Глава 9

бота — дом, дом — работа, а в перерывах между ними — ремонт. Хорошая жизнь, ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнула, опустившись на старый стул в кухне, жалобно скрипнувший даже под моим не таким уж и большим весом. Надо было позавтракать и хотя бы пару часов поспать, но, как назло, не хотелось ни того, ни другого. Усталость в теле чувствовалось, но точно знала — не усну.

После вчерашнего разговора, почти скандала, я сбежала к себе и так и просидела на диване, укутавшись по самый нос в одеяло, и бездумно таращась в окно. Успокоилась с трудом и не сразу, а уж про то, чтобы поспать и речи не было — выплеск эмоций оказался слишком сильным. Я пыталась прикрыть глаза и подремать, но так становилось еще хуже — мысли кружились в шальном хороводе, шумя и переругиваясь с внутренним голосом. Какой уж тут сон…

Я не понимала Вову, вот ни капельки. Что за дурацкие попытки влезть в мою жизнь? Проконтролировать, с кем общаюсь, с кем встречаюсь… да какое его дело? Раньше я бы сказала, что это банальная ревность, а сейчас… Сейчас я ничего не понимала. Мы не виделись кучу времени, не были обязаны хранить друг другу верность, какие, к чертовой матери, запреты? Или теперь любые отношения в далеком прошлом дают мужчине право вести себя как собака на сене? Или курица-наседка? Зоопарк, твою налево!

Да уж…

Я неожиданно вспомнила песню, которую слышала еще в школе. Там певец рассказывал о любви, лирично и прочувствованно, несмотря на то, что это был рэп. Но сегодня во мне отзывались только два слова из этой самой песни.

Передружба-недоотношения…

Вот так и у нас с Вовой. И не отношения, и не дружба… ерунда со всех сторон, если не сказать хуже…

Снова вздохнула и скосила глаза на холодильник.

Нет, есть не хотелось совершенно. Те злосчастные конфеты стояли плотным комом в горле, лишая аппетита напрочь. Поэтому я решительно встала со стула, отчаянно зевнув, и подошла к разделочному столу. Налив полный стакан воды, медленно выпила, а затем, встряхнувшись, потопала в душ.

Не можешь сделать как надо, делай, как получается. Ополоснусь, смою с себя больничные запахи, а затем начну обои клеить. А вечером просто спать пораньше лягу, и все будет хорошо.

Вот только все снова пошло не так…

Через два часа мне хотелось удавиться и удавить всех вокруг чисто за компанию. Все началось с того, что мое желание облегчить себе жизнь обернулось ко мне тем самым местом, которого я хотела избежать всеми силами. Позавчера, в магазине, раздумывая над транспортировкой покупок, решение взять обои пошире в длине, но поменьше в количестве единиц показалось абсолютно разумным. А вот сегодня… Сегодня это обернулось моим личным кошмаром, трясущимися руками и болями в шее. Потому что выровнять метровый по ширине кусок бумаги одному, совместив на протяжении трех метров вниз с предыдущим куском, а затем выровнять, чтобы не было складок и вздутий — это задача из разряда книги рекордов Гинесса. При этом от прыжков на стул и обратно уже явственно болели мышцы на ногах и поясница.

Вдобавок ко всему у меня закончился клей. Точнее, он был, но совершенно не тот, который нужен. Я взяла четыре коробки и три из них оказались для других видов обоев. Как? Да очень просто — цвет этих коробочек был одинаковым, нежно-фиолетовым. А отличие состояло лишь в полоске, пересекающей верхний правый угол каждой. Одна полосочка!!

Твою ж мать!!

Гении маркетинга!

Лично бы настучала по голове тому, что эти полосочки придумал! На глаз бы ему каждую из полосок наклеила. А коробки запихала… в общем, месть моя была бы страшна, но неоригинальна.

Посмотрев на часы, с чувством выругалась. В голос и не стесняясь соседей — акустика в пустой комнате стала такая, что сомнений не было ни на грамм — меня слышали и сверху, и снизу, и даже справа.

Прихорашиваться и приводить себя в «приличный» вид не хотелось. Натянула теплый спортивный костюм, кроссовки, накинула сверху куртку и, посомневавшись, все же глянула на себя в зеркало перед уходом. Чтобы нервно рассмеяться — цвет костюма был точно в тон злосчастных коробочек. А бледное после бессонной ночи лицо и выбившиеся из небрежного хвоста волосы, довершали картину дамы то ли без определенного места жительства, то ли с глубокого похмелья.

