Глава 10
Мы молча направились в сторону нужного мне отдела. Не скажу, что быстро, но все же я успокоилась. Опустила напряженные плечи и расслабила спину, что держала чересчур прямой. И постепенно втянулась в процесс, не вздрагивая от любого комментария Вовы.
Думать о том, что там думает он, я себе запретила.
А через час была вынуждена согласиться, что его присутствие куда полезнее, чем мне казалось до этого.
Вопреки расхожему мнению о бесполезности мужчины в вопросах выбора текстур, цвета и прочей эстетики, у Вовы оказался прекрасный вкус. Ну, или просто эти самые вкусы у нас совпадали. Он одобрительно кивал на то, что выбирала я, в свою очередь предлагая что-то свое, нетривиальное или мною в огромном выборе предлагаемого не замеченное. С удовольствием обсуждал все — от цвета плитки до подходящего коврика в ванную. И едва заметно отпихивал от стеллажей, не давая поднять ничего тяжелее пресловутых коробочек с клеем.
И уже ближе к кассе мы вовсю смеялись, словно и не было неловкого момента на входе в магазин. Да и зачем его вспоминать?
Но на самом деле, я обманывала саму себя. Потому что точно знала — буду вспоминать, и не один раз. Но только, когда останусь в одиночестве. Когда не буду бояться, что кто-то внимательный и проницательный без меры сможет уловить в изменившемся выражении лица или участившемся дыхании то, что я всеми силами хотела бы скрыть…
Вес покупок, даже приблизительно, представит было страшно. Большая тележка была наполнена с верхом и даже визуально катилась с трудом. Я быстро, насколько это вообще оказалось возможным в данной ситуации, расплатилась, порадовавшись более чем заметной экономии. И затем направилась следом за Вовой, мужественно толкавшему покупки на выход.
Несмело предложила свою помощь, но в ответ услышала только фырканье. В любой другой раз я, может быть, и настояла на том, что сильная и могучая, но вид мышц, отчетливо напрягающихся на руках и плечах, красноречиво свидетельствовали — мое вмешательство никому не поможет. Хотя, если бы одно колесико у этой самой тележки не норовило встать поперек траектории движения, скорее всего было бы куда легче. Но что уж говорить, сами поздновато спохватились.
В итоге, переложив купленное в багажник, Вова с чувством потянулся, разминая уставшие плечи. Но жаловаться не стал — только подмигнул, успев обойти меня и открыть дверь с пассажирской стороны.
А я в очередной раз выругалась. На себя. За то, что такой простой жест вежливости вызвал резкий приток крови к лицу. За то, что ненадолго, но все же пожалела о своем решении поддаться лени. Грациозно сесть в авто на каблуках куда как проще, чем в кроссовках.
Но Вова не жаловался. И почему-то не закрыл дверь после того, как я забралась. Напротив, наклонился и дернул ремень безопасности, пристегивая меня и проверяя надежность крепления. Задевая мою ключицу своим плечом и заставляя задержать дыхание от чрезмерной близости. А напоследок, прежде чем отпустить крепление и выпрямиться, повернулся ко мне, даря улыбку…
А я смотрю на его губы, и не могу оторваться! Кошка озабоченная! Ни характера, ни выдержки!
Правильно Олег говорит, что длительное отсутствие секса последние мозги отшибает. А тут еще тонна чистых феромонов в придачу…
Сильно прикусила щеку изнутри и поморщилась. Осталось потерпеть совсем немного — максимум полчаса. Приедем, перетащим и все! Никаких мужчин до завтра! Специально надену растянутую майку, старые труселя и буду смотреть что-нибудь запредельное и совсем-совсем несексуальное. В мире животных какое-нибудь, например. Хотя… нет, лучше охоту и рыбалку! И чтобы только бабы в кадре!
С такими мыслями я и ехала всю дорогу. Вова тоже молчал, не стремясь первым начать разговор. Впрочем, его взгляды, периодически бросаемые то искоса, то вполне себе прямо и откровенно, заметить было невозможно. Но я очень старалась…
— У-у-ф, — тяжело выдохнул Вова, когда последняя коробка с просто-таки неприлично тяжелой плиткой встала около стены в прихожей рядом с несколько такими же.
