Глава 8

Я cидела у окна, смотрела на звёзды, и внутри меня пульсировала тьма.

Та самая тьма, которая вырвалась из меня на пляже. Которая высосала жизнь из человека. Я помнила его лицо — за мгновение до того, как он превратился в мумию. Ужас. Непонимание. Боль. А потом — пустота.

Я убила его.

Не кинжалом, не мечом, не стрелой. Я убила его магией. Силой, которую носила в себе и не знала об этом.

«Ты не хотела, — шептал внутренний голос. — Это была защита».

«Я хотела, — отвечал другой. — Я хотела его силу. Я хотела пить. И мне понравилось».

Я зажмурилась.

В хижине было тихо. Мэриус спал у очага, свернувшись калачиком, как большой пёс. Лира — в соседней комнате, на куче тряпья, которой я укрыла её своим плащом. Обычный вечер обычной семьи, если не считать того, что я только что убила человека и чувствовала себя… хорошо.

Нет. Не хорошо. Сыто.

Как после долгого голода, когда первый кусок хлеба кажется слаще мёда.

— Ты не спишь, — сказал Мэриус.

Я вздрогнула. Он открыл глаза и смотрел на меня из темноты. Его серебряные зрачки отражали свет звёзд.

— Не могу, — ответила я.

— Из-за того, что случилось?

— Из-за всего.

Он сел, подкинул дров в очаг. Пламя вспыхнуло ярче, осветив его лицо — уставшее, бледное, с глубокими тенями под глазами.

— Я должен был сказать тебе раньше, — начал он. — О Жницах. О том, что ты — одна из них.

— Ты знал? — спросила я. — С самого начала?

— Догадывался. Когда увидел твои каналы. Они не были просто пустыми — они были запечатаны изнутри. Такую печать может наложить только сам маг. Ты запечатала себя, чтобы выжить.

— И ты взял меня, потому что я — оружие. Против короля.

— Я взял тебя, потому что ты была нулём, — сказал он. — А нули не привлекают внимания. Но когда я понял, кто ты… да. Я подумал, что ты можешь стать оружием. В случае крайней необходимости.

— И эта необходимость настала, — горько усмехнулась я. — Ты доволен? Я убила человека. Я стала Жницей. Твоё оружие готово к бою.

— Я не доволен, — ответил он. — Я в ужасе.

— Почему? Ты получил то, что хотел.

— Я хотел защитить Лиру, — сказал он. — Не ценой твоей души.

— Моя душа в порядке, — сказала я, но сама не верила в это.

— Ты не знаешь, что такое Жницы, — продолжал Мэриус. — Их истребляли тысячу лет назад не потому, что они были сильными. А потому, что они сходили с ума. Каждое поглощение чужих даров лишало их части человечности. В конце концов они превращались в чудовищ, которые убивали всех подряд — друзей, врагов, детей.

— И ты думаешь, что я стану такой?

— Я надеюсь, что нет, — сказал он. — Но я не знаю. Никто не знает. Потому что Жниц больше не осталось. Ты — последняя.

— Откуда ты знаешь?

— Из книг, — ответил он. — Из древних хроник. Последнюю Жницу убили триста лет назад. Она уничтожила целый город, прежде чем её остановили.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, что я — такая же?

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, — сказал он. — Не используй свой дар, если нет крайней необходимости. И никогда не пей чужую магию, если можешь этого избежать.

— А если я не смогу избежать?

— Тогда, возможно, тебе придётся уйти, — сказал он. — Далеко. Туда, где нет людей, которых ты можешь убить.

— Ты хочешь избавиться от меня?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — ответил он. — И чтобы Лира выжила. Если ты останешься и сойдёшь с ума… я не смогу тебя остановить. Ты сильнее меня.

— А если я уйду, вы умрёте без меня.

— Возможно, — согласился он. — Но это будет наш выбор. А твой выбор — жить с тем, что ты сделала, и не делать этого снова.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается злость.

— Ты всё решил за меня, — сказала я. — Ты знал, кто я. Ты знал, чем это кончится. И ты всё равно взял меня. Привязал к себе. К Лире. А теперь предлагаешь уйти, потому что испугался?

— Не испугался, — покачал он головой. — Образумлся. Я думал, что смогу контролировать твоё пробуждение. Научить тебя. Защитить. Но теперь я вижу, что это невозможно. Жницу нельзя контролировать. Её можно только запечатать — или убить.