Пересилив собственное «не хочу», причесалась, заново затянув волосы в высокий хвост, и мазнула по губам вишневым блеском для губ. Подумала и добавила пару касаний щеточки с тушью к ресницам.

Удовлетворенная и почти спокойная, подхватила сумочку, проверила наличие карточек и кошелька и вышла из дому, тщательно заперев дверь.

Пока спускалась по лестнице, прикидывала, что можно еще купить так, чтобы не получить грыжу от перегруза. Полы требовали покраски… в целом, три литра краски вполне можно донести. Надо только расход на банке посмотреть…

Яркий солнечный свет неожиданно ударил по глазам, радостно приветствуя и лишая на несколько секунд зрения. Я машинально сделала пару шагов, а затем остановилась, пережидая не самые приятные ощущения.

Чтобы через несколько секунд застыть на месте по совершенно иной причине.

Прямо напротив меня, буквально в десяти шагах, стоял Вова, привалившись спиной к передней двери черного внедорожника. Именно такого, как я представляла меньше суток назад. Стоял расслабленно и непринужденно, смотря мне прямо в глаза и еле заметно улыбаясь.

А я не знала, что сказать и сделать. Не веря своим глазам и отчаянно надеясь, что Вова — просто глюк и сейчас развеется, как мираж в пустыне

Но парень рассеиваться был не намерен…

Время шло, а мы стояли и смотрели друг на друга. И молчали.

Первому надоело Вове.

— Привет.

Вот так просто и легко. Словно так и надо вообще. И почему меня это так бесит?

— Привет, — киваю сухо, быстро осматривая улицу.

К сожалению, на этот раз путей отхода практически не было. Либо назад, домой, либо стоять на месте. Потому что в любую другую сторону мне придется идти мимо Вовы, а он вряд ли будет спокойно смотреть на то, как я растворяюсь на необъятных просторах нашей родины.

Поэтому пришлось разговор продолжить.

— Ты что здесь делаешь?

Прозвучало чуть грубовато, но настроение царило не то, чтобы радоваться его физиономии. Тем более в свете вчерашнего разговора.

— Тебя жду.

Едва заметная улыбка, легкое движение плеча… и снова спокойно, будто нет ничего естественнее, чем стоять около подъезда девушки, с которой вчера разругался. Хотя технически — это я с ним разругалась. Он, как обычно, мне ничего не сказал…

Но кто сказал, что от этого мне должно было стать легче?

— Ну и зря, — покачала я головой, для надежности делая шаг назад и складывая на груди руки, — если ты не понял вчера, то поясню отдельно — я с тобой никуда не поеду.

Последние слова произнесла четко и с ударением на каждом. Решительно и бескомпромиссно. Вот вообще без вариантов чтобы.

Но мужчина напротив только блаженно щурится, подставляя лицо теплому солнышку.

— Не поедешь, так не поедешь, — соглашается он настолько покладисто, что у меня начинают зудеть ладони. Хочется его чем-нибудь ударить, больно и по-настоящему, лишь бы пробить эту маску спокойствия и добродушия, — буду ждать здесь до ночи. И завтра. И послезавтра. Столько, сколько нужно.

— Да мне вообще ничего от тебя не нужно! — повышаю я голос, чувствуя, как в висках застучал собственный пульс. Пришлось сосчитать про себя до десяти и обратно, чтобы не ляпнуть лишнего. — Зачем ты приехал? Отстань от меня, наконец!

— Обязательно, — кивнул Вова так, что мне захотелось подойти и приложиться лбом о капот. Раз эдак несколько, — только в магазин съездим, все привезем и затащим в квартиру.

— И ты перестанешь меня преследовать? — в голосе отчетливо прозвенело сомнение, а я прищурилась «в тон».

— Клянусь! — Так торжественно и серьезно кивнул Вова, что сомнений не осталось — врет. Причем врет так, что придраться не смогу.

Вот только вопреки злости и желания поорать, внутри всколыхнулось жгучее любопытство. Вот что за подстава?!

Но легкая капитуляция — не в моих правилах.

Поэтому — пауза была выдержана, лицо — тоже, а весь мой вид говорил только о том, как я против и вообще, только лишь жертва обстоятельств. И ни грамма подозрений, что мне это может хоть сколько-нибудь нравиться. И это уже не говоря о проблеме, которая с помощью Вовы решалась быстро, достаточно легко, и без лишних трат.

