Глава 18

Тома ушла через полчаса, сочувственно обняв меня на прощание. Я в ней не ошиблась — выпытывать подробности нашей богатой истории с Вовой она не стала. А вот нужные слова, как ни странно, нашла. Простые, понятные и действенные. Причем настолько, что мне действительно стало легче на душе.

Единственно — я не была столь оптимистична в исходе нашего завтрашнего разговора с Вовой. Потому что не только у него были тайны и прошлое. И как он отреагирует на мои признания, я даже предположить боялась.

Впрочем, основная проблема была другая.

Что нам дальше делать после тех самых признаний? И если для Вовы, судя по его словам и поступкам, все было достаточно очевидно, то для меня — не так чтобы очень…

Первый пациент.

Второй.

Третий.

Экстренный вызов в урологию.

Платный амбулаторный, через кассу.

И снова плановые…

Работа закружилась привычным вихрем, не оставляя времени для беспокойных мыслей и тревоги. Я писала, смотрела, снова писала — работа, тем более любимая, увлекала с головой, как и всегда.

Утро и день пролетели незаметно. Где-то после полудня мы снова увиделись с Томой, прогулявшись до буфета и пообедав. Разговаривали обо всем и ни о чем, не затрагивая больше тему моей личной жизни. И я с удовольствием смеялась, шутила и делилась какими-то полезными и не очень знаниями под потрясающе вкусное жаркое и не менее прекрасное пирожное.

С белковым кремом и вишневой прослойкой.

На просто восхитительном рассыпчатом песочном тесте.

Настолько нереально вкусное, что я не удержалась и утащила еще два таких же с собой, убрав в холодильник. Одно решила съесть вечером, а второе — забрать домой и побаловать себя завтра. За фигуру не боялась — за последние недели та заметно похудела, так что даже целых три пирожных вряд ли бы вернули потерянный вес. Да я бы и не расстроилась.

И снова работа, только уже менее интенсивно — основная масса народа приходилась на утро, так что можно было немного расслабиться. Но только немного.

А к трем часам коридор окончательно опустел.

Я потянулась, аккуратно сложила все на рабочем столе и подошла к окну. Телефон молчал, запланированного ничего не было, так что меня ждал отдых. Можно, конечно, было сходить в приемник или еще куда-нибудь, поболтать и скоротать время за чашкой чая, но я быстро отказалась от этой идеи. Хотелось тишины и спокойствия — за целый день успела наговориться, да и ни пить, ни есть не хотелось.

Так что я с чистой совестью достала подушку, одеяло и приоткрыла окно на проветривание. А затем удобно устроилась на диване, накрыв ноги, чтобы не замерзнуть. На прошлом дежурстве одна из медсестер терапии, Ира, худенькая блондинка с длинной, ниже попы, косой, любезно поделилась романом. Ничего особенного в сюжете, само собой, не нашлось — благородный разбойник и спасенная из беды дама, что может быть банальнее. Но при всем при этом, написана книжка оказалась весьма неплохо — легко и с юмором, так что я с удовольствием углубилась в чтение — осталось чуть меньше половины, до утра точно успею…

Но меньше, чем через час меня отвлекли.

— Анастасия Аркадьевна, разрешите? — от удивления молча кивнула. Лицезреть начальство в дверях собственного кабинета через час после окончания рабочего дня я уж точно не ожидала.

— Что-то случилось, Степан Тарасович? Кого-то посмотреть надо? — «отмерла» я, наконец, смущенно убирая одеяло и садясь, как полагается. Иные причины появления заведующего здесь, кроме работы, в голову не приходили. Да и та казалась странной — мог же позвонить, в конце концов. Не такая я уж и важная птица, чтобы пешком ко мне бегать.

Но дело оказалось совсем не в работе.

— Случилось, Анастасия Аркадьевна, — кивнул он с таким серьезным видом, что я испугалась, — конечно, случилось. Только это мне надо спрашивать, что именно.

— М? — Теперь на место страха пришло удивление. О чем говорит Степан Тарасович, мне было решительно непонятно. Быстро перебрала в памяти сегодняшний день и не обнаружила ровным счетом ничего, достойного внимания мужчины.

