Глава 18. Вадим

– Умер? – приваливаюсь к стене спиной. – Но мне сказали, что ребенку ничего не угрожает…

– Внезапная остановка сердца, – констатирует произошедшее усталым голосом врач. – Не выдержало нагрузку.

– А девушка? Как она?

– Мамочке пока не сообщали о смерти младенца…

– Господи, как же так?!

У меня нет адекватной реакции. Как к этой новости относиться – я не знаю. Ответа в голове нет. Только сердце в груди сжимается в комок все сильнее и сильнее.

– К сожалению так бывает, – качнул головой врач и развернулся чтобы уйти, но я перехватил его за запястье.

– Мне можно к девушке…

– Да, конечно. Пациентка уже пришла в себя, можете пройти, – поспешный ответил врачи и сам заторопился прочь.

Прежде чем зайти в палату, предварительно постучал в дверь и не дожидаясь открыл ее. Алиса лежала ко мне спиной. В палате было так тихо, что невольно застыл на полпути, прислушался.

– Лис, – сглатывая застрявший в горле комок, позвал девушку.

Заметил, как слабо дернулись ее плечи, и спина напряглась.

– Алис, – тут же преодолеваю разделявшее между нами расстояние и подцепив по дороге стул ставлю его рядом с кроватью, сажусь перед любовницей, впиваюсь в ее бледное лицо цепким взглядом.

– Зачем пришел? – не глядя на меня зашипела.

– Я… волновался, Алис, – говорю искренне.

– Иди в задницу со своими волнениями и со своей мамой. Семейка придурков. Я из-за вас чуть не сдохла!

Цедит сквозь зубы, душА во мне все те чувства с которыми пришел.

– Кис, я знаю, ты злишься. Знаю, что заслужил, но ты перегибаешь палку. Зачем ты приплетаешь сюда маму?

– Я приплетаю не только твою мать, но и твою жену. Это из-за нее ты меня бросил. Из-за нее мне пришлось… – она сбивается, – если бы ты с ней не остался, мне не пришлось бы разговаривать с Алексом.

– Кис, этот ублюдок получит по заслугам. К тебе уже приходили менты? Я уже договорился…

– Не смей! – взвизгнула девушка, хватая меня за воротник. – Не смей его трогать!

Перехватываю ее запястье сжимаю так, чтобы она разжала пальцы.

– Это почему? – с подозрением вглядываясь в ее лицо, которое становится совсем белым.

– Я тебе говорила придурок, что он бандит. У него такие связи, что если вдруг захочет добраться до тебя, и глазом моргнуть не успеешь, как прикопанный землей окажешься. Но ты ему нахер не нужен. Он придет за мной первой!

У девушки намечается истерия:

– Дура, ты кем меня пытаешься запугать? Да и себя тоже, у меня в этом городе куча подвязов, – я реально начинаю злиться на Лису, и даже в какой-то момент забываю о том, что мы потеряли нашего ребенка, рычу ей в лицо. – Этот мудак поплатится за то, что нашего ребенка больше нет…

В палате повисает молчание. Алиса смотрит на меня непонимающе:

– Что? Что ты сказал? – ее голос срывается на хрип.

– Ребенок умер. У него остановилось сердце, – я ожидал всего что угодно и даже уже приготовился к тому, что придется позвать медсестру, чтобы та вколола Алисе успокоительного, когда…

Лиса вдруг откинулась на подушку и ее губы растянулись в ухмылке, правда она больше походила на оскал,а потом она произнесла:

– Ты знаешь, а это даже к лучшему…

В первый миг мне показалось, что у меня слуховая галлюцинация:

– Что? Я не понял?

