Глава 4
К нотариусу долетела за десять минут, едва не стерев металлические набойки каблуков до основания. Не удивлюсь, если за мной тянулся дымный шлейф, заставляя многочисленных прохожих удивленно пялиться мне вслед. И, само собой, ни времени, ни расстояния мне не хватило, чтобы окончательно остыть. Поэтому еще три раза обошла большую многоэтажку в два десятка подъездов, в которой располагался офис юриста…
Благо, лишних вопросов нотариус задавать не стал. И мою нервозность никак не прокомментировал. Только воды в стакан налил и сразу приступил к делу. Времени это много не заняло — я все примерно знала уже из интернета и рассказа друга Андрея, тоже оказавшегося в схожей с моей ситуации несколько лет назад. Только мне повезло чуть больше — прописка в квартире позволила избежать внушительной пошлины на наследство.
Через двадцать минут я вышла из офиса будучи уже куда спокойнее. Нотариус сказал прийти через две недели — срок в полгода еще не вышел, а формальности требовалось соблюсти в любом случае. Хотя я точно знала, что других прямых наследников у матери нет — родители ее давно уже умерли, как и супруг, братьев и сестер у меня точно не имелось, а с Валерием, хвала небесам, расписаться она по какой-то причине не удосужилась.
Что ж, даже в этой бочке дегтя имелась капля меда…
Леся жила там же, где я помнила. Даже квартира была такой же, включая заметно «постаревший» ремонт. Ее родители купили дом за городом, в двадцати минутах езды от прежнего адреса, и теперь наслаждались прелестями жизни «на земле». И, со слов подруги, возвращаться не собирались. В доме имелись все удобства, включая бойлерное отопление, горячую воду и туалет, а машина позволяла чувствовать себя достаточно мобильными и свободными. В общем — все были довольны и счастливы, включая саму Лесю — личную жизнь в двадцать пять лет никто не отменял.
И теперь, душевно обнявшись и обменявшись восторгами по поводу долгожданной встречи, мы снова расположились на кухне.
— Ну, рассказывай, как жизнь, — тараторила подруга, доставая из холодильника вкусности, — как доехала? Как устроилась?
— Жизнь, как жизнь, ничего нового, — мы с ней периодически перезванивались и переписывались, так что насчет основных событий она была в курсе, — доехала с комфортом, устроилась без приключений.
— Настя! — Состроила она недовольную рожицу, ловко кромсая колбасу, сыр и огурец на тонкие пластики.
— Что? Правда, ничего интересного же, — пожала я плечами, стырив кусочек огурца с краешка доски, — ехала в купе, выспалась на двадцать лет вперед сразу. До квартиры добралась быстро, транспорт не перепутала, на улице не заблудилась. До вчерашнего дня выносила мусор и отмывала все, до чего могла дотянуться. Едва не расплакалась, когда, наконец-то, закончила. К нотариусу сходила. Пока оформляются документы — начну ремонт. Завтра пойду выбирать краску, обои и прочую ерунду. Интересно?
— Конечно! — С таким энтузиазмом откликнулась подруга, взмахнув рукой с ножом, что я покосилась на нее с опаской, отодвинувшись подальше на всякий случай. — А как на работе?
— Замечательно, — выдавила из себя с трудом, не вовремя вспомнив сегодняшнюю сцену на улице, — лучше не придумаешь. Коллеги — приятные, начальство — золотое. Давай, я тебе помогу, а?
Попыталась встать, в надежде легко и непринужденно «съехать» с темы разговора, но мне не дали. Леся так быстро замотала головой, отказываясь, что я вновь плюхнулась на попу. И вздохнула.
— Ты не юли давай, — подарила мне проницательный взгляд подруга, дорезав багет и разложив все по тарелкам, — я же вижу, что ты сама не своя. Что случилось? Кто настроение испортил? Если хочешь, то можем его заманить в укромное место и побить. Может быть, даже ногами…
В этот момент Леся открыла холодильник снова, и последние слова протянула очень задумчиво. И это так не подходило к смыслу сказанного, что я не смогла сдержать усмешку.
— Могу предложить вино, пиво, сидр и водку, — известила она меня, выглянув из-за белой дверцы, — что будешь?
