Глава 16

— Зачем вы это делали?!

Какая-то женщина стучала указательным пальцем по столу доктора Бэйтона, а он смотрел на возмущающуюся посетительницу с безразличием.

Я вошла в кабинет и остановилась на пороге.

— Я ни за что не стану лечиться у таких, как вы! — взвизгнула незнакомка, не добившись никакой реакции.

— Верите слухам? — равнодушно спросил Рэм. — В таком случае — идите домой, лечитесь самостоятельно.

— И пойду!

Она выскочила в коридор, там еще долго что-то кричала, но потом все стихло.

— Могилы оскверняем, — хмыкнул Рэм в ответ на мой вопросительный взгляд. — Кто-то сказал ей, будто слышал, что мы собираемся вскрывать могилы.

— А, — только и смогла произнести я, вспомнив тот диалог на тротуаре.

— Как все прошло?

Я пожала плечами. Что сказать? Не признаваться же, что меня выгнали взашей. Отменит еще назначение, заставит снова ездить по вызовам с ним.

— Юный сэйл Гарольдэн спал. — Я почти не солгала. — Не стали его будить.

— Для тебя есть еще пациент. — Дейна протянула мне бланк. — Мужчина. Он жалуется на головные боли уже несколько недель, но доктор Бэйтон не сумел установить их причину. Лекарства не помогают, народные средства тоже.

Я забрала бланк и, наскоро выпив теплого чаю, отправилась по адресу.

Совсем скоро я осознала, что посещать пациентов пешком — плохая идея. Мне требовалась повозка, иначе я рисковала замерзнуть, подхватить воспаление легких и слечь не на один день. Возможно, я поступила не очень профессионально, но по дороге к сэйлу Шеру Альфу зашла в лавку с готовой одеждой и купила там теплое пальто и варежки. Так стало гораздо лучше. Осеннее пальто мне упаковали в бумагу, и я таскалась со свертком… в общем-то недолго, потому что вскоре стало совсем не до него.

Сэйл Альф жил прямо в оборонительной стене. То есть в одной из тех башен, из которых стража наблюдала за воротами и туманом в горах. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я стояла у кованых ворот, через которые нужно было пройти на территорию стражи, и не знала, кого и как позвать.

За стеной — первой из двух, отделяющих город от гор, — чеканным шагом передвигались стражники. Затянутые в черное, с черными меховыми накидками на плечах. Их лица были наполовину скрыты до глаз чем-то вроде шарфа. Ружья за их плечами странно контрастировали с длинными клинками, прикрепленными к поясам. Для чего им клинки, если у них есть оружие, которым можно убить туманную тварь на приличном расстоянии?

Другие стражники в точно таком же облачении бродили по верху стены. Я видела их и в окнах башен. Сколько здесь стражей? Сотни, наверное.

Один из них заметил меня у ворот. Сказал что-то своему напарнику и быстро направился в мою сторону.

Я тут же развернула бланк с именем больного.

— Я доктор, меня вызвал сэйл Альф.

Не утруждая себя приветствием, стражник впустил меня внутрь. Я шагала за ним, опасливо косясь по сторонам: мне не нравилась гнетущая атмосфера, царящая здесь. Все вокруг казались какими-то напряженными, будто туманные твари поминутно пытаются прорваться в город, а я тут отвлекаю стражу всякими глупостями.

Это подозрение исчезло сразу же, и встревоженность солдат стала понятной, когда я узнала, что сэйл Шер Альф — главнокомандующий всей этой армии.

Меня оставили с ним наедине в его спальне. Сэйл Альф лежал на узкой кровати, придерживал рукой полотенце на лбу и не обратил никакого внимания на хлопнувшую дверь.

Я осмотрелась: кроме кровати здесь, в четырех каменных стенах, был только шкаф для одежды, рабочий стол и стул. Поколебавшись мгновение, я притянула стул к кровати, села и уставилась на командира, надеясь, что он заговорит первым.

Этого не случилось.

— Сэйл Альф?

