Глава 15
Положительного «заряда» хватило ненадолго. Или надолго, смотря с какой стороны посмотреть. После незапланированного чаепития мы с Вовой вернулись к своим делам, хотя он и предлагал в качестве исключения сходить погулять или еще куда-нибудь. Я отказалась. В тот момент мне виделось спасение в работе.
Но уже через пару часов стало понятно, что это было ошибкой.
Из рук валилось абсолютно все — я умудрилась уронить банку с краской, благо той успело вытечь совсем немного — крышка соскочила при ударе о пол, порвать пакет со вчерашним строительным мусором, потратив четверть часа на уборку после, едва не разбила стакан с водой и, для полного комплекта, порезала палец монтажным ножом, которым собиралась отрезать скотч…
Вова, который выглядывал из ванны на каждый грохот и мой отборный мат, хмурился с каждым разом все сильнее. И зубами отрывая пластырь и заклеивая мой многострадальный палец, он уже был похож на раздувшегося ежа, который пыхтел, как закипающий чайник.
Мне хотелось плакать и смеяться одновременно, но понимание, что это как минимум вступление к приближающейся истерике, приводило к тому, что я просто кусала губы, стараясь глубже дышать.
Андрей не звонил.
Я старалась мыслить позитивно, уговаривала себя потерпеть, рассказывала внутреннему голосу и панике про возможности современной медицины, прекрасный персонал того роддома, в котором Татьяна собиралась рожать, и многообещающую статистику по родам в нем, в регионе и стране в целом, но помогало плохо. С каждой минутой страх душил все сильнее, заставляя бессильно сжимать кулаки, чтобы не начать названивать Андрею каждые пять минут. Вряд ли он издевается и не звонит в желании помучить. А надоедать мужчине, который и так с ума сходит из-за того, что жена с ребенком в операционной или реанимации, было глупо и жестоко.
Поэтому, вздохнув в миллионный раз, я поймала обеспокоенный взгляд Вовы, только что закончившего лепить пластырь, и отвернулась, кусая и так уже порядком искусанную нижнюю губу. Чтобы через секунду распахнуть от удивления глаза, когда мужчина взял меня за подбородок, мягко заставляя повернуть голову, и со вздохом провел большим пальцем по истерзанной губе.
А затем — и вовсе потерять дар речи, когда все так же молча, он вышел из комнаты, а следом и из квартиры, чуть сильнее обычного хлопнув дверью.
И что это было?
Моральных сил обдумывать еще и это не осталось. Поэтому, стараясь на этот раз действовать максимально аккуратно, я доклеила скотч на стекло, защищая места около рамы от будущих разводов краски. А затем, удобно и очень устойчиво устроившись на стремянке, начала красить, распахнув окно настежь и вдыхая свежий воздух напополам с «химией».
Краску взяла быстросохнущую, дабы мучиться не слишком долго. С погодой повезло — похолодало еще не настолько, чтобы не выдержать пару ночей с открытым окном. Поэтому собиралась сегодня день полностью посвятить окрашиванию окна и пола, дабы не растягивать сомнительное удовольствие дышать всякой дрянью. И одежда наверняка пропахнет…
Руки работали, а мысли упорно слонялись из угла в угол в черепной коробке, продолжая нервировать.
Андрей… Татьяна… малыш…
Андрей… Татьяна… малыш…
Вова…
Тьфу ты!
Потрясла головой и неловко махнула кисточкой, оставляя десяток разнокалиберных капель на незащищенном стекле и собственной ноге. Твою ж мать…
Вдохнула поглубже, поморщившись от едкого запаха — даже природа решила сделать гадость и именно в момент этого вдоха сквозняк резко стих, позволяя в полной мере насладиться «ароматом».
Сначала скривилась, а потом…
Хммм… а ведь есть же эти, которые нюхающие наркоманы. Надышатся клея или еще чего-нибудь и смотрят свои красочные галлюцинации, не беспокоясь ни о чем. Счастливые, довольные, веселые… может, мне тоже надышаться? Буду ловить кайф, и никаких тебе нервов. Побалдею часов шесть, а там, глядишь, и Андрей позвонит. Классный же план, да?
Здравый смысл с прискорбием признал, что я дура.
Мозг с жалостью добавил, что полная.
А инстинкт самосохранения отвесил такого смачного леща, что в голове зазвенело вполне натурально.