— Сидр, наверное, — подумав, решилась я, — сегодня точно не повредит.
— Однозначно, — согласилась подруга, поставив передо мной знакомую тару с изображением лисички и красного яблока, — да и расслабиться после напряженной трудовой недели — святое! Ну, чтобы все были здоровы и обходили больницы стороной!
Мы выпили, синхронно поморщившись от ударивших в нос пузырьков газа. Леся предпочла пиво, так что ощущения у нас были примерно одинаковые. Я проворно сложила на кусочек багета огурец, сыр и колбасу, сходу откусив половину получившегося бутерброда.
И едва не замычала от удовольствия — со всеми делами и переживаниями только сейчас поняла, насколько успела проголодаться. На работе не пообедала, а кофе с конфеткой на завтрак организм уже давным-давно переработал.
— Ну?
Леся дала мне дожевать, но смотрела с таким выражением на лице, что я поняла — выбора нет. Надо колоться, иначе начнет пытать. И это совсем не образное выражение и не шутка.
Поэтому, сделав еще глоток сладкого напитка для храбрости, я быстро заговорила, решив выдать все и сразу.
— Я работаю в той же больнице, что и Вова. Тот самый Вова. Ты не думай, сюрпризом это для меня не стало — с самого начала знала, но решила ничего не менять. В конце концов, мы уже давно не те студенты, выросли. Да и всего на пару месяцев приехала! Думала, что это не станет проблемой — столько лет прошло. Надеялась, что прошлое осталось в прошлом и нам незачем все ворошить снова, но…
— Он так не считает? — понятливо откликнулась Леся с сочувствием в голосе.
— Нет…
Мы помолчали, думая каждая о своем. Здесь и сейчас я сожалела о том, что так сорвалась днем. Слишком много эмоций, просто чересчур. И теперь никак не получится сделать вид, что все забыла. Что чувства остыли, а я спокойна и равнодушна. Что мне и вправду нет дела до одного темноглазого хирурга, которого сегодня обнимала какая-то рыжая девка!
И скажите мне, пожалуйста, на какой хрен я ему сдалась, если он кувыркается с ней?!!
Кобель!
Я с чувством отхлебнула из банки, едва не подавившись.
И едва сдержалась, чтобы изо всех сил не грохнуть ею же об стол.
Три месяца! Мы встречались едва ли три месяца! Я полюбила — он предал. Банально! Да, неприятно, но случается! Дерьмо вообще имеет свойство всплывать в неожиданных местах! Но почему я не могу это забыть уже шесть гребаных лет?! Его забыть не могу! Почему?!!
— Насть, — так тихо и странно позвала Леся, что я чуть не вздрогнула от неожиданности и нехорошего предчувствия, змеей скользнувшего по позвоночнику, — ты, наверное, на меня разозлишься, но я должна тебе рассказать… Раньше не говорила — не хотела напоминать, ты тогда так сложно все это переживала, что смотреть было просто невыносимо… Но сейчас… в общем, хочу рассказать, а то ощущение, что обманываю…
— Лесь, ты о чем? — Приподняла я брови, крепче сжав банку и стараясь не нервничать раньше времени. Получалось плохо — на банке остались небольшие вмятины.
А Леся все молчала, опустив глаза и нервно колупая ногтем этикетку на своей бутылке…
— Ну, давай, уже! Жги свою великую тайну! А то я сейчас себе такого надумаю! — Не выдержала я, повысив голос и всплеснув руками.
— Ты… ты только не ругайся, — нерешительно начала подруга, а я еле сдержалась, чтобы не взвыть. Что ж там за откровения? Так и до инфаркта недалеко!
Но Леся, слава богу, дальше испытывать мое терпение не рискнула.
— Тогда, после того, как ты уехала, Вова тебя искал, — я так недоверчиво глянула на нее, что девушка усмехнулась, — что? Думала, что не будет?
Я не ответила ей. Но в голове все прозвучало ясно и понятно — да. Думала, что не будет. Более того — была в этом абсолютно уверена. Я же всё сделала! Всё, что ему от меня требовалось и даже немного сверх. Хотя… возможно, Еноту не понравились фотографии — все же ракурс был не слишком откровенным. Да, тогда все сходится.
Но это уже были не мои проблемы.