Откуда знала про тяжесть? Все просто — попробовала ногой пододвинуть на пару сантиметров в сторону одну из первых коробок. Фиг там. Проще было двух меня подвинуть. И, даже если я и преувеличила, то совсем ненамного.
И сейчас, глядя на заметно запыхавшегося и уставшего мужчину, я испытывала острую благодарность и не менее острое чувство вины. Заставила работать водителем, грузчиком, носильщиком, черт знает кем еще… хотя вот ему мои проблемы до фонаря должны быть. Однако ж помог…
— Может, чаю хочешь? — несмело предложила я, стягивая куртку. Кроссы скинула еще в самом начале, оттаскивая более легкое из купленного сразу в бывшую комнату матери. — Или покормить могу… правда, особых изысков нет, так, по простому все…
— С удовольствием, — чересчур серьезно для такого простого вопроса отозвался Вова, перебив мое бормотание. И посмотрел так… будто я ему не еду предложила, а себя вместо нее. С трудом отвела взгляд и шагнула в сторону кухни. Тесное пространство прихожей, казалось, сузилось до такой степени, что воздуха стало банально не хватать. Нужно было срочно отойти, открыть форточку, избавиться от этого опасного ощущения. И я торопливо сделала пару шагов…
Ну, вот что я за человек такой?! Или это присутствие Вовы дает такой эффект? Не припомню за собой такой неуклюжести, как сегодня! Да я даже на двенадцатисантиметровых шпильках ходила, как босиком!
Но сегодня, определенно, был не мой день. Потому что обойти нормально злосчастные коробки у меня не получилось. И плевать, что было свободно больше метра коридора в ширину. Ногой я зацепилась на угол коробки, уворачивающейся изо всех сил. Не успела. Ни она, ни я…
— Настя, твою ж мать! — В последний момент Вова успел ухватить меня за локоть, дернув назад. И на этот раз даже без объятий обошлось, хотя боль в плече, которое едва не вывернуло от рывка, вряд ли можно было назвать приятной. — Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь?
— Нормально, — пожала я плечами и поморщилась про себя — мою руку отпустили почти сразу, а мне внезапно стало обидно за такую поспешность, — просто совпадение.
— Ну-ну, — протянул он, а затем кивнул в сторону кухни, — так, иди ставь чай, а то, похоже, у кого-то голова кружится и ноги не ходят с голодухи.
— Ну что за глупости, — бормочу в ответ, но слишком неуверенно и тихо, чтобы можно было посчитать за возмущение или возражение. Потому что желудок откликнулся жалобной трелью, напомнив, что мы не завтракали. И конфеты на ужин вообще ни разу не считаются тоже…
— Иди, иди, — хмыкает он, а затем добавляет, снимая обувь, — а я пока тут кое-что посмотрю…
И, улыбнувшись как-то чересчур загадочно, мужчина скрылся за дверью ванной комнаты.
А я, пожав плечами, направилась на кухню…
Чайник успел закипеть, а я — разогреть остатки плова и порезать хлеб, когда Вова зашел на кухню. И такой у него был взгляд…
Мои брови поползли вверх, а рука с ножом замерла над приговоренной к разделке помидоркой.
— Что такое?
— Насть, а ты уже решила, кто тебе плитку будет класть?
Неожиданно. Настолько, что отвечаю не сразу, потратив немного времени на то, чтобы справиться с удивлением. И далась ему эта плитка…
— Нет, — пожала я плечами, ловко удаляя у помидора «жопку» и разрезая на четыре части. Салат делать не хотелось, поэтому решила овощи просто крупно порезать и присолить, — еще не думала об этом. Найму кого-нибудь, объявлений много…
— С ума сошла? — И голос такой, что снова резать перестала. Даже нахмурилась, снова поднимая взгляд на Вову. — По объявлению? Гастарбайтеров? Откуда ты знаешь, как они тебе эту плитку поклеят? Сделают тяп-ляп, отвалится через полгода! Да еще и обворуют, не дай бог! Или еще что… похуже…
— Да что ты меня пугаешь? — внезапно разозлилась я за такое беспардонное вмешательство в собственные планы и решения. — Как будто я первая, кто к ним обращается! И нормально делают!
