Глава 20

– Ася, ты можешь идти, – тяжелая ладонь ложится мне на плечо, давит.

Запрокидываю голову назад и вижу над собой сосредоточенный взгляд Маргариты Валентиновны.

– Да, я совсем не устала, – пожимаю плечами, но все же кресло установленное заботливым Германом рядом с кроватью мальчика уступаю.

– Ступай отдыхать я тебя заменю, – сухо произносит женщина.

– Ба, я хочу чтобы Ася осталась, она еще мне сказку не дочитала, – развеивает напряженнее сонным хриплым голоском Максим, удивленно вскидываю брови, оказывается паршивец не спит, хотя уже как пятнадцать минут пытается изображать спящего, и не без успеха ему это удается. Я поверила. Задержалась в его комнате лишь только потому, что внезапно навалилось одиночество.

– Я могу тебе дочитать, Максимка, а Асе уже пора отдыхать, – женщина отстраняет меня в сторону, сама подходит ближе к кровати, готовая занять мое кресло. Я же делаю несколько поступательных шагов, уже готовая покинуть детскую спальню.

– Ба, ну ты не так читаешь. У Аси получается лучше. Ты же тихо совсем не умеешь говорить?! – в голосе мальчика слышится скрытое возмущение.

Мне становится неудобно от таких резких его заявлений и я открываю рот, чтобы исправить ситуацию и пожурить Максима, когда:

– Хватит вредничать, – строго обрывает его женщина и кидает на меня говорящий сердитый взгляд “мол, чего встала вали”.

– Максим, бабушка права. Мне действительно пора отдыхать. Завтра поиграем. Спокойной ночи.

Мальчик приподнимается на локтях заглядывает мне в лицо, игнорируя шиканье Маргариты Валентиновны. Я ласково улыбнувшись, машу ему рукой и не дожидаясь от него реакции выхожу за дверь, тихо ее прикрываю за спиной. Сделав шаг опираюсь спиной о стену, закрыла глаза.

С тех пор как я оказалась в доме Германа, когда заболел Максим, прошла неделя. Предположения Германа о том, что у сына ОРВИ оказались верными. Мальчика в больницу забирать не стали. Оставили дома при условии, что в ближайшее время обратимся в поликлинику к педиатру, чтобы тот назначил адекватное лечение. Получив согласие в ответ, доктор начеркал на листе рекомендации и уехал. Герман в тот же день, напомнив о моем обещании помочь, распределил между мной и своей матерью обязательства по уходу за Максимом, еще раз указав тем самым родительнице, что в ближайшее время я останусь у них дома и никуда не уеду.

Маргарита Валентиновна, в штыки приняла решение о том что я тоже буду принимать участие в заботе о ее внуке и даже попыталась воспротивиться, но Герман был неумолим, и не только он. Максиму видимо тоже захотелось разнообразие в общении, поэтому он с радостью воспринял новость о том, что у него будет новая “нянька”.

В тот самый момент я не знала что мне делать. С одной стороны мне не хотелось конфликтов с матерью Германа, с другой: я боялась возвращаться в пустой огромный дом. Чуть позже я решила для себя, что если мне уж совсем станет невмоготу жить под одной крышей с Маргаритой Валентиновной, я уйду.

И вот, спустя неделю, стоя под дверью детской комнаты, я четко осознаю то, что с каждым днем мне все сложнее и сложнее принять решение, чтобы уйти.

За эту неделю я так привязалась к Максиму, что ни на секунду не хочу оставлять его без присмотра. Особенно после того, как Герману пришлось уехать сразу же на следующий день. Оказывается он вернулся домой лишь только для того, чтобы забрать меня из больницы, это признание тронуло меня до слез, до глубины души, затопило меня нежностью и признательностью до краев… И я поняла, что влюбилась в Германа по самые, что ни на есть, уши.

И возможно опекой над Максимом, я пытаюсь прогнать ту пустоту, которая поселилась в груди после расставания с Германом. Мужчина к которому у меня появились чувства оставил меня, но обещал вернуться. А пока, я полностью погрузилась в то, что проводила все свое свободное время с его сыном.

Как ни странно с Максим мы сразу же нашли общий язык. Не могу утверждать наверняка, но я вдруг в один момент поняла, что мальчику просто не хватало женской заботы… и я не говорю сейчас про заботу бабушки, Максиму не хватало матери. И это чувствовалось буквально в каждом его слове, в каждом его поступке.

Маргарита Валентиновна дико ревновала – это я чувствовала тоже.

– Ну, что караулишь? Заснул Максик, иди тоже спать, – неожиданно раздавшийся голос Маргариты сбоку заставляет встрепенуться. Тут же открываю глаза, смотрю на нее испуганно. – Чего таращишься?