Удивление сменилось привычным раздражением с оттенком разочарования. Никакая это не тайна. Так, легкое напоминание о собственной глупости и наивности. Которые, как я очень надеялась, в себе искоренила.
— Впервые он ко мне пришел через два дня после твоего отъезда, — продолжила Леся, не дождавшись от меня вменяемой реакции. А я слушала, но уже гораздо спокойнее, откинувшись на спинку удобного стула, — я не ожидала его увидеть, сама понимаешь. Не спрашивай, откуда он достал мой адрес — этого мне не сказали. Он пытался узнать, куда ты исчезла, просил дать телефон или адрес… но…
Леся не договорила, но все было понятно и без слов — она просто не могла ничем помочь Вове. Я не сказала никому, куда уезжаю. И телефон отключила почти сразу, купив новую симку только после того, как встретилась с Татьяной. Само собой, я все рассказала подруге, извинившись за поспешное решение и вынужденные тайны — но только через месяц. Ведь действительно боялась, что будут искать. Только не Вова, а мать с Валерием и их подельники. В тот момент я думала, что интересна только им…
— Он тогда довольно быстро ушел, хотя у меня осталось ощущение, что не поверил. Я тогда еще на тебя чуть не обиделась — ты же ничего не рассказала, только выглядела так, будто кто-то умер. Кстати, твой Вова выглядел примерно так же — небритый, глаза шальные…
Она замолчала и отпила пива. Я уже было подумала, что на этом погружение в прошлое закончилось, но оказалось, что нет…
— Еще больше я удивилась, когда он пришел во второй раз — примерно через неделю после первого визита. Напугал меня тогда прилично — родителей нет, вечер, а тут в двери ломятся так, будто вопрос жизни и смерти. От страха еле до двери дошла — просто в глазок поглядеть. А потом, конечно, узнала… открыла… Чтобы потратить не меньше часа на то, чтобы убедить его, что и правда ничего не знаю. Каюсь, пыталась спросить, что между вами произошло, и почему ты вдруг решила исчезнуть…
— Не ответил? — иронично приподняла я брови, делая глоток из банки с сидром. И удивленно поняв, что она пустая. И когда успела?
— Нет, — усмехнулась подруга, — только хмурился. И злился.
Я слегка пожала плечами. Неудивительно.
Хотя за напускным равнодушием изнутри пробивалось легкое удивление — настойчивость парня в моих поисках выглядела немного странно. Зачем? Все же уже было понятно и ясно.
— А еще через неделю он пришел снова, — прозвучало так невероятно, что я недоверчиво уставилась на подругу, неловко уронив пустую жестяную банку, которую продолжала держать в руках, на стол, — да, да, я тоже сильно удивилась. Выглядел он кошмарно, на мой взгляд — ощущение, что футболка на нем была та самая, что и в первый раз. А к отросшей уже почти бороде добавились синяки под глазами, широкая ссадина на левой скуле и разбитая бровь.
Мое лицо вытягивалось все сильнее, а в голове не было ни одной связной мысли. Теперь я слушала подругу жадно, ловя каждый звук и малейший оттенок эмоций в словах.
— В тот день он на коленях умолял меня сказать, где ты. Рассказать хоть что-нибудь. Или… или хотя бы передать, что он тебя любит. Что не представляет, как дальше жить. И что готов сделать все, что угодно, лишь бы ты вернулась…
Вова?
На коленях?
Умолял?
В голове не укладывалось.
В груди шевельнулась давно забытая горечь, откликаясь тяжелым комом в горле. Зачем он это сделал? Чего добивался?
Но оказалось, что сюрпризы еще не закончились.
— Прости, но я тогда рассказала ему, что ты уехала к тете. И он, как ни странно, понял, о ком речь, хотя даже город назвать тогда ему не смогла. И знаешь… хорошо, что ты не оставила мне ни адрес, ни телефон. Я бы ему сказала. Просто… ты даже не представляешь, какой он тогда пришел. Я впервые видела человека в таком отчаянии… А еще…
Она снова отпила пиво и, поморщившись, тоже обнаружила, что бутылка опустела. Но, к моему счастью, за новой не пошла. Решила сначала закончить разговор.