— Говорите тише, — попросил он шипящим шепотом. — Каждый громкий звук взрывает мою голову.

Я перешла на шепот.

— Я — доктор Вирзор. Вы отправили записку в больницу…

— Я ничего не отправлял, ни разу. Скажите спасибо моим солдатам за то, что снова оторвали вас от других, более важных дел.

Подозрительно. Командир мучается болями, но к доктору обращаться не спешил?

— Я все же осмотрю вас, — пробормотала я.

Сэйл Альф со вздохом убрал полотенце, и я увидела его глаза. Капилляры полопались, белки залила кровь. Командир скривился, зажмурился на секунду: новый прилив боли.

— Давно вы… так?

— Месяц.

Я растерла ладони. Приложила их к груди сэйла.

— Что вы делаете? — Он перехватил меня за запястья, прямо как сэйл Гарольдэн.

Я не стала объяснять, попросила довериться мне. Может, у них какое-то отвращение к целительницам, как и у доктора Бэйтона. Мол, это никакая не профессия, а так, баловство.

Мне не удалось определить, проклят ли сэйл Альф, потому что долю секунды спустя с улицы раздался сначала чей-то крик, потом хор голосов и совсем уж неожиданный оглушающий трубный звук.

Командир вскочил с кровати, принялся одеваться.

— Собирайтесь! — крикнул он, натягивая штаны.

Трубный звук повторился. Он чем-то пугал, и вовсе не громкостью. От него по всему телу бежали мурашки, ладони потели. Я тоже вскочила. Куда собираться? Зачем?

Сэйл Альф, услышав повторный рев, побледнел еще больше, красные глаза уставились на меня. Он держал в руках китель и так крепко сжимал его пальцами, что я готова была услышать треск ткани.

— Вы не успеете, — выдохнул командир.

Это призыв на обед или что-то вроде того? Хотелось бы думать, что так.

Я металась по спальне, кидала командиру то носки, то перчатки. Одежда, что была разбросана по комнате слишком уж хаотично для человека с военной выправкой, представлялась мне очень нужной ему. Сэйл Альф был полностью одет, когда в него полетели женские трусики.

Командир стряхнул их со своего плеча, вцепился в мой локоть и потащил из спальни. В широком коридоре, освещенном так, что глазам делалось больно, яблоку негде было упасть. Солдаты бежали в одну сторону — на выход. Вооруженные, с полностью закрытыми лицами, в их шарфах оставались только прорези для глаз.

Третий зов не ожидал услышать никто. Солдаты не замедлились, но из их ртов послышалась отборная ругань. Сэйл Альф прикрывал меня собой, ведя в сторону, обратную направлению движения солдат. Мы спускались по винтовой лестнице достаточно долго для того, чтобы четвертый трубный зов донесся до нас как слабый шум ветра. В темноте подземелья командир отпер несколько решетчатых дверей и еще одну — цельнокаменную, толщиной с мою голову.

— Сидите здесь, пока за вами не придут!

— А вы куда? Что происходит там, наверху?

— Туманные твари! — Командир скривился, застонал от вспышки боли в голове. — Дайте мне что-нибудь обезболивающее, порошок какой-нибудь. Вы же за этим пришли? Принесли лекарства?

— У меня нет ничего. — Сейчас я пожалела о том, что отдала последние порошки тому пациенту в приемном покое. Командиру они были нужнее. — Сэйл Альф, как долго мне здесь быть?

— Не знаю.

Он щелкнул выключателем на стене, теплый свет выхватил из темноты узкую кровать и шкаф, битком набитый консервами. Количество съестных запасов ничуть меня не успокоило, даже наоборот — я распереживалась. Здесь же сотни банок, не на одну неделю!

— Сэйл Альф!

— Я должен идти. — Командир поджал губы, посмотрел на меня, будто прощаясь. — За вами придут. Я дам вам ключ, но не смейте выходить наружу. Слышите? Сигнал звучал четыре раза.

— И что это значит?