Вова сделал такое лицо, что я ощутила себя непроходимой дурой.
И разозлилась еще сильнее.
— Да какое тебе дело вообще до моего ремонта? Как захочу, так и наклею!
— Да пожалуйста, дело твое, — пожал он плечами, в отличие от меня преувеличенно спокойно, — только учти, что тут работы не на один день. А тебе с ними придется в одной квартире сидеть. Самой-то не страшно.
Я открыла рот, собираясь выдать что-то язвительное и гордое, но… спустя пару секунд закрыла. Одарила Вову раздраженным взглядом для проформы, а сама задумалась. А ведь и правда… незнакомые мужики… да даже, если и один незнакомый мужик. Еще и наверняка нерусский… в моей квартире…
Идея перестала казаться такой уж прекрасной.
Да и вообще перестала казаться идеей.
Но были же и другие варианты!
— Хорошо, убедил, — кивнула я, с такой силой разрубив огурец, что один из кусков улетел на пол, — найду фирму и найму человека. Подпишу договор, все официально и безопасно. Доволен?
— Вполне, — отозвался Вова, с удовольствием плюхаясь на стул, — звучит разумно. Но имей в виду, фирма возьмет не меньше, чем ты потратила на покупку материалов.
— Черт, — вырвалось невольно.
Сумма впечатлила. Я задумчиво откусила от огуречного кружочка и повернулась к окну. Деньги стремительно заканчивались, и такая трата выглядела чрезмерной. Вот только вариантов больше все равно нет… я сама плитку класть не умею, а экспериментами заниматься сейчас вообще не с руки.
Быстро убрала разделочную доску, смахнула крошки со стола и дала мужчине ложку. А сама задумчиво взяла еще кусочек огурца, усевшись на свое место.
— Если хочешь, я могу наклеить, — голос Вовы вторгнулся в сознание, заставляя повернуться к нему, — с огроооомной скидкой, специально для тебя.
— Чего? — оторопело хлопнула я ресницами.
— Чего, чего? — передразнил меня мужчина, разламывая кусок хлеба, — говорю, что могу помочь с плиткой. Не бесплатно, конечно, но точно выгоднее, чем через фирму.
— Сколько? — сразу и в лоб, чтобы без сюрпризов. Не то, чтобы я планировала согласиться, но знать не помешает. На секунду мелькнула мысль, что предложит рассчитаться «натурой». Но тут же отогнала ее — почему-то внутри царила твердая уверенность, что до такого гадства Вова не скатится.
И все равно чуть выдохнула, когда услышала ответ.
— Кормить меня будешь, — и такое предвкушение на лице, что не улыбнуться невозможно, — обедом и ужином. А то, знаешь, грустно без домашней еды, а сам готовить я так не умею…
— И помощниц нет? — Сначала хотела уточнить про Оленьку, но потом передумала. Еще подумает, что ревную. А это однозначно не так!
— Настя, — вмиг посерьезнел Вова, откладывая ложку в сторону, — я тебе уже говорил, что никого у меня нет. Я живу один.
— М-м-м, — кивнула я, а затем качнула головой, — в любом случае нет, не надо, Вов. Я справлюсь. Не маленькая…
— Ну, дело хозяйское, — пожал он плечами и основательно принялся за еду.
А я медленно отвернулась к окну, чтобы Вова не увидел мое выражение лица. А оно получилось очень сложным, если не сказать хуже…
Дело хозяйское! Серьезно? Вот что за человек, просто слов нет! Приличных! Сначала в два предложения рушит мои планы, а потом «дело хозяйское»! То прохода не дает, будто эта поездка в магазин для него последняя в жизни, то просто отворачивается и ест! У-у-у-у!
Скосила глаза. Ел. Просто и непринужденно. С аппетитом здорового человека…
Гад!
Хоть бы немного настоял на своем!
Ну хоть бы вид сделал, что уговаривает!
