Глава 3

— Эй, бабка! — из забытья меня выводит увесистый хлопок по спине.

Такой, что вниз сыпятся кристаллики льда. Будто мелкие осколки острого стекла.

Вздрагиваю. Прихожу в себя.

Кажется, я спала. Мне было тепло. И казалось, будто я снова в своем мире.

— Эй! — меня ударяют по спине ещё раз.

Обманчивое тепло тут же испаряется. И я осознаю, насколько сильно замёрзла.

Почти не чувствую конечности. Начинаю испуганно разгонять по венам магию. Она с трудом двигается по ним, врезаясь, как тысяча иголочек.

Проверяю резерв.

Наполнен наполовину.

Сколько же я спала?

— Бабка, да ты совсем заморозилась тут! — вокруг меня хлопочет тот самый подросток, который продал мне лошадь. — Как умудрилась, мороз-то несильный вроде нынче!

Он стаскивает с себя фуфайку и пытается укрыть меня.

— А… ты как тут? — мои губы еле двигаются.

При ближайшем рассмотрении замечаю, что мальчишка на самом деле выглядит не старше одного из моих внуков. На вид лет тринадцать-четырнадцать. Ширину и массивность ему придавала не по размеру большая фуфайка.

— Оденься сам, — говорю ему. — Я справлюсь.

— Да мне не холодно, — гордо отвечает он. — Я же маг.

— Маг?

Мальчишка вытаскивает поводья у меня из рук и забирается рядом.

— Но! Пошла! — командует он лошадке.

Та послушно трогается с места, хотя до этого стояла, как статуя.

Городок, который был виден далеко на горизонте, окончательно скрывается из виду.

— А тебе не надо вернуться домой? — спрашиваю.

— Братья меня выгнали, — вздыхает мальчишка. — Сказали, чтобы без телеги с лошадью домой не возвращался.

Мне становится очень стыдно за то, что так бездумно подставила его.

— Может, высадишь меня? И вернёшься домой с лошадью? — предлагаю ему.

— Э, нет! — не соглашается. — Хватит. Я уже давно хотел сбежать. Братья меня совсем замучили.

Холод отступает, и я согреваюсь окончательно. Снимаю фуфайку и отдаю мальчишке назад. Та странно пахнет. Дохлятинкой. Или это от лошади запах идет?

— К тому же я тебя обманул, — он вздыхает и прячет взгляд.

— В чем обманул? — не понимаю. — В том, что у тебя есть братья?

— Да нет, — потупляется он. — Продал неживую лошадь.

— Как неживую? — не понимаю.

— Ну, она крякнулась недавно. Старая уж была. А братья и так орут на меня постоянно. Ну, я её подлатал немного. Между прочим, удобно, кормить не надо. Но я ж самоучка. Хорошо, сейчас зима, холодно. Она пока ещё не так воняет. Прости, бабка, мне стыдно. Я монету схватил, в лошадь магии влил. Надеялся, тебе до следующего города доехать хватит. А в лошади, видать, магия-то раньше закончилась…

Мальчишка объясняет сбивчиво и путанно.

Сижу и во все глаза смотрю на лошадь. Которая как локомотив, тянет нашу телегу.

— В общем, монету твою они у меня отобрали. Ещё и кочергой отходили. Если поймут, что лошади капут пришел, то не знаю, что будет. Они мне запрещают оживлять зверей. Недавно я попробовал сделать так с крысой. Тоже орали. И кочергой, кочергой…

Поворачиваю голову и во все глаза смотрю на этого худенького паренька? Некромант? Но в этом мире нет такого дара, как некромантия.

Не было. Двенадцать лет назад.

— Что же ты за маг? — спрашиваю его.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Братья говорят, что я никакой не маг. А пустомеля. И что вообще в нашей семье ни у кого никогда магии не было. А я им доказать хочу. В академию поступить.

Внезапно понимаю — мальчишка же видит меня без маскировки!