Одновременно с этим порыв воздуха неожиданно окатил холодом, как ледяной водой из ведра, заставляя покачнуться на стремянке и приглушенно охнуть. Лишнее из головы тут же выдуло, а я с прискорбием констатировала, что даже со своими «я» договориться не в состоянии.
Тяжелый случай…
Входная дверь громко хлопнула, возвещая о прибытии Вовы. Я удивленно попыталась выглянуть в дверной проем, но добилась лишь того, что стремянка снова чуть покачнулась, наглядно обрисовывая последствия еще одной неудачной идеи.
— Настя! — Позвал Вова откуда-то из кухни так серьезно, что я напряглась. — Иди сюда.
Пожала плечами сама себе, но со стремянки спустилась. Вытерла руки ветошью и отправилась на поиски.
Вова и в самом деле ждал меня на кухне.
Но вот причина, по которой он это делал, меня изумила до крайности.
— Что это?
Согласна, вопрос прозвучал дебильно. На столе стоял высокий бокал, наполненный бордового цвета жидкостью. Рядом примостилась бутылка с незнакомой этикеткой, но весьма узнаваемого внешнего вида. И довершал картину сам Вова, опершийся ягодицами на край стола и чуть пододвинувший в мою сторону бокал.
— Вино. Фруктовое и сладкое, тебе понравится. Выпей, — и таким безапелляционным тоном, что я отступила на шаг назад, сложив на груди руки.
— Я не пью, — вру? Да. Но уличить меня в этом некому. Я даже прищурилась для эффекта, но Вова только вздохнул, словно я сказала какую-то глупость.
— Один раз можно. Тем более, что сейчас это не дегустация, а необходимость. Воспринимай, как лекарство.
Он слабо улыбнулся, но я нахмурилась сильнее, упорно собираясь стоять на своем до последнего. И плевать, что сама понимаю, что это и правда не самое худшее сейчас средство. И откуда во мне столько стремления сделать наперекор?
— Не буду. И не надо меня уговаривать. Я справлюсь, — собираюсь гордо развернуться и уйти, но в последний момент Вова делает рывок вперед, хватая меня за руку и останавливая.
— Насть, перестань. Тебе надо расслабиться. Посмотри на себя — ты либо с ума сойдешь, либо покалечишь себя к вечеру. Я же не прошу тебя выпить всю бутылку. Пол бокала, это всего три глотка. Даже не опьянеешь.
И теперь в голосе только забота, смешная с тревогой. Сопротивляться им у меня уже не получается. Тем более, что сама понимаю, насколько нелогично и смешно мое упорство.
Со вздохом поворачиваюсь, еле заметно кивая в знак согласия.
А затем беру бокал и делаю ровно три небольших глотка, чуть задерживая жидкость во рту. И приподнимаю бровь в молчаливом одобрении и изумлении.
Вино вкусное, даже очень. В меру сладкое, с кисловатыми нотками черной смородины, оно производит более чем достойное впечатление. Внимательно рассматриваю бутылку, запоминая этикетку на будущее, а затем делаю еще глоточек, не в силах удержаться.
— Спасибо, — дарю улыбку Вове, машинально погладив его по руке, — так действительно лучше.
— Обращайся, — хмыкает он с улыбкой и каким-то облегчением. Задерживает на мне нечитаемый взгляд на пару секунд, а после уходит в ванную.
А я снова возвращаюсь в комнату, чувствуя, как разливается по телу приятное тепло. Надо же, как хорошо! Вот только этого вполне достаточно, больше точно не понадобится…
Но через полчаса я тайком пробираюсь на кухню и допиваю оставшееся — не пропадать же напитку, в самом деле! А назад в бутылку не выльешь уже…
А потом еще пол бокала — ну ерунда же, от такого я давно не пьянею. Тем более, что с каждым глотком становится все легче и веселее. Беспокойство еще есть, но с ума сходить уже никто, вроде как, и не собирается.
И потом еще четыре глоточка… К тому времени мы успели пообедать, а на сытый желудок пить так и вообще не страшно, правда ведь?
И еще чуть-чуть…
К вечеру в бутылке осталось едва ли четверть…
— Уф, — выдохнула я, делая последний мазок кисточкой, и обвела довольным взглядом комнату.