— Ты хочешь меня убить?

— Нет, — сказал он. — Но если ты начнёшь убивать невинных… я должен буду попытаться.

— Ты не сможешь.

— Знаю. Поэтому и говорю — уходи, пока не поздно.

Я встала.

— Ты трус, Мэриус. Ты боишься не меня. Ты боишься себя. Потому что если я останусь, и если я превращусь в монстра — ты будешь виноват в этом. Ты привёл меня сюда. Ты разбудил Жницу.

— Я не будил, — возразил он. — Она проснулась, потому что ты хотела защитить нас.

— Потому что ты поставил меня в ситуацию, где я должна была защищать вас! — мой голос сорвался на крик. — Если бы мы не поехали на этот остров, если бы ты не спровоцировал короля, если бы ты просто спрятался где-нибудь в горах — ничего бы этого не случилось!

— Спрятался? — он усмехнулся. — От короля? Ты не знаешь его, Сайфер. Он найдёт тебя в любом месте. Даже в горах. Даже под землёй. Единственный способ спастись — уничтожить его.

— Или стать сильнее, — сказала я. — Как я.

— Ты не станешь сильнее. Ты станешь безумнее.

Мы замолчали. В хижине было тихо, только трещали дрова в очаге.

— Я не уйду, — сказала я наконец. — Не сейчас.

— Почему?

— Потому что Лира нуждается во мне. И потому что я не позволю тебе диктовать мне, что делать.

Он покачал головой, но не стал спорить.

Мы легли спать. Но я не сомкнула глаз.

На рассвете я ушла.

Не из хижины — из леса. Просто встала, надела плащ, взяла кинжал и пошла в сторону руин. Не знаю, зачем. Ноги сами несли меня туда, где был алтарь, где пахло кровью и древностью.

Лира проснулась и пошла за мной.

Я слышала её шаги — лёгкие, почти неслышные. Обернулась.

— Иди обратно, — сказала я.

Она покачала головой.

— Там опасно.

Она снова покачала головой и взяла меня за руку.

Я не стала спорить. Мы пошли вместе.

Руины встретили нас туманом. Серым, липким, он окутывал колонны и алтарь, делая их похожими на призраков. Алтарь светился — слабо, алым, как умирающий уголь.

— Зачем мы пришли? — спросила я.

Лира отпустила мою руку, подошла к алтарю и положила на него ладони. Камень под её пальцами засветился ярче. Я почувствовала, как магия — древняя, тяжёлая — потекла по земле, собираясь в одной точке.

Прямо перед алтарём.

Воздух задрожал. И открылся портал.

Не такой, как в Академии — голубой, мерцающий. Этот был чёрным, как ночное небо без звёзд. Из него тянуло холодом и смертью.

— Что это? — спросила я.

Лира показала на портал, потом на меня, потом на своё сердце — «ты должна войти».

— Туда? — я показала на чёрную дыру.

Она кивнула.

— Там Кубок?

Снова кивок.

— Зачем?

Лира достала мел и написала на алтаре: «ВЫПЕЙ ИЗ КУБКА. СТАНЕШЬ НОРМАЛЬНОЙ. ИЛИ УМРЁШЬ».

Я смотрела на эти слова и не верила своим глазам.

— Кто тебе сказал?

Она написала: «Я ВИДЕЛА».

— Ты видела, что я выпью из Кубка?

«ДА».

— И что стану нормальной?

Она покачала головой — «НЕ ЗНАЮ. ИЛИ НОРМАЛЬНОЙ. ИЛИ МЁРТВОЙ».

— А если я умру?

Лира написала: «ТОГДА Я ТОЖЕ УМРУ». И зачеркнула слово.

«ПОТОМУ ЧТО ТЫ — МОЯ СЕМЬЯ».

У меня сжалось горло.

— Я не хочу умирать, Лира.

«Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ УМИРАЛА».

— Тогда зачем ты привела меня сюда?

«ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫПЬЕШЬ, ТЫ СТАНЕШЬ МОНСТРОМ. И УБЬЁШЬ НАС».

Я замерла.

— Ты видела это?

Она кивнула и показала на свои глаза — «видела».

Я посмотрела на портал. Чёрная дыра пульсировала, как живая.

— Ты войдёшь со мной?

Лира покачала головой — «НЕ МОГУ. ТОЛЬКО ТЫ».

— Почему?