Хотя, может, жалоба от очередного недовольного пациента пришла?

Да нет, тоже не похоже. Конфликтных сегодня не было, все вроде с улыбкой уходили. Странно…

— Конечно, случилось, Настенька, — уверенно кивнул заведующий и развел руками, — если вы отказались прийти на скромное застолье в честь моего дня рождения. Хотелось бы узнать, что или кто тому причиной. А то несколько обидно, понимаете?

Я ровным счетом ничего не понимала.

Но расслабиться и улыбнуться мне это не помешало.

— Степан Тарасович, так я ничего и не знала, — растерянно развела руками, вставая, — как-то не предупредили. Забыть о таком я точно не могла!

Позволила себе подойти и обнять именинника, поцеловав в колючую щеку.

— От души поздравляю, — добавила, отстраняясь, — и желаю, чтобы беды обходили стороной.

— Спасибо, Настенька, — рассмеялся явно довольный именинник, — но странно, что вы не в курсе, я просил Тому всех предупредить. Пойдемте, я там небольшой стол организовал, ничего особенного, просто для настроения. Посидим, отдохнем.

— Я с удовольствием, — кивнула, даже не подумав отказаться. Приятная компания, вкусности, да еще и вместо работы! Мечта!

Вот только я не ожидала, что застолье будет происходить не в нашем отделении — то-то я ничего не слышала и не видела, «утонув» в книжке. И даже не на нашем этаже.

А перед хирургическим отделением и вовсе запнулась, чувствуя, как снижается градус настроения.

— Осторожнее, Настя, — поддержал меня за локоть заведующий, — давно говорил, что здесь линолеум менять надо, пока кто-нибудь себе ногу не сломал. Так все денег у больницы нет…

И не скажешь, что дело вовсе не в линолеуме.

— А почему здесь, а не у нас? — Не удержалась от вопроса, пока расстояние до ординаторской неумолимо сокращалось. Теперь я отчетливо слышала и стук посуды, и веселый смех, и приглушенную музыку. Судя по всему, веселье набирало обороты.

— Тесно у нас, — пожал плечами начальник, — в моем кабинете один диван, да и тот в лучшем случае на троих. А стола так и вовсе нет, все техникой да документами занято. А у хирургов помещение большое, есть, где развернуться. Да и мебели достаточно.

Переступала порог, чуть задержав дыхание.

Боялась? Нет, не особо. Скорее некомфортно было — освоиться в больнице целиком и полностью я еще не успела, а в незнакомой компании всегда чувствовала себя скованно. Да и ожидаемое присутствие Вовы немного нервировало, даже несмотря на утренний разговор.

Но все оказалось не так страшно.

С улыбкой поздоровавшись со всеми сразу, я с облегчением и радостью увидела Тому с Сергеем, махнула рукой Максиму и кивнула Юрию Ивановичу — заведующему реанимацией, мы уже тоже успели познакомиться в процессе работы.

Ординаторская хирургов и вправду оказалась большой — в нее бы легко поместилось два моих кабинета и еще осталось место. Ярко освещенная, с кафелем цвета кофе с молоком на полу и выкрашенными в персиковый цвет стенами она казалась светлой и просторной, а открытые окна обеспечивали приток свежего воздуха. С первого взгляда было ясно, что здесь обитает не меньше восьми человек — по количеству столов, большая часть которых сейчас была сдвинута в середину. На них и расположились все обещанные вкусности, в том числе и алкоголь. А что такого? Рабочий день для части присутствующих уже давно закончился, да и все взрослые люди, а я уж точно не ханжа.

Вокруг импровизированного стола расставили стулья, но некоторые уже переместились на мягкие диванчики, которых я насчитала целых четыре штуки.

Интересно, это больница так расстаралась или из дому принесли? Определить сходу у меня не получилось.

— Тома, я тебя убью, — с шутливой угрозой прошипела я, плюхаясь на свободный стул рядом с Томой, там как раз чистая тарелка оказалась.