— Слушай, — осторожно говорю ему. — А я на вид достаточно старая?

Он внимательно оглядывает мое лицо.

— Ну, старовата, — отвечает.

Наверное, он как раз в том возрасте, когда люди тридцати лет уже кажутся древними.

— Хоть и не такая дряхлая, как вчера, — продолжает. — Я, когда думал, что ты окоченела, уж хотел магию влить в тебя. Как в лошадь. Но почуял, что ты живая…

— Тебе бы, конечно, лучше вернуться к родственникам, — мягко перебиваю его.

Добреду по дороге до следующего города. А там соображу, как и куда дальше добираться. А юному дарованию действительно бы учиться.

— Ни за что, — крутит головой. — Я решил, что с тобой поеду. О старых же надо заботиться?

* * *

Мне невероятно повезло, что я встретила Толли. Этого юного некроманта.

Ему я побоялась назваться Эмилией. Сказала, что меня зовут Надя.

— Надин? — удивился паренёк. — Какое-то заморское имя. Непривычное. Бабка, ты что, не из местных?

— Ну да, — говорю ему. — Я, хм, путешествую.

Добровольно-принудительно.

При приближении к следующему городу решаю умеренно состарить себя. Как раз резерв поднакопился.

К счастью, тот необычный мороз нас больше не преследует. Пропал, будто его и не было.

Объездной дороги нет. Придется ехать через город. Заодно, может, хлеба купим.

Мальчику бы поесть. Он много силы вливает в наш транспорт.

— Слушай, а какая из этих монет самая мелкая? — спрашиваю Толли, извлекая из кармана все свое богатство.

— Вот эта, — он уверенно тыкает в одну из них. — Эх, бабка, понятно, почему ты за лошадь мне столько денег хотела дать. Ты не разбираешься в местных монетах. Но ничего, я никому не позволю тебя обмануть. Главное, не сдавай меня властям.

— Каким властям?

— Ну, я же сбежал из дома, — он начинает шептать и оглядываться. — Как бы меня не вернули братьям.

Оглядываюсь тоже. И сердце замирает.

К нам приближается несколько мужчин в форме стражей порядка. Они едут на лошадях и смотрят на нас сверху вниз.

— Женщина в зелёном! — окликивает меня один из них. — Остановись.

— Если что, ты моя бабушка, — успевает шепнуть мне на ухо Толли.

Он делает незаметное движение пальцами, и наша неживая лошадка встаёт, как вкопанная.

Стражи приближаются. И всматриваются в мое лицо.

— Кто такая? Имя? — не спрашивают, а требуют. — Куда едете?

— Это моя бабка Надин! — встревает мальчишка. — Мы едем из Нордхилла в Нордвиль!

Мужчины переглядываются.

— Вряд ли это она, — негромко говорит один из них своим товарищам.

— Но она в зелёном, — возражает другой.

— Бабуль, так есть хочется! — внезапно начинает канючить Толик. — Когда мы уже поедем дальше?

— Сынки, — скрипучим голосом обращаюсь к стражам. — В какой стороне можно купить хлеба?

— Вон там булочная, — кивает тот, кто первым окликнул нас.

Когда мы отъезжаем от них, навостряю уши. Стражи переговариваются между собой негромко, но разобрать можно.

— Она же в зелёном!

— Ориентировка пришла на молодую. И одну, без внука.

— А вы заметили, как от них воняет?

— Деревенщины из Нордхилла…

Сердце уходит в пятки. Генерал ищет меня.

Нет, бывший ни в коем случае не должен найти меня!

Стараюсь делать вид, что вопросы стражников меня нисколько не насторожили. Мы с Толли — обычные бабушка и внук. Едем по своим делам.

Без лишней спешки двигаемся дальше. Но стражники, к счастью, не преследуют нас.

В этом городе мы не задерживаемся.

* * *

— Лошадке нашей не требуются ни еда, ни отдых, — гордо говорит мне Толли.

