Глава 2

Откидываюсь на жесткую спинку сиденья и тяжело дышу. Мысли упорно возвращаются к выброшенной шкатулке. Внутри всё кипит от обиды и злости, но приходится трезво оценить ситуацию.

Драконица забросила мои украшения далеко в заснеженный лес. Возможно ли быстро найти такую крошечную вещь среди деревьев и сугробов? Наверное, нет.

Карета медленно едет по накатанной колее. В окно своей комнаты я видела, что от замка тянется только одна дорога, которая ведет в городок. Дальше не рассмотрела, но, скорее всего, из него выходят другие пути. И один будет вести в сторону монастыря.

Выглядываю в окно кареты, по бокам стоит сплошная стена мрачных деревьев.

В этих краях солнце зимой садится рано, поэтому уже начинает смеркаться.

Глупо пытаться сбежать прямо сейчас, среди сплошного леса. Также глупо, как и отправиться в ночи искать украшения.

Карета катится так неспешно, что не составит труда выйти из нее прямо на ходу.

Генерал считает бывшую жену абсолютно послушной или совсем немощной?

Или настолько уверен, что ей некуда бежать?

В принципе, на данный момент сбежать здесь действительно некуда.

Решаю отложить свой побег хотя бы до момента, когда поедем через город. Буду ориентироваться по ситуации.

В ночном лесу оставаться одной опасно.

Внезапно мороз начинает очень быстро крепчать. С удивлением наблюдаю, как сквозь щели кареты проникают ледяные вихри.

Они выглядят, словно графика в сказке! Или в кино.

Вихри закручиваются рядом со мной. Словно в сомнениях замирают на подступах к плащу генерала. А потом решительно врезаются в него.

Тут же мороз пронизывает меня до самых костей. Сковывает пальцы и подбирается к самому сердцу.

Это что ещё за фокусы⁈

В испуге концентрирую магию. Представляю вокруг своего сердца теплый щит. Вовремя. Ледяные вихри врезаются в него. И тают.

Мысленно расширяю этот щит, чтобы оградить им всё своё тело. И это работает. Тепло моей собственной магии постепенно отодвигает эти холодные щупальца.

Но мороз не хочет сдаваться, наваливается с новой силой.

Сбрасываю с себя тяжёлый плащ генерала. Щупальца мороза запутываются в нем, как гигантский осьминог. Топчу плащ ногами.

Это не обычный мороз! Надо скорее попасть в город!

Карета еле ползет. Выглядываю из окна и кричу кучеру:

— Поезжай быстрее!

Но тот не отзывается и не двигается.

Толкаю дверцу кареты и выпрыгиваю наружу. Снег хрустит под подошвами моих лёгких ботинок.

Подбегаю, чтобы встряхнуть нерадивого кучера. И замираю на месте.

Мужик с головы до ног покрылся блестящей прозрачной корочкой льда. Как ледяная статуя.

Впервые вижу, чтобы человек мог так замёрзнуть! Что же в этом мире за мороз-то такой⁈

Хоть кучер и вез меня туда, куда мне совсем не хочется, но такого финала я ему не желаю. Ведь обычный же слуга. Он не виноват, просто выполнял приказ.

Лошади встают на месте.

Пытаюсь проверить пульс кучера. Через корку льда сделать это невозможно.

Так, что мы изучали в академии? Было ли там что-то насчёт обморожений?

Было. То, что отложилось в голове Эмилии из академического курса, открывается в памяти даже лучше той информации, что я когда-то учила в земном мединституте.

Возможно, потому что «поближе» по времени. Всё-таки Эмилия раза в два моложе меня.

А ещё девушка училась очень усердно.

Хватаю кучера за оба запястья и посылаю по своим каналам резкий магический импульс. Как некий аналог дефибриллятора.

Корка льда трескается и резко осыпается вниз мелкими осколками.

Мужик вздрагивает и хватает ртом воздух, будто вытащенная на берег рыба.

Живой!

Он осовело оглядывается по сторонам, будто не понимает, где находится. И кто перед ним.

Бегло осматриваю лошадей. Те, к счастью, в порядке. Но «сказочные» вихри по-прежнему крутятся вокруг, как хищные твари.

Усаживаюсь рядом с кучером. Отбираю у него поводья и кнут.

— Но-о! Пошли! — подгоняю лошадей.

Лошади рвутся вперед, повинуясь моему крику и ударам кнута. Кучер все еще тяжело дышит. И периодически вздрагивает.

