Глава 13

Утром я просыпаюсь от грохота чемодана. К нам в комнату заглядывает озадаченная Лаура:

– Мама готовит завтрак… – Она замечает чемодан на полу и осекается: – Извините, если помешала.

Я подскакиваю на постели, кутаясь в одеяло. Роберто тоже поднимает взлохмаченную голову с подушки.

– Ну, вы тут заканчивайте свои аморе-море, – хмыкает Лаура и ехидно добавляет: – Кровать только не сломайте.

– Какие еще аморе-море?! – возмущаюсь я, но сестра Роберто уже прикрывает за собой дверь.

– Это ты прикрыла дверь чемоданом? – Роберто давится от смеха.

– Ну, я. А что?

Мой босс покатывается еще громче.

– Зачем? – стонет от смеха он.

Не рассказывать же ему, что мне ночью приснился кошмар про его мать!

– Мне так спокойнее! – рявкаю я.

Бесит его идиотский хохот! Что смешного-то?

– Это родительская фишка, – объясняет он. – Когда они хотят уединиться, то прислоняют к двери стул. А сестры шутят, что у родителей опять аморе-море.

– Какой стыд! – Я хватаюсь за голову. – Но я же об этом ничего не знала!

– Зато теперь Лаура растрезвонит всем, что у нас с тобой был утренний секс, – ухмыляется босс.

– Смотрю, тебе очень смешно! – Я швыряю в него тяжелым плюшевым медведем, которого он так страстно обнимал ночью. – Кстати, что тебе снилось сегодня?

– Не помню, а что?

– Просто ты крепко прижимал к себе этого мишку и что-то ласково шептал ему на ушко.

– Что шептал? – напрягается босс.

– Наверное, как сильно ты его любишь, – фыркаю я. – Ты уткнулся в него лицом, было плохо слышно.

– Ааа, – Роберто с облегчением выдыхает, как будто боялся выболтать во сне секрет фирмы. – Я всегда признаюсь в любви розовым мишкам, если они не успевают от меня убежать.

Я фыркаю от смеха:

– Подумать только, у тебя есть чувство юмора!

– А что в этом странного? – Он обиженно косится на меня.

– Никогда не замечала. На работе ты всегда такой серьезный и неприступный…

Я умолкаю, поняв, что мы с боссом лежим под одним одеялом и болтаем, как двое влюбленных. Похоже, та же мысль посещает Роберто, потому что он напускает на себя привычный строгий вид и спрашивает:

– Кто первый в ванную? Ты или я?

– Иди ты.

Решаю не сверкать перед боссом шелковой пижамой невесты, а пока он будет умываться, переодеться сразу к завтраку и прогулке.

Когда он выходит, наклоняюсь над чемоданом и начинаю перебирать вещи. Мама подменила все мои наряды. Даже вместо футболки с джинсами, которые я выбрала для прогулки по городу, она положила маечку на тонких лямках и джинсовые шортики, в которых я в отпуске ходила на пляж.

Закрываю чемодан и подпираю им дверь – на случай, если босс вернется, пока я переодеваюсь. Раз – и готово! Прячу белый шелк в чемодан и смотрю на себя в зеркало. Шорты коротковаты для прогулки по городу, но других нет. Майка на тонких лямках превращает меня в девчонку на каникулах. Такой я была в восемнадцать лет – беззаботной и веселой. До того, как сменила легкомысленные одежки на деловой гардероб, и до того, как познакомилась с Роберто.

– Ванная свободна, – Роберто входит в комнату, переодевшись в футболку поло и в джинсы, и застывает на пороге, окидывая меня пристальным взглядом с ног до головы.

– Это слишком для прогулки? – начинаю нервничать я.

– Нет, в самый раз, – заверяет он. – Просто непривычно видеть тебя такой.

– Слушай, Роберто, – я чувствую необходимость внести ясность, – я должна тебе кое в чем признаться.