— Во главе тварей сюда идут и колдуны.

После этих его слов я сама забрала у него ключ, выпихнула командира в коридор и заперлась. Отшатнулась от двери, села на кровать. По спине бежал холодок. Я в безопасности, за пятью решетками и дверью из цельного куска камня. Но что станет с остальными? С Дейной, Малирой, доктором Гибором и Рэмом?

На глазах появились слезы. Я еще не до конца осознавала, что мне не послышалось и зов действительно звучал четыре раза. Днем! Да не приходят туманные твари при свете дня! Почему сегодня они явились еще до наступления ночи? Хотели застать людей врасплох?

Сюда, в мою комнатушку с тонной еды, не доносилось ни звука. Звенящая тишина давила на уши, а стены словно сжимались, лишая мои легкие воздуха. Нужно успокоиться. Чтобы сохранять кислород, мне нужно успокоиться.

Я выполнила дыхательную гимнастику, и стало чуточку лучше. Легла на кровать, принялась теребить уголок подушки. Ни о чем не думать, просто ждать. Я все равно ничем не смогу помочь тем, кто наверху.

Сколько прошло времени, не знаю. По-моему, целая вечность. Я то плакала, то напоминала себе, что нужно беречь силы и чистый воздух. Есть не хотелось, но я просмотрела почти каждую бутылку с водой и банки консервов, вчитывалась в надписи на этикетках и размышляла, как рыба и мясо могут храниться так долго. В общем, всячески отвлекалась.

За мной никто не приходил. Я не понимала, день сейчас или ночь, а может, уже следующий день? Спустя долгое время я вспомнила о наручных часах, скрытых под рукавом. Совсем вылетело из головы!

Стрелки показывали половину третьего ночи… Или дня?

Помещение заволокло белым туманом. Я метнулась в угол кровати, до подбородка прикрылась одеялом. Оно меня не спасет. Туман не мог сюда проникнуть: в стенах ни одной щели. Но его принес с собой чернокнижник.

Туман рассеялся. На полу, скрестив ноги и привалившись к стене, сидел Дамиан. Я, конечно, знала его имя. Чернокнижник в темном облачении, с открытым лицом — открытым только для меня, — смотрел мне в глаза с легкой ухмылкой.

В этот момент мое сердце почти остановилось. Он пришел не просто так, и армию привел, похоже, за мной…

— Рано, — выпалила я. Заморгала, смахивая слезы. — Я вполне здорова и умирать не собираюсь.

— Мне не нужна твоя душа сейчас, — отмахнулся Дамиан. — Живи, сколько отмерено.

— Тогда зачем ты здесь?

— Пришел поболтать, пока мои ребятки заняты. Как поживаешь?

Обычный тон Дамиана, его обычный спокойный голос. Наверху умирают люди, а он здесь ведет светскую беседу. Можно промолчать, игнорировать его, но недолго: он заставит говорить силой, если ему захочется.

— Как моя мама?

Я задала этот вопрос впервые. С черным магом, которому я буквально продала душу в обмен на воскрешение матери, мы виделись почти каждый год. Он приходил справиться о моем здоровье, потом уходил как ни в чем не бывало. Словно и не обманывал меня. Будто не нарушал наш договор.

Мне было десять лет. Я не умела читать договоры. Если точнее, я не знала, что в них есть подводные камни. У Дамиана нет души, нет сердца, он провел ребенка и радовался этому. Он обещал воскресить мою маму и воскресил — забрал ее из Чистого мира, куда уходят души праведных после смерти, дал ей тело и поселил у себя — в дьявольской обители.

Со своей стороны он договор выполнил: воскресил. Но я же не этого просила!

— У нее все прекрасно. — Дамиан сменил положение ног — подтянул их к груди, положил руки на колени. — Кажется, даже собиралась выйти замуж. Честно говоря, я не видел ее уже давненько.

«У нее все прекрасно», — повторила я мысленно. Это успокаивало. Я переживала за нее, но если она нашла покой среди этих темных тварей, то пусть так.

