст.

Я наложила повязку, вколола антибиотик.

— Теперь нужно будет приходить к нам каждый день на перевязку.

После ухода Ларса мы снова остались вдвоем — и весь день до самого закрытия находили свободную минутку, чтобы обнять друг друга, поцеловать, сказать что-то ласковое.

Рэм сиял, улыбался. Я чувствовала, что готова летать, будто за моей спиной выросли крылья, и казалось, я могу горы свернуть ради счастья любимого человека. Условия, в которых мы оказались из-за правителей, больше не пугали меня так сильно. Подумаешь, дорога заметена, за порядком никто не следит — все это такие мелочи! Мы со всем справимся, в этом нет никаких сомнений.

Перед самым закрытием в больницу явился мужчина. Он негромко постучал в дверь кабинета, потом вошел и смущенно указал на тетрадь в своей руке.

— Сэйла Ши попросила переписью населения заняться. Вы не против?

— Переписью? — спросила я удивленно.

— Не против, — отозвался Рэм, — но зачем ей это?

Мужчина подышал на кончик ручки, расписал на свободном клочке бумаги.

— Говорит, что людей вскоре станет в разы меньше и ей надо знать, кто останется тут жить.

«Стражи уедут», — вспомнила я. Сэйла Ши поступает мудро, собирая список жителей.

— А еще, — продолжил он, — она собирается основать жандармерию. Вот уж не знаю зачем. У нас военных — тьма! Половина населения — военные, но к ним она сказала не ходить, не записывать их… Так, доктор Бэйтон, вас я знаю, — пробормотал он и глянул на меня, — а как ваше имя?

— Доктор Абигейл Фримен Вирзор.

Мужчина записал.

— Ну, спасибо, служите на благо городу! — весело произнес он и вышел.

Мы с Рэмом переглянулись. Интересная история — перепись населения.

— Жандармерия? — одновременно воскликнули мы, рассмеявшись.

— Сэйла Ши основательно взялась за Логердель, — проговорила я.

— Такие, как она, любят власть, а тут целый город упал к ее ногам. Впрочем, я буду только рад, если она сумеет удержать его. Пока военные на месте, грабежей не случится, но как только последний солдат пересечет оборонительную стену… боюсь, без жандармов действительно не обойтись.

Рэм захлопнул папку с бумагами, потянулся за моим пальто. Помог мне его надеть, поочередно целуя меня то в одну щеку, то в другую. Я прильнула спиной к его животу, запрокинула голову, ответила на поцелуй.

Мы ушли, попрощавшись с Линой и сэйлом Брэном. Они чувствовали себя вполне комфортно, живя в больнице. Лина не нуждалась в лечении, ее сын — тоже, да и сэйл Брэн уже был здоров, но мы все равно оставили его под нашим присмотром. Одинокому старику тяжело жить как бездомному в холле мэрии, а у Лины, судя по всему, жилья вовсе не было.

* * *

Дома мы с Рэмом вместе приготовили ужин из того, что захватили с собой из больницы. Купить продуктов в лавке было не на что.

— Надо бы поговорить с сэйлой Ши насчет зарплаты, — сказала я, помешивая булькающий в котелке бульон. Рэм бросил в него нарезанную говядину, протянул мне банку соли. — Я понимаю, что она не должна выплачивать жалованье из личного кармана, но что нам делать? Если она захотела быть мэром, то через какое-то время ее наверняка официально закрепят на посту. Все-таки сэйлу Ши выбрали горожане, а такие случаи не обсуждаются королевским советом.

Рэм зачерпнул бульона, подул, отпил.

— Мало соли.

Я добавила еще щепотку, перемешала.

— Ты веришь, что сэйла Ши сможет навести порядок? — спросила я задумчиво. — То, что она изображает активную деятельность, может быть… прикрытием каких-то планов, не знаю.

Рэм потер подбородок.

— Она хотя бы что-то делает, в отличие от мэра, который просто сбежал. Жандармерия, перепись, благотворительная кухня не решат всех проблем, но создадут иллюзию стабильности.

— Людям сейчас нужна не иллюзия. — Я всыпала в бульон специи и лапшу, принялась стругать морковь, чтобы пережарить ее с луком. — Интересно, сколько еще продлится эта зима? В конце концов придет тепло и сугробы должны будут растаять, неужели черные маги не допустят этого и продолжат засыпать нас снегом?

Рэм не успел ответить — в дверь раздался громкий, почти панический стук.

Мы переглянулись. На часах было около девяти вечера — время, когда порядочные люди уже сидят по домам, а по улицам рыщет дьявольский туман.

— Я открою, — сказал Рэм, направляясь к выходу.

