Глава 21

— И тут котенок Рыжик увидел маму, которая волновалась и громко звала его. Он поблагодарил лисенка Шиша за помощь и попрощался. А потом побежал к маме, крепко-накрепко запомнив, что убегать от мамы нельзя. Можно потеряться в большом и страшном лесу. Конец!

Я улыбнулась, откладывая книжку на тумбочку. Хорошо, что мы догадались купить ее по дороге — Олег собирался, как настоящий мужчина, то есть половину необходимого оставил дома.

— А лисенку в лесу не скучно? — зевая, спросил полусонный уже Васька, сворачиваясь клубочком на моей кровати.

— Не скучно, малыш, — привычно подоткнула одеяло, погладив ребенка по голове, — у него же там дом, семья, друзья. Ему точно не скучно.

— И у меня есть семья, — вдруг пробормотал Васька, заставив меня замереть, — ты и папа. Правда?

— Правда, солнце, — я сглотнула, прогоняя терпкий ком в груди, — правда. Спокойной ночи.

Мне уже не ответили. Васька, тихонько засопев, почти сразу уснул.

Из комнаты вышла на цыпочках, прикрыв за собой дверь — старый пол умудрялся скрипеть в самых неожиданных местах.

А после — пошла на кухню, где, судя по щелчку, только что вскипел чайник.

Сразу после той неприятной сцены у больницы мы пошли гулять — походили по городу, сводили Ваську в парк аттракционов, затем в пиццерию и кафе-мороженое. В общем, к вечеру ребенок вымотался настолько, что даже отказался от мультиков, забравшись в постель на час раньше обычного.

А мне сейчас хотелось только двух вещей — огромную кружку чая с сахаром и пистолет, чтобы застрелиться.

Увы, но настроение за весь день не улучшилось ни на грамм. Я была немногословна и отделывалась в основном односложными ответами, отдав право рассказчика Олегу. Он с удивлением посматривал на меня, но при ребенке не решился задавать неудобные вопросы. А я делала вид, что ничего не замечаю и все вообще в порядке вещей.

Но передышка закончилась, а желания разговаривать у меня так и не появилось. Внутри по-прежнему бурлило невысказанными эмоциями, а весь вид Олега люто раздражал. И пусть я и понимала, что причина не в нем, а во мне самой, ситуацию это не улучшало.

Он сидел на кухне, уставившись в окно. Перед ним стояло две кружки — одна пустая, другая полная, с поднимающимся паром над ней. И я не сомневалась, что полторы ложки сахара там уже размешано. Олег всегда был заботливым и внимательным, но без навязчивости, что покорило не одно женское сердце в его окружении. Но ему зачем-то понадобилась именно я… И да, меня это всегда удивляло. Ведь мог бы найти куда лучше…

И сейчас эта забота почему-то сделала только хуже. Вдобавок ко всему прибавилось чувство вины — что не ценю…

— Уснул?

Простой вопрос, легкая улыбка. Но я почему-то чувствую повисшее между нами напряжение.

— Угу, — коротко киваю, с удовольствием грея руки о горячую кружку. А сделав глоток, понимаю, что сахара там ровно столько, сколько надо. Как всегда.

— Насть, — я поднимаю глаза, тут же натыкаясь на испытующий и серьезный взгляд напротив, — может, расскажешь, что случилось?

— Ничего, — пожимаю плечами, очень стараясь сделать это непринужденно. Ругаться с ним хочется меньше всего, а внутри зреет предчувствие, что закончится все именно этим. Поэтому ограничиваюсь банальным, — устала просто.

— Ага, именно поэтому ты мне сегодня больше двух десятков слов и не сказала, — иронично усмехнулся Олег, настаивая, — уж совсем за дурака меня не держи. Не рада, что мы приехали?

— Ну что ты ерунду-то говоришь, — нахмурилась я, ощущая мерзкое покалывание в груди. Несмотря на мои возражения, доля правды в словах парня была, — конечно, я рада. Просто неожиданно как-то получилось. Дежурство тяжелое, потом еще весь день работала. Голова чумная совсем…

— Ну-ну, — протянул Олег, словно специально накаляя обстановку.