– Да? – Босс резко подается ко мне, и я машинально отступаю к кровати, увеличивая между нами дистанцию. – И в чем же? – Он нетерпеливо смотрит на меня.

– Дело в том, что это не мои вещи… Ну, вся эта одежда! – Я дергаю себя за край маечки.

В карих глазах итальянца мелькает странное выражение, как будто он ждал от меня другого признания.

– Хочешь сказать, это не твой чемодан? – уточняет он. – Тебе по ошибке выдали другой?

– Да, то есть нет… Уф! То есть чемодан мой и вещи тоже мои, но я хотела взять в командировку совсем другие – такие, какие ношу на работу. А мама взяла и подменила их на другие. Я заметила только тут.

– Хочешь сказать, что твоя мама подменила одежду в твоем чемодане? – недоверчиво уточняет Роберто. – Это так странно!

– Что тут странного? – огрызаюсь я. – Твоя мама заходит в твою спальню и подтыкает тебе одеяло по ночам, а моя всего лишь подменила мои вещи!

– Моя мама заходила к нам ночью? – удивляется Роберто.

– Да! – Я осекаюсь, поняв, что путаю реальность со сном. – То есть нет…

– Так да или нет?

– Я видела ее во сне.

– И что именно ты видела?

Я неохотно рассказываю ему свой сон, а Роберто весело хохочет.

– Хорошо, что это был лишь сон, – замечает он, когда я заканчиваю говорить. – И все-таки, может, объяснишь, зачем твоя мама подменила вещи у тебя в чемодане?

– Потому что она считает, что у нас с тобой роман, – приходится признаться мне. – Еще с корпоратива на Восьмое марта – когда она увидела нашу совместную фотку.

Роберто удивленно хмыкает, а я продолжаю:

– И она думает, что мы поехали в романтическое путешествие, а не в командировку. Поэтому, когда я сложила в чемодан деловую одежду, она подменила ее на более…

– Соблазнительную, – ехидно подсказывает Роберто, когда я осекаюсь.

– Ну да… – Я смущенно киваю.

– Ладно, я как-нибудь это переживу, – обещает босс, и я сбегаю в ванную от его насмешливого взгляда.

А когда выхожу оттуда, слышу пронзительный голос синьоры Веронезе. Боже, дай мне сил пережить еще один день с этим безумным итальянским семейством!

Я заглядываю в комнату, чтобы позвать Роберто с собой. А когда мы подходим к кухне, слышу голос Лоренцо и ускоряю шаг. На кухне, где витает аромат кофе и выпечки, собралась вся семья, но я смотрю только на Лоренцо, а он солнечно улыбается мне. И день сразу становится лучше.

– А вот и наши молодые! – радостно приветствует нас папа Карло.

Я в смятении отвожу глаза от Лоренцо, ведь для него мы с Роберто – пара. Как и для всех родных босса.

Сев за стол, я сразу же нахожу взглядом Франческу. Вид у нее уставший, веки припухли от слез, но она выглядит более спокойной, чем вчера. Похоже, пока мы спали, они с матерью поговорили по душам и успели примириться. Заметив мой взгляд, Франческа слегка кивает. Пусть без улыбки, но я понимаю, что прощена и она на меня больше не сердится. Лаура с Бьянкой тоже отошли после вчерашнего и наперебой предлагают мне угощаться домашними булочками с корицей, которые с утра напекла их мать. Сама Джульетта варит кофе в турке у плиты и приветствует меня довольно дружелюбно:

– Как насчет капучино, Марина?

Молоко она взбивает венчиком в отдельной чашке и подает мне кофе с пышной пенкой. На вкус он не уступает вчерашнему, который мы пили с Роберто в уличном кафе. А свежая булочка просто тает во рту.