— Отлично! — быстро кивнула я, наконец, сдвинувшись с места.

Не торопясь, продефилировала до машины, старательно хмурясь и показывая, как мне не хочется. А сама в душе в этот момент порадовалась, что не вышла из квартиры бледной заморенной молью. Ничего так не придает уверенности девушке, как «отредактированный» внешний вид. Жалела только, что костюм спортивный надела… нужно было джинсы достать. И полувер тот белый, пушистый. И туфли на каблуке…

Ага, туфли. В строительный магазин. Чего уж не вечернее платье сразу… Дура!

С чувством фыркнула на собственные мысли, получив удивленный взгляд от мужчины рядом. Который в этот момент галантно распахнул передо мной дверь машины, и теперь явно недоумевал от моей реакции.

Смех получилось сдержать. С трудом, но все же.

Я проворно забралась в салон, села и… «поплыла» самым натуральным образом…

Это оказалось еще лучше, чем в фантазиях. Запах… неповторимый, особенный, безумно приятный, пропитал весь салон, окутав и меня со всех сторон сразу. Вдохнула и зажмурилась — слишком вкусно, слишком чересчур… Даже слезы на глаза навернулись, а пальцы сами по себе погладили мягкую кожу сиденья, впитывая ощущения наравне с запахами.

Водительская дверь открылась с легким щелчком, приводя меня в чувство. Вова чему-то улыбнулся и быстро потер руки, прежде чем положить их на руль. А я с трудом отвернулась — было что-то интимное и откровенное в том, как сжались мужские пальцы на толстой оплетке, как неосознанно и едва заметно погладили неровную мягкую поверхность…

— Пристегнись, — слова Вовы долетели, как сквозь вату. А до мозга им ускорения точно не хватило.

— Что?

— Насть, ау, ты где витаешь? — Рассмеялся он, сделав вид, что собирается щелкнуть по носу, но на самом деле едва ли задев чувствительную кожу. Но вздрогнуть мне это совсем не помешало. — Ремень пристегни, говорю. И нет, гаишников не боюсь, а вот за твою безопасность — очень.

Я покраснела и отвернулась, нервно дернув ремень. И молча уставилась в свое окно, пережидая приступ неуместного смущения. Очень надеясь, что никто ничего не заметил.

Вова оказался прекрасным водителем. Не то, чтобы я сомневалась, но наблюдать за аккуратными маневрами и выверенными движениями оказалось интересно и завораживающе одновременно. Смущение прошло, раздражение — тоже. И здравый смысл выполз из угла, несмело намекая, что вообще-то мы должны быть хоть немного, но благодарны. Все же эта поездка целиком и полностью нужна исключительно мне, Вова не отказался от обещания, даже несмотря на ссору, а я могла бы быть и посдержаннее. Вот только изображать равнодушие совсем не то же самое, что его испытывать…

Молчание, как ни странно не тяготило. А я все чаще и чаще поглядывала на своего личного, на сегодня, водителя, разглядывая каждый раз все дольше. И вскоре это привело к закономерному результату — остановившись на светофоре, Вова повернулся, «застукав» меня, как говорится, с поличным. Я отвела взгляд тут же, но, само собой, мне никто не поверил.

Поэтому, не дожидаясь реакции Вовы, решила сама начать разговор.

— А если серьезно, то как ты оказался у моего подъезда? — В голову это пришло первым, а с вопросом у меня появился вполне легальный повод уставиться на мужчину рядом. И это не из интереса, нет-нет! Исключительно из вежливости!

— Не веришь, что ждал тебя специально? — Усмехнулся он, бросив на меня быстрый взгляд. К счастью или к сожалению, от дороги отвлечься надолго он не мог.

— Не очень, — покачала я головой с сомнением, — это даже для тебя чересчур. После дежурства я с большой вероятностью бы легла спать, минимум часа на четыре, а то и больше. Плюс сказала, что никуда не поеду. Ждать около подъезда было как минимум неразумно.

— Звучит убедительно, — тихо рассмеялся Вова, снова останавливаясь и поворачиваясь ко мне.

— Так как ты там оказался? — теперь и вправду любопытно стало. А еще — у него волосы отросли уже, в парикмахерскую надо…

— К родителям приезжал, — пожал он плечами, снова переключаясь на дорогу, — по Аринке соскучился.