Сморгнула. Отвела глаза. В последние дни, женщина стала невыносимо грубой и прямолинейной. Знаю, что в какой-то степени сама в этом виновата. Загостилась, но, Герман перед тем как уехать, просил дождаться его и не принимать необдуманные поступки. Только вот недоброжелательность со стороны Маргариты Валентиновны крепчала с каждым днем все ощутимее и уже дошло до прямых грубостей с ее стороны. Но вот только женщина немного просчиталась с тем, что думала, что я буду молчать. Опыт общения с подобными “ей” у меня имелся, поэтому за себя я могу постоять:

– Не таращусь, а смотрю и никого я не караулю, задумалась немного, – отвечаю спокойно ровно, без тени на грубость и негативные эмоции.

– Не переговаривай мои слова. От этого смысл не измениться. Не думала я, что у Ирины может быть такая беспринципная дочка, – выдает женщина, а у меня о ее слов, аж челюсть сводит. Вот значит как?!

– Маргарита Валентиновна, что вы хотите этим сказать?

– Да то, что я не дура и все понимаю. Решила своего ребенка зачатого в неудачном браке на моего Геру перекинуть? А вот не надо этого делать!

Меня пробивает натуральный озноб, сопровождающийся холодной испариной.

– Вы сейчас говорите глупости, Маргарита Валентиновна. Никому я ничего не хочу повесить, – качаю головой.

– Тогда делай аборт, раз решила остаться с моим сыном.

У меня все окаменело внутри. Это было выше моего понимания. Вроде адекватная снаружи женщина, вдруг оказывается сущим монстром изнутри.

– Я пожалуй пойду спать. Сделаю вид, что последних ваших слов не слышала, – скрипнув зубами, попыталась обойти женщину, но та встав у меня на пути и не думала пропускать.

– Ася, я сейчас вполне серьезно тебе говорю. Если срок позволяет избавься от ребенка делай аборт. Иначе … я вам жизни не дам. Хватит… я не хочу, чтобы моего сына держали за идиота. Второго раза я не потерплю…

Выплевывает она мне это в лицо и посторонив меня в сторону, тяжелой поступью направилась в столовую, оставив меня стоять в полном потрясении от услышанного.

Вдруг за спиной скрипнула дверь и:

– Ася, – сонный тихий-тихий, раздался голос Максима, – побудешь со мной? А то мне плохой сон приснился и теперь я боюсь засыпать.

Я медленно, не чувствуя под собой ног, поворачиваюсь к Максиму лицом. На моих губах уже приклеена улыбка, предназначенная обмануть мальчика. А в сердце горит невыносимая острая боль за него.

– Ну, раз я еще тут, то конечно побуду.

– Ася, – максим перехватывает мою руку своей пухлой ладошкой и тянет меня в спальню, – ты не обращай на бабушку внимание, она иногда бывает просто невыносимой, но я уже привык к ней. Не обижаюсь. И ты не обижайся. Папа приедет и заступиться за нас. Вот посмотришь. Бабушка его боится.

У меня душа рвется от его слов на части. Даже представлять не хочу, что могла эта женщина говорить мальчику, оставаясь с ним один на один, без свидетелей.

– Ну, теперь мы вдвоем. Мы справимся, – обнимаю Максимку за плечики и дойдя до кровати помогаю ему забраться под одеяло, целую в щеку, подсовываю уголки одеяла под него. – Спи, я буду рядышком.

– Ты мне нравишься, Ася. Хочу, чтобы ты осталась с нами. Ты добрая, и хорошая. И папе ты нравишься….

Максим бормочет что-то еще и еще, но уже не разборчиво, засыпает. А я же опустошенная, раздавленная, не знающая что делать и как теперь поступить сижу в кресле и просто тихо плачу, потому что на данный момент, я ничего другого сделать не могу.

Следующий день не заладился с самого утра.

Маргарита Валентиновна начала придираться к нам с Максимом уже за завтраком.

– Максим, доешь кашу, – потребовала женщина, на лету перехватывая запястье мальчика, тянущегося к кружке с какао.

– Ба, но я наелся, – поморщился Макс, отвернулся, когда женщина попыталась засунуть ему под нос одну ложку с недоеденной кашей. – Я не хочу, – отчеканил каждое слово. Атмосфера за столом стала накаляться. Я определила это по тому, как у Маргариты Валентиновны на лице появились красные пятна. Она еле сдерживала раздражение и гнев.

Решилась на то, чтобы вмешаться. Все-таки Максим только начинает оправляться после болезни, и думаю, что женщина сейчас очень неправильно поступает, заставляя его переедать. Это же ненужная нагрузка на детский ослабленный организм.

– Маргарита Валентиновна, – подаю голос и тут же улавливаю гневный взгляд. – Вам не кажется, что это лишнее? Потребность в пище у Максима сейчас невелика, потому что ребенок спокоен. И эта порция для него большая, зачем вы заставляете его доедать?