— Прости, Насть, — вполне убедительно покаялась она, — я хотела сказать, честно! Утром, когда мы кофе пили. Но там твой рассказ, потом на работе запара — у меня вообще из головы все вылетело. Хотела сейчас сбегать, когда спохватилась, но Степан Тарасович решил сам прогуляться.

— Понятно, — кивнула, принимая из рук Максима, который, как оказалось, расположился ровно напротив моего места, пластиковый стаканчик с красным вином. А почему бы и нет? Пара глотков только на пользу пойдут.

И, оглядевшись еще раз, убедилась, что Вовы действительно нет.

Про себя удивилась, но выяснять ни у кого ничего не собиралась — ни к чему. Наверняка работает, дежурство как-никак.

Но Тома в очередной раз удивила меня своей проницательностью. А, может, просто решила поделиться информацией и так совпало.

— Вовка вышел ненадолго, там в палате у женщины живот разболелся. Скоро вернется.

Я пожала плечами, одновременно накладывая в тарелку ближайший салат, оказавшийся смесью корейской моркови, фасоли, какой-то ветчины и чего-то еще. Отошел и отошел. Бывает. Не очень то и хотелось.

Вру.

Между тем, алкоголь, еда и атмосфера постепенно делали свое дело — люди расслаблялись, тосты звучали все чаще, смех становился все громче, а шутки и истории — все ближе к той самой грани фола.

Я периодически краснела, но смех сдержать все равно не могла. И даже то, что меня в любой момент могут вызвать в приемник или еще куда, отдалились на сто первый план. На моем прежнем месте работы такие праздники не поощрялись. Начальство в этом вопросе было непреклонно — хотите праздник, идите в кафе или еще куда-нибудь, за территорию поликлиники.

Здесь же, судя по всему, на это смотрели под другим углом.

В целом, оно было понятно — большинство совмещало основную работу днем и дежурства ночью, подобрать подходящий день для кафе становилось непреодолимой проблемой. А тут — пожалуйста, кто не работает, пришел, и кто работает — тоже не обделен.

Да и напиться в таких условиях никто не рискнет…

Вова появился примерно через час. Как узнала? Почувствовала, как обычно. Даже не оглянулась, да и незачем было — ощутила его взгляд на себе раньше, чем услышала щелчок закрывшейся двери.

Я в этот момент смотрела на Тому с Сергеем. Действо застолье плавно перешло к танцам еще минут десять назад, и теперь три пары медленно покачивались на свободном пятаке пространства около окна, и чем-то тихо переговариваясь. А Сергей с Томой так органично и мило выглядели, что я, наплевав на все нормы приличия, не могла перестать их рассматривать, задумчиво поворачивая наполовину пустой стаканчик с вином в руках.

— Насть? — с заминкой поворачиваюсь к Максиму, который продолжал сидеть там же, — потанцуем?

— Почему бы и нет…

Успеваю пожать плечом, когда меня перебивают.

— Она занята.

Теперь перевожу взгляд куда как быстрее. Вова стоит чуть сбоку, протягивая руку. Улыбаясь спокойно, но его напряжение чувствую кожей. И взгляд, предупреждающий, почти с угрозой, брошенный на Максима тоже замечаю.

Но желания протестовать и отказываться нет. Отчасти, потому что демонстрация наших отношений перед всеми в планы не входила. Отчасти — потому что предложение от Вовы принять хотелось куда сильнее.

Да и вчерашние его слова изменили многое… и плевать, что стало еще запутаннее, чем было раньше.

Ставлю стакан на стол и протягиваю ладонь. Чтобы меня тут же мягко подняли со стула, увлекая в сторону окна…

Мы подходим к танцующим, а я начинаю все больше нервничать — ощущение, что все вокруг смотрят на нас причиняет нешуточный дискомфорт. И Тома, одобрительно подмигнувшая мне, делает только хуже — лицо начинает привычно гореть от смущения.

Мы уже на месте, и я собираюсь остановиться, но Вова настойчиво тянет меня дальше, за спины танцующих. И пусть это спины всего двух пар, а защита от чужих взглядов весьма условна, но мне становится легче.