– Все ты понял, Вадь. Хватит строить из себя идиота, – Алиса приподнимается на локтях, так чтобы быть чуть выше, впрочем, она всегда старалась себя так вести: независимо, высокомерно. – Меня все это достало. Меня ты достал.Ты знаешь, – ее голос срывается, поэтому она замолкает на несколько секунд собирается с мыслью, а мои пальцы против воли сжимаются в кулак, – то что ребенок умер это и правда лучше. Потому что когда ты это сказал, у меня ничего не произошло здесь. Ничего не екнуло, – показывает на сердце, я дергаюсь, но по тому, как сжимается челюсть девушку, я понимаю, что лучше остаться на месте, не время ей что-то доказывать, потому просто медленно встаю…

– А ты наверное права, – бормочу под нос, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. – Ты недостойна иметь детей. Да и после этих слов, я даже не знаю, как с тобой вообще можно находиться рядом…

– А не надо, – перебивает меня, – вали отсюда. И лучше бы забыть тебе про меня вообще. И о деньгах которые ты мне дал тоже забудь. Это мне моральная компенсация за то, что все эти месяцы терпела тебя, идиота.

– Терпела? Интересно, зачем? Хотя уже не важно.

Лиса поджимает губы. Не ответит?! Ну и пошла она к черту. Сука.

Ненависть к ней затапливает все мое нутро. Все дерьмо, что была тщательно завуалировано и прикрыто с ее стороны всплывает так неожиданно и в такой ужасный момент, что от всей ситуации тошно становится.

Эта стерва меня разрушала изнутри.

Силясь удержать рвущуюся наружу бурю эмоций, я медленно, с трудом передвигаю ногами, которые вдруг налились свинцом и стали неподъемные, направляюсь к выходу.

– Потому что думала, что ты нормальный мужик, который сможет помочь решить мои проблемы, а что оказалось? Полтора миллиона в заначке, которые ты спер у жены? – кидает обвинительным тоном. – А где миллионы твоей матери? Неужто так трудно было у нее еще взять? Да, нет, у тебя кишка тонка. Ты полностью под своей мамочкой, только и можешь, что кичишься ее связями. А у тебя ничего нет. Тебя нет! За тебя все только мамочка решает! Уходи отсюда! Беги! Трус…

Последнее уже добавляет на выдохе.

Не знаю что нашло на меня в тот момент, как будто переклинило, заело что-то внутри. Здравомыслие испарилось. Превратилось в ничто, что превратило меня в бешеного зверя.

Помню только себя рядом с ней. Ее испуганное лицо перед собой. Перекошенный от злости и боли рот и нездоровый блеск в глазах.

– Сука! – рычу ей в лицо. – Да, я тебя за эти слова…

– Что! – хрипит она, цепляясь за мои руки, когда стаскиваю ее с кровати, встряхиваю. – Ударишь? Давай! Ты же любитель поколотить слабых. Бей…. Ну, бей же…

Не успеваю (хоть руку уже и занес для удара). На меня сзади набрасывается кто-то, пытается отбить от меня эту дрянь. А я не могу разжать пальцы, они в судороге сжались и застыли в одном положении.

– Мужчина, что вы творите!? У пациентки швы разойдутся! Отпустите! Немедленно! Охрана! Охрана!

Лиса смотрит на меня ненавидящими, ошалелыми глазами, но уже без страха,с превосходством, потому что знает наверняка, что мне не дадут ее обидеть:

– Что? Хочешь я тебе сделаю еще больнее, – злобно хмыкает, а я думаю (ну больнее вряд ли сможет). – Аська беременна от тебя, идиот. От тебя! Ха-ха-ха!

Она все это говорит в тот момент, когда меня уже скручивают и вытаскивают из палаты. Стерва. Дрянь. Ну ничего, обещаю себе, я найду способ спросить с нее за каждое слово, что эта шалава сказала!

Меня вышвырнули на улицу и пообещали если увидят рядом с больницей вызовут полицейский. Идиоты, знали бы кто перед ними стоит, в задницу языки бы свои засунули и забились бы в угол.

Но сейчас мне на них плевать. В голове так и не могут усвоиться признания Алисы. Значит, Ася, мне не врала? И беременна она от меня?