Мальчишка то и дело пытается показать, что он нужный. Боится, что я оставлю его. Он и деньги сам менял, и еду покупает. И лошадь эту заряжает магией.

Ободряюще обнимаю его за плечи.

Я его и так бы ни за что не бросила.

Где-то по пути мы разменяли сначала одну монету, а потом, чтобы это не выглядело слишком подозрительно, в другом месте и вторую. Таким образом разжились мелочью, на которую покупали хлеб и приобрели пару больших фляжек для воды. Воду набирали в городских общественных колодцах, они не замерзают зимой.

А ещё я прикупила темный старый плащ у какой-то женщины в одном из городков.

Стражники обмолвились, что ищут кого-то в зеленом. Так что следовало переодеться. Что я и сделала как можно раньше.

Личину я держала не всегда. За пределами населенных пунктов приходилось скидывать её, чтобы сэкономить магию и восстановить резерв. На это время я натягивала капюшон как можно ниже.

В северных городках и поселках на землях Норда я чувствую себя некомфортно. Мне очень хочется покинуть эти территории как можно скорее.

У магов организм гораздо крепче, чем у обычных людей. Хотя и не сравнится с драконами.

Но потраченный резерв следует пополнять. Нельзя доводить себя до полного истощения, иначе оно начнет черпать из собственных физических сил и здоровья. Ключ к восстановлению резерва это отдых и еда.

Сильные маги в какой-то степени уязвимее, чем те, у кого резерв мал. Ведь наполнить «ведро» гораздо легче и быстрее, чем «бочку».

Я внимательно слежу за Толли. Чтобы вовремя заставлять его отдыхать. Хотя он и сопротивляется.

В городах Норда уже вовсю ищут его бывшую жену. А вот мальчика-подростка, пропавшего в то же время, никто не упоминает. Большой вопрос к «любящим» братьям Толли. Видимо, не зря он от них сбежал.

* * *

Солнце пригревает, заставляя меня расстегнуть плащ и снять капюшон.

Воздух по-весеннему теплый, но дорога, к счастью, пока ещё гладкая. Почему к счастью? Потому что у нашей телеги не колеса, а полозья, как у саней.

Наша лошадка уже начинает вовсю оттаивать и потихоньку разлагаться. И вонять по-серьезному. Мы с Толли притерпелись к запаху. Но в города, чтобы не привлекать лишнее внимание, уже не заезжаем.

С наслаждением подставляю лицо весеннему солнцу.

— Наверное, владения генерала Норда скоро закончатся, — говорит мне Толли.

— Почему ты так думаешь? — спрашиваю. — Это тебе так сказали в той деревне?

Мы с час назад останавливались в небольшом поселке. На окраине с подветренной стороны, чтобы не пугать людей запахом дохлятины и не вызывать подозрений. А то лошадь от тепла совсем провоняла. Кстати, на её ездовых качествах это не отразилось.

Толли один сбегал прикупил продуктов у местных жителей, пока я ждала его.

— Ну да, — кивает мальчишка.

В следующем поселке обязательно надо переобуться «в летнюю резину», раз в предыдущем забыли это сделать. Купить колеса и найти мастера, кто поставит нам их.

— Толли, скажи, а нам хватит денег на колеса для телеги?

— Сейчас гляну, — мальчуган отворачивается и лезет за нашим мешочком-кошелем.

Плюх! Телега резко проваливается в лужу, при этом ещё и подпрыгнув. Толли валится назад, а я с трудом удерживаюсь на месте.

Накатанный снежок заканчивается так внезапно, что я не успеваю понять, что произошло.

Лошадь ещё некоторое время по инерции флегматично переставляет ноги. Те скользят по слякоти, но животное остаётся на месте.

— Тпрру! — командует ей некромант, и лошадь замирает.

— А вот, наверное, и граница, — изрекает Толли.

Что же я не сообразила переобуть телегу раньше! Хотя, помогло бы это?