И вот мы уже лицом к лицу. Глаза в глаза, и внутри снова все замирает. Наш первый танец, надо же! Между нами случилось многое, а вот танцев — ни разу. И я даже умудряюсь усмехнуться, а затем еще раз, когда Вова вопросительно поднимает брови.

— Что-то не так?

Одна ладонь на талии, вторая держит мою, и между нами приличное расстояние — придраться не сможет даже упоротый моралист. А мне и этого хватает, чтобы снова забыть об окружающих. И я на миг отвожу глаза, чтобы хотя бы попытаться собраться с мыслями.

— Просто подумала, что мы с тобой ни разу до этого не танцевали, — чуть пожимаю плечами, снова возвращая взгляд на мужское лицо напротив и стараясь не отвлекаться на еле заметные движения мышц теплого плеча под моей рукой.

— И это точно было ошибкой, — улыбается он, а затем продолжает куда серьезнее, — мы их немало наделали. Долго придется исправлять и наверстывать…

Внешне почти незаметно, а расстояние между нами внезапно уменьшается вдвое. И я непроизвольно делаю короткий вдох, когда его ладонь ложится под лопатки, пропутешествовав до верха ягодиц.

Температура вокруг снова взлетает до космических цифр, а я почему-то смотрю на его губы. И даже не удивляюсь собственным желаниям, слишком они неоригинальны в последние дни…

И только факт того, что меня могут реально поцеловать, если я продолжу этот «гипноз», заставляет отвести глаза.

— Как там твоя пациентка? — Пытаюсь перевести разговор на нейтральную тему, а Вова еле слышно фыркает. Меня раскусили, это очевидно, но я не расстраиваюсь. Зачем, если все для нас очевидно?

— В полном порядке, — пожимает он плечом и бросает взгляд куда-то за мое плечо, — спит праведным сном честного пенсионера. Надеюсь, что теперь она поймет, что вареное яйцо, даже домашнее и со всех сторон экологически чистое и полезное, конкретно для нее — яд.

— Холецистит? — понимающе откликаюсь, а сама чувствую, как начинает сводить кисть — слишком стараюсь держать ее неподвижно. Хотя больше всего хочется провести пальцами по гладкой коже под мужской рубашкой, может быть, даже зацепить ноготками…

— Угу, — кивает Вова, а наши взгляды снова встречаются, — прооперировали неделю назад. Решила, что уже можно.

— Да уж, — выдыхаю одними губами, понимая, что попытка отвлечься не сработала. Но еще не сдаваясь, — а вообще, как дежурство?

Песня сменилась, но мы почти этого не заметили. Танцующих стало больше еще на четыре человека, и нас словно отрезало от остальных присутствующих. А на редкие взгляды двигающихся рядом пар мы уже не обращали никакого внимания.

— Плохо, — на выдохе, а мне кажется, что мы стали еще ближе. Или не кажется? А через один удар сердца я уже забываю об этом. И о том, где мы находимся — тоже…

— Почему? — тихо, почти беззвучно, но Вова читает по губам. Или слышит на уровне телепатии, других вариантов у меня нет.

А в следующую секунду успеваю только охнуть, когда он ловким движением перекладывает мою ладонь на свою шею, заставляя себя обнять. А сам с довольным шумным выдохом притягивает меня к себе, прижимая к телу. Давая понять, что отпускать не собирается…

— Потому что успел ужасно соскучиться, — шепот обжигает ухо, а кожу щеки легко царапает короткая жесткая щетина, рождая почти болезненный спазм в животе и груди.

— Вов, ты чего творишь? — шепчу, пытаясь отстраниться, но мне не дают. Получается только слегка отклониться назад, чтобы видеть его лицо. Но становится едва ли легче — мы почти соприкасаемся лбами, а темный тяжелый взгляд лишает остатков воли…

— Так же лучше, не отрицай, — он не шутит, и, что самое страшное, абсолютно прав, — не могу держать себя в руках, когда ты рядом…

— Это неправильно, — почти не понимаю, что говорю. И, несмотря на подобие протеста, руки не убираю. Больше того — они начинают жить своей, неподконтрольной мне жизнью, чувствуя под ладонями тепло чужого тела. Несмело изучая и смещаясь вверх, зарываясь в знакомый, мягкий ежик волос…

И прикрываю глаза, понимая, что сейчас произойдет…

Толчок!