Он пока ещё не пришел в себя.

Свежая корка инея то и дело пытается появиться на наших лицах, но я держу щит и не позволяю ледяным вихрям сковать нас.

Отгоняю их прямо кнутом.

И о чудо, оказывается, пока ещё не стемнело. Это вихри тащат с собой мглу. А стоит их хотя бы немного развеять, сразу становится гораздо светлее.

До темноты ещё есть время.

Впереди показываются белые силуэты крыш с трубами, из которых идёт дым.

Вихри преследуют нас прямо до ворот. А потом стихают также неожиданно, как и возникли.

Тащить кучера с собой дальше — не вариант. С ним мой побег обречен на провал, мужик станет обузой. Не говоря уже о том, что сдаст меня, как только придет в себя. Но бросить человека в таком состоянии на дороге я не могу.

Въезжаю на заснеженную улицу городка. Вижу, как прохожие спешат по своим делам.

На улице кучера оставлять нельзя, замёрзнет. Надо его кому-нибудь подкинуть.

Осаживаю лошадей возле одного из прохожих и окрикиваю:

— Эй, добрый человек! Подскажи, как найти лекаря?

Мужчина весь измазан сажей. Наверное, трубочист. Некоторое время он пялится на гербы генеральской кареты, а потом переводит взгляд на меня.

— А ты кто такая? Новая служанка что ль?

— Да, она самая! — подтверждаю его «догадку». — Не видишь, генеральскому слуге плохо⁈

Кучеру и правда нехорошо после недавнего обморожения. Он то и дело валится в обморок куда-то в сторону. Еле успеваю ловить его.

Прохожий видит все это и машет рукой вдоль улицы:

— У ратуши сворачивай налево, третий дом с зелеными ставнями! Там живёт аптекарь!

Направляю экипаж по указанному адресу.

Останавливаю карету у нужного дома. С трудом стаскиваю кучера вниз и довожу его до крыльца.

На стук выходит пожилой суховатый мужчина.

— Выручайте! — сразу говорю я, придерживая оседающего слугу. — Кучеру генерала стало совсем плохо. Мне велели отвезти его сюда.

— Кто велел? — спрашивает аптекарь с подозрением.

— Главная экономка! — вру без зазрения совести. — Ничего не знаю, я просто служанка. Что приказали, то и делаю.

И пока он не опомнился, сгружаю кучера ему прямо в руки.

Аптекарь таращит глаза, но деваться ему некуда. За моей спиной маячит подлинная генеральская карета. Да и кучера скорее всего здесь знают.

Так что аптекарю приходится подхватить мужика и затаскивать к себе в теплое помещение.

Пока он занят, лихорадочно соображаю, что мне делать дальше.

— Мне нужно вернуться к карете, — быстро говорю аптекарю. — Взять кое-что.

Выскальзываю на улицу и прикрываю за собой дверь. Всё, кучер в безопасности. Теперь пора спасать себя.

Бегу обратно к карете и лошадям.

Но ехать в ней дальше я не рискну, слишком она приметная. Да и лошади тоже.

Из вещей у меня только саквояж, который собрали служанки. И шуба генерала.

Лезу в карету и открываю саквояж, чтобы проверить, что там мне наложили. Внутри какое-то унылое барахло. Решаю бросить его прямо здесь. Мало ли, какие к нему могли прицепить магические маячки.

Мой взгляд падает на генеральские меха. Это тоже придется оставить.

Спохватившись, наскоро обшариваю его карманы. На всякий случай.

Мне везёт. Пальцы сразу же натыкаются на холодный металл. Нащупываю несколько крупноватых монет. Похоже, это либо забытая сдача. Или случайно выпавшие из его кошеля деньги, на которые бывший муж мог даже не обратить внимание. Отлично! Забираю монеты и сую их в свой карман.

Такая моральная компенсация, конечно, ничтожно мала. Но чем богаты, тем и рады.

Быстрым шагом направляюсь по улицам в сторону выезда из города. Нужно покинуть это место как можно скорее. Кучер может прийти в себя и вспомнить о цели своей поездки.

Город оказывается совсем небольшой по площади. Иду по улицам. При этом замечаю, что многие люди с любопытством оглядываются мне вслед. Похоже, что молодая женщина, быстро идущая одна пешком, привлекает слишком много внимания.

Проходя мимо темного витринного стекла одной из закрытых лавок, останавливаюсь. И смотрю на себя.

