Глава 15

— Отправить куда?

— В приют, — ляпнула я, ни секунды не подумав. — В смысле, работать в приют. У него и у его новой жены скоро родится ребенок, я им стала уже не нужна. Вообще, он стремился выдать меня замуж, но ему не удалось.

Не стремился. Ни разу даже не пытался. В то время как другие девушки выезжали в свет в поисках женихов, я проводила время за книгами. Папа никогда не обвинял меня в том, что я добровольно испортила жизнь и себе, и ему — пошла к чернокнижнику, не спросив его мнения. Мы как-то жили с этим, он мне помогал — перед сном стягивал ремнями руки и ноги, чтобы я не навредила ни себе, ни кому-то еще. Целовал в лоб, говорил, что я храбрая девочка.

А потом появилась восемнадцатилетняя Лорен. Юная, роскошная, с синими как океан глазами. Она была старше меня всего на год и годилась мне в сестры, а не в матери. Папа свихнулся, я так считаю. Мужчины частенько теряют голову от женской красоты. Он и обо мне стал забывать.

— Почему не удалось?

Я уже и забыла о докторе Бэйтоне, ударилась в воспоминания.

— Я не хотела. Что хорошего в браке? Сидишь дома, растишь детей, иногда выходишь из дому и сразу возвращаешься, потому что кто-то из детей сел в лужу. Ужасная перспектива. Я училась, чтобы работать по специальности и совершенствоваться в своем деле. Вот цель моей жизни.

— Но уехали к черту на рога и работаете по общему медицинскому профилю. — Рэм усмехнулся. — Что-то вы недоговариваете, доктор Вирзор.

Нас прервал свист чайника. Я залила заварку в двух чашках кипятком, одну поставила на стол начальника.

— Я пойду, пожалуй.

Кивнула доктору Бэйтону, вышла из кабинета. Он задает слишком… каверзные вопросы. Очень точные, острые как бритва, и вспарывает ими мою душу.

Мне нравился Рэм, но мысль об этом я прогнала с легким ужасом. Никаких чувств к нему у меня не может быть! Он не тот человек, с кем мне хотелось бы пойти на свидание или начать романтические отношения, пусть даже без логического финала — свадьбы. О чем нам говорить — о работе? У Рэма жизнь наверняка была куда более насыщенной и яркой, чем у меня, к тому же он старше меня… на сколько старше? Я вдруг поняла, что не знаю его возраста. Лет тридцать пять, сорок? Может быть.

Несколько дней назад я решила, что, чтобы втереться в доверие к доктору Бэйтону, я должна вызывать в нем нежные чувства. Сейчас я эту идею отбросила — Рэм не влюбится, а вот я совершенно случайно могу попасться на свою же удочку.

— С вызова? — пробормотала Дейна сквозь полусон.

Я заперла дверь, протопала к кровати.

— За чаем ходила.

— Ложилась бы спать, поздно ведь. Доктор Бэйтон поднимет или среди ночи, или под утро.

— Он пока еще здесь.

— Один?..

— С кем еще ему быть?

— А доктор Гибор?

— Ночь же, — напомнила я удивленно.

Что за вопросы?

Дейна почему-то встала. Потянулась, зевнула, включила светильник на прикроватном столике и принялась крутиться, осматривая себя.

Я косилась на нее с подозрением: чего это она?..

Одетая в полупрозрачную ночнушку такой длины, что та едва прикрывала пятую точку, босиком, с растрепанными волосами, Дейна выпорхнула в коридор.

— Чаю захотелось! — бросила она мне.

— У нас же кухня есть! — выпалила я, хотя Дейна не говорила, что пойдет в кабинет.

Дурочкой надо быть, чтобы не понять, за каким таким «чаем» поскакала Дейна.

В груди возникло неприятное, жгучее чувство ревности. Фыркнув, я поставила кружку на столик и забралась под одеяло. Еле сдержалась, чтобы не побежать за Дейной в кабинет. Глупо это будет выглядеть.

Впрочем, она вернулась довольно скоро и не очень довольная. Молча улеглась, отвернулась к стене.

Я читала, борясь со сном. Прислушивалась к звукам спящей больницы — услышу ли, как уходит доктор Бэйтон? Прождала час. Решив, что в стационар он все равно не явится, я тихонько вышла из комнаты.