— Ты с ними не живешь? — Вырвалось у меня неожиданно, и я совсем не фигурально прикусила язык. Но слова уже прозвучали, было поздно.

Пережидая боль в своенравном органе, с чувством в очередной раз отругала себя. Вот зачем мне это знать?? Сейчас подумает, что меня интересуют подробности его жизни!

А мне ведь и правда интересно…

— Нет, Насть, не живу, — усмешка получилась какой-то кривой, и я удивилась. Но спрашивать причину не стала, — уже давно. Но навещаю часто. Тем более, что Аринка подросла, забавная такая стала. Люблю ее очень.

— А сколько ей? — осторожно поинтересовалась, лелея в душе сумасшедшую надежду, что мне не показалось…

— Почти пять, — еще тише отозвался он, а я еще тише выдохнула, сглатывая комок в горле. Значит, все было не зря. Значит, что даже в самом грязном сюжете моей собственной жизни, выжил один маленький, но чистый и яркий лучик маленькой жизни…

— И сегодня я еще раз убедился, что случайно тебя встретить куда проще, чем искать специально, — меняя тему, хмыкнул Вова, — нет, я в любом бы случае к тебе пришел сегодня, попозже. Но, как оказалось, реальность сама упорно нас сталкивает. А знаешь, что это значит?

Я с удивлением подняла глаза, не понимая, к чему он клонит.

А Вова, улыбаясь во все зубы, подмигнул, одновременно паркуясь на стоянке перед огромным магазином.

— Это судьба, Настя.

Я фыркнула, громко и показательно не соглашаясь с выводами мужчины.

Быстро вышла из машины, едва не выдернув злосчастный ремень с фиксатором вместе. И ускоренно потопала ко входу в магазин, ругая Вову, себя, обстоятельства и все остальное, за компанию.

Зачем он так делает?

Ведь очевидно, что между нами ничего быть не может! И тем более очевидно, что вспоминать о прошлом я не хочу!

Так зачем эти намеки?!

Пошел ли за мной Вова? Понятия не имела. Надеялась, что нет.

Или да…

Твою ж мать!

Меня снова распирало от эмоций и недавней близости мужчины. От запаха, которым, казалось, пропиталась я вся до самых внутренностей. От мыслей, что никак не желали успокаиваться, подбрасывая все новые и новые предположения и домыслы…

И все это не прошло даром.

Ослепленная эмоциями, я проскочила в раздвигающиеся автоматические двери на десятой скорости. И совершенно забыла, что за ними пол уходит вниз, предлагая покупателям спуститься по одной-единственной ступеньке. О которой знают все — потому что предупреждениями обклеена вся входная дверь. И которые я благополучно не заметила, одновременно забыв, как чуть не упала на этой же ступени в прошлый раз.

И совершенно однозначно собравшись исправить это недоразумения сейчас. Потому что, запнувшись и потеряв равновесие, я, взвизгнув, полетела вниз, нелепо взмахнув руками…

— Упс! Держись!

Веселый голос Вовы звучит, как песня. А крепкие руки, обхватившие меня вокруг талии, кажутся самыми желанными в этот момент. Я машинально вцепляюсь в них, чувствуя, как от испуга сердце колотится в ребра, отдаваясь болью…

— Может, это мое предназначение — не позволить тебе упасть? — задумчиво спрашивает мой спаситель у моей же макушки. — У меня прям дежавю. А у тебя?

— Нет! — чересчур поспешно отвечаю, пытаясь высвободиться, — вовсе нет!

Но меня внезапно прижимают к себе всем телом, заставляя вздрогнуть и замереть от запретной близости. А дыхание, опалившее ухо, проносится волной жара до самых пяток…

— Ч-ш-ш, — выдыхает мне Вова на ухо, перемещая одну руку чуть выше, под грудь, — держу… Так куда лучше, правда, Ася?..

И от этого шепота меня прошивает такой острый разряд запретных ощущений, что дыхание перехватывает…

А я бы и рада ответить, вот только на мысли и, тем более, слова, сил уже просто не хватило.