Одернув одежда, стряхнув с себя хамские прикосновение направился к машине. Все что было связано с Алисой и с тем, что с ней произошло мне вдруг стало неинтересно, чуждо. У меня появилась новая цель. Я должен был объясниться с женой и донести до нее то, что был не прав. Что ошибся, что глупец. И Алиске за ее мерзкие поступки воздалось по заслугам. Я уверен, что теперь, когда я знаю правду, все точно можно наладить. Как же хорошо, что нас не развели, как будто кто-то мешал этому процессу, не желал чтобы мы делали этот поспешный шаг…

Сев в машину, завел ее.

Залез в портмоне. В нем оказалось две тысячи рублей. Решил, что куплю на них Асе цветы. Я ведь так за эти дни и не доехал до нее. Все с этой дурой кружился. Идиот. Теперь даже представить себе не могу, как за все что я натворил, выпрашивать прощение!

В голове проскользнула мысль о том, что может маме позвонить? Она бы приехала на подмогу. Смягчила, приняла весь удар на себя. Хм, а это и правда идея.

Достаю телефон. Набираю маме. Трубку мама поднимает сразу:

– Мам привет, – бодро здороваюсь с ней, но в ответ слышу слишком сдавленный, слишком напряженный голос родственницы…

– Немедленно! Слышишь! Немедленно приезжай домой! Я тебя жду! – и кладет трубку.

– Что за, мать твою, там произошло? – удивленный ее поведением, сую трубку в карман и выжимая сцепление трогаюсь с места.

Под ложечкой начинает посасывать от недоброго предчувствия, пальцы чешутся позвонить мужикам, но я себя останавливаю лишь тем, что у мамы тоже есть кому позвонить и уж она-то точно никаким образом не даст себя в обиду.

– Хер ты угадал. Я ничего подписывать не буду. Ася – моя жена и на Кутузова наша с ней квартира…

– Я тебе сказала, – мать хватает меня за ухо, выкручивает, и тычет в листы бумаги, – подписывай. Быстро.

У меня аж в мозгах зазвенело от ее выходки:

– Да, что ты творишь, мам! Больно же! – против воли в голос вскрикиваю.

– Да, что ж ты у меня такой непутевый-то. Все просрал. Все. И жену, и квартиру, и…

В голосе родственницы появляются плаксивые нотки.

– Ничего не просрал, – цежу сквозь зубы и смотрю на чужака исподлобья. – Ася беременна от меня. Зачем тебе нужна женщина с чужим ребенком? А? Он же не твой. И ты же понимаешь, если что, я не остановлюсь, я заявлю на него свои права и если надо – буду судиться…

– Заткнись, а, – буркнул мужик и у меня от его голоса внутри все завибрировало. Волосы на затылке зашевелились.

До чего ж он все- таки огромный и страшный.Смотрит, как убийца. Изверг. Зверюга. Урод.

– Герман Степанович, – заюлила перед ним мама, когда он поднялся со стула в полный рост и навис над столом. – Да не беспокойтесь, он это мелит от головы своей бестолковой: – Да ставь ты свою закорючку, глупый, – плаксиво обращается уже ко мне.

– Мам, – и следом мне под затылок летит ощутимый лещ.

Сцепив зубы, черкнул размашистую подппись в нижнем правом углуе листа.

– Довольны? Доволен? – прищуриваюсь и цежу сквозь зубы.

Мужик растягивает губы, кривит в одну сторону, показывая клыки.

– Так, с одним разобрались. И запомни, щенок, больше эта квартира не твоя, она принадлежит только Асе, теперь… еще один момент. Давай поднимайся и на выход.

– О, Господи. Герман Степанович. Куда? Вы же сказали, что он вам нужен только для подписания документов. Куда вы его забираете?

Мать неожиданно толкает меня и становится между мной и мужиком:

– Не пущу. Слышите! Он ни в чем не виноват. Асю он не трогал. Куда!

Взвизгивает мама, когда этот мудак ее бесцеремонно отодвигает в сторону и своей огромной лапищей сжимает мой ворот:

– В ЗАГС, – громыхает.

– Отвали! Я никуда не поеду с тобой, – я пытаюсь вывернуться из его рук, машу кулаками и ногами, пытаясь принести этому бугаю хоть какой то урон… Щелчок. Удар в переносицу чем-то твердым, я не успел рассмотреть, у меня темнеет в глазах.