Атмосфера за завтраком добрая и теплая, как будто и не было вчерашнего скандала. Из старого приемника на холодильнике звучит жизнерадостная итальянская музыка. Синьора Веронезе заботливо подкладывает еды в тарелку Франчески, говоря, что ей теперь нужно питаться за двоих и не морить голодом ее внука.

– Ну, мама! – Франческа закатывает глаза, но я вижу, что ей приятно.

Из разговора за столом я узнаю, что днем на семейный обед придет ее любимый Додо со своими родителями, и семьи обсудят предстоящую свадьбу.

– Вот ведь, – добродушно замечает Джульетта, обращаясь к Роберто, – надеялась погулять на твоей свадьбе, сынок, но сестра тебя опередила.

– Надеюсь, вы с Мариной приедете на мою свадьбу? – спрашивает Франческа у брата.

– Конечно! – Роберто легко дает обещание за нас обоих.

Я злюсь на него, ведь я не собираюсь притворяться его невестой так долго. И только еще одна булочка его матери может поднять мне настроение. Я беру еще одну сдобу и с наслаждением кусаю. Сколько я их уже слопала? Три, четыре? Удержаться невозможно!

– У тебя хороший аппетит, Марина, – добродушно замечает синьора Веронезе, наблюдая за мной. – Может, ты все-таки беременна и тоже подаришь мне внука?

Я закашливаюсь с полным ртом, кусок булки встает у меня поперек горла. Роберто заботливо стучит меня по спине, укоряя:

– Мама, ты смущаешь Марину!

– Не сильно-то вы смущались, когда подпирали дверь чемоданом, – фыркает Джульетта.

Я краснею, перехватив взгляд Лоренцо.

– Мама! – укоряет Роберто. – Это не то, что ты подумала.

– А хоть бы и то! Дело-то молодое! – Она весело подмигивает мне.

– Ну так какие у вас, молодежь, планы на сегодня? – интересуется ее супруг.

– Мы с Лоренцо собираемся показать Марине Рим, – отвечает Роберто и обращается к сестрам: – Хотите с нами, девочки?

Он как будто нарочно хочет, чтобы у меня было меньше возможности пообщаться с Лоренцо! К моей радости, все трое отказываются. У Бьянки с Лаурой какие-то свои планы с подружками, а Франческу тошнит, и она хочет отлежаться до обеда, когда придет ее парень с родителями.

– Ох уж этот токсикоз! – Джульетта сочувствующе качает головой. – Иди, отдыхай, дочка.

Лаура внезапно вскакивает из-за стола:

– Сейчас вернусь!

– Куда? – ругается ей вслед мать. – Не доела же!

Через минуту девушка возвращается, неся в руках небольшую картину в золотой раме.

– Хотела подарить тебе вчера в ресторане, мама, но так все закрутилось…

Джульетта с гордой улыбкой рассматривает свой портрет, нарисованный дочерью, а затем пускает его по кругу за столом.

– Только осторожно! Не заляпайте, – волнуется она.

Когда потрет доходит до нас и Роберто берет его, я восторженно замираю. Синьора Джульетта на нем как живая. Теплая улыбка, лукавый взгляд, добрые морщинки-лучики в уголках глаз. Она как будто вот-вот подмигнет мне с рисунка и попросит не затягивать с внуками, а затем предложит еще одну булочку.

– Лаура, да ты настоящий талант! – восклицаю я. – Тебе нужно обязательно учиться на художника!

Девушка польщенно улыбается и бросает робкий взгляд на мать, но синьора Веронезе строго поджимает губы.

– Глупости! – отрезает она. – Лаура будет учиться на юриста, это достойная профессия и всегда сможет ее прокормить. Не то что эти писульки.

Лаура понуро опускает голову, не решаясь спорить с матерью. Как и ее отец, который утешающе хлопает дочь по плечу.

– Лучше быть счастливым художником, чем несчастным юристом, – возражаю я. – Разве вы не видите, что ваша дочь талантлива?

Джульетта молчит, и тогда я поворачиваюсь к Роберто, который все еще держит картину сестры в руках:

– Ну а ты что молчишь?