Мальчуган выбирается из телеги и осматривает ее.

— Увязли, — сообщает мне и с удивлением восклицает. — Смотри, какой ровный срез у накатанной снежной дороги! И не тает, хотя рядом грязища. Не иначе, магия самого Норда!

Осторожно слезаю вслед за ним. Полозья телеги стоят прямо в грязевой каше. Как же я так прошляпила!

Но в качестве Эмилии я вообще никогда не ездила на телегах по проселочным дорогам. Да и в виде Надежды тоже опыта такого почти нет.

Мы с Толли пытаемся вытащить телегу обратно на снег. Но безуспешно. Только сами перепачкиваемся.

— Оставайся здесь, — некромант ободряюще хлопает меня по плечу. — Мы недалеко отъехали. Вернусь в деревню и попрошу помощи.

Стоп. А как мы спрячем запах лошади? У сельчан же возникнут вопросы!

Толли это не волнует. А меня беспокоит. Я действительно не помню, чтобы десять лет назад в этом мире были некроманты. А Эмили, на минуточку, отличница. Если это такие редкие магии, что не встречались ей лично, то могла бы прочитать о них где-то.

Что же произошло здесь за десять лет, пока Эмили была в спячке? То есть замужем.

Не заберут ли Толли на опыты, если узнают о его даре?

Пока что нам удавалось это скрывать.

Лезу к нашей верной лошадке прямо через грязь. Распрягать ее за эту неделю я кое-как научилась. Может, отвести её немного дальше и там привязать?

Конечно, отсутствие лошади тоже вызовет вопросы. Но не такие, как запах и слегка разлагающийся вид!

С сомнениями оглядываю животное. И начинаю неумело расстёгивать упряжь.

— Леди, что вы делаете? — раздается рядом требовательный мужской голос.

Испуганно оглядываюсь.

Рядом с одной из берёзок стоит светловолосый мужчина. Возрастом на вид как Норд. Не такой мощной комплекции, но тоже крепкий.

По одежде точно не крестьянин. Дорогой охотничий костюм в зелено-коричневой расцветке, высокие сапоги.

Вальяжно приваливается к стволу и скрещивает руки на груди. И сверлит меня пронзительным взглядом.

Принюхивается. Вижу, как трепещут его ноздри.

Смотрит то на меня, то на лошадь. С ужасом осознаю, что забыла применить старческую маскировку.

* * *

Сердце на мгновение замирает, но я быстро беру себя в руки. Без паники. По мне скользит изучающий и цепкий взгляд. Впрочем, мужчина мигает, и выражение его лица становится нарочито скучающим.

Он лениво отталкивается плечом от ствола дерева и делает неторопливый шаг вперед. И указывает рукой в сторону лошади.

— Интересная у вас кобылка, леди. Что с ней?

Сохраняю каменное выражение лица.

— Приболела слегка.

— Чем? — мужчина слегка склоняет голову набок. — Она заразная?

Ещё раз смотрю на него. А вдруг это пограничник? Владения Норда, как я понимаю, закончились с этой снежной дорожкой. Неудивительно, что на новой территории нас мог встретить контроль.

— Нет, нет, — начинаю всё отрицать. — Она не заразная.

Но мои слова, похоже, не убеждают этого «пограничника». Потому что он, наконец, задаёт тот вопрос, которого я и боялась.

— А чем же она в таком случае пахнет?

Так, что есть в моей памяти из целительства?

— Это специальное зелье! Пришлось натереть, чтобы ее не кусали оводы!

Мужчина поднимает бровь. И усмехается.

— Да, правильно. А то они, смотрю, уже проели ей шкуру.

Лорд глядит на меня, явно забавляясь.

— И как же зовут вас? — спрашивает.

Судорожно соображаю, что ему ещё соврать. Эмилией Грин точно нельзя называться. А Надин, по словам Толли, заморское имя.

Внезапно слышу позади торопливый топот. Оборачиваюсь.