Сукин-сын, злопамятный урод – это он мне мстит за опорку в которой сидел.

– Вадюша! Вадюша! – запричитала мама.

– Мать. Прекращай верещать. Ничего я твоему дебилоиду не сделаю. Собирайся сама. Сейчас доедем до ЗАГСа, твой недоносок подпишет доки на развод и пусть гуляет ветром в поле. От него, как и от тебя больше ничего не нужно. Усвоила?

Я мну пальцами лоб. Переносицу. Боль такая, что в глазах до сих пор темно.

Грубиян, как так можно со взрослым человеком разговаривать? Злопыхает мысль в голове, но во рту так сухо, что сказать не могу ни слова.

– Точно? – срывающимся голосом шепчет мама.

– Точно.

– Мама не надо. Он же манипулирует тобой, – пытаюсь остановить родительницу на лестничной площадке, но та грубо толкает меня в бок.

– Иди, поговорим потом, – шипит.

Бугай идет за нами шаг в шаг. Сбежать бы можно было, но как я могу оставить мама. Она же от такого далеко не убежит.

Мы садимся в огромный джип. Это джип этого медведя. Я его еще с прошлого раза запомнил. Меня эта горилла сажает за руль…

– Не боишься? – прищурившись еле сдерживаю улыбку. – Что завезу куда-нибудь?

За мной захлопывается дверь и бугай следом забирается в салон и садится на заднее сиденье за моей спиной, а потом я чувствую, как мне в шею упирается что-то острое, холодное.

– Попробуй. Дорогу в ад захотелось поискать? Мне плевать Ася станет вдовой, что тоже в принципе неплохо.

– Ну ты и …

– Заткнись лучше и помалкивай, не стоит будить во мне зверя. Не думаю, что тебе понравится знакомство с ним.

Сжал зубы. Вот урод. Какой же он имеет вес в криминальных кругах, раз ведет себя столь разнузданно в этом городе?

Когда мама уселась на заднее сиденье, впрочем куда ей и указал мужик, завел мотор и выжав сцепление надавил на газ.

Пока ехали до ЗАГСа в голове крутилась только одна мысль: меня ничего не остановить, я найду жену, где б он ее не прятал и заберу домой. Ведь если эта сволочь так обращается со мной и моей мамой, то возможно он и Асю держит у себя насильно?

Подъехав к зданию, мы вдвоем, без мамы, горилла ее специально оставил в машине, направились внутрь.

Амбал не соврал, нас и правда ждали. Женщина, трясущимися пальцами схватилась за заявление Аси, которое каким-то фантастическим образом оказалось у этого быка-переростка, потом взяла мое. Потребовала паспорта. Асин тоже был в руках амбала.

– Мне нужно немного времени. Присядьте… – указывает она на кресла.

– Блять, это неправильно, – во мне вспыхивает ярость сразу, как только женщина исчезает за закрытой дверью.

Выпячиваю грудь колесом, подхожу к амбалу:

– Она моя жена. Она беременна…

– Слушай гнида, – громила расправляет плечи и я невольно приседаю, потому как его размеры поистине пугают. Амбал нависает надо мной. – Я советую тебе после того, как сейчас получишь бумажку, вообще забыть о своей… уже бывшей жене. Вернуть тебе, ее не удасться. Я тебе гарантирую. А если не послушаешь, жизнь твою поломаю. Усвоил?

Я стою под ним, смотрю ему в глаза и понимаю, что моя жизнь и так ни к черту. Мать теперь мне этого не спустит запилит. А чтобы вырваться, мне придется уехать…

– Я понял, – пробормотал и развернувшись, сел на кресло, которое стояло здесь же недалеко.

Странное было ощущение внутри от сегодняшнего дня.

Как такое возможно?! Не могу ответить себе на вопрос: как можно в один день потерять все, что я имел? И что теперь мне нужно будет сделать, чтобы вернуть жену.

– Вот. Все готово. Свидетельство о разводе…

Вернуть… смотрю на цветную бумагу, буквы прыгают перед глазами… бывшую жену.