— Еще через несколько дней я узнала, что Пашка лежит в больнице. Помнишь Лизу с третьего курса? Я тебе про нее рассказывала, наши родители с детства дружат, ну и мы тоже общались с ней, правда нечасто...
Я нетерпеливо кивнула — память меня еще пока не подводила, хотя иногда очень хотелось.
— Так вот, она тогда подрабатывала — дежурила ночами в той больнице, где ты сейчас работаешь, санитаркой. И рассказала мне удивительную историю, что один из студентов нашего универа с четвертого курса жестоко избил собственного брата. И тот теперь лежит в травме с сотрясением, сломанной рукой и ребрами. Догадываешься, о ком речь?
Моргнула я только спустя полминуты.
А затем остервенело потрясла головой.
Я уже ничего не понимала. На Лесю обиды не было, даже капли. Да и какие обиды? Тогда я уехала в таком состоянии, что одно напоминание про Вову могло разнести в щепки ту хрупкую плотину, позволявшую мне не сорваться окончательно. А уж такая неоднозначная информация… вот зачем он приходил к Лесе? Так настойчиво искал со мной встречи… для чего? Хотел все объяснить? Но что именно? Ведь я своими глазами видела его и Енота. Видела тот проклятый фотоаппарат. Да и слова Пашки… что тут вообще можно было понять не так??
А уж ситуация с больницей вообще ни в какие ворота не лезет…
Бред какой-то!
Леся встала и, ни слова не говоря, собрала пустую тару. Отнесла ее в мусорное ведро под раковиной. Взяла в холодильнике еще две бутылки…
— Насть, — тихо окликнула она меня, сев напротив и пододвинув одну из бутылок ко мне, — а ты не думаешь, что… в общем, что вам и правда надо поговорить? Вдруг…
Я помолчала еще минуту.
А затем качнула головой, отвечая на все сразу.
— Нет, Лесь, — теперь уже я встала и подошла к столешнице кухонного гарнитура, включая стоявший там чайник, — не думаю. Да и какой смысл? Прошло уже шесть лет, а это в двадцать с лишним раз больше того времени, что мы встречались. Да и сомневаюсь я, что какие-то факты, пусть даже и неизвестные мне, смогут существенно повлиять на ту ситуацию. Зачем ворошить? Тем более, что он уже не одинок…
И снова болезненный укол в самое сердце. Нелогичный, неправильный, и от этого еще более мучительный. И горло перехватило, на секунду, но все же.
А я уже и забыла, когда плакала в последний раз…
— А ты? — звучит неожиданное от Леси, заставляя замешкаться в попытке вспомнить, о чем только что мы говорили. А затем тихое, и от того даже вполовину не такое уверенное, как бы мне хотелось…
— И я…
А через три часа, вернувшись домой на такси, несмотря на настойчивые уговоры подруги остаться на ночь, я молча сидела на кухне, бездумно помешивая ложечкой безнадежно остывший чай. Рассказ Леси оказался слишком неожиданным… слишком неправдоподобным… слишком не про меня и не про Вову…
И поэтому я никак не могла понять, принять и уложить в голове его поступки. И думала, думала, думала…
Так ничего и не придумав, я вылила жидкость из кружки в раковину, даже не притронувшись. Приняла душ и разложила постель, пытаясь отвлечься на завтрашние планы.
А еще через полчаса, закутавшись в одеяло по самый нос, решила просто выкинуть все рассказанное подругой из головы. Забыть и никогда не вспоминать. Потому что это рождало ненужные вопросы. А я все равно не собиралась ничего выяснять. Да и кому это нужно? У Вовы есть девушка, возможно даже невеста. У меня — Олег…
Мне нужно два месяца. Всего лишь два месяца. И все закончится. Я вернусь к прежней, уютной и счастливой жизни, а Вова останется здесь. И незачем рвать душу на части, потому что в этом городе моего будущего нет.
Я поговорю с ним. Один раз. Чтобы Вова понял — у нас разные жизни. И нужно просто немного потерпеть, чтобы снова остаться друг у друга только воспоминанием. Ярким, чувственным, но ни разу не желанным.
И в этот раз мы попрощаемся навсегда…
И в тот момент, когда я протяжно выдохнула, принимая это решение, в дверь квартиры решительно, хоть и негромко, постучали…