План-максимум на сегодня можно было считать выполненным — окно и полы блестели мазками свежей краски и выглядели как новые. Даже к запаху я уже успела за это время принюхаться, почти не обращая на него внимания. К тому же окно так и оставила распахнутым настежь — благо на нем, единственном, сохранилась решетка. В своей комнате так сделать не получится — придется на день-два переезжать куда-нибудь, чтобы и вправду не надышаться до зеленых чертей.
Вскочила на ноги и чуть покачнулась, успев схватиться за косяк — похоже ноги затекли от ползания на коленках. Убрала кисть в баночку с растворителем — еще пригодится, сняла перчатки и, еще раз оглядев плоды своих трудов, закрыла дверь. Теперь точно все.
Еще четверть часа на то, чтобы все убрать, упаковать и выбросить, а также — оттереть краску с ног и рук. Несмотря на перчатки, я все равно умудрилась вымазаться. Ну, что тут скажешь — талант!
Машинальный взгляд в зеркало в прихожей — и я неожиданно даже для самой себя начинаю хихикать. Почти на самом кончике носа, чуть левее, тоже краска. И как она там оказалась, я даже предположить не могла. В любом случае, повеселил этот факт изрядно, даже Вова из ванной выглянул, приподняв вопросительно бровь.
Он выглядел еще лучше, чем я — взмокший, припорошенный какой-то пылью и в грязно-розовых разводах на руках и чуточку — на груди.
Я не выдержала и расхохоталась.
И затем еще раз — когда удивленное выражение на его лице достигло крайней отметки.
Но сказать он ничего не успел…
Очередной звонок телефона прервал мое бурное и неожиданное веселье, отозвавшись легкой тошнотой. Но, несмотря на это, ответила я максимально быстро.
Чтобы уже через несколько секунд отвернуться и прижать ладонь ко рту в безотчетной попытке скрыть задрожавшие губы.
— Привет… правда?.. слава Богу!.. а как… да-да, конечно! Давай, до завтра!
Я сбросила вызов и глубоко вздохнула.
А затем взвизгнула громко и радостно, крутанувшись вокруг своей оси.
— Ура!
Мир перед глазами смазался, а координация неожиданно подвела, заставив покачнуться и едва не упасть на последнем шаге пируэта.
И я почти не удивилась, когда на плечах оказались знакомые уверенные руки, удерживая меня в вертикальном положении.
— Ну как? — вопрос звучит, на первый взгляд, неопределенно, но не для нас. Поэтому, счастливо до неприличия улыбнувшись, я обняла его за шею, прижавшись в необъяснимом порыве.
— Все хорошо, Вов! Все просто отлично! Они в порядке, оба! Обе! Девочка, представляешь? Я хотела расспросить, но Андрей устал, перенервничал, еле языком ворочает. Сказал, что сейчас домой, поспит, а завтра с утра мне все-все расскажет! Но опасности уже нет, и это главное! Правда?
— Правда, — слышу улыбку в голосе, а меня привычно стискивают, потершись щекой о волосы, — я же говорил, что волноваться незачем.
Мне хотелось прыгать, вопить, танцевать — что угодно. Радость и счастье бурлили внутри мощным потоком, не давая оставаться на месте. И даже в руках Вовы я умудрялась чуть пританцовывать.
— Ужином кормить будешь? — усмехается Вова, от которого не укрылись мои слабые телодвижения.
— Буду, — решительно киваю, отстраняясь. Привычно ощущая, что отпускают меня с легкой заминкой, — а еще надо выпить! За малыша и маму! Обязательно!
И в этот момент, делая шаг в сторону кухни, я снова покачиваюсь.
— У-у-у, — раздается от мужчины тихое, но выразительное, — мне кажется, что кому-то точно на сегодня хватит. Или мне придется нести тебя в постель на руках.
Почему-то это звучит двусмысленно, но мне слишком хорошо, чтобы вспоминать прошлое и снова делить мир на «правильно» и «должно». Поэтому я только хмыкаю, оборачиваясь.
— Не дождешься! — насмешливо и с прищуром, подняв палец. Ощущаю себя вредным ребенком, но плевать! Мне хочется творить и вытворять. И даже лицо Вовы, демонстрирующий предвкушение на грани вызова, не останавливает.
Едим мы быстро и в непривычной атмосфере. Впервые нет предубеждения и обид — я словно забыла о них, позволив себя окончательно и целиком расслабиться. Мы шутим и смеемся, дразня друг друга по очереди. И даже его колено, пару раз коснувшееся моей голой ноги под столом не вызывает смущения или неприятия — только жаркие мураши вдоль позвоночника.