И вижу своего некроманта. Он бежит ко мне. Но заприметив лорда, сразу притормаживает.

— А это что за мальчик? — с подчеркнуто вежливым любопытством интересуется лорд

Маскировки на мне нет. Я выгляжу едва за тридцать. Пока Толли не успел ляпнуть «внук», громко говорю:

— Сын.

Лорд поднимает бровь, оглядывая рослого подростка и меня. Надо было сказать, что брат! Но уже поздно.

— Понятно, — хмыкает он.

А затем неожиданно делает лёгкое движение рукой. Телега тут же приподнимается вверх, а земля под ней выравнивается и высыхает. И полозья снова мягко опускаются уже на ровную дорогу.

— Неудобно вам будет ехать так, — кивает на них лорд.

— Да я уже договорился с плотником в деревне, — брякает Толли. — Он обещал сделать колеса. Только сказал, чтобы мы сами к нему приехали. И так недешево будет.

— Спасибо большое, господин, что вытащили телегу из трясины, — торопливо говорю я. — А теперь извините, нам надо поехать обратно, у нас дела.

Толли трепет лошадь по холке, и она тут же флегматично начинает переставлять ноги. И разворачивает телегу назад, на снежный путь.

Удаляясь от мужчины, некоторое время чувствую затылком его пристальный взгляд.

А когда решаюсь оглянуться, никого на границе уже нет.

На полуденное солнце набегает тень, будто небольшое облако. Смотрю вверх и вижу, как в вышине взмахивает крыльями настоящий дракон. Солнце слепит, поэтому так и не удается рассмотреть, какого он цвета.

* * *

Полозья телеги легко скользят по укатанной дороге. Неживая кобылка методично переставляет копыта. Толли велит ей ускориться, и она, как робот, ровно бежит дальше.

Внутри меня зреет тревога. Догадался тот мужчина или нет? И если догадался, почему не подал виду.

Огромная крылатая тень делает круг и начинает удаляться.

Толли прослеживает за моим испуганным взглядом и пожимает плечами.

— Драконы хорошие, — внезапно произносит он. — Братья говорят, если бы не драконы, то темные твари давно бы поработили нас. Или сожрали.

Дракон скрывается за высокими кронами деревьев, которые закрывают горизонт.

— Ты про ту войну, которая была лет двенадцать назад? — уточняю у него и тихо добавляю, вспомнив родителей

— Не только драконы, маги тоже сыграли большую роль.

— Почему была? — удивляется мальчик. — Она до сих пор идёт. Твари же иногда прорываются. Это просто тут на севере поспокойнее.

О войне он говорит беззаботно, как будто это в порядке вещей. Обычная тема для беседы. Он рос внутри этих новостей.

Смотрю на него.

— Толли, а тебе сколько лет? — решаю уточнить.

— Уже целых четырнадцать, — гордо произносит он, но тема про драконов и войну ему явно интереснее. — Твоя страна наверное далеко и не затронута, поэтому ты не знаешь? Самый сильные прорывы тут, у нас. Но драконы тварей хрясь, хрясь! И те опять пропадают. Тпрру! Куда ж ты понеслась-то!

Лошадь чуть не пролетает мимо нужной деревни.

Транспорт из нее удобный, конечно. И очень экономичный. Но надо бы раздобыть нового коня, а эту дохлую «улику» отпустить куда-нибудь в лес.

— Нам туда, — Толли поворачивает на одну из немногочисленных улочек.

Низкие деревенские дома глядят на нас подслеповатыми окнами, с крыш тянутся вниз сосульки. Отъехали всего ничего, а такой весны, как на границе, здесь ещё почему-то нет.

Пока мы никого не встретили, торопливо зачерпываю из резерва немного магии. Огрубляю черты, добавляю сетку морщин и пигментацию коже. Ссутуливаю спину, натягиваю глубже темный платок.