Из прихожей донесся лязг засова, потом голос Рэма:

— Элизия?

— Пусти! Быстрее, я замерзла!

Щелкнул замок, хлопнула дверь. Элизия ворвалась на кухню ураганом — растрепанная, раскрасневшаяся от мороза, с сумкой через плечо и какой-то банкой в руках.

— Я бежала. — Она перевела дух, поставила банку на стол, скинула сумку на пол. — Чай давайте, горячий. Рук не чувствую.

Рэм уже ставил чайник на плиту. Я убрала котелок с супом на край, чтобы не мешала, и подвинула Элизии табурет.

— Садись. Рассказывай, что стряслось.

Она опустилась на табурет, потерла ладони одну о другую. Пальцы у нее были красные, распухшие.

— Мой начальник, сэйл Грейвз, сегодня днем упал в обморок. Прямо на рабочем месте, лицом в стол. Я думала — сердце, инфаркт, все дела. Помчалась к знахарке… Вы уж простите, но сэйл Грейвз совершенно не сторонник современной медицины, ему проще доверять знахаркам. В общем, выяснилось, что ничего страшного, просто нервное истощение, но лечить его нужно все равно. И что бы вы думали она вытащила? Почки! Березовые, черт подери, почки! Свежие! Ну, точнее, она их законсервировала так, что даже листочки проклюнулись, несмотря на то, что почки уже в банке. Знахарка сказала, что моему бедному начальнику понадобится пара ложек в чай и за день он встанет на ноги, но я купила всю банку. Правда, цена… Ох, это просто невероятно!

— И сколько стоило? — спросила я.

— Отдала все мои сбережения. — Элизия криво усмехнулась. — Тридцать крон.

— Тридцать? — ахнула я.

— За одну банку? — Рэм приподнял бровь.

— Ага. Знахарка говорит, что сохранить что бы то ни было свежим очень сложно и нужно много ведовской силы. — Элизия потянулась к сумке, вытащила оттуда сверток, перевязанный бечевкой, и положила на стол рядом. — А здесь все остальное по списку для… — Элизия бросила на меня быстрый взгляд, но договорила: — Яда.

Она открутила крышку с банки. В мутноватой жидкости плавало несколько десятков маленьких почек — набухших, с едва проклюнувшимися зелеными кончиками.

— И правда совсем как молоденькие, — сказала я, разглядывая. — Еще растут.

Рэм взял банку, повертел в руках.

— И ты поверила ей? Может быть, она сорвала их уже такими и они каким-то образом сохранились. Для яда нужны именно… как бы сказать — живые почки.

— Что мне было делать? — Элизия повысила голос, но тут же сбавила тон, вздохнув. — Извините. Просто я уже столько времени жду. Мы столько времени ждем. И вот, теперь есть все что нужно. Не терпится разделаться уже со всем… освободиться.

Она развязала бечевку на свертке, развернула темную ткань. На столе оказались еще несколько пузырьков, завернутых в тряпицы, и пучки сухих трав.

— Корень одуванчика. — Она ткнула пальцем в один из пучков. — Тысячелистник. Полынь. Судя по рецепту, все это нужно смешать в определенной пропорции, залить водой, выпарить… В общем, я не алхимик. Разберемся все вместе.

— Не сегодня. — Рэм покачал головой.

— Сегодня, — оборвала я его нетерпеливо. — Но сейчас мы будем ужинать. — Я вернулась к плите. — Суп почти готов.

Рэм тем временем аккуратно собрал принесенные Элизией ингредиенты, завернул их обратно в ткань. Банку с почками он поставил в дальний угол стола, подальше от края.

Мы сели за стол, но молча ужинать было не в наших силах. Все были слишком возбуждены.

— Завтра утром выйдет газета со статьей о том, что благотворительная кухня начинает работу, и еще о наборе добровольцев в жандармерию. Сэйла Ши просила об этом. Я вот думаю, не нужно ли еще раз оповестить беременных, чтобы не пускали в дома мужчин, пока не родят? Или сразу сообщить, кто именно опасен?

— Не стоит, — воспротивился Рэм. — Дамиан найдет другого, и тогда мы вообще потеряем след.

— Стоп, стоп, стоп! — Я постучала ложкой по тарелке. — Ни слова при мне.

— Точно, — согласился Рэм. — Ни слова.

После ужина я вымыла посуду, пока Рэм и Элизия в сотый раз перечитывали рецепт и отмеряли необходимые ингредиенты. Они взяли маленькую кастрюлю и недвусмысленно попросили меня уйти.

Может быть, не было никакого риска в том, чтобы я присутствовала при готовке яда, но за день я так устала, что предпочла отправиться в постель и почитать.