В отражении стоит ровная уверенная женская фигура. Которой как будто не холодно даже в скромной и тонкой шерстяной накидке.

Да, я бы и сама удивилась, увидев такую гражданку.

То ли мутная витрина мне подыгрывает, то ли я действительно стала выглядеть лучше. То, что видела утром в зеркале в замке, словно было бледной тенью меня самой.

Но такая я привлекаю слишком много внимания. Если генерал начнёт меня искать… То сразу поймет, что кучера привезла никакая не служанка.

* * *

Конечно же, ему доложат, в какую сторону я отправилась. И где прячусь. Те же прохожие и сориентируют.

С аптекарем и прочими мне повезло только потому, что жену генерала, по всей видимости, никто из них давно не видел. Или не видели ее вообще.

Но если вдруг начнут копать. То всё поймут.

Некоторое время разглядываю себя в импровизированном «зеркале».

На целительском курсе в академии помимо прочего был и базовый курс косметической магии. Кстати, очень востребованное направление. Эмили относилась к нему скептически. Но тоже учила.

Специальные чары для разглаживания кожи, свежести лица и убирания синяков. Что, если пустить эту магию в обратную сторону?

Не знаю, получится ли. Эмилия давно не магичила так тонко и прицельно.

Закрываю глаза и мысленно изгибаю магический поток. Посылаю силу к лицу, заставляя мышцы провисать, а кожу терять упругость.

И вновь рассматриваю себя.

Вокруг глаз и губ залегают глубокие морщины, щеки немного вваливаются. Из темной витрины на меня теперь глядит уставшая, пожилая женщина неопределенного возраста.

На самой себе держать эту магию гораздо труднее, чем прилагать к кому-то другому. В другого человека достаточно просто влить чары. И закрепить. И на несколько дней хватило бы.

Проблема всех целителей. Себя лечить невозможно. Организм будет сопротивляться.

Эти черты лица у меня сохраняются только до тех пор, пока я сосредоточена и контролирую магические потоки. Или пока у меня не истратится резерв.

Натягиваю шаль на волосы, чтобы не было видно, что они не седые. Сутулюсь, как старушка. Пробую ковылять. Получается натурально. Прохожу так целую улицу.

— Эй, бабка! — окликает меня какой-то парнишка на телеге.

Чуть не поскальзываюсь от неожиданности. И едва удерживаю «личину».

— Что-то ты совсем еле идёшь! Садись, подвезу, — кивает он мне. — Братья говорят, что старших надо уважать.

Смериваю взглядом и телегу, и лошаденку, запряженную в нее. И возницу. Подросток что ли? В замызганной фуфайке, как дедок. Но сам безусый. И голос как будто ещё пока ломается.

— Эй, милок, — старательно изображаю старческий голос. — А сколько стоит твоя повозка с лошадкой?

Парень чешет затылок так, что шапка съежает на лоб.

— Так она не продаётся, — отвечает нерешительно. — Это братьев. Вот за хворостом отправили меня.

Роюсь в кармане и достаю одну из генеральских монет. Крупная. С профилем какого-то обрюзгшего императора.

Конечно же, Эмилия разбиралась в деньгах. Двенадцать лет назад. Но тогда таких денег ещё не было. Неизвестно, какой сейчас курс валют.

Показываю монету парню.

— Этого хватит? — спрашиваю.

Тот чуть не падает с телеги.

— Ого, бабка! Ты такие деньги никому не показывай, чтоб не ограбили!

Отлично. Не люблю быть в долгу. Да и у паренька вид простой и добрый. Как у Иванушки. А ещё мне надо на чем-то поскорее уехать.

Вручаю ему монету.

Тот стоит и смотрит на нее, как на чудо света.

У меня сжимаются зубы. Ведь у генерала эти деньги валялись в кармане, как что-то ненужное.

А люди на землях целого дракона вынуждены ездить за хворостом. Почему у них нет даже нормального отопления в этом северном краю?

— Ну, значит, покупаю я у тебя телегу с лошадью, — деловито говорю парню, забираясь на облучок.

И спохватываюсь. Как бы он не выдал меня. Да и его самого могут обмануть. Те же братья.

Или вообще посадить. За кражу.

А то так сделаю сейчас доброе дело…

Напускаю на себя таинственный вид. Скрипучим голосом говорю:

— Никому не показывай ее и не рассказывай, как она у тебя появилась. И тогда она принесет тебе счастье.