— Гну! — Вспылила я, с грохотом опустив полупустую кружку на стол. — Ты чем думал вообще? Приехал в незнакомый город, без звонка, без предупреждения! А если бы я на дежурстве сегодня была? А если бы и правда потерялись? Ребенка болеющего на поезде сколько времени мурыжил! Каким местом ты думал, Олег?!

Мужчина напротив только бровь приподнял, хмыкнув так, что мне захотелось начать бить посуду.

— Во-первых, Васька уже полностью выздоровел, — начал он не в пример спокойнее меня, — во-вторых, это я сам попросил продлить нам больничный на неделю, чтобы мы могли съездить к тебе. В-третьих, я тебе звонил и хотел предупредить. И если бы ты соизволила взять трубку позавчера или хотя бы перезвонить вчера, то ты бы все знала заранее. Насть, я взрослый человек, в конце концов. Подумаешь, новый город! Нашли бы гостиницу, такси вызвали, интернет нам в помощь! А ты бы хотя бы попыталась сделать вид, что соскучилась!

— Да я бы тебе с удовольствием об этом сказала, если бы не твоя дебильная выходка с Васькой! Зачем ты это сделал? Ты о последствиях подумал? И что это за собственнические замашки? Мы же давно обо всем оговорились!

Я вскочила, не в силах усидеть на месте. Буравя Олега предельно злым взглядом и получая точно такой же в ответ.

И злясь на всех и вся в этом мире сразу. Какого черта всем от меня надо? Почему каждый считает себя вправе руководить мной и заставлять делать так, как ему хочется? Почему??!!

— Вот именно, что договорились, Настя! Ты обещала дать ответ еще неделю назад! Подумаешь, пошутили с Васькой! Он забудет уже завтра! Да и что такого я сделал? Просто сказал правду!

— Ты совсем с ума сошел? Какие шутки, Олег? — Я даже заикаться начала от возмущения. — Это ребенок, а не игрушка! Как ты ему потом все объяснишь? И я тебе обещала подумать! И дать ответ, когда приеду! Я не виновата, что поездка затянулась!

Брюнет вскочил на ноги следом за мной и с грохотом задвинул табуретку под стол, вымещая эмоции.

— Так что тебе мешает это сделать сейчас? Настя, мы женаты уже не первый год! Все же было хорошо! Так к чему эти метания? Ничего же не изменится!

И вот как ему объяснить, что изменится? Что уже все настолько кардинально изменилось, что я не хочу даже думать о том, что будет дальше? Что, несмотря на все свои обиды и решения, не уверена в том, что хочу ответить ему согласием…

Но Олег, как всегда, оказался проницательнее, чем мне бы того хотелось…

— Или дело все в том докторе, что сегодня был с тобой? В том самом «давнем знакомом», так, кажется, ты сказала? Это он, Настя? Скажи, это он, да?

Я тяжело дышала, сложив на груди руки и отвернувшись. Не отвечая и не зная, что ответить. Почему-то о Вове с Олегом разговаривать не хотелось. Даже после всего, что случилось, не хотелось пускать его туда, в тот угол души, что принадлежал всегда только мне…

И когда через секунду меня схватили за плечи, заставляя посмотреть в черные, предельно злые глаза, я тихо ойкнула от неожиданности.

— Скажи мне правду! — Меня чуть встряхнули, доводя этим до той точки, возврата после которой просто нет. — Я имею право знать! Это же он, да?

— Да, он! ОН! — Я вырвалась, с силой оттолкнув Олега от себя. — Доволен теперь?!

На кухне повисла звенящая тишина…

— Настя, — тянет Олег после длинной паузы, — только не говори, что ты решила все повторить сначала…

И такая жалость в голосе, такое снисхождение… У меня даже руки задрожали в безотчетном желании во что-нибудь вцепиться, бешеной кошкой раздирая кожу до мяса. Пришлось обхватить себя руками, с силой сжав плечи. На сегодня у меня был уже знатный перебор и со сложными разговорами и с эмоциями.

Продолжать точно не хотелось.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — процедила почти спокойно, посылая мысленный сигнал Олегу отступить.

Переменить тему.

Просто заткнуться.

Меня бы устроил любой вариант.

Но на этот раз проницательность Олегу отказала до состояния бараньей тупости.

— Я говорю о твоем знакомом, который унесся сегодня с перекошенным лицом. Почему ты ему не сказала, что замужем?