«ПОТОМУ ЧТО КУБОК ПРИНАДЛЕЖИТ ЖНИЦЕ. НЕ МНЕ».

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо, — сказала я. — Я войду.

Лира обняла меня. Её маленькие руки дрожали.

— Не бойся, — сказала я. — Я справлюсь.

Она отстранилась, посмотрела на меня долгим, взрослым взглядом и написала: «ВЕРНИСЬ».

— Обещаю.

Я шагнула в портал.

Внутри было темно. Не просто темно — абсолютная пустота. Ни звука, ни запаха, ни времени. Я падала — или летела? — и не могла понять, где верх, где низ.

А потом я увидела свет.

Алый, как кровь. Он пульсировал вдалеке, притягивая меня, как магнитом.

Я подошла ближе.

Кубок стоял на постаменте из чёрного камня. Такой же, как в храме под домом Мэриуса — но другой. Настоящий. Его поверхность переливалась, как жидкое пламя, а внутри кипела какая-то жидкость — тоже алая, густая.

Я протянула руку.

Кубок был тёплым на ощупь. Живым.

Я подняла его.

Жидкость внутри засветилась ярче, и я услышала голос — не извне, изнутри.

«Пей. И ты станешь свободной. Или умрёшь. Выбирай».

Я поднесла Кубок к губам.

И в этот момент что-то ударило по нему — с силой, неожиданно.

Кубок вылетел из моих рук, покатился по каменному полу.

Я обернулась.

Лира стояла в проходе портала. Её лицо было бледным, глаза — огромными. Она тяжело дышала.

— Лира? — спросила я. — Что ты…

Она выбила Кубок. Она ударила по нему рукой, рискуя обжечься.

— Нет! — закричала она.

Я замерла.

Она закричала. Не написала — закричала. Голос, который я никогда не слышала — тонкий, высокий, как у раненой птицы — разорвал тишину храма.

— Если ты умрёшь — папа останется один! — крикнула она. — А я его простила даже за то, что он убил мою маму на самом деле!

Мир остановился.

Я смотрела на Лиру и не верила своим ушам.

Она говорила.

Девочка, которая молчала годами, которая рисовала вместо слов — она говорила. Голосом, полным боли и слёз.

— Лира… — прошептала я.

Она подбежала ко мне, обняла, прижалась.

— Не умирай, — сказала она. — Пожалуйста. Я не могу потерять ещё одну маму.

— Что ты сказала про отца? — спросила я. — Он убил твою маму?

Она заплакала. Слёзы текли по её щекам, как в тот день, когда она рисовала корабль в огне.

— Да, — сказала она. — Я видела. Он дал ей яд. Не брат-король, не дядя. Он. Мой папа.

— Но почему? Зачем?

— Потому что она хотела уйти, — ответила Лира. — Она хотела забрать меня и уйти от него. А он не мог этого допустить. Он сказал, что без неё я не смогу активировать Кубок. А без Кубка он не сможет победить короля.

— Он использовал тебя, — поняла я. — С самого начала.

— Он любит меня, — возразила Лира. — Я знаю. Я вижу это. Но он не любит никого, кроме меня. И себя.

— А твою маму?

— Он любил её, но боялся потерять контроль. Поэтому убил.

Я сжала кулаки.

— И ты простила его?

— Я простила его, — сказала Лира. — Потому что если я не прощу, то останусь одна. А я не хочу быть одна.

Она посмотрела на меня.

— Ты знала, что он убил её? — спросила я.

— Догадывалась, — ответила она. — Видения… они не всегда ясны. Но когда я увидела портрет в подвале, я поняла. Она не была ловушкой для убийцы. Она была памятником его вине.

— Почему ты не сказала никому?

— Кому? — спросила она. — Папе? Он бы убил меня. Или запечатал мой дар, и я бы больше никогда не видела будущее. А без видений я не смогла бы защитить себя.

— А мне почему не сказала?

— Боялась, — ответила она. — Боялась, что ты уйдёшь. Как все. Как мама.

— Я не уйду, — сказала я. — Обещаю.

— Не обещай, — попросила она. — Я видела, как люди нарушают обещания. Даже самые честные.

Мы стояли в храме, обнявшись. Кубок лежал на полу, его алый свет пульсировал в такт моему сердцу.

— Что мне делать? — спросила я.