Вино все же налила — частично из вредности, само собой, но больше все-таки из-за вкуса. Оно мне и правда понравилось. Но ровно на два глотка! Почти пустая бутылка на столе и изумление в глазах Вовы, оценившего степень моего «расслабления» все же немного отрезвил. В таких дозах я еще ни разу не употребляла. Но успокаивала себя тем, что это не залпом, не за раз, и не на голодный желудок. И вообще, я у себя дома, имею право!
А тем временем погода за окном окончательно испортилась. Порывы ветра и тучи, что заметно поплотнели и потемнели к вечеру, наконец, принесли дождь. И не просто дождь, а настоящую грозу, с громом и молниями, от которых, казалось, даже стены дрожат, отдаваясь вибрацией во всем теле.
Я любила грозы и совсем не боялась. Было что-то по-своему притягательное в том, чтобы спать под мощные раскаты и вспышки, сопровождаемые ритмичным стуком капель по подоконнику. Или даже не спать, а просто читать какую-нибудь жутко романтичную историю, укрыв ноги мягким пледом и отпивая густое и горячее какао с растопленным шоколадом и несколькими маленькими зефирками сверху… красота.
Неожиданно задумавшись об этом, глядя в окно, я вздрогнула от неожиданности, когда Вова вдруг поднялся на ноги, начав собирать посуду.
— Ну, я поехал, — улыбнулся он, отнеся все в раковину и останавливаясь рядом, — поздно уже. Завтра с утра продолжим. Постарайся выспаться. И стакан воды на ночь выпей, чтобы похмелья не было.
Последние слова пропустила мимо ушей — ну какое похмелье, что за глупости! Выпила то все ничего.
А вот его первые слова заставили снова с недоумением взглянуть в окно. Там как раз сверкнуло так ярко, что глазам стало на миг больно, а кривая вспышка расчертила небо до самого горизонта. А еще через пару секунд грохотнуло так, что задребезжали стекла.
— А ты на машине? — поинтересовалась задумчиво, пока Вова рылся в вазочке с конфетами, выуживая напоследок самую вкусную.
— Нет, на байке. Но он на стоянке, так что не беда. Такси вызову, — отмахнулся он, разворачивая обертку и закидывая сладость в рот.
— Угу, — кивнула я неопределенно, снова посмотрев в окно.
А через десять минут мои догадки подтвердились.
— Твою мать, они там вообще есть или как! — Возмущенно рыкнул Вова, с силой нажимая на экран телефона, — везде ожидание минимум полчаса! Сахарные что ли или дождем всех смыло?!
Я уже допила чай и теперь просто смотрела на Вову, оперевшись подбородком на сложенные ладони, поставив локти на стол. И чувствовала, как от пережитого стресса, выпитого алкоголя и горячей еды меня неудержимо клонит в сон. Попыталась незаметно зевнуть в кулак, но меня «раскрыли».
— Прости, Насть, — виновато пожал плечами мужчина напротив, — потерпи меня еще немного. Сейчас попробую еще в одну контору дозвониться…
Хотя вряд ли это что-то даст. Мысль промелькнула в голове эхом, а я с силой потерла переносицу, стряхивая дремотное состояние. Было очевидно, что таксисты тоже люди и в грозу ехать куда-то не испытывают огромного желания. Ям не видно, дорога скользкая, а стена дождя такая, что не видно ровным счетом ничего. Да и Вовка, пока добежит — вымокнет насквозь…
Решение созрело быстро.
— Так, отменяй такси, — скомандовала я, отодвигая пустую кружку и поднимаясь на ноги.
— Что? Почему? — поднял на меня глаза Вова в легком недоумении.
— Оставайся у меня. Особого шика не обещаю, но в любом случае это лучше, чем сейчас час ждать машину, а потом дома еще полчаса греться и сушится. Или у тебя рыбки голодные?
— Какие рыбки? Рыбок нет, — окончательно растерялся он от неожиданного предложения. А затем смерил меня странным взглядом, — ты уверена?
— Ну, не съешь же ты меня, в самом деле? Надеюсь только, что храпеть не будешь, — отмахнулась я, игнорируя странное ощущение, будто с разбегу собираюсь прыгнуть в пропасть.
И чтобы отвлечься, направляюсь в ванную, собираясь принять душ.
— Не буду. Храпеть, — раздается вслед, а мне снова почему-то становится невыносимо жарко...