Глава 20

Доктор Бэйтон спустился в кухню первым. Увидев меня, застыл на месте, потом осторожно перешагнул порог.

— Вы снова заключили сделку с чернокнижником? — обреченно спросил он.

— Не совсем. — Я залпом допила остывший кофе, отодвинула чашку от себя. — Дамиан не дал мне выбора.

Я передала наш с Дамианом диалог почти слово в слово. Рэм вместо того, чтобы расстроиться, наоборот, обрадовался.

— Так это же хорошо. Он мог требовать что угодно, а попросил всего лишь отступить и не мешать ему. Вы должны быть рады, Абигейл. Вернетесь ко мне в помощницы, мне с вами в разы легче обслуживать пациентов на вызовах.

— А что делать с проклятыми? Они так и будут страдать. Я могла бы помочь им, но Дамиан связал мне руки — я не ослушаюсь его, договор подписан кровью.

— Да, жаль, что жизнь вынудила их обратиться за помощью к таким созданиям, как черные маги, но что в наших силах? Абигейл… — Рэм опустился за стол напротив меня, взял мои руки в свои. — Я переживаю за вас, понимаете?

— Переживаете? — Я вскинула брови, сдерживая улыбку. Отняла руки, спрятала их между коленями. — Вы были готовы прогнать меня за любую оплошность, а поначалу вовсе не дали работы. Проверяли еще постоянно — не сбегу ли?

— Все это в прошлом. Сейчас мне важно знать, что с вами все в порядке. Каждый помощник дорог мне, к тому же Малира и Дейна скоро уедут. Мы останемся вдвоем до весны.

— И доктор Гибор с нами, — напомнила я.

— И доктор Гибор, — согласился Рэм. — Но ему пора на пенсию. Он ничего не слышит, почти не видит — на днях перепутал карточки пациентов, и Дейне пришлось разбирать их по новой. Нужно отпустить моего старого друга на заслуженный отдых.

Вдвоем останемся, значит. За окном — город с населением в двадцать тысяч человек, а нас всего двое.

— Мы должны просить помощи, — сказала я, едва успев ухватиться за мелькнувшую в голове мысль. — У старух-знахарок.

— Что вы имеете в виду?

— Мы пригласим их сотрудничать с нами, может быть, сможем подсказать им что-то, а они — нам. Вместе будет проще. Впереди холодная зима — да она уже началась, взгляните в окно, — больных станет больше, и одни мы не справимся. Даже если каким-то чудом Малира и Дейна не уедут, а продолжат работать здесь, нам все равно не хватит рук. Доктор Бэйтон, давайте отыщем всех знахарок и попросим их посодействовать нам? Пусть уж лучше они в открытую лечат, чем втихаря и не пойми как.

— Здравое предложение, — задумчиво произнес Рэм. — Вернемся в больницу — обсудим.

— А еще лучше — уговорим нашу новую знакомую опубликовать объявление в газете. Старушки наверняка читают газету, увидят объявление и придут сами.

— Согласится ли Элизия? Газета контролируется мэром…

— Согласится, — прозвучал голос из коридора.

Элизия вошла в кухню с улыбкой.

— Прошу прощения, я некоторое время вас подслушивала. Я готова опубликовать все, что вам нужно. Сегодня у меня выходной, так что свежий номер будет готов через день. — Журналистка осмотрела меня со вздохом. Мы пересеклись взглядами. — Абигейл, ты…

— Он не забрал ничего ценного.

— Хорошо. — Она кивнула. — Мне пора уходить, Орл будет сердиться. Отправьте ко мне домой посыльного с текстом для объявления, и я обещаю его опубликовать. Потребуется что-то еще?

— Думаю, нет. — Рэм покачал головой.

— Постойте-ка, — спохватилась я. — Напишите еще, что нам срочно нужна сиделка для тяжело больной женщины на несколько недель. Она сильно истощена, сейчас восстанавливается. У нее есть дочь, но девочка сама не справится.

Мы договорились с Элизией, и она ушла. Попрощались мы тепло. Уже после того, как она перелезла через забор, я вспомнила, что нужно было спросить ее о том мужчине, которому зачем-то требуется новорожденный. Теперь, познакомившись с Элизией Рост, я не верила, что она солгала в той статье. Но если она писала правду, то о ком? Что толкнуло ее сообщить об этом городу?

Отправлю вопрос с посыльным, когда будем передавать текст для объявления.

Доктор Бэйтон завтракал молча. Я не донимала его разговорами, любовалась метелью, радовалась, что купила теплую одежду. Как неприятно было бы ходить по улице в такую погоду в осеннем пальто!

— Этот дом через улицу от больницы, — сказал Рэм, прожевав последний кусок. Запил его кофе. — Мое предложение может показаться вам странным, но оно единственно верное в вашем случае. Вы должны жить здесь. С вашим проклятием не стоит оставаться ночами ни в общежитии, ни в больнице. К тому же, как я понял, вас нужно… привязывать?