— А должна была? — приподняла я бровь, чувствуя, что терпение испаряется со скоростью капли воды в пустыне.

— А разве нет? — Вопросом на вопрос ответил Олег, усмехнувшись. — Или я прав и ты действительно надеялась на что-то большее?

— Ты говоришь ерунду!

Выпалила резче, чем хотела. Но слова Олега били по живому. И боль от них ощущалась в разы сильнее, потому что это была правда. Ведь действительно понадеялась. Далеко не сразу, совсем ненадолго, но все же отрицать этот момент, по крайней мере, для самой себя, не получалось…

Я отвернулась и подошла к холодильнику, бездумно открыв дверцу и даже не понимая, что мне оттуда понадобилось. Лишь бы скрыться от этого взгляда напротив, который своей жалостью и обвинением убивал. Потому что я чувствовала, что еще немного и наговорю Олегу лишнего, о чем мы оба потом пожалеем.

Увидела поллитровую бутылку воды на нижней полке — понятия не имею, как она туда попала. Машинально, наверное, закинула, вместе с остальными продуктами. Или Вова положил тогда…

В любом случае, вода оказалась как нельзя кстати — в горле давно уже пересохло.

И, сделав несколько жадных глотков, обжегших холодом зубы, я почувствовала себя ненамного, но лучше.

Чтобы через пару секунд вздрогнуть всем телом, едва не выронив открытую бутылку.

— Настя, — тихое в шею, — ты же понимаешь, что это глупо. Нельзя вернуться в прошлое. Тем более, после всего… А я тебя люблю. И Васька любит. У нас семья. Ведь тебе же хорошо со мной было, не отрицай…

Легкий поцелуй в шею. Затем еще один — ниже. И еще один…

А я понимаю, что не хочу прикосновений. Впервые не хочу, чтобы руки Олега касались моего тела. Меня и раньше беспокоило чувство неправильности, когда он обнимал, но только сейчас оно достигло своего максимума. Причем неприятие оказалось настолько сильным, что я с трудом осталась стоять на месте, все еще не желая обижать его и портить отношения окончательно.

— Олег, не надо, — пытаюсь чуть отстраниться, но мне не дают. Только сильнее притискивают к мужскому телу. И я чувствую его бедра, прижимающиеся к моим ягодицам. И желание большего тоже чувствую…

Вот только оно совсем не взаимно.

— Олег, перестань! Я не хочу!

На этот раз вырываюсь. Отбегаю к окну, все еще держа бутылку в руках. И мне не надо огладываться, чтобы почувствовать, как накалилась атмосфера в тесном помещении…

— Не хочешь? — Тянет он с такой угрозой, что мне на миг становится страшно. — Как же мне надоело это слышать… Не хочу. Не надо. Не сегодня… А почему, Насть? Почему? Почему я каждый раз чувствую себя виноватым? Ведь дело не во мне! И я как последний дурак хожу вокруг тебя кругами столько лет, чтобы ты раз в полгода дала добро! И еще умудряюсь радоваться! Надо же, Снежная Королева растаяла! А ты потом смотришь так, будто я тебя изнасиловал!

— Что ты несешь? — Выговариваю с трудом, а потом распахиваю глаза еще шире, когда Олег смеется, сухо и издевательски.

— Правду, Насть. Наконец-то я говорю тебе правду! Я все понимал и знал, на что иду. Ждал, когда ты все забудешь и полюбишь меня. Сама придешь! Но ты только улыбалась, сохраняя границы, за которые мне вход был запрещен. Пустила к телу, но ни разу — в душу! И я все равно ждал! И чего дождался? Что ты от меня снова шарахаешься, как от чумного, едва увидев этого долбанного «знакомого»? И дело ведь не во мне? Это просто его руки ты представляешь, да? Ему бы ты дала без проблем и уговоров, ведь так?

— Ты спятил! — Бутылка почти выпадает из рук, чудом устояв на столе в вертикальном положении.

— Я? Серьезно? Я нормальный мужик, Настя! — Рычит он, и я не узнаю человека, с которым знакома больше пяти лет. — И я не могу видеть, как моя любимая женщина собирается в очередной раз испоганить себе жизнь!

