Глава 19

Рэм поднялся в спальню, когда Элизия уже ушла, вошел без стука, опустился на край кровати.

— Все готово, — сказал он. — Яд сварили, спрятали на кухне. Первую партию пришлось вылить: перегрели. Березовые почки дали слишком сильный осадок, и отвар стал мутным. Элизия чуть не плакала. Потом мы убавили огонь, добавили чуть больше полыни, и он приобрел нужный цвет. Темно-янтарный, почти черный на просвет. По консистенции — как жидкий мед. Я макнул кончик скальпеля, дал остыть, потом провел по металлу — яд застыл прозрачной пленкой. Такая пленка держится до трех дней, не стирается, не впитывается в пористые поверхности.

Я подвинулась, освобождая Рэму место на кровати. Он лег рядом, и мы некоторое время молчали, глядя в потолок. Ветер за окном срывал снег с крыш, завывал в каминных трубах.

Рэм повернулся на бок, обхватил меня рукой за талию, притянул ближе к себе.

Я уткнулась носом ему в грудь, он поцеловал меня в висок, потом в уголок губ. Я обвила руками его шею, прижалась теснее, и, уставшие, мы заснули почти мгновенно.

* * *

Утро в больнице выдалось спокойным. Лина возилась на кухне — бренчала кастрюлями, чашками. Арон в комнате тихонько посапывал в плетеной корзине, которую мы приспособили как кроватку. Сэйл Брэн расхаживал по коридору туда-сюда, говорил, что ему трудно все время лежать. Даже пытался заняться чем-то, помочь Лине, но она требовала от старика, чтобы тот не напрягался.

Рэм заварил кофе — хороший, молотый, привезенный добровольцами из Шоелла. Запах стоял такой, что у меня выделялась слюна от предвкушения. Мы выпили по кружке, стоя у окна в кабинете, глядя, как первые лучи солнца пробиваются сквозь тучи и подсвечивают сугробы розовым. Город просыпался.

В дверь постучали, потом толкнули ее, и в кабинет просунулся запыхавшийся Ллойд. Он будто бы всегда бегал, сколько раз я его ни встречала, он никогда не ходил спокойным шагом!

— Доктора Вирзор срочно зовут! — крикнул мальчишка.

— Кто? — Я уже тянулась за пальто, висевшим на крючке у двери.

— Вот записка.

Я забрала клочок бумаги у Ллойда, посмотрела адрес. Надо же! Я думала, сэйла Ронна уже никогда не попросит нашей помощи. Она не явилась на плановый осмотр, когда нужно было, и мне казалось, девушка надеется, что ее беременность разрешится сама собой.

Я поцеловала Рэма на прощание и выскочила из кабинета.

Ллойд вприпрыжку шагал рядом, мы свернули с главной улицы, прошли мимо заколоченной булочной, мимо дома, в котором жила сэйла Ромм — вчера сказали, что ее увезли в специальное учреждение в Шоелле. Мол, давно собирались, а тут сэйла Ши распорядилась. Я не знала, правда это или слухи, но в любом случае была рада, что она больше нам не навредит.

Ллойд умчался по своим делам, я направилась дальше. Дома в квартале, где жила сэйла Ронна, все сплошь двухэтажные, из красного кирпича, с высокими окнами и коваными решетками на балконах. Снег с тротуаров был счищен до камня, дорожки посыпаны песком, и я с удивлением поняла, что идти вполне удобно — не скользишь, не проваливаешься. Видимо, здесь жили те, кто мог позволить себе нанять дворника.

Дом пятнадцать нашелся в самом конце улицы, за кованой оградой с острыми наконечниками. Калитка была открыта, дорожка к крыльцу выметена идеально. У входа меня ждала служанка — молодая девушка в белом переднике и кружевной наколке, какие в Иверроуне носили горничные в богатых домах.

— Доктор Вирзор? — Она поклонилась. — Проходите, пожалуйста. Сэйла Ронна наверху, в своей спальне.

Внутри дом оказался еще красивее, чем снаружи. Паркетный пол натерт до зеркального блеска, стены обиты шелковыми обоями приглушенных тонов с растительным узором. С потолка свисала хрустальная люстра, и даже при тусклом свете с улицы в ее гранях играли радужные блики. На подоконниках стояли живые цветы в керамических горшках — азалии и фиалки, что-то еще. В Логерделе, который я с некоторых пор привыкла считать чуть ли не трущобами, подобная роскошь выглядела почти неприлично.

Служанка провела меня на второй этаж, постучала в дверь с резным наличником.

— Войдите, — раздался слабый голос.

Спальня сэйлы Ронны была просторной, светлой, с высокими окнами, выходящими на реку — вернее, туда, где река должна была быть. Сейчас за стеклом кружились снежинки, и вода скрылась под толстым слоем льда.

Получается, дом Рэма находится с этой же стороны города — возле него тоже есть река. Я надеялась увидеть ее с террасы, когда снег сойдет.