Я вздохнула и посмотрела в свою тарелку. Нет, у меня как раз аппетит пропал напрочь. Поэтому, взяв еще огурец, я снова уставилась в окно и, медленно пережевывая сочный овощ, задумалась. На этот раз конструктивно…
Как бы не хотелось это признавать, но Вова был прав. Причем по всем пунктам. Пускать в свою квартиру незнакомых людей не хотелось до дрожи, тем более без договора и гарантий. А эти самые гарантии стоили столько… в общем, передо мной встал вполне себе конкретный выбор — либо я коплю деньги на надежных специалистов, либо соглашаюсь на предложение Вова.
Но как можно на такое согласиться?? Это же придется быть рядом, в одной квартире… потом обедать и ужинать вдвоем… разговаривать… смотреть…
Пытка!
Впрочем, всегда есть выход! Есть же? Да однозначно!
Ага, например найти еще одну работу, перестать есть и спать, и сдохнуть через месяц…
Твою ж матерь…
Снова скосила глаза на Вову, который успел уже умять минимум две трети плова и теперь аккуратно пытался откусить от помидорки. Осторожно, чуть вытянув губы и, одновременно, пытаясь отодвинуться как можно дальше всем телом… еле удержалась, чтобы не фыркнуть от смеха.
Сдержаться получилось. Но мое слишком пристальное внимание все же заметили. Мужчина выразительно приподнял правую бровь в немом вопросе, опустив вилку. А я только неопределенно пожала плечами, не зная, что сказать.
— Если что, предложение все еще в силе, — улыбнулся он, не позволив вновь уйти в размышления о сложностях выбора.
А я решила поставить однозначную точку в это вопросе. Решительно и…
— А сколько дней это займет?
Спросила и захлопнула рот. От удивления. Блин, ну как это получается? КАК? Почему в какие-то моменты, особенно неоднозначные, стоп-система между языком и мозгом отключается нафиг? Я даже не собиралась это выяснять! Нужно отказаться и все! Решено!
Вот только ответ выслушаю. Любопытно же. В конце концов, у бригады же это займет столько же, лучше выяснить заранее.
— Думаю, что около недели, — задумчиво ответил Вова, поставив локти на стол и положив подбородок на сложенные кисти рук, — старую плитку сначала придется снять, потом зачистить стену, обработать, потом уже начать клеить… в общем, за пару дней точно не сделать. Минимум неделя до готового варианта.
«Че-е-ерт», — простонала я мысленно, едва удержавшись, чтобы не сделать это вслух. А я еще думала, что управлюсь с этим ремонтом максимум за пару недель! Вот же наивная дура!
А если еще копить деньги на бригаду, точно застряну здесь на полгода…
Мама дорогая…
— Хорошо, — кивнула я, сглотнув и обалдев сама от того, что собралась сказать, — я буду благодарна, если ты мне поможешь. Но у меня будет несколько условий.
Господи, что я творю? Зачем?
Здравый смысл бился головой о стену и не мог дать однозначного ответа. С одной стороны — это же Вова, человек, который четко обозначил в прошлом, что все имеет цену. И продал меня и наши отношения, пусть на другую чашу весов и легла жизнь маленького человека. Да я после этого не должна даже смотреть в его сторону! Ненавидеть должна! Проклинать!
Нет, насчет «проклинать» я, конечно, погорячилась. Зачем, если в конечном итоге все сложилось как нельзя лучше. Тут еще даже на небольшое «спасибо» натягивалось — без него я бы вряд ли додумалась найти контакты Татьяны, все бросить и переехать, кардинально изменить жизнь…
Но это единичное и негромкое «спасибо» никак не предполагало совместные беседы, чаепития, поездки, и, тем более, завтраки и ужины в моей квартире!
Здравый смысл взвыл и сбежал. За ним ушла логика, покрутив пальцем у виска и прихватив с собой волю. Совесть пожала плечами и осталась. И надавила на ту слабенькую благодарность, определяя исход разговора…
— Стирать носки и не петь песен в ванной? — С таким видом поинтересовался Вова, что меня едва не перекосило в попытке сдержать рвущуюся наружу улыбку.
— Нет, — качнула головой, мучительно подбирая слова, — хотя, про носки звучит здраво, оставь.
— То есть петь можно? — окончательно развеселился мужчина, отодвигая пустую тарелку.