— Ты мог бы… — Я вздохнула, снова смахнула слезы. Да что ж такое, расклеилась! — Передать ей записку от меня?

— Не положено.

— Но кто узнает?

— Передам на словах. Говори.

— Скажи ей правду о нашем договоре. Чтобы она знала, что это ты его написал таким.

— Абигейл! Я выполнил все, как договаривались! — Дамиан расхохотался.

Ладно. Пусть будет по-его. Споры с черным магом обходятся слишком дорого.

— Мне важно, чтобы она не винила меня в том, что из-за меня оказалась среди вас, — сказала я сквозь зубы. — Я желала ей добра, хотела, чтобы она вернулась ко мне и папе. Передай ей, что я ошиблась и подписала договор, прочитав его невнимательно.

— Ладненько. — Дамиан пожал плечами. — Что-то еще?

Он согласился слишком просто. Ничего подозрительного, я знала, что моя просьба — это новый договор.

— Что попросишь взамен?

— Твоя душа уже моя. — Он хмыкнул. — Что еще у тебя есть? Кто-нибудь дорогой для тебя… Отец, например?

— Я передумала, ничего не передавай. — Я провела ладонью по мокрым щекам, вытирая их. — Уходи, пожалуйста, уведи своих тварей. Город ни при чем. Жители не должны страдать.

— О, они не из-за тебя страдают, что ты. Мои ребятки пару сотен лет не ели, я вывел их на пастбище. Скоро уйдем еще лет на двести, не переживай. Кто-то в живых все равно останется, им же нужно плодиться. Тварюшкам необходима пища, а как ее добыть, если убить всех?

Я закрыла глаза, легла и отвернулась к стене. Кричать, возмущаться, проклинать Дамиана нет никакого смысла. Мне не станет легче, а его моя злость только порадует. Я давно поняла, что чем равнодушнее относишься к его словам, тем быстрее ему становится скучно и он уходит.

Несколько минут спустя я обнаружила, что осталась в одиночестве.

Спустя еще сутки дверь заскрежетала, открылась, впуская в подвальную комнату моего начальника. Доктор Бэйтон подскочил к кровати, рывком поднял меня и встревоженно заглянул в глаза.

— Абигейл! Живая!

Он стиснул меня в объятиях так крепко, что стало трудно дышать.

— Доктор Бэйтон, пустите, — прохрипела я. Он послушно отступил. — Все закончилось? Я могу выйти?

— Можете, конечно. — Рэм вытер пот со лба, провел пальцами по спутанным, слипшимся волосам. — Я должен вас предупредить. Уверен, командир Альф уже сообщил, что произошел прорыв. Солдаты сумели задержать треть тварей, но многие прятались в тумане. Хозяев этих монстров видно не было, как говорят — подозреваю, что они и не собирались приходить, остались в горах. Доктор Вирзор, в городе сейчас безопасно, но… — Он набрал полную грудь воздуха. — Много крови.

Мне нужно было на улицу. Я почти два дня провела взаперти, кислород неумолимо быстро тратился в четырех стенах. Голова плохо соображала, эмоции притупились. Или «беседа» с Дамианом заранее подготовила меня к тому, что я увижу, когда выйду из подземелья, или же на меня так повлияли усталость и отсутствие сна на протяжении длительного времени. Не знаю, что именно, но что-то помогло мне устоять на ногах, когда я выскочила из здания и споткнулась о тело солдата, лежащее на крыльце.

Одно. Всего одно. Стеклянный взгляд устремлен в небо, белая, обескровленная рука сжимает приклад у груди. На шее укус — туманные твари выпивают своих жертв через проколы на шее.

В висках застучало, к горлу подступила тошнота. Сверху, со стен, доносились голоса — спокойные, будничные, словно и не было боя. Кто-то подбежал ко мне, лязгая оружием — двое мужчин. Один из них схватил мертвого солдата за руки, другой за ноги, и они унесли его куда-то за угол.