— Я должна быть прикована к кровати. — Поморщившись, я кивнула. — Я пыталась как-то обезопасить себя, соорудила крепления из кусков простыни, но они не удержали духа. Дома у меня были кожаные ремни с тяжелыми пряжками, но даже они не всегда спасали.

— Вы останетесь в этом доме, доктор Вирзор? Прошу не столько ради вашей собственной безопасности, сколько ради безопасности других. Прошедшей ночью вселившийся в вас дух провел почти час под чьими-то окнами, возможно, кого-то ждал или звал. Что, если в вас вселится убийца?

— Постоянно об этом думаю. — Я фыркнула. Ничего смешного в вопросе Рэма не было, но я развеселилась. — Я не удивлюсь, если в следующий раз Дамиан пошлет в мое тело кого-то страшного. Я согласна остаться здесь, мне нравится ваш дом. Тем более до больницы недалеко…

— Я буду жить с вами, — твердо сказал Рэм. — Комнат достаточно, вы не будете чувствовать себя неловко.

Уже чувствую. Я вспыхнула, отвернулась, чтобы доктор Бэйтон не заметил, как порозовели мои щеки. Жить в одном доме с мужчиной до брака — что бы на это сказал отец?

Ничего бы не сказал. Он теперь мертв, а я совершенно одна в богом забытом городке на границе. Здесь туманные твари и чернокнижники. Здесь нет докторов, перестали поставлять продукты и лекарства, и даже мэр уехал — я не верила в его скорое возвращение. В Логерделе всем будет плевать, почему и зачем я живу в одном доме с мужчиной, зато я буду в безопасности.

Доктор Бэйтон дал мне ключи, попросил сегодня отдохнуть, чтобы с завтрашнего дня я могла вернуться к работе с новыми силами. Сам он, конечно, ушел. У него не было никаких вариантов: в приемном покое ждут своей очереди больные и бессмысленно жалующиеся, Дейна наверняка подготовила длиннющий список с адресами тех, кто не может самостоятельно прийти в больницу, и их нужно навестить. Думаю, если бы этой ночью на моем месте был доктор Бэйтон и это его конечности омертвели бы, он бы ползком отправился на работу. Жалко его. Но как облегчить его участь? Оставалось надеяться, что объявление в газете даст свои плоды и знахарки согласятся нам помочь.

Я убрала стол и помыла посуду, выбросила пакеты из-под еды, протерла в кухне поверхности от пыли. В доме становилось прохладно — ночью Элизия и Рэм растопили камины, но они давно потухли. В котельную я не пойду, все равно ничего не смыслю в отоплении домов — у нас этим занимался папа и конюх, а мы с Лорен туда не заходили.

Мне следовало отдыхать: лежать, читать, спать. Хотелось бы сходить в лавку, купить продуктов, но дух, вселившийся в меня, не прихватил с собой денег. Я оделась в то, что мне одолжила Элизия, вышла на улицу. Со вздохом посмотрела на сугробы и поползла по следам Элизии и Рэма к забору. До общежития дошла быстро, там, никем не замеченная, поднялась в свою комнату, собрала все вещи в чемодан и вернулась в дом доктора Бэйтона.

С улицы я осмотрела его: каменный, двухэтажный, с балконом на мансардном этаже, террасой с другой стороны от дороги. На террасе стояли стол и несколько плетеных кресел. В саду росли вечнозеленые ели, еще молодые, невысокие. Другие деревья стояли голые, а кусты по самые верхушки были заметены снегом. Красиво здесь, должно быть, летом. Когда сад покроется зеленой листвой, в ветвях защебечут птицы, над клумбами — если они тут есть — зажужжат пчелы и осы. Хорошо бы увидеть этот дом и сад летом, выпить кофе на террасе с видом на оборонительные башни и горы за ними.

Улыбнувшись своим мыслям, я вошла в дом. Доктор Бэйтон позволил мне жить у него, но как долго? Может быть… всегда? Глупо на это надеяться, но ведь и он, и я понимаем, что мое проклятие неизлечимо и оно со мной на всю жизнь. Или он думает, что я вскоре выйду замуж, тогда обязанность за мной следить ляжет на мужа?

Как бы то ни было, а ближайшее время — может быть, даже несколько лет, — я буду здесь, в этом доме, а значит, надо бы привести его в порядок.

Рэм давно отсюда съехал. Повсюду лежал слой пыли, спертый воздух не позволял вдохнуть полной грудью, а в ванных — их было три — от сырости появилась плесень на стенах. Все три ванные комнаты располагались в той части дома, которая больше других продувалась ветрами.