Посреди комнаты стояла широкая кровать под балдахином из тяжелого бархата, и на ней, подложив под спину несколько подушек, лежала сэйла Ронна.

— Спасибо, что пришли. — Она попыталась приподняться, но я жестом остановила ее.

— Лежите.

Сэйла Ронна откинулась на подушки, провела ладонью по животу — округлому, туго натянутому. Уже совсем близко к родам.

Прошел всего месяц или чуть больше с тех пор, как сэйла Ронна прибежала в больницу в слезах и сказала, что беременна. Как так вышло, что ее живот настолько раздулся? Она солгала насчет срока беременности…

Может быть, поэтому и не приходила больше. Стыдно было?

Я не стала спрашивать, не мое это дело.

— Утром проснулась, а дышать стало тяжело, будто кто-то сел мне на грудь. Ребенок сильно пинается. Вдруг с ним что-то не так или я не смогу его доносить? Почему мне так плохо который день? У меня отекли ноги, болит спина, я не могу шевелиться. Доктор Вирзор, ну это ненормально!

Я села на край кровати и положила руку ей на живот, поверх одеяла. Сосредоточилась. Голоса предков молчали — значит, ничего критического я не нащупаю. Ребенок двигался активно, толкался, и я чувствовала его головку, ножки. Положение было правильным.

— Малыш в порядке, — сказала я, убирая руку. — А что касается дыхания… когда живот становится большим, он давит на диафрагму, отсюда и одышка. Это нормально. Многие беременные жалуются на то же самое.

Сэйла Ронна выдохнула с облегчением.

— А если не только это? Вдруг у меня сердце больное?

— Сердце? — Я приподняла бровь. — Вы когда-нибудь жаловались на сердце?

— Нет, но мама говорит, что у нее в молодости были боли. Вдруг мне что-то передалось?

— Я так не думаю, — я достала из сумки стетоскоп, — но проверить мы можем. Раздевайтесь до пояса.

Никакой стетоскоп мне не был нужен, но, чтобы успокоить сэйлу Ронну, я решила показать ей, что выполняю какие-то медицинские манипуляции. Ей сейчас лишний раз нервничать ни к чему.

Сэйла Ронна скинула кружевную ночную рубашку, и я приложила холодный кругляшок стетоскопа к ее груди — сначала к левой стороне, потом к правой. Посчитала удары сердца — семьдесят два в минуту, чуть учащенно, но для беременной это норма.

— Вы в полном порядке. — Я убрала стетоскоп в сумку. — Все ваши страхи — от гормонов и от неведения. Вы в первую очередь беременны, это ваш первый ребенок, и это нормально — бояться. Однако не нужно придумывать себе болезни, которых нет.

— А если они есть? — Она посмотрела на меня со страхом. — Вы же не можете знать наверняка?

В ее голосе было столько отчаяния, что я на секунду задумалась: может быть, стоит открыть ей правду о своей магии и способности чувствовать больные органы одним прикосновением? Но потом я отбросила эту мысль. Многие в Логерделе даже не догадываются, что там, в «большом мире», существуют магически одаренные доктора.

— Единственное, что вам сейчас нужно, — это витамины. Я выпишу рецепт, завтра же купите в аптеке. Пейте их каждый день, и через неделю вы почувствуете себя гораздо лучше. Одышка пройдет, и слабость, и постоянное желание спать.

Сэйла Ронна кивнула, провела ладонью по животу.

— Родители сначала скандалили, конечно, — сказала она. — Отец кричал, что я опозорила семью. Мама плакала, говорила, что я сломала себе жизнь. Потом они смирились, ничего ведь уже не изменить.

— Это хорошо. — Я улыбнулась. — Когда есть поддержка близких, все переносится легче. — Я вытащила из сумки бланк, написала рецепт. — Вот. Завтра же купите и начните принимать. И не нервничайте. Все будет хорошо. Вам рожать совсем скоро… Сэйла Ронна, почему вы скрыли реальный срок?

Она молча мотнула головой и отвела глаза. Я не стала настаивать на ответе, но повторила:

— Вам скоро рожать. Когда почувствуете схватки, то сразу же посылайте за мной.

Сэйла Ронна взяла рецепт и сунула под подушку.

— Спасибо, доктор.

Я вышла, и служанка проводила меня до двери.

До больницы оставалось пройти всего ничего, когда я вспомнила о Люхе. Не мешало бы снова ее проведать, узнать, как они с ребенком. Я свернула в переулок, прошла мимо двух домов, потом еще один поворот — и вот он, неприметный подъезд, в котором ютилась семья Люхи. Дверь была приоткрыта, и я крикнула:

— Люха, это я, Абигейл. Можно?

— Входите, — раздалось из глубины комнаты.

Я вошла, остановилась у порога. Ребенок лежал на кровати, закутанный в пеленки. Он спал и выглядел таким безмятежным, что у меня защемило сердце от нежности. До чего прелестный малыш! Люха хлопотала у стола, помешивая в котелке что-то, что пахло не то кашей, не то супом, но явно подгоревшим.