Хитро подмигиваю ему.

— Подскажи-ка бабушке, где выезд из города? Но не тот, который ведёт к замку генерала, а другой.

Хорошо бы выехать поскорее. Пока генерал и его люди не спохватились.

* * *

Держу личину до самого выезда из городка.

И с огромным облегчением сбрасываю ее сразу, как только предоставляется возможность.

Тут же остро ощущаю, что резерв мой всё-таки не безграничен. Очень много потратилось ещё во время того, как я защищала себя и кучера от обморожения.

Почти все остальное ушло на поддержание конспирации.

Теперь на дне этого «сосуда» плещется минимум.

Но этого мне всё ещё хватает, чтобы быть чуть сильнее, чем обычный человек.

Удивительно, стоило мне покинуть замок генерала, я стала чувствовать себя гораздо лучше. Ушли слабость и тремор.

Не знаю, почему. Подумаю об этом позже.

Пока ещё надо сохранять бдительность. Расслабиться смогу только когда покину земли бывшего мужа.

За городом темнеть начинает уже по-настоящему. Сосредоточенно вглядываюсь в даль. И даже не замечаю, как постепенно начинают замерзать руки. На этот раз без спецэффектов и очень медленно.

Почти естественно.

Мороз незаметно проникает под тонкий шерстяной плащ и платье. Наверное, это потому, что мой резерв истратился и пока не до конца восстановился.

Шум ветра начинает убаюкивать, будто поёт мне колыбельную. Мягко и нежно холод захватывает меня всё больше.

В себя прихожу только когда краем глаза замечаю хвост того самого вихря, что заморозил кучера.

И внезапно понимаю. Оно магическое. Оно никуда не пропало. И нашло меня.

Ему все равно, как я выгляжу и на чем еду.

В прошлый раз я смогла сопротивляться, потому что невольно задействовала огромное количество нерастраченной магии. Но теперь…

До этого у меня был нездоровый энтузиазм. После резкого перехода в новое тело и новый мир всё воспринималось ненастоящим. Как кино.

Казалось, что любое дело по плечу. Возможно, это во мне забурлила разбуженная магия. Она так долго была подавлена и зажата. Все двенадцать лет, пока Эмили томилась в этом ужасном браке. А теперь вырвалась на свободу и заставила меня впасть в некий кураж.

Но холод отрезвляет меня.

Я не в сказке про север и драконов. Это реальный мир. Осознаю, что с мальчишкой я тоже поступила неправильно. Как он объяснит братьям, куда делась лошадь, если я запретила ему показывать монету?

Но поздно. Продолжаю сжимать поводья заледеневшими пальцами. Не могу пошевелиться.

А ледяные щупальца постепенно прорастают к самому сердцу.

* * *

Дрейгон

Эмилия… Главное желание моего зверя. И проклятие меня, как человека.

В те годы я был на пике карьерного взлета и совсем не планировал жениться. Истинность связала крылья, сковала разум.

Инстинкты дракона взяли верх.

Схватить свое сокровище. Вдыхать ее запах. Обладать. Не отдавать никому.

Даже когда стало понятно, что моя истинная бесплодна, дракон все равно рвался к ней. А сегодня словно окончательно сошел с ума и заставил наброситься. В последний раз.

Злой рок подсунул в истинные пустышку. Холодную, как снулая рыба.

За двенадцать лет брака мы с женой так и не стали близки. Она никогда не радовалась моим приездам. Не поддерживала разговор. В наши редкие встречи смотрела в одну точку, будто не хотела видеть меня.

Поначалу я пытался заслужить её внимание. Дарил дорогие подарки. Предлагал посетить со мной столичные приемы.

Но она молчала. Игнорировала. Не хотела.

Вялая, равнодушная.

Как унылая кукла.

Век человечек и слабых магичек, таких как Эмили, недолог. Это бабочки-однодневки.

Позже я понял, почему она так себя вела. Закон заставил ее выйти замуж.

Инстинкты дракона заставляли чувствовать эйфорию от обладания сокровищем. И я долго не замечал, что истинная не любит меня.

Магический брак нерушим. Женщине из него можно выйти только в монастырь или на плаху.

Я не мог так поступить с ней, не мог оставить её.

Но теперь…

Если так вышло, что у меня появится наследник, то он должен родиться в законном браке.

Надеюсь, Эмили будет хорошо в монастыре.

