Глава 20

В день, когда мы собирались провести нашу маленькую «операцию», я с самого утра пила ромашковый чай в надежде, что он меня успокоит. Рэм убеждал, что все пройдет гладко, нет никаких причин волноваться: сэйла Мара Динсмор четко поняла свою задачу, Ллойд — тоже. Ник… а Ник ослеплен желанием как можно скорее выполнить свою часть сделки, чтобы с его сына наконец спало проклятие. Ведь ради сына он ввязался в эту авантюру.

Так что насчет Ника мы не сомневались — едва он узнает, что кто-то рожает и просит помощи, немедленно окажется подле роженицы. Ну а роженица станет просит его уйти, Ник, разумеется, не послушает — и вуаля! Сэйла Гарольдэна уведут стражи.

— Если хоть что-то пойдет не так… — в очередной раз начала я, сидя за своим столом в кабинете.

Рэм был занят чем-то очень важным — рылся в шкафу, но что он там искал, я не знала.

— Не о чем беспокоиться, — донесся его голос из недр шкафа. — Мара — не настоящая беременная, и Ник не сумеет ей навредить.

— Вдруг мы его спугнем?

— Все под контролем, Аби. К слову, пора одеваться и выходить.

Я кинула взгляд на часы: без пятнадцати семь. Пациенты уже разошлись, и больше в такое время ждать некого. Вызов, если будет, отдадут Лине — она потом передаст его нам.

Все внутри меня дрожало. Трясущимися руками я поправила волосы, надела пальто и шарф, перчатки и шапку. Рэм нашел, что искал — маленький непрозрачный пузырек — и сунул его в карман своего пальто.

— Нашатырь, — объяснил он. — На всякий случай прихвачу.

Мы вышли, заперли двери. Мара жила неподалеку от Ника Гарольдэна — что, конечно, удобно в нашем случае, — но нам следовало пробираться к ней «огородами». Дюк уже должен быть у Мары, Элизия вскоре приведет трех стражников, с которыми договорилась сэйла Ши.

Я шагала, держа Рэма за руку, наши пальцы переплелись. Изредка я поглядывала на него, и сосредоточенное выражение его лица меня успокаивало. Правда, чего мне нервничать, когда рядом со мной такой мужчина?

Рэм помог мне перелезть через сугроб, мы спустились к расчищенной дорожке и торопливо юркнули в проулок, чтобы не быть на виду. Хотя вряд ли кто-то сейчас смотрит в окна, а Ник и подавно. Хорошо, если он вообще дома, иначе придется его искать.

Помимо того, что мы старались не попасться на глаза Нику Гарольдэну, нам еще приходилось все время осматриваться, чтобы не нарваться на туман. Рэм говорил, что за последние полвека на счету у тумана всего три трупа, в отличие от тварей, но тем не менее его стоило опасаться.

Дом Мары стоял в конце улицы, от него через два особняка — жилище Ника. Отлично. И в доме Ника горел свет!

— Не слишком ли много людей будет в засаде? — с сомнением спросила я, перелезая через занесенный снегом забор. Рэм перепрыгнул за мной следом. — Услышит нас — и все…

— Дом большой, не услышит.

Встретила нас сама Мара, уже подготовленная. Она впустила нас в теплую прихожую, показала, где спрятать верхнюю одежду и обувь, потом проводила в гостиную. Сэйла Динсмор была очень молодой, симпатичной женщиной, по виду — пышущей здоровьем. Темные волосы собраны на затылке в пучок, губы слегка тронуты помадой, глаза сияют. Сложно ей будет изобразить страдающую от схваток роженицу.

Под длинным вязаным платьем скрывался большой круглый живот, конечно, не настоящий.

— Это подушка. — Она хихикнула, пригласила нас сесть к зажженному камину. — Не придумала ничего лучше, а я испробовала все. Подушка больше всего похожа на беременный живот. Ваши друзья наверху, я попросила их находиться там, пока… ну, вы понимаете. А я лягу вот здесь. — Она указала на диван. — Думаю, так будет удобнее. Может быть, чаю?

Мы согласились. Мара казалась собранной и спокойной, но нет-нет да вздрагивала от какого-нибудь шороха, так что этот перерыв на чай был важен скорее для нее.

— Я когда-то в театральном кружке занималась, в школе, — проговорила Мара напряженно. — Вот, пригодилось.

