Глава 21

Мы ушли домой не одни, а с Элизией. Они с Рэмом договорились обсудить, каким образом можно добраться до Дамиана быстрее, чем он найдет Нику замену. У меня не было ни капли уверенности, что Дамиана вообще можно хоть как-то отыскать.

Пойти к Разрыву — не вариант. В таких сугробах очень легко сгинуть. Да и что потом, в случае, если удастся подойти близко к границе миров? Проникнуть в пространственный коридор, допустим, можно, но что дальше? Мы не имеем ни малейшего представления о том, как выглядит Темный мир. Те, кто должен был сделать фотокарточки, погибли в горах. Что, если там повсюду огонь и дьяволы, туманные твари и сам туман?

Слишком рискованно искать Дамиана на его территории. Он там сильнее: дома и стены помогают.

Пока Элизия и Рэм разговаривали в гостиной, я сидела на кухне за столом, уставившись перед собой в одну точку. Лениво помешивала ложкой чай в чашке и пыталась совладать с бурей эмоций, которая на меня вдруг обрушилась после одной мысли…

Я должна убить Дамиана сама. Только я сумею выманить его в мир людей. Да, Элизия тоже целительница, но между нею и Дамианом нет такой плотной связи, как у нас с ним. Много лет он приходил ко мне, интересовался моей жизнью, и теперь, если я нарушу договор, первым делом он лично придет выяснить — почему. Не расторгнет его тут же, не встретившись со мной… А даже если и расторгнет, я хотя бы попытаюсь.

Мне всего лишь нужно вылечить кого-нибудь от проклятия, чтобы разозлить Верховного чернокнижника. Злиться он будет, даже не сомневаюсь.

Боясь собственных чувств, я покосилась на кухонную тумбу. Сегодня утром я обнаружила в ней банку с ядом и кинжал: Элизия спрятала их туда.

Я начну лечить… да кого угодно, проклятых в Логерделе полно, — заранее припрятав отравленный кинжал. Дамиан никогда не подходил ко мне ближе чем на расстояние вытянутой руки, но я ведь могу сама к нему подскочить.

И вонзить кинжал в сердце.

А обязательно в сердце?.. Нет, вроде бы не обязательно.

Я отпила остывший чай.

Я так долго не моргала, что пересохло в глазах, пришлось закрыть их на минутку. Перед внутренним взором возникла четкая картинка: вот Дамиан явился ко мне узнать, по какой причине я нарушила договор. Вот я прыжком достигаю его, и кинжал пронзает широкую грудь…

Плохая идея. Он не подпустит меня к себе. Он черный маг, а не идиот.

Мне нужен помощник.

Рэм будет против, и это мягко сказано. Дюк еще совсем ребенок, хоть ему уже девятнадцать, в душе он слабый и ранимый. У него дрогнет рука. Элизия? Да, Элизия могла бы, но она обязательно расскажет Рэму, и он примется отговаривать меня.

Остается Эми Гек. В ней столько злости к Дамиану, что она могла бы затопить ею весь мир. Эми точно не откажется.

С этой мыслью я допила чай, заглянула в гостиную — пожелала доброй ночи Рэму и Элизии — и отправилась наверх, в свою спальню. Рэм поднялся со мной, помог привязаться, поцеловал и ушел. Мы не говорили, были слишком встревожены произошедшим.

Засыпала я мучительно долго. То подушка была неудобной, то одеяло не так лежит. На самом деле я едва не сходила с ума от страха из-за того, что решилась разорвать договор с чернокнижником. Последствия могут быть необратимы: если я лишусь конечностей, то моя жизнь превратится в сплошную муку.

А если не рискну, то Логердель будет мучиться и дальше. Дамиан передаст силу преемнику, все проклятия перейдут новому Верховному, и мы никогда не освободимся от них. Сам Дамиан умрет, но нам от этого легче не станет.

Мое здоровье против спокойствия… да даже не одного города, судя по тому, что с ним творят правители, а целого мира! Конечно же, я пойду на это. Сделаю то, что должна.

Утром в больнице случился наплыв пациентов, но к десяти часам мы всех осмотрели и опросили. Наконец появилось время выпить чего-нибудь горячего, но я смотрела на часы — время бежало слишком быстро, а мне еще нужно успеть к Эми в течение рабочего дня, чтобы не привлекать к себе внимания Рэма.

Рэм вошел в кабинет с кружкой кофе в руках, поставил ее передо мной.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал он, садясь напротив. — Что-то случилось?