Он единственный за этим столом, к чьему мнению его мать может прислушаться.

– Я думаю, что Лаура прекрасно рисует, – дипломатично говорит он. – Но мама плохого не посоветует.

– Спасибо, сынок! – синьора Веронезе довольно улыбается, а я пораженно смотрю на Роберто и не верю своим ушам.

Вот ведь маменькин сынок! Подкаблучник! Как хорошо, что он не мой настоящий жених! Я бы от такого бежала, сверкая пятками.

– Предлагаю выдвигаться на прогулку, – Лоренцо поднимается из-за стола.

И я вскакиваю следом за ним, потому что больше не могу находиться на кухне ни минуты и видеть несчастное лицо Лауры, которую лишили ее мечты.

– Тебе не стоило спорить с мамой, – выговаривает Роберто, ловя меня за руку.

Я первой выбежала из дома, а он нагнал меня у крыльца и теперь тянет к себе.

– Не указывай, что мне делать! – кипя от возмущения, восклицаю я и вырываю руку. – Ты мне даже не настоящий жених!

– Как это, ненастоящий? – от голоса Лоренцо мы оба вздрагиваем и оборачиваемся.

Лоренцо задержался в квартире, потому что забирал рюкзак с фотоаппаратом. И теперь он стоит с рюкзаком за спиной, удивленно глядя на нас.

– Ты не так понял, – мрачно отмахивается Роберто.

Но я так зла на него за то, что он не поддержал свою сестру, что больше не собираюсь ему подыгрывать. Во всяком случае, наедине с Лоренцо. Поэтому говорю:

– Я его секретарша, и он попросил меня притвориться его невестой перед семьей.

– Это правда, Роберто? – Лоренцо подходит к нам.

Мой босс бросает испуганный взгляд на фасад дома, как будто боится, что мать может нас подслушать.

– Правда, – нехотя признается он.

– Вот уж не ожидал от тебя! – Лоренцо весело качает головой. – Значит, между вами двумя ничего нет? – Он переводит взгляд с кузена на меня, и его зеленые глаза вспыхивают искорками.

– Ничего, – клятвенно заверяю я. – Нет, никогда не было и не может быть!

– А ведь даже я вам, ребята, поверил, – признается Лоренцо.

– Пойдемте уже! – нервничает Роберто, поглядывая на родительский дом. – А то еще кто-то услышит!

Следуя за ним, мы сворачиваем за угол дома. Лоренцо бросает на меня пламенный взгляд:

– Значит, ты свободна, Марина? Или у тебя есть кто-то в Москве?

– Нет, у меня никого нет, – быстро отвечаю я.

– Тогда, – Лоренцо поворачивается к кузену, – ты не против, если я поухаживаю за Мариной? Она понравилась мне с первого взгляда.

– С чего ему быть против? – перебиваю я Роберто, который уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать. – Он мой босс, но не рабовладелец. Я девушка свободная.

– Вообще-то, поездку оплачиваю я, – хмуро напоминает Роберто.

– Вообще-то, ты заманил меня сюда хитростью. И скажи спасибо, что я тебе подыгрываю!

На это боссу нечего возразить, и он только недовольно поджимает губы и останавливается у розового скутера, прислоненного к стене дома.

– О, это что, «веспа»? – Я с любопытством рассматриваю скутер. – На таком катались Одри Хепберн и Грегори Пек в «Римских каникулах».

– И ты тоже прокатишься, – Роберто протягивает мне шлем, лежащий на сиденье скутера.

– Мы поедем на нем? – удивляюсь я. – А почему он розовый?

– Это скутер Франчески, – поясняет Роберто, доставая второй шлем из багажника под сиденьем. – Я одолжил его у нее. На скутере нам будет удобней посмотреть Рим.

– Слушай, а зачем тебе идти с нами? – Лоренцо поворачивается к нему. – Я и сам покажу Марине Рим.