За уборку я взялась с рвением, благо мне не пришлось лишний раз идти в лавку за чистящими средствами — все необходимое нашлось в кладовых: щелок, порошки для стирки и даже ароматические растворы для полоскания. Два ведра я наполнила водой из крана, взяла несколько тряпок: две для пола и две для всех остальных поверхностей.

Нашла еще пару мягких салфеток, чтобы протереть ими статуэтки на полках. Статуэток было много: гипсовые и фарфоровые фигурки животных, пять куколок в роскошных шелковых платьях, резные шкатулки из дерева и многие другие безделушки. Они стояли в гостиной на каминной полке, в книжном стеллаже между книгами, а ваза из горного хрусталя одиноко украшала кофейный столик.

Для начала я протерла пыль в гостиной, потом поднялась наверх, по пути вытирая лестничные перила. Там в коридоре лежал ковер, мне пришлось свернуть его в рулон и стащить вниз. Позже вынесу на улицу, почищу снегом.

В спальне, где я ночевала, я отложила салфетки для пыли и для начала сняла все, что следовало стирать: шторы, тюль, постельное белье. Попыталась вытащить ковер из-под кровати, но мне это не удалось — кровать весила, по моим ощущениям, целую тонну. Стоит ли просить Рэма о помощи с уборкой? Наверное, нет. Ему не до чистоты.

Спустилась в кухню, заварила последний кофе. Задумчиво выпила его, глядя в окно. Мальчишки-посыльные рискуют ночами, разнося записки, так, может… Да, они точно согласятся повозиться в снегу с коврами за несколько геллеров. Я снова оделась, прихватила с собой кошелек и отправилась за продуктами, надеясь встретить по пути кого-нибудь из ребятишек, готовых помочь мне.

В лавку пробиралась по узкой тропинке. Хозяин раскидывал снег широкой лопатой, то и дело вытирая рукавом взмокшее лицо. Метель сыпала снежную крупу за шиворот и ему, и мне, но я молча ждала, когда входная дверь будет раскопана.

— И так почти каждое утро всю зиму, — крикнул хозяин сквозь ветер, продолжая махать лопатой. — Чертова погода!

Спустя полчаса или чуть меньше мужчине удалось освободить дверь. Он с силой дернул ее на себя, та распахнулась, и мы вошли внутрь.

— Это еще что, — сказал мужчина, стряхивая с себя снежинки, — пара часов пройдет, и снова придется откапывать. Вы ведь за покупками?

Я кивнула, осматривая почти пустые полки. Хозяин лавки прошел за стойку, сбросил с себя пальто, шапку и рукавицы. Рукой обвел стеллажи.

— Все, что есть. Завтра, похоже, закрываюсь.

— Почему?

— Поставок не было давно, а теперь уж и не приходится их ждать. Пока метель не стихнет, поезд сюда не приходит. Мож, через месяцок и привезут чего, да разве мне остатков хватит на месяц? Закроюсь, пока следующая поставка не придет, иначе мне самому жрать нечего будет.

В моей жизни ничего подобного не случалось. Мне трудно было представить отсутствие продуктов в лавках, медикаментов в аптеках. Я видела, что хозяин лавки расстроен, но не понимала его чувств до конца. Всё казалось, что окружающие нагнетают: ну разве правительство может бросить целый город выживать самостоятельно? Сейчас какие-то проблемы с поставками, но ведь это ненадолго.

Я поймала себя на том, что не впервые думаю об этом. У меня уже были такие мысли, а я никак с ними не свыкнусь.

— Все будет хорошо, — улыбнулась я, желая приободрить мужчину.

Тот хмыкнул:

— Не местная, да?

Вроде бы простой вопрос, но прозвучал он обреченно. На несколько мгновений я застыла, мысленно повторяя его. «Не местная, да?»

Значит, перебои с поставками не впервые? Рэм говорил, что такого никогда не было, но зная, как много он работает, я предполагала, что он вообще не следит за ассортиментом в продуктовых лавках.

Домой я возвращалась с полной корзиной еды, но самой простой. Купила несколько мешочков крупы, муки, сахара. Коробку чая и кофе, пакетик печенья. Мяса, молочных продуктов и всего остального, что не хранится слишком долго, не было. Хозяин лавки сказал, что ничего из этого я нигде уже не найду: он сам искал.

Я оставила уборку, занялась приготовлением ужина. Неизвестно, в котором часу придет Рэм, но что-то мне подсказывало, что до наступления полной темноты. Он обещал приковать меня к кровати на случай очередного вселения духа, но вряд ли станет проводить в одной комнате со мной каждую ночь. Люди заболевают и ночью, так что доктор Бэйтон продолжит по ночам ходить по вызовам.