Я сдержанно осматривалась, стискивала ладони в кулаки. Ногти до боли впились в кожу. Повсюду на снегу темнели капли крови. На штырях поверх ворот висел чей-то разорванный шарф, рядом со мной валялся один ботинок на правую ногу. Я перешагнула его, сошла с крыльца.

Дамиан был здесь. Рэм сказал, что черные маги не пришли, но один из них был здесь и признался, что привел тварей «на пастбище». Он среди них главный? Он их хозяин, предводитель, или как их там называют?

Дамиан. Его имя наполняло меня отвращением и злостью. Он обманул меня, вытащил мою маму из Чистого мира, привел тварей сюда кормиться. А когда я умру в своей постели от старости, или как-то иначе, он заберет мою душу и тоже поселит у себя. Я встречусь с мамой через много лет, и только это меня успокаивало.

Но не теперь.

Я растерянно обернулась к доктору Бэйтону. Сглотнула, прочистила горло.

— В самом городе… Там, на улицах, есть мертвые?

Рэм опустил голову, поднял ее снова и кивнул.

— Немного, на самом деле, — хриплым голосом сказал он. — Только те из горожан, кому не повезло — не успели спрятаться после четвертого зова. По дороге сюда я видел женщину с девочкой, живых, но перепуганных. И двоих обескровленных мужчин. Я внимательно смотрел по сторонам, так что уверен: потерь единицы.

— Эй вы! — крикнул кто-то сверху.

Я нашла взглядом солдата, свесившегося из окна.

— Уходите, вам здесь не место.

— Я приходила к вашему командиру, — объяснила я. — Ему требуется лечение. Где мне его найти?

— Гроб ему теперь требуется. — Солдат сплюнул, вытер губы рукавом. — Погиб он. Уходите.

Доктор Бэйтон взял меня под руку, повел к воротам.

— Идемте, у нас полно работы.

Мертвым мы не поможем, а вот раненых оказалось полно. Наскоро перекусив, чтобы не тошнило, я выпила еще и чашку крепкого чая. Пока доктор Бэйтон с помощником и Дейной обустраивали в палате дополнительные спальные места, правда, без кроватей, я пыталась прийти в себя.

Приемный покой был полон пациентов. Повсюду кровь, ее металлический запах словно въелся в стены и преследовал меня до конца дня. Я механически отрезала бинты, накладывала мазь на раны, заматывала их и отпускала раненых домой. Многие пострадали незначительно: например, у старушки Герды на руке была легкая царапина без крови, которую она получила вовсе не от туманной твари, но старушка упорно требовала замотать ее бинтами как можно тщательнее.

Я радовалась. На самом деле радовалась, когда подходила к очередному пациенту. В большинстве своем они были здоровы, лишь у нескольких оказались довольно серьезные колотые и рваные раны. Сидя там, в подземелье, я во всех красках представляла, какое кровавое месиво сейчас в городе, но ошиблась. Польза от сторожевых башен и стены оказалась огромная.

Первый трубный зов означал, что в горах какое-то волнение. Второй — туман движется к городу. Третий — совет горожанам прятаться. Четвертый — твари рвутся в город и солдаты не могут сдержать прорыв из-за их количества, а значит, прятаться точно нужно. Логердельцы давно привыкли, как выяснилось. Правда, четвертого зова они не слышали никогда до сегодняшнего дня.

«Уйду еще лет на двести», — сказал Дамиан.

А еще он спросил, не отдам ли я ему душу дорогого мне человека. Но ведь так нельзя! В академии нам объясняли, что черный маг может забрать только душу того, кто к нему обратился. Свою я ему уже продала, получается, я больше не могу просить чернокнижника о помощи. Любого, не только Дамиана, потому что моя душа мне уже не принадлежит.

Но почему он попросил душу отца?.. Неужели магистры в академии ошиблись? Похоже, они ничего не знают о черных магах. Или Дамиан меня просто проверял? Мол, соглашусь или не соглашусь…

Я крутила его слова в голове, пока руки автоматически накладывали примочки.