Но не успеваю я обрадоваться свиданию с Лоренцо вдвоем, как Роберто рявкает:

– Нет!

Мы с Лоренцо вздрагиваем, а Роберто уже спокойней говорит:

– Я бы предпочел сохранить легенду о том, что Марина – моя невеста. И раз моя семья считает, что мы пошли гулять втроем, будем гулять втроем. А ты еще и наши фотографии сделаешь, как и планировал, чтобы я своим показал и они ничего не заподозрили.

– Как-то это все сложно, – Лоренцо пожимает плечами. – Ну ладно, братец, как скажешь.

– А на чем поедешь ты? – спрашиваю я.

– Я припарковал свой скутер на соседней улочке. Подождите меня, ребята. Я мигом!

Когда Лоренцо скрывается из вида за углом дома, мы с Роберто переглядываемся.

– Ну и зачем ты это сделала? – хмуро спрашивает он.

– Прости, босс. Как-то само вырвалось. – Я пожимаю плечами, вовсе не чувствуя своей вины. Наоборот, ощущаю свободу оттого, что мне не придется притворяться его невестой перед Лоренцо. Роберто вздыхает и отворачивается.

– Волнуешься, что Лоренцо тебе выдаст родным? – спрашиваю я.

– Я волнуюсь не об этом. – Он качает головой, но развить свою мысль не успевает.

До нас доносится шум мотора, и Лоренцо на серебристом скутере останавливается в проулке и машет нам рукой.

– Поехали, ребята!

На миг мелькает мысль – может, мне поехать с ним? Как-то неудобно обнимать босса, сидя на скутере, тем более после того, как мы во всем признались Лоренцо. Но за спиной Лоренцо – объемный рюкзак с фототехникой. К тому же мы в двух шагах от дома Роберто – если кто-то из его родных увидит меня на скутере с его кузеном, вопросов не оберешься.

– Марина? – Роберто уже в шлеме сидит на скутере и заводит мотор.

Я надеваю свой шлем и сажусь позади, оставляя между нами небольшое расстояние и кладя руки на сиденье.

– Держись за меня! – Роберто оборачивается ко мне через плечо.

В шлеме на голове он выглядит совсем другим человеком. Не моим кошмарным боссом, с которым я привыкла держать дистанцию, а обычным парнем. Таким, как Лоренцо. Поэтому я придвигаюсь поближе и кладу руки ему по бокам.

«Веспа» трогается с места, и Роберто проезжает мимо своего дома, помахав кому-то рукой. Повернув голову, я вижу синьору Веронезе, которая высунулась из окна и машет нам вслед. Я машу ей в ответ, скутер подпрыгивает на кочке, и я чуть не падаю, а затем испуганно вцепляюсь в Роберто обеими руками и плотнее прижимаюсь к его спине.

Мы катим по живописным улочкам Рима, и меня охватывает восторг. Такого приключения, собираясь в командировку в Италию, я даже не ожидала!

Наша первая остановка – Колизей. Вчера я повидала его только со стороны, а сегодня, оставив скутеры на стоянке неподалеку, мы входим внутрь каменного амфитеатра.

– Начинать знакомство с Римом надо отсюда, – объявляет Лоренцо. Это он спланировал наш маршрут на сегодня и теперь с улыбкой поглядывает на меня, следя за моей реакцией. – Колизей – символ величия и могущества Римской империи. Ну как тебе, Марина?

– Впечатляет, – говорю я, потрясенная размахом древнего сооружения. Стены высотой с десятиэтажный дом, а арена размером с три футбольных поля.

– Эти трибуны могли вместить шестьдесят тысяч зрителей! – хвастается Лоренцо, как будто сам лично их построил. – Вход в Колизей для граждан Рима был бесплатным. Нижние трибуны предназначались для знати, а на самых дальних сидели женщины и рабы. Во время сражений гладиаторов публике бесплатно раздавали еду. Ну, знаешь, «хлеба и зрелищ!»