Из скудного набора продуктов мне с трудом удалось накрыть стол. Благо готовить я умела, кухарок в доме отца не было, и эта обязанность ложилась на мои плечи. Гречневые котлеты с морковью и сушеным луком вполне можно принять за мясные, если представить, что в них есть мясо. На гарнир к котлетам я сварила рис. Крупа с крупой — так себе блюдо, но на вкус вроде ничего. Замесила тесто на лепешки: простые, из муки, воды и соли. Их я пожарила прямо на плите без сковороды — лепешки надулись, превращаясь в шарики, но как только я сняла их, тут же сдулись. Ужин я оставила на столе, накрыла каждую тарелку полотенцем и вернулась к уборке. За день я проделала огромную работу: чистотой сверкали кухня, гостиная, моя спальня и спальня Рэма. Все постельное белье, шторы и тюль я отнесла в постирочную, а ковры сложила в кучу у выхода. Мальчишек для чистки найду завтра и стиркой займусь тогда же. Сегодня сил осталось, только чтобы помыться и залечь в гостиной на диване с книжкой.

Я провела в ванной целый час, вышла оттуда распаренная и расслабленная. Внизу растопила камин остатками дров, которые лежали прямо тут в небольшой поленнице. В стеллаже нашла роман знакомого автора, устроилась на диване и погрузилась в чтение, наслаждаясь потрескиванием огня. Он убаюкивал, но я твердо решила не спать: этот вечер мне хотелось провести с доктором Бэйтоном за ужином и разговорами. В конце концов, нам жить вместе еще долго, пора бы получше узнать друг друга.

Когда наступила темнота, я прошлась по дому и закрыла все ставни. Дверь, ведущую на терассу, заперла на засов, так же поступила и с главной. Рэм придет и постучит — я тут же открою. Лучше он подождет немного, чем в дом проникнет туман или туманные твари. Сюда может беспрепятственно попасть черный маг — они перемещаются буквально сквозь стены — но Дамиан обещал оставить меня в покое, а другим чернокнижникам до меня нет никакого дела.

Рэм пришел в половине одиннадцатого. Он трижды постучал в дверь, я бросилась к ней и открыла. Доктор Бэйтон вошел внутрь, а вместе с ним в теплую гостиную ворвалось облако снега.

— Метель никак не утихнет, — устало сказал он, с подозрением покосившись на кучу ковров. — Не нравятся, хотите заменить?..

Я захлопнула дверь, задвинула засов.

— Сняла, чтобы почистить. Они пропитались пылью.

— Помогу завтра. — Рэм размотал шарф, небрежно бросил его и пальто в шкаф для верхней одежды. — Я передал посыльным, где меня теперь искать, но надеюсь, в ближайшие часы никто не позовет, так что мы можем заняться установкой креплений. Это правда необходимо? Мне сложно представить, как можно спать привязанной к кровати.

— Необходимо. Я приготовила ужин, предлагаю сначала поесть. Пойдемте в кухню, доктор Бэйтон.

Я перехватила его вопросительный взгляд, улыбнулась. Рэм явно не ожидал, что его покормят домашней едой, видимо, его очень давно не кормили после работы. Мне было приятно порадовать его такой малостью.

Начальник сел за стол, я заварила чай, сняла с тарелок полотенца. Разогрев еду, положила в две чашки по порции риса и по две котлеты.

— Вы нашли мясо? — Рэм принюхался к ним. — Необычное.

— Они гречневые. — Я тоже села, взяла в руки вилку. — На вкус должны быть ничего. Я была в одной лавке, ее хозяин сетовал на отсутствие поставок и даже сказал, что завтра закроется. Может быть, в других ассортимент побольше, но сливочного масла и другой молочки уже не найти. Осталось только то, что долго хранится.

— В городе есть резервные запасы. — Доктор Бэйтон откусил от котлеты, прожевал и довольно кивнул. — Вкусно. В бункерах под мэрией и в кладовых, которые обустроены в оборонительных башнях, хранятся продукты на случай наступления туманных тварей. Кладовые заполнили сразу, как только их построили, а потом каждые пять лет обновляли продуктовые наборы. Об этом мне рассказал один пациент, когда Дейна при нем пожаловалась, что не может найти молока, и высказала опасение, что вскоре нечего будет есть.

— И нам позволят брать там еду?

— Не знаю. Поставки задерживают впервые на моей памяти.

— Лавочник сегодня сказал, что такое уже бывало, и не раз.

Доктор Бэйтон вскинул бровь, перестав жевать.

— Нет… Вы заставили меня задуматься, но нет — всю жизнь, сколько я здесь живу, поезда приходили по расписанию, привозили провизию и лекарства. Когда я отсутствовал, получал письма от матери, а она в каждом из них обязательно рассказывала, что готовит на завтрак, обед и ужин. Не знаю, зачем она об этом писала, но писала. К тому же я живу здесь безвылазно уже много лет.

— Значит, он ошибся. — Я пожала плечами. — С кем не бывает.