Толли привык к таким моим перевоплощениям. Но относится к ним без удивления, будто так и надо. По-моему, он считает, что я просто боюсь людей.

Неожиданно лошадь замирает, как вкопанная.

— Вот здесь живёт плотник, — Толли показывает на высокий забор перед самым добротным в деревне домом.

— Распряги лошадку, — негромко говорю мальчишке. — И вели ей пойти погулять в перелесок на окраине. Пусть побудет там, пока мы не закончим. Надо, чтобы местные не учуяли запах, а то она совсем испортилась от тепла на границе. И хорошо бы раздобыть новую лошадь. Живую.

— Ладно, — послушно кивает Толли. — Сейчас, дотянет поближе к воротам, чтобы потом меньше тащить телегу.

Он ловко спрыгивает, стягивает сбрую, треплет лошади холку, как живой. И что-то шепчет в начавшее облезать ухо.

Кобылка разворачивается и бодро скачет в ту сторону, откуда мы приехали.

Мальчик-некромант смотрит ей вслед.

А потом, как взрослый, уверенно идёт к распахнутым воротам.

Изнутри двора доносится мерный скрип пилы. Неожиданно он смолкает. Из надворной постройки, очевидно мастерской, к нам навстречу выходит седоватой мужик. На меня он косится исподлобья.

— Ты бабка этого пацана? Это тебе нужны колеса?

Он переводит взгляд на стоящую за забором одинокую телегу.

— А кто вам её тянет? Сами что ли?

— Здравствуйте, мил человек, — скрипучим старческим голосом говорю я. — Мы телегу пригнали, как мой внук с вами уговаривался. А лошадку нашу отпустили погулять пощипать травку. Как раз та начала пробиваться. Пусть перекусит скотинка.

Плотник смотрит на меня, как на ненормальную. Но меня это не беспокоит.

— Колеса нам нужны, на полозьях дальше никак, — говорю ему. — Только попрочнее бы. Дорога там резко поменялась.

Плотник откладывает ножовку, с которой вышел из мастерской, вытирает ладони о засаленный фартук и идёт за двор. Осматривает нашу припаркованную телегу.

— Ну, тележка-то крепкая, дубовая. Только колеса с железным ободом дороги, матушка. Да и ось подгонять придется, повозиться надо. У нас тут часто переобувают телеги, да и кареты иногда, — говорит он. — Наш-то лорд с соседским всё никак не договоряться, чтоб единую хорошую дорогу сделать. Не поделят всё никак, кто за пограничный участок дороги отвечает.

— Сколько возьмешь за труды? — осторожно спрашиваю.

Мужчина смеривает нас взглядом. Особенно нашу бедную одежду.

— Пять серебряных целковых, — бурчит.

Толли округляет глаза.

— Это ровно столько, сколько у нас осталось, — шепчет он мне.

— Может, уступите хоть немного?

Чувствую, что пять серебрянных за эту работу явный перебор. За время нашего путешествия я стала немного соображать насчет расценок. Да и по округлившимся глазам Толли вижу. Кажется, он и сам не предполагал масштабов «дороговато».

Плотник хмуро кривит губы. Он скрещивает руки на груди и набычившись смотрит на меня.

— Ты, бабка, не на базаре, чтоб торговаться, — отрезает он. — Сказал пять, значит, пять.

— Это наши последние деньги, — опускаю голову.

— Не нравится, ищи другого мастера. У меня цена такая.

Отдать пять серебряных, значит выскрести всё и остаться посреди незнакомого края вообще без гроша. Ни хлеба купить, ни угол на ночь снять.

А я тут ещё и на лошадь настроилась.

Хотя…

А зачем нам в таком случае телега? А полозьями она была пригодна только в северном краю моего бывшего мужа. Куда я никогда не собираюсь возвращаться.

Понимаю, почему плотник дерет высокую цену за «переобувание» транспорта. Здесь приграничное хлебное место. Скорее всего мы в данных краях не первые, кому нужны его услуги. А если у этого мужика нет конкурентов, то и цену он называет, какую захочет.