— Все в порядке. Рэм, я хочу сходить в мэрию, проведать тех, кто там живет. Ты не против, если я отлучусь на часок-другой?

— Да, конечно, иди. — Он пожал плечами. — Прихвати с собой обезболивающее и антибиотики.

— У меня все есть в рабочей сумке.

Я поцеловала его в щеку, накинула пальто и вышла. Свернула в переулок и направилась к дому Эми Гек.

Дверь открыла сама Эми. Я перешагнула порог, скинула пальто на вешалку в прихожей. В доме пахло свежей выпечкой, из кухни доносилось тихое шипение: что-то жарилось. Эми может себе позволить покупать еду в лавках, она теперь там есть.

Из комнаты выбежала Сильва — в вязаном платье и пушистых тапочках.

— Аби! — Девочка помахала мне обеими руками. — Мама испекла пирог с яблоками, хочешь попробовать?

— Обязательно. Только сначала поговорю с твоей мамой, ладно?

Взгляд Сильвы метнулся к окну, за которым искрился на солнце снег.

— Мам, можно я на улицу, пока вы обсуждаете свои взрослые дела? — спросила она, уже стягивая пальто с вешалки. — Я ненадолго, только с Ллойдом повидаюсь.

— Иди. — Эми махнула рукой.

Дверь хлопнула, и мы остались вдвоем.

Я прошла в гостиную, села на диван у камина. Эми опустилась в кресло напротив. У нее перестали дрожать руки. Она набрала вес — платье облегало ее фигуру, не висело мешком, да и морщины на лице разгладились.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала я искренне.

— Ну, если бы не ты, меня бы уже не было. Я тебе жизнью обязана, Абигейл.

— Да брось… — Я прочистила горло, ища в себе силы завести разговор о Дамиане. — Я хочу тебе кое-что предложить. Прошу, выслушай меня. Если откажешься, я пойму, правда! Даже не думай соглашаться из чувства благодарности или еще почему-либо.

— Заинтриговала.

Эми откинулась на спинку кресла, положила ногу на ногу.

— Рэм и Элизия строят планы по поимке Дамиана. Яд и кинжал у нас есть, а вот понимания, что конкретно делать, — нет. Время уходит. Вчера мы задержали Ника…

— Да, я уже слышала.

— …но Дамиану понадобится не так уж много дней, чтобы заставить кого-то другого выполнить его грязную работу. Я рискну и нарушу наш с ним договор, вылечу кого-нибудь из проклятых. Дамиан всегда приходит, когда я ему мешаю, да и в любое другое время тоже. Я отвлеку его, а твоей задачей будет всадить в него отравленный кинжал.

— Это безумие, — хмыкнула Эми, обдумав мои слова. — Он гораздо сильнее нас обеих.

— У меня есть преимущество: он не воспринимает меня всерьез, для него я глупая девочка, по чьей вине ее мать вынуждена обитать в Темном мире. Он приходит ко мне, болтает, шутит. Думает, что контролирует меня, и явно не ждет удара.

Эми со вздохом прикрыла глаза. Потерла виски, лоб. Встревоженно посмотрела на меня.

— Что я должна делать?

— Ты согласна?

Я не поверила своим ушам.

— Конечно, да! Если уж умирать, то сражаясь с черным магом. Что ждет нас, когда на темный трон сядет новый чернокнижник? С Дамианом правители сумели договориться, отдали ему Логердель, но новый может порвать все договоренности. Нет, я не хочу видеть, как рушится мир, в котором моей дочери предстоит взрослеть. Я с тобой, Аби, не сомневайся.

Я выдохнула, напряжение отпустило меня, и я принялась объяснять, что нас с Эми ждет по моему плану.

— Я попробую вылечить Дюка, — сказала я. — Его проклятие неизлечимо, но Дамиан не знает, что я в курсе. Он «услышит», как я пытаюсь снять проклятие, и примчится. Рэм обо всем этом знать не должен. Если я скажу ему, он будет меня отговаривать, запрещать, запрёт в комнате, если понадобится. Я готова потерять все, лишь бы этот кошмар кончился, а вот Рэм не такой. Не станем вовлекать его. Я бы попросила Элизию нам помочь, но боюсь, она проболтается Рэму еще до ночи. Мы сделаем это сегодня ночью, Эми.

* * *

После того, как мы с Эми обо всем договорились, я провела пару часов в мэрии, осматривая тамошних жильцов. Потом отправилась на благотворительную кухню, убедилась, что работа там выстроена замечательно и бедняки не голодают, — мне это было важно. Затем проведала Люху с ребенком, маленького Тима. Заглянула я и к сэйле Гай — женщине, чей муж умер от энцефалита. Она не пустила меня на порог. Также я проведала шахтера, живущего в моей бывшей комнате в общежитии. У всех все было в порядке, и со здоровьем, и с продуктами.