— Ну, как вы? — спросила я, присаживаясь на табурет. — Малыша ничего не беспокоит?

— Нормально. — Люха пожала плечами. — Ест, спит, кричит — как все дети. Я его Алеком назвала. Слышала, продукты привезли?

— Да, слава богам. Сэйла Ши постаралась.

— Эта старая стерва только ради себя старается, — фыркнула Люха. — Ладно хоть что-то делает, а не сидит сложа руки, как наш предыдущий мэр. Доктор, вы извините меня, что грубила в тот раз. Я переволновалась, сил уже не было.

— Не извиняйтесь, я все понимаю.

Мы поговорили еще с четверть часа о том, что Люха собирается выйти на работу на благотворительную кухню, когда Алек чуть подрастет. Я оставила ее со спокойным сердцем, пообещав прийти через неделю.

И снова я не дошла до больницы сразу: оставалось перейти через перекресток, и я уже почти свернула за угол, когда услышала голоса.

Один принадлежал Нику Гарольдэну, второй — мальчишке.

— …пять крон, и ни геллером меньше, обещаю, — говорил Ник. — Ты должен узнать, какие женщины в городе ждут ребенка и кому скоро рожать. Имена, адреса, и чтобы никакой ошибки, понял?

Я застыла на месте. Сердце колотилось так сильно, что казалось, Ник его обязательно услышит.

— Платить будете сразу? — Мальчишка шмыгнул носом. — Или после?

— Половину сейчас, половину после. Так мы оба будем заинтересованы в результате.

Звякнули монеты. Мальчишка что-то буркнул, и его шаги застучали по расчищенному тротуару — быстро, почти бегом. Когда следом ушел Ник, я выдохнула и бросилась к больнице не разбирая дороги. Влетела в приемный покой, ворвалась в кабинет и, не снимая пальто, начала тараторить начальнику:

— Ник Гарольдэн нанял посыльного, тот будет выслеживать беременных! Он сказал, что заплатит ему за имена и адреса. Что мы будем делать?

— Сначала сними пальто.

— Рэм!

Он встал, расстегнул пуговицы на моем пальто, помог стянуть рукава, повесил пальто на крючок. Потом подвел меня к стулу, усадил.

— Теперь рассказывай по порядку. Где ты была, что слышала, кого видела.

Я рассказала про сэйлу Ронну, Люху, Ника, мальчишку. Рэм слушал, не перебивая, и лицо его становилось все мрачнее.

— Торопится, — сказал он, когда я замолчала. — Значит, Дамиан давит на него. Договор, видимо, имеет срок исполнения, и этот срок истекает.

— Мы не можем ждать, пока он нападет на какую-то женщину.

— Будем ловить на живца. — Рэм посмотрел на меня. — Нужно предоставить ему беременную, которая на самом деле не беременна. Если посыльный скажет, что женщина одна и вот-вот родит, — он клюнет.

— Но если мы его поймаем и сдадим стражам, Дамиан найдет другого! Мы это обсуждали!

— Найдет, — согласился Рэм, — однако до этого у нас появится время, чтобы решить самое главное. Сейчас ты успокоишься, выпьешь чаю, а я найду женщину, которая согласится подыграть нам.

Он ушел спустя час — накинул пальто, намотал шарф, поцеловал меня в щеку и сказал, что вернется к вечеру. Я осталась в кабинете одна, перебирая бумаги, раскладывая карточки пациентов, переписывая рецепты. Руки работали сами, мысли были далеко.

Я думала о Дамиане. С ожесточением скрипела зубами, вспоминая, как он пришел ко мне, протянул лживый договор и сказал: «Подпиши, и твоя мама будет с тобой».

Мне было десять, я верила, что взрослые не обманывают.

* * *

Рэм вернулся до заката, вошел в кабинет с довольной улыбкой.

— Есть одна женщина, — сказал он, скидывая верхнюю одежду. — Ей немного за тридцать, она не замужем, детей нет. Согласилась помочь.

— Как ты ее убедил?

— Рассказал ей правду. Она сначала испугалась — кто ж не испугается, когда речь идет о черном маге, — потом подумала и согласилась. Говорит, что ее сестра хочет ребенка, но боится, что явится тот проклятый мужчина, о котором пишут в «Вестнике». Когда Ник придет, рядом будут стражи. Как только он войдет в квартиру и приблизится к кровати, они скрутят его. Сэйла Ши сообщила стражам, что в городе орудует сумасшедший, и пусть они не поверили, но согласились проверить. Я дал денег Ллойду — он сделает вид, что его отправила в больницу беременная, прибежит к Нику как будто бы случайно, мол, нужна помощь взрослого, а его дом ближайший. Ник тут же примчится, ворвется — и попадет в ловушку. Также я был у Дюка, и он тоже сказал, что хочет помочь.

Я очень хорошо понимала, почему он согласился помогать нам, а не защищать своего отца. Дюк был младше меня, но в его глазах была такая же усталость, как у меня после десяти лет жизни с проклятием. Та же обреченность, то же желание, чтобы все это закончилось любой ценой.