— Не переигрывайте, — посоветовал Рэм. — Просто представьте, что вам действительно больно. Ник не должен ничего заподозрить. Мы пойдем наверх, к остальным, а вы приготовьтесь.

Спустя минут десять, когда чай был выпит, Рэм взглянул на меня, кивнул в сторону лестницы, и мы бесшумно поднялись на второй этаж. В просторном коридоре с высоким потолком уже собрались наши сообщники.

Ллойд сидел на пуфике у окна и болтал ногами. Увидев нас, он вскочил, вытянулся по стойке смирно — точь-в-точь как заправский солдат.

— Я готов, доктор Бэйтон! — отрапортовал он. — Скажете — побегу.

— Пока сиди. — Рэм похлопал его по плечу. — Рано еще.

Дюк Гарольдэн стоял в темном углу недвижимо. Элизия сидела в кресле, развернув его к лестнице, чтобы видеть, что происходит внизу. Рядом с ней стояли трое стражников в черной форме — молодые ребята, лет по двадцать пять, с одинаково бесстрастными лицами.

— Доктор Бэйтон, — позвал Ллойд. — Может, я все-таки уже побегу?

— Давай, вперед.

Ллойд натянул шапку на самые глаза и поспешил вниз. До нас донесся легкий хлопок входной двери, Мара заперла ее на крючок — слабый, чтобы можно было выбить ударом. Так стражам даже не придется объяснять Нику, за что его задержали — за проникновение в чужую частную собственность грозит тюрьма.

Время тянулось мучительно медленно. Я стояла на лестничной площадке, вцепившись в перила, и смотрела вниз. Мара лежала на диване, прикрыв глаза.

Прошло минут десять, не больше, когда снизу донесся стук в дверь. Мара вздрогнула, открыла глаза и застонала. Сначала тихо, словно не решаясь, потом все громче.

— Ой, мамочки! Помогите кто-нибудь!

Стук повторился, настойчивее.

— Кто там? — крикнула Мара, и голос ее дрожал так правдоподобно, что я на миг забыла, что все это игра.

— Сосед! — раздался голос Ника Гарольдэна. — Вы слышите? Я ваш сосед, сэйл Гарольдэн. Мне сказали, вы одни и вам нужна помощь!

— Уходите! — закричала Мара. — Не нужно мне никакой помощи! Я сама справлюсь!

— Не кричите так. — Голос Ника звучал ласково. — Вы только навредите себе и ребенку. Впустите меня, я помогу.

— Не впущу! Уходите, говорю!

Дверь затряслась — Ник дергал ручку, пытаясь открыть. Мара закричала громче.

— Я вхожу! — Ник ударил в дверь и та с треском распахнулась.

Он ворвался в гостиную, не снимая пальто, не разуваясь. Мара взвизгнула, отползла к спинке дивана.

— Не подходите! Убирайтесь вон!

— Я помогу вам. — Ник приближался к ней медленно, вытянув руки, словно к испуганному зверьку. — Я знаю, как принимать роды.

— Не хочу, чтобы мне помогал чужой мужчина, уходите, или я закричу! Я звала доктора!

— Кричите. — Ник улыбнулся, и в этой улыбке было что-то безумное. — Никто не придет. Все сидят по домам, боятся тумана. А я здесь. Я помогу. Я должен помочь.

— Не подходите!

— Ребенок вот-вот родится. — Ник сделал еще шаг. — Вы же не хотите, чтобы он умер, правда? Он не должен умереть. Я не позволю ему умереть.

Он выглядел как помешанный. Глаза лихорадочно блестели, губы кривились в нервной усмешке.

— Умоляю вас. — Голос Мары сорвался на шепот. — Уйдите, прошу. Я не хочу, чтобы вы были здесь.

— Не могу. — Ник опустился перед диваном на колени, каким-то хищным движением подполз ближе к «роженице». — Я должен встретить этого ребенка.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до ее живота, и Мара отшатнулась, а потом — я не поверила своим глазам — Ник занес руку и с размаху ударил ее по щеке.

Мара ахнула от боли, прижала ладонь к щеке, и по ее лицу потекли настоящие слезы.

— Не смейте ко мне прикасаться! — заорала она уже не играя, в голосе звучала настоящая злость и страх.