Я сосредоточилась на обходе, чтобы не думать о том, что меня ждет ночью, и домой пришла под вечер.

Поужинала с Рэмом, мы поболтали о пустяках, немного — о совместном будущем. Он держал меня за руку, гладил тыльную сторону моей ладони. Внутри у меня все сжималось от мысли, что, возможно, это наш последний вечер вместе. Чернокнижники не убивают людей… да, в каком-то смысле они этого не делают своими руками, но все равно я боялась быть убитой Дамианом. Он ведь будет зол, очень зол.

Потом мы поднялись наверх. Рэм помог мне привязаться к кровати. Поцеловал в лоб, пожелал спокойной ночи.

— Я люблю тебя, — сказал он с улыбкой.

— И я тебя, — ответила я совершенно честно.

Я любила Рэма с каждым днем сильнее и именно поэтому взяла на себя риск расправиться со злом самостоятельно. Чтобы не навредить любимому. Ни физически, ни морально.

Он ушел. Я лежала в темноте, прислушиваясь к своим ощущениям. Раздумывала, как избавиться от ремней, хотя уже заранее все распланировала.

Подождала час.

Когда поняла, что Рэм точно уснул, начала действовать.

Дотянуться зубами до пряжек на запястьях было делом нескольких минут — я делала это много раз, когда некому было мне помочь. Пальцы дрожали, когда я распутывала ремни на ногах.

На цыпочках, чтобы Рэм не услышал, я спустилась в кухню. В темноте нашарила в тумбе банку с ядом и кинжал. Сжала рукоять, поднесла к глазам — в слабом свете луны, пробивающемся сквозь заиндевевшее окно, лезвие блеснуло.

Я обмакнула кончик в янтарную жидкость, подождала, пока яд застынет прозрачной пленкой, как говорил Рэм. Потом сунула кинжал за пояс, надела пальто и выскользнула за дверь.

Луна заливала снег призрачным голубоватым светом. Тумана видно не было — в такой мороз, когда кажется, сам воздух застыл и сделался максимально прозрачным, его легко обнаружить.

Я шла быстро, стараясь не думать о том, что ждет меня этой ночью. Шаг за шагом, дом за домом. Вот забор Эми, вот калитка, вот крыльцо.

Постучала и нырнула внутрь, когда дверь отворилась.

— Дюк уже здесь, — сказала Эми, — я посылала за ним Ллойда.

— Где Сильва?

— В подвале. Она сама захотела там переночевать, я объяснила ей… не все, но сколько могла.

Дюк ждал в гостиной. Поприветствовал меня, лег на диван. Я передала кинжал Эми, опустилась рядом с Дюком на колени, положила ладони ему на виски.

— Подождите. — Он судорожно облизнул губы. — То, что вы собираетесь делать, как-то навредит мне?

— Ни в коем случае, — уверенно ответила я. — Твое проклятие идентично моему, мы оба неизлечимы, и целительство на нас не действует. Мы можем сойти с ума, если вмешательство будет слишком глубоким, но с тобой я такого не сотворю — чтобы вытянуть в наш мир того, кто нам нужен, будет достаточно простой попытки исцелить тебя.

Эми встала справа от дивана, между ним и журнальным столиком. Мы решили, что это место будет выгоднее всего. Она держала кинжал в руке, под шалью, наброшенной на плечи.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Проклятие в Дюке было темнее ночи, злее своры голодных собак и ужасно неприятным на ощупь. Жило оно не в груди, как все остальные, а в голове, но его щупальца тянулись по всему телу. Кошмарное, страшное проклятие.

Я обхватила нити проклятия пальцами, замерла.

Прошла минута. Другая. Десять.

Ничего не происходило.

— Может, он не придет? — прошептал Дюк.

— Придет, — ответила я, хотя сама уже сомневалась.

Снова потянула нити, и Дюк застонал от боли. Если Дамиан не чувствует моих манипуляций, значит, нужно сделать так, чтобы почувствовал.

И вдруг комната наполнилась черным туманом.

Он сочился из щелей в стенах, в оконных рамах, из камина. Тьма сгущалась, сворачивалась, и в центре вихря начала вырисовываться фигура.

Длинные черные волосы Дамиана, всегда гладко зачесанные, были растрепанными. Лицо, обычно такое надменное, самодовольное, искажала гримаса злости. Как я и предполагала.