Я представляю, как гладиаторы бились здесь насмерть не только друг с другом, но и с дикими зверями, а улюлюкающая толпа наблюдала за кровавыми зрелищами, и мне становится не по себе.

– Когда я впервые побывал здесь со школьной экскурсией, мне целую неделю снились кошмары, – тихо говорит Роберто, глядя на арену внизу. – Больше полумиллиона человек и миллион животных здесь погибли на потеху публике! Эти цифры, названные учительницей, врезались мне в память на всю жизнь. И сейчас один вид этих каменных стен заставляет меня содрогнуться.

Лоренцо отошел от нас, чтобы настроить камеру, и не слышит его слов. А то бы наверняка поспорил с кузеном или посмеялся над ним. Я же молчаливо киваю, удивленная тем, что наши впечатления от Колизея совпадают. Где Лоренцо видит символ величия, Роберто видит кровавое поле боя. Сейчас ничто не напоминает о жестоких побоищах, а зрительские трибуны заполонили веселые туристы. С экскурсиями и без – они снуют между рядов, как муравьи, и фотографируются на фоне арены.

– Давай я тебя сфотографирую, Марина, – предлагает Лоренцо, подходя к нам.

Я позирую ему, но думаю о том, что вряд ли захочу поставить такую фотку в рамку и любоваться на нее. Ведь Колизей – место боли, жестокости и смерти.

– Сфоткать вас двоих для отчета твоей маме? – с лукавой улыбкой предлагает Лоренцо кузену.

Тот отводит задумчивый взгляд от арены и мотает головой:

– Нет, только не здесь. Лучше в другом месте.

Лоренцо предлагает обойти еще несколько трибун, но мне хочется быстрее покинуть Колизей, и я ссылаюсь на то, что здесь слишком жарко и людно. Каменные трибуны и сиденья в самом деле сильно раскалились под ярким солнцем, а от туристов мельтешит в глазах.

Выйдя из Колизея, мы гуляем по Римскому форуму и Палатинскому холму, которые находятся рядом. Бродить среди развалин древних храмов и мраморных колонн гораздо интересней. Лоренцо и Роберто наперебой рассказывают мне любопытные факты, как будто соревнуются в конкурсе на лучшего гида. Их соперничество меня забавляет. Лоренцо преподносит информацию с шутками и активно жестикулирует, превращая свой рассказ в театр одного актера и много выдумывая от себя. Босс ведет себя более сдержанно, как будто выступает с докладом в офисе, но в его словах больше полезной информации, дат и цифр, к которым я с интересом прислушиваюсь.

Лоренцо фотографирует меня одну на фоне восьми сохранившихся колонн храма Сатурна, потом делает несколько кадров нас с Роберто у триумфальной арки Тита – для отчета его маме. Нам приходится встать близко друг к другу, и босс осторожно обнимает меня за талию.

– Ты не против, Марина?

– Смелее, босс, – улыбаюсь я. – Что уж стесняться, когда мы провели ночь в одной постели.

Кажется, мне все-таки удается его смутить, потому что Роберто выпускает меня из объятий и сдвигает солнечные очки с затылка на глаза.

Солнце припекает все сильней, и я не завидую археологам, которые ведут раскопки на краю форума, у зеленых кипарисов. Тень от деревьев нисколько не спасает, пока они осторожно очищают каменные руины с помощью кисточек, чтобы ничего не повредить. Мы несколько минут наблюдаем за ними. Лоренцо весело спрашивает у симпатичной девушки-археолога, как продвигается работа и что интересного они нашли. Девушка, даже не взглянув на него, сосредоточенно очищает фрагмент каменной кладки и отвечает, что все идет по плану, а представляют ли их находки интерес, решать ученым. Видимо, вопросы праздных туристов ее порядком достали.