Размах чувственной реакции собственного тела ошеломил, лишив разум возможности вмешаться. Давно забытые ощущения сейчас будоражили организм, не позволяя сосредоточиться ни на чем больше. Каждой клеточкой кожи я чувствовала прикосновения Вовы. И понимала, что начинаю потихоньку сходить с ума…

Ни с одним человеком я больше не испытывала настолько ярких эмоций, и неважно, чем они были вызваны — прикосновениями или словами. Ни с кем больше не переживала такой спектр ощущений. И только рядом с ним чувствовала себя живой…

Я не была одинокой или обделенной любовью — вокруг меня находилось достаточно людей, для которых значила очень многое. Но только Вова смотрел так, словно кроме меня вокруг не существовало реальности. Словно я и есть весь его мир и остального ему не нужно…

Прошедшие годы не изменили ничего. И даже его предательство не ослабило эту искрящую химию, что каждый раз возникала между нами, стоило только приблизиться на расстояние вытянутой руки. Да какой там руки! Фантазии тоже вполне хватало, чтобы кровь начала разгоняться по телу в три раза быстрее.

И я с ужасом поняла, что здесь и сейчас мне совсем не хочется вырваться. В его руках, одновременно обнимающих меня нежно и сильно, мне было настолько хорошо и приятно, что отказаться от них виделось пыткой. И тело не слушалось, будто чужое, откликаясь каждым миллиметром на прикосновения Вовы…

Но у нас нет будущего. И даже если сейчас я поддамся этому наваждению, станет только хуже.

Потому что разделить тело и разум — немыслимо.

Потому что нельзя получать удовольствие от ласк, если воспоминания приносят только горечь.

Потому что однажды он уже продал нашу любовь…

Грудь сдавило болью, сбивая дыхание. Я медленно убрала ладони с рук мужчины, стиснув кулаки до боли в суставах, и стараясь вернуть утраченное самообладание. Чувственное наваждение рассеялось, хоть и не полностью, но до ясности мыслей было еще ой как далеко. Только это могло объяснить то, что следом было сказано и сделано…

— Ты помнишь? — голос почему-то охрип, но откашливаться я не стала. На фоне остального это даже проблемой было назвать сложно.

— Я все помню, — тихо откликнулся Вова, снова рождая одним только голосом отклик где-то внутри, — от первого до последнего слова. И то, как ты умела улыбаться, открыто и ярко. И то, как смотрела только на меня… Ася…

Не знаю как, но одними только словами он, как виртуоз-музыкант, цеплял струны в моей душе. Слышать от него такие признания оказалось приятно и больно одновременно. И имя, на которое я откликалась только для него, в очередной раз глубоко царапнуло сердце, оставляя новый шрам среди сотни уже имеющихся… и это только по его вине.

— Аси здесь нет, — все еще хриплый голос дрогнул, а я напряглась всем телом, пытаясь отстраниться, — она умерла в тот момент, когда ты с улыбкой пожал руку Еноту. Надеюсь, это ты тоже хорошо помнишь.

— Помню, — сквозь зубы спустя секунду цедит он, но спустя еще миг продолжает совсем другим тоном, поспешно и нервно, — Настя, ты должна…

— Отпусти меня, — твердо и уверенно. Да, перебиваю. Да, снова. Этот разговор вообще был лишним между нами, и продолжать его у меня желания не имелось абсолютно.

Вова замолкает. А затем, как мне показалось, с легкой заминкой, размыкает объятия, позволяя мне отойти на пару шагов и полноценно вдохнуть свежего воздуха. Не пропитанного его запахом и эмоциями. Он невкусный, но, как лекарство, полезный и действенный. Исцеляющий от дурмана и соблазнов.

— Я уже говорила, что не хочу слышать о прошлом, — хрипоты больше нет, а голос снова показательно спокоен и равнодушен, — и хватать меня тоже не надо.

— Был рад помочь, — откликнулся Вова, убрав руки в карманы и стиснув на миг челюсти. А мне и этого хватило, чтобы растерять в очередной раз всю хрупкую уверенность. И стыдно вдобавок стало. Ведь и правда, само собой все получилось. Ну, кроме дальнейшего разговора. Да и в нем моей вины немало — что не одернула сразу, не пресекла…

Черт!

— Извини, — отвела я глаза, не выдержав борьбы с совестью, — и спасибо.

— Не за что, — буркнул мужчина, а я…

Я решила сменить тему. Трусливо? Может быть. Зато безопасно.

— Пойдем? А то у меня еще планов много на сегодня, — вроде как спросила, но ответа дожидаться не стала. Просто потопала к большим тележкам, стоявшим ровными рядами в двадцати метрах от нас.

И даже не удивилась, когда на ручку тележки первой легла не моя рука…