Я было рванулась вниз, но Рэм схватил меня за руку.

— Нет, — прошептал он. — Рано.

— Он ударил ее!

— Аби!

Тем временем в гостиной Ник отошел от дивана, повернулся к двери. Запер ее на щеколду, потом на засов, после этого вернулся к Маре.

— Теперь никто не помешает, — сказал он, — мы одни. Я должен это сделать. Понимаете? Должен.

Он огляделся, увидел каминную кочергу, стоящую у очага, схватил ее. В его руках она выглядела оружием.

— Я должен встретить этого ребенка, — повторял он как заведенный, сжимая кочергу. — Это мой шанс. Мой единственный шанс.

— Возьмите его! — крикнул Рэм, и стражники ринулись вниз.

Раздались грохот, крики. Ник попытался вырваться, но его скрутили моментально — двое крепких мужчин прижали его к полу, вывернули руки, защелкнули наручники.

— Пустите! — заорал он. — Вы не имеете права! Я ни в чем не виноват! Я просто хотел помочь!

— Вы проникли в дом и ударили женщину, — рявкнул один из стражников. — Это уже достаточная причина.

— Она просила о помощи! Она…

— Она просила вас уйти, — перебил второй.

Дюк спустился по лестнице медленно, словно нехотя. Остановился в нескольких шагах от отца, глядя на него без всякого выражения. Ник, увидев сына, дернулся к нему.

— Дюк! — выдохнул он. — Дюк, сынок, скажи им! Скажи, что я не чудовище! Я делал это ради тебя! Все, что я делал — ради тебя!

— И маму ты убил ради меня? — выплюнул Дюк. Его глаза увлажнились.

— Что? — Ник замер. — Она умерла сама, сынок. Врачи не успели…

— Не ври! — Дюк шагнул вперед. — Я все знаю! Ты поссорился с ней в тот день, вы ругались из-за денег. Она хотела уйти от тебя, забрать меня и уехать. Ты толкнул ее, она упала и ударилась головой! Я все помню, отец! Мне было пять лет, но я помню! Я помню, как она лежала на полу, а ты стоял над ней и требовал, чтобы она вставала.

— Это неправда. — Лицо Ника побелело. — Просто случайность!

— Правда. И она умерла. — Дюк сжал кулаки. — Ты отправил за доктором, но было уже поздно, а потом ты сказал всем, что у нее остановилось сердце. Врачи поверили — ты же хорошо заплатил, а я молчал все эти годы, потому что боялся, что ты сделаешь со мной то же самое.

— Сынок…

— Не называй меня так! — Дюк выкрикнул это так яростно, что я невольно сделала шаг назад. — Ты убил маму, а потом пытался навсегда искалечить жизнь чужого ребенка! Ради меня? Да я лучше умру, чем приму такую жертву!

По его щекам текли слезы, но он не вытирал их. Ник смотрел на сына, и в его глазах постепенно угасала надежда.

— Я люблю тебя, Дюк, сынок.

— Если ты меня любишь, — Дюк вытер слезы рукавом, — то во всем признаешься и примешь справедливое наказание.

Стражники подняли Ника, поволокли к выходу. Он не сопротивлялся.

— Я люблю тебя, — повторил Ник уже из прихожей, когда его выводили на улицу. — Прости меня, Дюк. Прости.

Дюк не ответил. Он стоял посреди гостиной, глядя в закрывшуюся дверь, и молчал. Потом повернулся и медленно пошел к лестнице. Я шагнула к нему, хотела обнять, сказать что-нибудь успокаивающее, но он отстранился. Поднялся наверх, затих. Пусть побудет один. Его отца арестовали — с таким потрясением и взрослому тяжело справиться.

— Дамиан найдет другого, и тогда все начнется заново, — пробормотала я, устало запрокинув голову.

Элизия дотронулась до моего плеча, села в кресло. Рэм взъерошил волосы пальцами и обратил внимание на Мару.

— Я, кажется, переиграла, — сказала она, потирая место удара. — Но я рада, что моя сестра теперь может спать спокойно, по крайней мере до тех пор, пока этот Дамиан не найдет нового безумца.

Рэм занялся ею — помазал щеку гелем из аптечки, наложил пластырь. Мы извинились перед Марой, мы ведь не знали, что дойдет до рукоприкладства, однако сэйла Динсмор ни о чем не жалела.