Несильный, но достаточный для того, чтобы привести нас в чувство. Я распахиваю глаза, вздрагивая, и тут же вспоминаю, где мы находимся. Одновременно краснея и приходя в ужас о того, свидетелями чего чуть только что не стала куча народа.

Что мы творим?

А Тома с Сергеем только тихо смеются, добивая меня окончательно.

— Так, голубки, топали бы вы отсюда в другое место, — они стоят достаточно близко, чтобы окружающие ничего не слышали, но то, что как минимум эти двое все видели, заставляет стиснуть челюсти и на миг зажмуриться, — а то слухов потом будет столько, что на полгода хватит. Или не боитесь?

Боимся? Вряд ли это правильное слово. Но, как ни назови, такой расклад меня устраивает меньше всего. И я безумно благодарна этой паре за то, что прикрыли от любопытных взглядов, не дав наделать глупостей.

— Конечно, — с трудом киваю, выворачиваясь из рук Вовы и отступая в сторону, — спасибо. Мы… мы действительно увлеклись.

— Настя, — он пытается остановить меня, но я поспешно отступаю чуть дальше.

— Насть, не парься, — Тома хочет разрядить ситуацию, улыбается, но я не поддаюсь, — никто же не видел.

— Все нормально, Том, — выдавливаю из себя улыбку, — я… мне просто уже пора. Работа, сама понимаешь.

Судя по ее виду — не понимала. И с ней сложно было спорить — отговорка ни в какие ворота не лезла. Но, тем не менее, я, кивнув на прощание, пошла на выход. Стараясь не привлекать к себе внимания и ускорив шаг только в коридоре.

Коридор, лестница, поворот, еще коридор.

Кабинет встретил меня привычной тишиной и покоем, будто погладив по голове. Я вздохнула и подошла к окну, оперевшись ладонями на подоконник. Сердце билось слишком часто, все еще переживая последние мгновения нашего затяжного танца, а в голове было пусто, как в кувшине. И только ощущения не отпускали, будто меня все еще сжимают в объятиях.

Дверь еле слышно хлопнула еще раз, но я почему-то даже не удивилась. И, тем более, не испугалась.

Оборачиваться тоже не стала. Зачем? Я и так знала, чьи это тихие шаги за спиной. И руки, которые легли мне на плечи, нежно, почти невесомо, будто боясь спугнуть, тоже угадала бы из тысячи.

Волоски на теле привычно встают дыбом, когда прикосновение становится настойчивее, а горячие ладони начинают двигаться вниз, к пальцам. Медленно, словно наслаждаясь каждым миллиметром кожи — короткий рукав халата играет сейчас не на моей стороне.

И то, что мы сейчас одни, делает ситуацию чертовски опасной…

— Вова, пожалуйста, — полустон, полувздох, а я сама не знаю, что имею в виду. Потому что прикосновение чуть шершавых пальцев к шее в попытке отвести волосы назад — сегодня я их не стала заплетать, оставив распущенными, пронизывает до самой груди. А последовавший за этим поцелуй, туда же, делает вдох слишком прерывистым, чтобы можно было поверить в мое равнодушие.

Его ладони накрывают мои, переплетая пальцы, а я отклоняю голову, открывая доступ губам. И только тихонько вздрагиваю, когда мочки касаются сначала языком, а потом легко сжимают зубами…

— Что, пожалуйста, Насть? — он прижимается всем телом, я чувствую его желание так же, как и свое. «Да»? Или «нет»? Как мало букв и много смысла…

Но на этот раз просто молчу, отдавая ему право выбора.

Понимая, что больше не могу бороться с ним. С собой. Окончательно сдаваясь на волю мужчины, который почему-то снова заставил себе поверить.

Позволяя себе просто не думать, только чувствовать. Побыть слабой…

И при любом раскладе не собираясь ни о чем жалеть.

А в тот момент, когда его правая рука отпускает мою, потянувшись к вороту халата и расстегнув верхнюю пуговицу, стало понятно, что «да» победило…