– Я тебе говорил, – тихо замечает мне Роберто, пока Лоренцо просит разрешения у археолога сфотографировать ее за работой. – Лоренцо ни одной юбки не пропустит.

– Во-первых, она в шортах, – защищаю его кузена я. – А во-вторых, он просто общительный. В отличие от некоторых.

Роберто, вспыхнув, отворачивается.

– О чем разговор? – возвращается к нам Лоренцо.

– Так, ни о чем. – Я беру его под руку. – Ну что, идем дальше?

Затем мы осматриваем Палатинский холм, и Роберто сообщает, что здесь по преданию Капитолийская волчица выкормила близнецов Рэма и Ромула, впоследствии основавших Рим. А Лоренцо добавляет, что тут было престижно селиться во времена Римской империи.

– Выходит, это вроде Рублевки, – замечаю я.

Но кузены меня не понимают, и приходится им объяснить.

Мы делаем фотки на фоне хорошо сохранившегося дворца Флавиев – его в 1930-х годах отреставрировал Муссолини к приезду Гитлера.

– Жарко! – Я обмахиваюсь руками, мечтая скорее очутиться в тени и съесть мороженое.

– Тогда предлагаю отправиться к фонтану Треви, – говорит Лоренцо. – Там можно освежиться, бросить монетку и загадать желание.

– А может, хочешь посмотреть Уста Истины, Марина? – предлагает Роберто. – Пока мы рядом?

– Да ну, скукота, – кривится Лоренцо.

– Это их показывали в «Римских каникулах»? – оживляюсь я, вспомнив сцену из фильма.

– Да, – Роберто кивает. – Тут недалеко.

– Поверь мне, ничего интересного! – убеждает Лоренцо. – Просто мраморная плита с изображением бородатого мужика с открытым ртом.

– Первый век до нашей эры, – добавляет Роберто.

– Я бы хотела посмотреть!

Лоренцо приходится подчиниться большинству. Мы петляем по живописным улочкам и вскоре подходим к старинной церкви.

Круглая мраморная плита с маской Тритона находится внутри, на ее территории. С каждым шагом, пока мы приближаемся к ней, меня охватывает все большее волнение. Как будто я в шаге от чего-то мистического. Сквозные отверстия на месте глаз, ноздрей и рта притягивают мой взгляд. Кажется, из пустых глазниц на меня смотрит сама вечность.

У маски, стоящей на коринфском постаменте у стены, фотографируется компания туристов, и нам приходится подождать. Лоренцо отходит в сторону, делая снимки церкви, и вскоре пропадает из виду. Когда туристы удаляются, мы с Роберто оказываемся вдвоем возле Уст Истины.

– Эта маска Тритона считается самым древним детектором лжи, – объясняет Роберто. – Если положишь туда руку и скажешь неправду, уста закроются, и лжец лишится руки. В Средние века мужчины приводили сюда жен, которых подозревали в измене, чтобы проверить их невиновность.

Я опасливо смотрю на прорезь во рту маски. Интересно, насколько она глубока.

– Не бойся, клади руку, – подстрекает Роберто.

Я мотаю головой и прячу руку за спину:

– Ты первый!

– Как скажешь.

Он просовывает ладонь в каменную щель. Я, затаив дыхание, смотрю, как его пальцы исчезают внутри.

– Теперь спрашивай, – Роберто поворачивает голову ко мне.

– Что? – удивляюсь я.

– Это Уста Истины. Ты можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу тебе правду. Или лишусь руки.

Он ждет, а у меня в голове проносятся сотни вопросов. Нравится ли ему в Москве? Скучает ли он по Риму? Как он относится к беременности Франчески? Кого из своих сестер он больше всего любит? Правда ли, что главной женщиной в его жизни навсегда останется мать?

– Ну же, Марина! – торопит он.

– Какой у тебя любимый фильм? – выпаливаю я совсем не то, что хотела спросить.