— Не пей из Кубка, — сказала Лира. — Это ловушка. Если ты выпьешь, Кубок заберёт твою душу. Ты не станешь нормальной. Ты умрёшь.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, — ответила она. — Ты пьёшь — и твоё тело рассыпается в прах. Я не хочу этого видеть снова.

— А если я не выпью, что тогда?

— Тогда ты останешься Жницей, — сказала она. — И, возможно, сойдёшь с ума. Но у нас будет время что-то придумать.

— Сколько времени?

Она покачала головой — «не знаю».

Я подошла к Кубку, наклонилась и подняла его. Жидкость внутри всё ещё пульсировала, но теперь я не чувствовала соблазна. Только отвращение.

— Я уничтожу его, — сказала я.

— Нельзя, — ответила Лира. — Он связан с моим даром. Если ты уничтожишь Кубок, я потеряю способность видеть будущее.

— Это плохо?

— Я не знаю, — сказала она. — Но папа говорит, что без моего дара мы не сможем победить короля. А если король победит, он убьёт нас всех.

— Твой отец лжёт.

— Я знаю, — ответила она. — Но иногда ложь полезнее правды.

Я поставила Кубок обратно на постамент.

— Нам нужно вернуться, — сказала я. — Поговорить с Мэриусом.

— Он убьёт меня, если узнает, что я говорила.

— Не убьёт. Я не позволю.

— Он сильнее тебя, — сказала Лира.

— Раньше — да, — ответила я. — Но я теперь Жница. Я могу высосать его силу. Он не рискнёт.

Лира посмотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Ты правда защитишь меня?

— Правда, — сказала я. — Клянусь.

Она улыбнулась — в первый раз за всё время.

— Я верю тебе, — сказала она.

Мы вышли из портала, и он закрылся за нами с тихим хлопком. Руины встретили нас туманом и тишиной. Алтарь погас.

— Нужно идти, — сказала я. — Мэриус, наверное, уже проснулся и ищет нас.

— Он в хижине, — ответила Лира. — Я видела. Он не ищет — он сидит и ждёт.

— Чего?

— Нас.

Мы пошли обратно. Лес был тихим, только птицы пели где-то высоко. Лира держала меня за руку и иногда сжимала пальцы — как будто проверяла, что я всё ещё здесь.

В хижине Мэриус сидел на пороге, подперев голову руками. Увидев нас, он поднялся.

— Где вы были? — спросил он. Голос был ровным, но я видела, как дрожат его руки.

— В храме, — ответила я. — Лира открыла портал к Кубку.

Он побледнел.

— Зачем?

— Я хотела выпить из него, — сказала я. — Она остановила.

— Ты… что?

— Я хотела стать нормальной, — сказала я. — Или умереть. Лира выбрала жизнь.

Мэриус посмотрел на дочь.

— Ты открыла портал? — спросил он.

Лира кивнула.

— Одна?

Она снова кивнула.

— Как?

Она пожала плечами — «не знаю, просто получилось».

— Ты сильнее, чем я думал, — сказал он. — И опаснее.

— Она не опасна, — сказала я. — Опасен ты. Ты убил свою жену.

Повисла тишина.

Мэриус замер. Его лицо стало белым, как мел.

— Откуда… — начал он.

— Лира сказала, — ответила я. — Она говорит. Она всегда могла говорить. Просто не хотела. До сегодняшнего дня.

— Лира, это правда? — спросил он, глядя на дочь.

Она посмотрела на него долгим, взрослым взглядом. И кивнула.

— Почему ты молчала? — спросил он.

— Боялась, — ответила она. — Боялась, что ты убьёшь меня. Как маму.

— Я никогда бы не… — он запнулся.

— Ты убил маму, — повторила Лира. — Я видела. Ты дал ей яд. Она пила и улыбалась, потому что думала, что это лекарство. А потом упала и умерла.

Мэриус опустился на колени. Его лицо исказилось болью.

— Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел, Лира. Но у меня не было выбора.

— Выбор всегда есть, — сказала я. — Ты просто не захотел его видеть.

— Ты не понимаешь, — он повернулся ко мне. — Серафина была одержима. Она хотела отдать Лиру королю. Убедить его, что ребёнок — его, а не мой. Если бы она это сделала, король бы забрал Лиру и убил её. Я должен был её остановить.

— Ты должен был её остановить, — согласилась я. — Но не убивать.

— А что? — спросил он. — Запечатать? Она была сильным магом. Сильнее меня. Единственный способ — яд.