В конце коридора под дверью кабинета виднелась полоска теплого света — Рэм еще работает.

В палате почти все спали. Здесь было не очень темно за счет сыплющегося за окном снега — он будто делал эту ночь светлее. Шахтер храпел, лежащая напротив него сэйла Верн невидящим взглядом скользила по потолку. Ее мучили боли, а она даже сказать об этом не могла.

Я принесла к кровати стул, нашла пустую миску. Металлическую и явно нужную медсестрам, но из нее я запросто смогу переложить нити проклятия во что-нибудь другое. Сейчас главное — спасти старушку и не попасться доктору Бэйтону. Завтра сэйле Верн станет лучше, Рэм осмотрит ее, Дейна некоторое время понаблюдает за ней, и все будет хорошо. Она вернется домой здоровой. Проклятие еще не успело сильно ей навредить.

Я положила ладонь в районе желудка сэйлы Верн. Нити тонкие, тащить их желательно не через ребра, как в случае с Эми Гек.

— Я вас вылечу, — одними губами шепнула я, хоть и помнила, что сэйла Верн ничего не слышит.

Ее морщинистая рука легла поверх моей, но всего на миг. Потом старушка закрыла глаза и, кажется, задремала.

Мне удалось вытянуть все проклятие до последней нити довольно быстро. Сэйла Верн тяжело вздохнула и засопела — провалилась в сон.

От усталости я никак не могла подняться со стула и сидела так какое-то время, приходя в себя. Потом взяла миску, на цыпочках прошла к выходу и закрыла за собой двери.

В этот раз я не попалась. Но что делать потом? Если доктор Бэйтон твердо решил не помогать проклятым, у меня не получится действовать одной, и придется оставлять больных с их страданиями.

В задумчивости я поставила миску под кровать, замешкалась на мгновение, выбирая: лечь спать или поговорить с Рэмом?

Рэм никуда не уходил. Часы показывали три ночи, через пять ему нужно быть в больнице, а он так и не спал.

— Доктор Бэйтон?

Рэм вскинул голову. Покрасневшие глаза смотрели словно сквозь меня, но потом взгляд сфокусировался на моем лице.

— Боги, — Рэм откинулся на спинку кресла, — я засиделся. Мне пора идти…

— Можете остаться в нашей комнате. Думаю, Дейна не будет против.

— Точно не будет, — усмехнулся он. — Почему вы не спите?

— Поговорить с вами хочу. — Я одной рукой переставила стул Малиры к столу доктора Бэйтона. — Я — целительница и должна работать по профилю. Знаю, в больнице не хватает людей и все такое, но в городе полно «зараженных». Мы не можем лишить их помощи. Вот вы спрашивали, что я здесь делаю и почему приехала. Я считаю, что судьба привела меня сюда. Доктор Бэйтон…

— Занимайтесь.

— Что? — Мне показалось, я ослышалась. Собиралась уговаривать его до утра, стоя на коленях. Рыдая. — Правда можно?

— Можно. Я пытаюсь успеть спасти всех и каждого, но это бессмысленно. Я выполняю свой долг, свое обещание, данное матери, а вы тут при чем? Считаете, что в Логерделе для вас есть работа — так и быть, займитесь ею.

Ко мне внезапно пришло осознание.

— Да вы сдались! — выдохнула я. — Доктор Бэйтон!

— Сдался. — Он не стал отпираться. — Малиры нет, Дейна погрязла в документах, которым нет счета. От вас никакого проку, я не сумею научить вас всему, что нам преподают в медицинских школах и академиях. При этом вы обладаете поистине мощной магией, но вынуждены принимать роды. Давайте, доктор Вирзор, спасайте своих несчастных. Помните только, что они сами подписали себе смертный приговор.

— Да что вы заладили! Думаете, они к черным магам радостно бежали как на праздник? Они были вынуждены просить о помощи!

— Вы говорите будто со знанием дела, — заметил Рэм, и я осеклась. — С утра поезжайте к сэйлу Гарольдэну, осмотрите его сына. Если он не проклят, а болен — сообщите мне. Все, идите.

Мне повторять было не нужно. Лишь бы он не передумал! Я выскочила за дверь, но не успела ее закрыть, как до меня донеслось:

— Я приду к вам спать. Домой не поеду, кучера уже отпустил.