В темном взгляде Роберто мелькает тень разочарования, как будто он ожидал от меня совсем другого вопроса. Но затем его губы трогает улыбка.

– Ты же понимаешь, что если я назову любой другой фильм, эта древняя штуковина откусит мне руку? – шутит он и торжественно говорит: – Мой любимый фильм – «Римские каникулы».

Я ждала того, что он захочет меня разыграть, но все равно испуганно вскрикиваю, когда Роберто широко распахивает глаза и начинает корчиться, как будто его руку перемалывают на кости чудовищные каменные уста Тритона:

– О нет! – стонет он. – Я солгал! Мой любимый фильм – «Матрица»!

– Несмешно, хватит! – Я возмущенно толкаю его в бок.

Роберто вытаскивает руку и широко ухмыляется.

– Вот видишь, моя рука цела! Я честный человек и сказал истину! – Он отступает на шаг, освобождая мне место. – Теперь твоя очередь.

Я с опаской подхожу к барельефу и осторожно просовываю руку в щель. Это всего лишь зловещая каменная маска с прорезью, и за тысячу лет ее существования неизвестно ни одного случая, чтобы кому-то отрезало тут руку. Но все равно мое сердце стучит от волнения, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выдернуть руку и в испуге не отпрыгнуть подальше.

– Ответь на мой вопрос, Марина, – голос Роберто слегка дрожит, как будто он волнуется не меньше меня. А может, мне это кажется, потому что от волнения шумит в ушах. – Готова?

У меня пересохло горло, и я просто киваю, мечтая скорее вынуть руку из каменного капкана и убедиться в том, что она цела.

– Если бы я не был твоим боссом, – спрашивает Роберто, – ты бы могла меня полюбить?

Вопрос до того неожиданный, что я в изумлении таращусь на Роберто. Может, я его не так поняла?

– Просто ответь – да или нет? – тихо спрашивает он и смотрит на меня так, как будто от моего ответа зависит его жизнь.

Я не знаю, что ему сказать. Еще до поездки в Рим я бы ответила категоричное нет. Но сейчас, когда мы провели вчерашний день в кругу его семьи и я узнала Роберто с другой стороны – любящим сыном и братом, мой ответ скорее…

– Ну вы чего там застряли? Может, пойдем уже? – раздается веселый голос Лоренцо, который возвращается к барельефу.

Я вздрагиваю и выдергиваю руку, так и не ответив на вопрос Роберто.

– Стой, Марина! – Лоренцо наставляет на меня фотоаппарат. – Сделаю фото на память.

Я послушно застываю на фоне каменной маски, вытянув руки по бокам и избегая смотреть на Роберто.

– Давай, сунь руку в Уста Истины, – предлагает Лоренцо.

– Нет! – восклицаю я, не готовая пережить это снова. Ведь тогда бы мне пришлось ответить на вопрос Роберто, на который я не знаю ответа. Все так запуталось!

Но Роберто принимает мое резкое «нет» за ответ на свой вопрос. Дернув щекой, он резко отворачивается и выходит наружу, оставляя меня с Лоренцо наедине у барельефа.

– Ты чего, малышка? Боишься? – Лоренцо посмеивается надо мной. – Я тут погуглил, что эта штука может быть всего лишь крышкой канализационного люка! Так один ученый думает. А отверстия на маске – для слива дождевой воды.

Версия про старинный детектор лжи нравится мне гораздо больше. Но после слов Лоренцо я уже не могу смотреть на маску с мистическим трепетом и представляю ее лежащей на земле в грязи – как часть канализации.

– Пойдем отсюда, – повернувшись к барельефу спиной, я выхожу за Роберто.

– Эй, не хочешь ничего у меня спросить, пользуясь случаем? – кричит вслед Лоренцо. – Раз уж мы тут?

Но я не останавливаюсь. Ведь у меня нет к нему вопросов, ответы на которые я бы хотела узнать.