Вчера вечером я пролетел над лесом. Там, где упала шкатулка с ее золотом.

Не сдержался.

Наша вторая ипостась чует запах золота. И хотя мой нюх притупился после магического ранения, но драгоценности Эмилии я нашел.

Мне всё равно, родительские это подарки или мои. И неважно, что она хотела с ними сделать. Пожертвовать монастырю или любоваться вечерами в келье. Передам ей их потом через настоятельницу. Приложив к шкатулке что-то ещё на память. Может быть, заказать для нее браслет? Вместо сведенной брачной метки.

Дракон тихо скулит на краю моего сознания, будто у него забрали что-то очень важное… Жёстко беру его под контроль.

Отодвигаю рукав. Брачный браслет пока ещё проступает на коже. Наверное, Эмили вчера приехала в монастырь уже ближе к ночи, поэтому постриг произойдет сегодня вечером.

— Дорогой, что делаешь? — довольная Кристалида без стука входит в мой кабинет.

Небрежным движением бедер она нечаянно смахивает на пол важные бумаги. Протискивается ближе и усаживается ко мне на колени. Тянется за поцелуем.

Как же я ненавижу, когда ко мне кто-то без разрешения заходит в кабинет. Эмили себе такого не позволяла.

— Зачем ты отобрала шкатулку? — холодно спрашиваю драконицу.

Та смотрит на меня, хлопая ресницами. Ее глаза мгновенно наливаются слезами.

— Тебе эта второсортная магичка дороже, чем я? — всхлипывает. — Дороже, чем твой ребенок? Тебе жалко для нас золота?

— Конечно же, ребенок мне дороже всего, — произношу.

— Ты до сих пор не женился на мне, — упрекает в ответ. — Хочешь, чтобы он родился бастардом?

— Женюсь сразу же, как Эмилия примет постриг.

— Она что, до сих пор не приняла⁈

Натягиваю рукав, чтобы лишний раз не демонстрировать метку.

Наклоняюсь и целую Кристалиду в волосы, чтобы успокоить. Драконица дуется ещё несколько мгновений. А потом словно невзначай начинает расстёгивать пуговицы на моем кителе.

— У меня важная и срочная работа, — останавливаю, мягко перехватывая её ладонь.

Успеваю поймать ещё один недовольный взгляд.

Драконица разъяренно спрыгивает с моих колен, идёт к двери и распахивает её. И нос к носу сталкивается с моим адьютантом.

Тот тут же четко по-военному отступает в сторону.

— Пфф! — фыркает на него Кристалида.

Киваю помощнику, чтобы зашёл. И закрыл дверь.

— Ваше превосходительство, разрешите доложить.

— Докладывай, — говорю ему.

Тот сгружает передо мной кипу бумаг.

— Здесь отчёты от подразделений, — рапортует он. — Нужны ваши подписи.

Мнется, словно хочет сказать что-то ещё. Поднимаю бровь.

— Ваше превосходительство. Кучер, который повез вашу супругу в монастырь, сейчас в Нордвиле.

Нордвиль — ближайший городок из тех, что мне принадлежат. Своеобразные «входные ворота» в замок.

— Он уже отвёз ее? — удивляюсь.

В целом, монастырь не так уж далеко, поэтому я и отправил с Эмили только одного слугу. Путь на карете занимает день в одну сторону. К ночи они бы доехали. Затем кучер должен был переночевать в деревне рядом с монастырем, у него там есть родственники. А с утра отправиться в обратную дорогу.

Адъютант качает головой.

— Судя по всему, кучер вообще не покидал пределов города. Местный аптекарь увидел утром наших солдат и передал в замок записку. Вчера какая-то женщина привезла кучера к аптекарю в дом. На вашей гербовой карете. И оставила на ночь. Кучер был в бессознательном состоянии. Судя по записке, он до сих пор ничего не помнит.

— Какая женщина? — прищуриваюсь.

— По описанию аптекаря, она в одиночку донесла кучера, так что довольно сильная. Была одета в зелёный шерстяной плащ и сиреневое платье.

Мой кулак сжимается. И приземляется на стол с глухим стуком.

— Найти её!

— Уже ищем.

Вот змея. Притворялась немощной и больной. Покорной. А сама строила планы. Видимо, заранее все продумала и накопила свою слабую магию, чтобы одурачить кучера.

В следующий раз Эмилию в монастырь повезет рота солдат.

Нет. Я сам. Возьму ее. И отнесу туда лично.