И он правда заявился к нам в комнату спустя полчаса. Завалился на кровать под окном прямо в одежде, через минуту его дыхание выровнялось. Я провалилась в сон тут же.

В центре трудоустройства снова никого не было. Тишина, от моих шагов по коридорам разносилось гулкое эхо. Сэйл Гарольдэн, увидев меня, спешно выскочил навстречу.

— Я с вами! — заявил он. — Вы же приехали, чтобы осмотреть моего сына?

Я улыбнулась ему.

Мобиль сэйла Гарольдэна мчал нас по заснеженному городу в центр. Колеса то и дело скользили, мобиль заносило, но сэйл продолжал давить на педаль газа.

— Этой ночью ему стало совсем худо, — сказал он. Выкрутил руль, повернул в узкий проулок. — Кричал так громко, что и соседи наверняка слышали. Сначала звал маму, потом просил кого-то отпустить его. Я помчался в его спальню, испугавшись, что твари проникли внутрь, но сынишка был один. Крутился в кровати, визжал. Мне кажется, ему нужно хорошее снотворное или успокоительное, что-нибудь, чтобы он не видел дурных снов.

Мобиль остановился у роскошного особняка, окруженного живым забором из пышных елей. Ночью выпал мокрый снег, лапы елей гнулись к земле под его тяжестью. Тропинка в саду обледенела, я держалась за локоть сэйла Гарольдэна, чтобы не упасть, а он шагал так торопливо, что я буквально скользила за ним.

Может, теперь, когда мне не нужно ездить по вызовам с доктором Бэйтоном, я найду наконец время зайти в лавку и обувную мастерскую, прикуплю теплых вещей и обуви. Пока еще не слишком холодно, но до морозов рукой подать.

Юный сэйл Гарольдэн спал. Промучившись всю ночь, он заснул лишь под утро, по словам его отца.

— Нужно его разбудить? — шепотом спросил глава центра.

Я отрицательно мотнула головой. Жестом попросила сэйла выйти, закрыла за ним дверь. Мне хватит нескольких секунд, чтобы понять, болен ли парень.

В его спальне царило умиротворение: мягкий утренний свет выхватывал из темноты очертания широкой кровати, тумбочки, рабочего стола у противоположной стены. На удивление уютно для комнаты мальчишки, только-только вступившего в совершеннолетний возраст.

Я тихонько прокралась к кровати. Сэйл Гарольдэн лежал на спине, закинув руки за голову — удобно для меня подставив голую грудь. Подозреваю, что он был раздет полностью, но, к счастью, одеяло прикрывало все до самого живота.

Мне пришлось некоторое время подождать, пока мои руки согреются. Если я положу ледяные ладони на кожу парня, он точно проснется.

Я дышала на руки, растирала их, засовывала под мышки, пока они не стали теплыми. Осторожно прикоснулась к груди сэйла Гарольдэна, сосредоточилась на внутренних ощущениях.

Я почти нащупала что-то, когда он вдруг схватил меня за запястья.

Парень подскочил, с ужасом уставившись на меня. На лоб ему упала темная кудряшка, пухлые губы сжались в тонкую линию. Он все еще держал мои руки в своих, крепко их сжимая.

— Кто вы, черт возьми?!

— Доктор. — Я попыталась отнять руки. — Пустите, мне больно.

Он разжал пальцы.

— Ваш отец пригласил меня, говорит, вас мучают кошмары.

— Единственный мой кошмар в данный момент — вы! — Он обернулся к двери. — Отец!

Глава центра, видимо, стоял в коридоре. Он влетел в спальню тут же.

— Отец! Какого демона?!

Сэйл Гарольдэн-старший виновато взглянул на меня, протянул руки к сыну. Тот придерживал уголок одеяла в районе паха — все-таки голый. Нужно было его разбудить до того, как я вошла!

— Я тебе уже сказал — я здоров, — рыкнул парень. — Не нужен мне никакой доктор.

— Ты снова кричал, так жутко. Тебя мучают кошмары, а доктор Вирзор поможет с ними справиться.

— Пошли вон! — Глаза молодого сэйла Гарольдэна налились кровью.

Я испуганно встала с колен, отступила к двери. Мне не показалось — парень проклят. Но если он не желает лечиться, то я ему никак не помогу.