— Да с чего ты это взял?! — Тоже повышаю голос, потому что так бороться с накатывающими волнами агрессии от парня проще. Но впервые Олег меня не слушает. И моим словам не верит.

А я сама-то себе верю?

Вот это вопрос…

И чувство вины просто чудовищное, чтобы не съежиться под ее тяжестью.

— Да хотя бы с того, каким взглядом ты на него смотрела! И даже не улыбнулась, увидев меня!

Я молчала. Возражать было бессмысленно — мне все равно не верили. А в груди закипали жгучие слезы, вытесняя злость. Одно дело слышать это от себя самой, а другое — когда тебе бросают эту самую правду в лицо. И ты ничего с ней сделать не можешь. И бороться сама с собой устала до смерти. И выхода нет…

Вру, конечно. Выход есть всегда. Но почему, когда я думаю о том самом верном и правильном выходе, меня накрывается такая тоска, что хочется взвыть?

Зря я сюда приехала…

— Хватит, Олег, — пытаюсь я закончить эту бессмысленную ссору, — я сама разберусь…

— Ну, конечно, — снова хмыкает он, разводя руками, — разберется она! Интересно, как? Снова побежишь к нему, как только он поманит? Что ж вы бабы, за существа-то такие дурные? Подберете дерьмо какое-то, и давай его заворачивать в красивую обертку! Оно воняет, изо всех щелей лезет, а вы нет, чтобы выкинуть, лишь сильнее заворачиваете — а вдруг конфетка получится? Не получится, Насть! Ни у кого еще не получилось!

— Что ты…

— И это твой Владимир Евгеньевич такой же! — Грубо перебил меня Олег, даже не замечая, как действуют его слова на меня. — Ведь он тебя обидел, Насть! Сильно обидел! Ты что, забыла, как ходила бледной тенью самой себя первый год, как приехала к Татьяне? Да ты улыбаться училась заново! Ты доверять людям училась! И что теперь? Снова те же грабли? Чтобы снова потом соплями умыться, когда он тобой попользуется и бросит?

— Замолчи!

— А что, неприятно слушать? А кто тебе еще скажет правду, Насть? Кто тебе откроет глаза на этого мудака? И ведь хватило уроду наглости вновь к тебе подойти! Да я бы этой твари лично яйца открутил, жаль поздно догадался, что это он!

— Не смей так о нем говорить!

— О как! — Вскинулся в злом удивлении он. — Теперь ты его еще и защищаешь? Серьезно?

— Нет! — мотнула я головой, стиснув на миг зубы. — Но тебе он ничего не сделал! Это мои отношения! Только наше с ним прошлое!

И зачем я это сказала? И почему так неприятно слышать нелестные эпитеты в сторону Вовы? Ведь на самом деле предал. Дважды. А сомнения, все еще шевелящиеся в душе, слишком наивны… И все равно не сдержалась, осадила…

— И мне в них хода нет, верно?

Теперь в его голосе звучала горечь. А я ощутила себя последней сукой, издевающейся над хорошим парнем. Ведь и правда любит… а я…

А я не люблю. По крайней мере, не так, как он меня.

Дорожу, уважаю, горжусь, переживаю за него. Друг. Пусть самый близкий и родной. Но не больше.

Как собака на сене. И сама не ухожу, и его не отпускаю…

— Олег…

Я шагнула к нему, протянув руку и сама еще не зная, что хочу сказать. Злые слова колючим бурьяном легли между нами, не позволяя подобрать нужных. Да и что сказать?

Отрицать? Не верит.

Убеждать? Не слушает.

Врать? Да сколько ж можно… и так завралась, запуталась совсем…

Но Олег сам отшатнулся от меня, одарив напоследок таким взглядом, что внутри все перевернулось.

— Нет, Насть, — покачал он головой, отступив еще на шаг, — действительно, хватит. Я устал. Устал ждать, верить, надеяться. Ты не можешь отпустить прошлое, и оно не дает тебе жить настоящим. Определись, наконец, что ты хочешь и с кем. Решишь — позвони. А я больше не могу.

Несколько шагов в коридоре и шум в прихожей отрезвляют. Я запоздало срываюсь с места, но не успеваю.

Последний тоскливый взгляд и хлопнувшая дверь — вот чем закончился этот вечер.

А я снова чувствую, как рушится вокруг с таким трудом собранный мною из осколков мир…