Если мы сейчас поставим колеса, то придется дальше ехать голодными, это во-первых. А еще наша неживая кобылка долго на весеннем тепле не протянет. Она уже вовсю начала разлагаться.

Куда разумнее вообще отказаться от телеги. И на сэкономленные деньги раздобыть обычную живую лошадь. Может ещё и сдача на еду останется.

Наклоняюсь к Толли и тихо спрашиваю:

— Слушай, ты умеешь ездить верхом?

— Конечно, умею! — с удивлением отзывается мальчишка. — С чего бы я не умел?

Ну да. Логично.

А вот я верхом никогда не сидела. В моей земной жизни такой транспорт давно стал экзотикой. Эмилии тоже не приходилось ездить на лошади. Для молодых девушек это считалось неприличным.

А в замужестве она из комнаты не выходила. Какая уж тут верховая езда.

Конечно, мышцы у меня с непривычки будут болеть. Преодолевать дальние расстояния на телеге намного удобнее.

С другой стороны, по бездорожью верхом на лошади проехать всё же легче. Сядем вместе с Толли, он будет управлять. А я как-нибудь привыкну.

Но и бросать телегу просто так не дело. Она хорошая. Может, плотник выкупит ее у нас? Нам дополнительная денежка пригодится. А ему ее легко перепродать.

Откашливаюсь.

— Дорого для нас, — обращаюсь к плотнику. — Не потянем. Поэтому вообще не будем колеса ставить. Кстати, сынок, а может хочешь выкупить нашу телегу? Сам же говоришь, она дубовая, крепкая…

Договорить я не успеваю.

Лицо мужика багровеет.

— На кой мне ваш хлам сдался⁈ — рявкает он так, что мы с Толли вздрагиваем. — Стану я всякое старье скупать! У меня своего добра во дворе девать некуда! А ну убирайте эту колымагу от ворот, чтоб духу ее здесь не было! Повадился всякий сброд, загородили дорогу!

Меня словно обливает ушатом воды.

С чего он так разозлился? Это потому что мы бедно одеты? Или из-за того, что отказались от его услуг?

Неадекватный психопат. Лучше от такого держаться подальше.

Хватаю Толли за руку и бегом тащу к выходу. Надо срочно позвать нашу лошадку и оттащить телегу.

Лучше бросить имущество где-то в кустах, чем оставлять даром этому хаму.

Но не успеваем мы выпрыгнуть за ворота, как из приоткрытого окна в дома плотника раздается стон.

Рефлекторно притормаживаю и поворачиваю голову.

— Вали, вали отсюда! И поживее, — свирипеет плотник и даже намахивается на нас.

Он тоже услышал этот звук. И теперь беспокойно оглядывается на дом.

Стон раздается ещё раз. Впериваюсь взглядом в плотника. А вдруг он маньяк? И держит кого-то в заперти? Вон он какой злобный.

Самое безопасное — это сделать вид, что мы ничего не слышали. Как можно скорее уехать и при случае доложить первому встреченному патрулю стражей порядка.

Но я понимаю главное.

Ближайший патруль нам встретится очень нескоро. В деревнях они появляются редко. И не факт, что заинтересуются.

А если и решат проверить, то человека, который сейчас находится в этом доме, будет уже не спасти.

Возможно, это моя профдеформация из-за земной профессии. Которая наложилась на характер сострадательной Эмилии.

Или на меня повлиял стресс из-за всех событий.

Но я не могу пройти мимо.

Стон слышен снова. На этот раз совсем слабый. Еле различимый.

Я обязана помочь. Иначе меня просто заест совесть.

— Эй, Надин, — Толли безуспешно пытается поймать меня за рукав.

— Куда прешься, нищенка! — ревёт сзади плотник.

Наверное, я об этом пожалею. Но прямо сейчас я без разрешения вбегаю в чужой дом.