Я едва не отказалась от своей затеи. Страх зародился в животе, растекся по телу кипящей жижей.

— Абигейл, — произнес Дамиан нараспев. — Абигейл, Абигейл… Я же просил тебя не мешать мне.

Я вскочила на ноги, заслоняя Дюка собой. Дамиан щелкнул пальцами, и меня пронзила боль.

Такая острая, невыносимая, что я рухнула на колени, сжимая грудь руками, и не могла закричать: горло словно сдавило.

Мои руки чернели. Пальцы скрючивало, кожу стягивало, кости ломило. Ноги подкосились, я рухнула на пол. Ступней больше не чувствовала.

— Сдохнешь позже, — прошипел Дамиан, нависая надо мной. — Медленно, мучительно. Конечно, я оставлю тебя в живых, не бойся. Ты станешь калекой, но будешь жить и помнить, что бывает с теми, кто перечит воле…

— Сдохнешь ты! — заорала Эми.

Она выхватила кинжал из-под шали и, размахнувшись, бросилась на Дамиана. Он этого не ожидал, но реакция у чернокнижника оказалась молниеносной. Он перехватил ее руку на лету, сжал запястье так, что хрустнули кости. Кинжал выпал, со звоном покатился по полу.

— Глупая женщина, — усмехнулся Дамиан.

Он отбросил Эми в сторону, и она врезалась спиной в стену, сползла по ней, потеряв сознание.

Но он отвлекся… И это стало его ошибкой, может быть, первой в жизни.

Дюк схватил кинжал с пола и, не колеблясь, со всей силы вонзил его Дамиану в спину.

Для меня время будто застыло. Лезвие входило в тело черного мага слишком медленно, будто не взаправду. Я смотрела на это широко открытыми глазами и даже на несколько мгновений перестала чувствовать адское жжение в кистях рук.

Дамиан выгнулся, обернулся к своему убийце. Его тело свело судорогой, пальцы разжались, выпуская невидимую хватку, которой он держал меня.

Я смогла дышать. Вдохнула глубоко, закашлялась.

В глазах Дамиана было неверие в то, что такое вообще могло произойти. Он, Верховный чернокнижник, властелин Темного мира, повелитель туманных тварей — и какой-то мальчишка, простой смертный, заколол его.

Какая нелепая смерть.

Неверие в его взгляде сменилось животным страхом. Он, наверное, впервые так отчетливо понял, что тоже смертен.

Дамиан рассыпался.

Не рухнул бессильно на пол, а именно рассыпался — на миллионы черных искр, которые взметнулись к потолку, закружились в бешеном вихре и исчезли.

На полу остался только его плащ, черный, расшитый золотом, и кинжал с тонким, еще дымящимся лезвием.

Я лежала на боку, свернувшись калачиком. Бешено колотилось сердце, в ушах шумело, по щекам текли слезы то ли от страха, то ли от облегчения.

Дюка трясло. Он опустился передо мной на колени, принялся трогать мои черные руки. Черные! Неужели проклятие не спало?

Эми зашевелилась у стены, застонала, приходя в себя.

А потом раздался грохот.

Оглушительный грохот со стороны гор. Стены дома задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. За окном полыхнуло так ярко, что комната наполнилась белым светом.

Свет тек по стенам, струился по полу, заливал каждый угол, вымывая тьму. Метнулся назад, в окно, словно его кто-то отозвал, и на улице вновь стало темно.

Мои руки… Я поднесла их к лицу. Они постепенно приобретали обычный, здоровый цвет.

Я села, потрогала ноги — и они слушались.

— Абигейл? — позвала Эми слабым голосом.

Я обернулась к ней и обнаружила, что она улыбается. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом я истерично рассмеялась, со смехом избавляясь от напряжения. Эми плакала, не вытирая слез.

Мертв.

Дамиан мертв!

В голове не укладывалось. Столько лет боли и страха перед кем-то, кого ты не в силах одолеть, и вот, все кончено. Как это принять? Как в это поверить?

Я подползла к стене, поднялась, оперлась на подоконник и посмотрела в окно. Конечно, отсюда почти ничего не было видно, но я догадывалась, что там, в горах, закрылась рана в пространстве, которую наш мир так долго боялся.

Я понятия не имела, что будет дальше. Не знала, вернется ли мама в Чистый мир, освободятся ли души, томящиеся в Темном мире, спадут ли проклятия с тех, кто получил их не от Дамиана, а от кого-то другого.

Но я свободна.

Свободна!