— Ты мог бы сбежать с ней. Увезти Лиру и её на другой континент.

— Она бы нашла способ вернуться, — сказал он. — Она хотела власти. Понимаешь? Власти. Она не была невинной жертвой.

— А кто был невинной жертвой? — спросила Лира. — Ты? Король? Я?

Он посмотрел на дочь. В его глазах была такая боль, что мне стало почти жаль его.

— Ты, — сказал он. — Ты была единственной невинной.

— И ты её убил, — сказала Лира. — Не маму. Она была плохой. Я знаю. Я видела её мысли. Она хотела использовать меня. Но ты убил не её — ты убил себя. Ту часть себя, которая могла любить по-настоящему.

Мэриус закрыл лицо руками.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Я знаю.

Мы стояли в тишине. Лес шумел, птицы пели, где-то далеко кричала чайка.

— Что теперь будет? — спросила Лира.

— Я не знаю, — ответил Мэриус, не поднимая головы. — Что ты хочешь, чтобы было?

— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказала она. — Втроём. Как семья.

— Даже после того, что я сделал?

— Даже после, — ответила она. — Потому что если я не прощу тебя, ненависть съест меня. И я стану такой же, как ты.

Она подошла к нему, обняла за шею.

— Я прощаю тебя, папа, — сказала она. — Не потому, что ты заслуживаешь прощения. А потому, что я хочу жить дальше.

Мэриус заплакал.

Я впервые видела, как мужчина плачет — не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Лира. Я не должен был.

— Ты не должен был, — согласилась она. — Но ты сделал. И теперь мы будем жить с этим.

Она отпустила его и подошла ко мне.

— А ты? — спросила она. — Ты простишь его?

— Не мне прощать, — ответила я. — Я не была его женой. Я — няня.

— Ты больше, чем няня, — сказала Лира. — Ты — моя семья. И его — тоже. Ты любишь его?

— Я… не знаю, — ответила я честно. — Возможно. Но я не уверена, что это правильно.

— Любовь не может быть правильной или неправильной, — сказала Лира. — Она просто есть. Или её нет.

— Ты слишком мудра для своего возраста, — заметила я.

— Я видела слишком много смертей, — ответила она. — Это делает любого мудрым.

Мы вернулись в хижину. Мэриус развёл огонь, согрел воду, заварил чай. Лира сидела на коленях у меня и рисовала на клочке бумаги — солнце, дом, три фигуры.

— Я хочу домой, — сказала она. — В Стеклянный дом. На утёс.

— Там опасно, — напомнил Мэриус.

— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть своя комната. Игрушки. Книги. И ты, папа. И ты, Сайфер.

— Ты называешь меня по имени, — заметила я.

— Ты не моя мама, — сказала она. — И не будешь ею. Но ты — моя семья. Этого достаточно.

Я посмотрела на Мэриуса. Он кивнул.

— Мы вернёмся, — сказала я. — Но не сразу. Нужно подождать, пока король успокоится.

— Он никогда не успокоится, — сказала Лира. — Он будет охотиться за нами до конца жизни.

— Тогда мы должны его убить, — сказала я.

— Как? — спросил Мэриус. — Ты — Жница, но ты не умеешь контролировать свою силу. Я — маг, но слабее короля. Лира — ребёнок, у которого есть дар, но она не может использовать его в бою.

— Мы придумаем, — сказала я. — Вместе.

— А если не придумаем?

— Тогда умрём, — ответила я. — Но умрём свободными.

Лира допила чай, зевнула и уснула у меня на коленях.

Мэриус смотрел на неё — с любовью, с болью, с надеждой.

— Ты правда её простил? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Но я пытаюсь.

— Это самое главное, — сказала я.

— А ты? — спросил он. — Ты простила меня за то, что я использовал тебя?

— Я не простила, — ответила я. — Но я понимаю, почему ты это сделал. У тебя не было выбора.

— Выбор есть всегда, — повторил он мои слова.

— Значит, ты выбрал меня, — сказала я. — И я выбрала тебя. И Лиру. Мы — семья. Даже если это неправильно.

— Даже если это неправильно, — согласился он.

Мы сидели у очага, пили чай и молчали. Внутри меня Жница шевелилась, но не агрессивно — скорее любопытно. Она привыкала к новому телу, новому миру, новым чувствам.

«Ты не одна, — прошептала она. — Мы вместе. Навсегда».

«Я знаю», — ответила я.

И впервые не испугалась.