— Я пойду, — тихонько сообщила я, напоследок взглянув на парнишку.

Разъяренный, взгляд полыхает, губы сжаты добела. Так рассердился из-за вторжения в его спальню? Согласна, мы некрасиво поступили, но все равно реакция младшего сэйла Гарольдэна оказалась слишком уж агрессивной.

Пока отец уговаривал сына показаться доктору, я улизнула. Лучше прийти в следующий раз, когда больной будет готов к встрече и обследованию. Мой первый личный вызов чуть не заставил меня опустить руки — я без доктора Бэйтона словно никто. Его в этом городе любят и уважают, а на меня вон едва ли с кулаками не бросаются.

Но парнишке нужна помощь. Я нащупала что-то очень черное, едкое, даже ядовитое. Что-то… похожее на мое проклятие. Оно не в груди, как и у меня, а в голове, но нити тянутся по всему телу. Не знаю, излечимо ли оно, я не успела понять.

С этими мыслями я вышла из дома, обернулась на окна второго этажа. Крики было слышно даже с улицы.

В больницу пришлось возвращаться пешком, я не встретила по пути ни одной свободной повозки, да и не хотела лишний раз тратить деньги. Осталось всего две кроны, а когда вернется мэр и повысит мою зарплату — неизвестно.

Вопреки желанию как можно скорее оказаться на рабочем месте, чтобы отправиться еще на какой-нибудь вызов, где меня встретят как спасительницу, а не как врага, я позволила себе задержаться по дороге. Не успела позавтракать, поэтому не удержалась и побрела в проулок на запах свежей выпечки. В булочной потратила добрых полчаса на кружку горячего кофе и пирожок с мясом.

Пирожок стоил всего два геллера, так что я купила еще несколько штук для Дейны и доктора Бэйтона. Они тоже наверняка не успели позавтракать. Особенно Рэм. Он вообще ест? Я видела его за едой только дважды.

Неожиданно выглянуло солнце, но мгновенно спряталось за набежавшей тучей. Небо посерело в считаные секунды, в воздухе замерцали снежинки. Зима заявила свои права слишком рано и уже не уйдет.

Я ворвалась в приемный покой, впуская внутрь холодный воздух. Ожидающие своей очереди пятеро посетителей поздоровались со мной преувеличенно радостно. Их всего пятеро? А где обычная толпа?

— Как вы себя чувствуете? — обратилась я к немолодой, но еще вполне себе бодрой женщине.

— Колени ноют, — вздохнула она. — Погода эта треклятая, то дождь, то снег. Угомонится она когда-нибудь? Осень так осень, зима так зима! Где это видано, чтоб в октябре снег валил?

— А я с головой мучаюсь, — вклинился мужичок, до этого молча сидевший в углу. — Пришел в аптеку, мне ничо не продали. Нету, говорят. Не привезли, говорят. А мне чо делать? Пойду, думаю, в больницу, мож, тут чо дадут.

Простые обезболивающие у меня имелись. Я порылась в сумке, вытащила три пакетика и протянула посетителю.

— Возьмите. Пейте по пакетику в день, через три дня все пройдет.

— А от коленей что есть? — полюбопытствовала женщина. — Мазь, мож, какая? А то я тут к бабке Лисе заглянула, так она дала мне какую-то страшно вонючую кашу. Мажь, говорит, на ночь. Как мазать-то? То есть намазюкать я могу, но спать-то как с такой вонью?

— Бабка Лиса? — спросила я, делая вид, что ищу мазь в сумке. Не было у меня никакой мази. — Тоже доктор?

— Да какое там! Деревенская баба, на травах да кореньях выросшая. Лечит всякое-разное шепотками да настойками. Лечит-то хорошо, от клиентов у нее отбоя нет, но этой ее кашей я мазаться не стану! Вонючая, говорю ж.

— Нет, к сожалению. — Я оставила сумку в покое, развела руками. — У меня нет.

В задумчивости я направилась в кабинет. Бабка Лиса, значит… Нет, я буду только рада, если нам в помощь действительно появилась какая-никакая, а лекарка, главное, чтоб она только не делала хуже. Я слышала о чудесах народной медицины, еще полвека назад в деревнях только так и лечились: в жарких банях, с травяными настоями и примочками. Да даже роды принимали — или до сих пор принимают? — в банях.