— Да пой на здоровье, — отмахнулась я, а спустя миг едва не вздрогнула. Воспоминание. Непрошеное, забытое… оно слишком ярко вторглось в сознание, заставляя вдохнуть полной грудью.
Это случилось незадолго до того, как все покатилось по наклонной между нами. Мы гуляли и о чем-то разговаривали — сейчас это уже стерлось из памяти, кроме одного эпизода. Ни Вова, ни я не были поклонниками шансона — это выяснилось еще в самом начале нашего с ним знакомства. Но в тот вечер он рассказал, что одна история, изложенная в нескольких песнях этого жанра, его удивила и «зацепила». И напел две или три из них, когда я попросила…
Мне и раньше его голос казался красивым, впрочем, как и весь парень целиком. Но тогда, в песне… отчетливо запомнились мурашки по всему телу и вставшие волоски на руках.
Зря я ему разрешила петь. Вот попой чую, что зря!
Я моргнула и поняла, что уже какое-то время пялюсь на Вову. А он, судя по понимающему взгляду, обо всем догадался...
Сегодня определенно не мой день.
Я вскочила и начала собирать тарелки, делая вид, что ничего не было.
— Так какие условия, Насть? — чуть наклонив голову набок, поинтересовался Вова, а я закусила нижнюю губу изнутри. И почему мне каждый раз кажется, что он видит меня насквозь? Что с легкостью читает даже то, в чем я сама разобраться порой не могу? Почему?
Внутренний голос издевательски промолчал.
А я, сгрузив грязную посуду в раковину и быстро выдохнув, развернулась, оперевшись спиной на мойку.
— Никаких разговоров о прошлом. Абсолютно никаких, — на этот раз получилось донельзя серьезно. И даже голос не дрогнул ни разу.
— Хорошо, — его ответ прозвучал с заминкой, и Вова тоже улыбаться прекратил, — согласен. Это все?
— Нет, — покачала я головой, а затем с трудом озвучила еще одно условие, — еще никаких… никакого… в общем, мы только коллеги. Никаких приставаний.
— Настя, ты за кого меня принимаешь? — нахмурился мужчина, сложив руки на груди. Я видела мелькнувшую в его глазах злость, но брать назад сказанное не собиралась.
Хотя взгляд все же отвела. А в голове вспыхнула запоздалая мысль — ведь Вова и не пытался приставать. С момента нашей встречи пару недель назад, ни разу… кроме того прикосновения, на кушетке. Но там сама ситуация была весьма неоднозначной…
Это что, получается, я ему сама озвучила свои мысли и страхи? И теперь он знает, что я об этом думаю???
Мда, Анастасия Аркадьевна… ты гений конспирации!
Тем временем, объект моих мыслей встал и подошел ко мне вплотную, заставив вжаться в злосчастную мойку. Остановившись, когда между нами едва ли осталось десять сантиметров свободного пространства. И наклонился, опасно приблизившись к моему лицу и рождая уже знакомое покалывающее ощущение в животе и груди…
— Хорошо, Настя, я согласен, — выдохнул он на уровне шепота, а я недоверчиво подняла голову и уставилась в темные глаза напротив. И еле удержалась от желания облизнуть нижнюю губу. Его глаза, ресницы, нос… губы. Тяжело сглотнула, из последних сил отгоняя воспоминания… понимая, что просто схожу с ума, потому что не может человек чувствовать прикосновения, если их нет! А губы все равно помнили, откликаясь реальными ощущениями… А Вова наклоняется еще чуточку ниже, от чего мне безумно хочется закрыть глаза, — но только в том случае, если ты сама не захочешь…
Смысл сказанного доходит до одурманенного мозга не сразу…
А вот когда доходят, я резко прихожу в себя, выпрямляясь. Четко понимая, что хожу по краю. Мы оба ходим по краю! И эта затея ни к чему хорошему не приведет!
— Вова!
Но мой голос звучит, хоть и громко, но уже в пустой кухне. И в то же мгновение тихий щелчок дверного замка сигнализирует о том, что мужчина уже ушел.
А еще о том, что я, кажется, только что совершила огромную ошибку…