– А кто-то спрашивал твоего мнения, Ася? Не лезь туда, куда тебя не просят. Я сама со своим внуком разберусь. Ты тут живешь на правах няни. Помни это.

Немного высокомерно с долей презрения, произнесла женщина эти слова.

У меня от ее заявления аж перед глазами поплыли разноцветные круги. Ярость захлестнула с такой силой, что затмила разум.

– Бабушка! – в себя меня привел резкий оклик и громкий звук упавшего стула.

Мой взгляд прояснился и устремился в сторону Максима.

Мальчик стоял возле стола, сжав пальчики в кулачки, щеки горели румянцем, в глазах – живой блеск.

– Максим, ты на меня кричишь? – в недоумении вскинула женщина тонкие брови.

– Бабушка, прекрати так разговаривать с Асей. Почему ты ее так не любишь? Потому что она папе нравится?

Мне кажется после слов Максима в помещении зазвенел застывший воздух.

– Ну, это уже высшая степень наглости, – процедила, покачивая головой, Маргарита Валентиновна. Вскочила со стула и угрожающе нависла над ребенком. – А ну-ка брысь отсюда!

Рявкнула так, что у меня в ушах зазвенело. Я недолго думая, в считанные мгновения оказалась рядом с Максимом и рывком завела мальчишку себе за спину.

– Не кричите на ребенка, Маргарита Валентиновна, – строго оборвала ее.

– Да что же это творится?! – вспыхнула женщина и ударила ладонью по столу. – Хватит! Надоело терпеть тебя! Собирайся и уходи! Тебе же Герман построил дом? Уходи! Сил нет моих на тебя!

– Если Ася уйдет, я уйду с ней! – слышу из-за спины твердый детский голос.

– А за тебя, внучок, я сейчас отцу позвоню. Посмотрим, как ты запоешь, – женщина резко крутанувшись вокруг себя второпях вышла.

Как только Маргарита Валентиновна скрылась за дверью, я тут же повернулась к Максиму лицом и присела перед ним на колени, сжав ладонями его плечики:

– Максимка, ну зачем ты так с бабушкой!? – укорительно кивнула головой.

Я не собираюсь поощрять такое поведение ребенка по отношению к своей бабушке.

– Потому что она обижала тебя, – сказал уверенно без тени какого-либо сомнения в голосе Максимка и я все больше сейчас увидела в нем яркое проявление черт характера Германа.

– Максим, я же взрослая тетя, – мягко улыбнулась, – я смогу себя защитить…

– Ты заберешь меня с собой? Я хочу уйти с тобой, – настойчиво перебил меня Максим.

– Максим, я не могу тебя взять с собой…

– Если не возьмешь – я убегу.

– Максимка, ну что ты такое говоришь? Меня же потом твой папа знаешь как будет ругать, – стараюсь не показывать волнения в голосе, но заявления ребенка меня не на шутку испугали. Еще не хватало стать той, кто привнесет разлад в семью.

– Я ему правду расскажу. Он мне точно поверит, – с жаром заявил мальчишка и меня очень сильно накрыли чувства теплоты и нежности к нему, что не сдержавшись, я крепко обняла его. Максимка обвил своими ручонками мою шею в ответ.

– Ася, я люблю тебя. Не уходи от нас, – прошептал мне в ухо. Кровь раскаленными токами обожгла вены и понеслась к сердцу. Жар охватил мой и без того не перестающий трепетать орган, сорвал его с места, пуская в галоп от услышанного.

– Максимка, ну что ты такое говоришь. Куда же я от тебя уйду, ведь я тебя тоже люблю.

Зарывшись носом в его волосах, всхлипнула.

– Не плачь, Ася. Я папу попрошу ион скажет бабушке, чтобы она на нас не ругалась.

– Уже сказал, – рокочущий низкий голос накрыл нас сверху.

Чувствую, как Максим напрягся в моих руках на мгновение, а потом расслабился, немного дернулся, пытаясь выбраться.

– Папа! Папа приехал!

Разжала объятия и отпустила Максима к отцу, а сама стала вытирать оставшиеся влажные дорожки от слез на щеках.

– Что у вас тут произошло?! – подхватывает мальчишку на руки Герман, пытливо смотрит мне в глаза. – Почему глаза на мокром месте?

Медленно поднимаюсь с пола и застываю неподвижным изваянием. Что ответить на его вопрос, я не знаю. Да и вряд ли я буду правильно выглядеть в его глазах, если начну жаловаться на его мать.

– Асю бабушка обижает, – горячо выпаливает Максимка, сжимая в тесное кольцо рук шею Германа.

– Максим, – мой оклик срывается на хрип. Вот и приплыли, после таких заявлений мне точно здесь не стоит больше задерживаться ни на день.

– Ах, сынок. Вот и ты приехал, – доносится из коридора взволнованный женский голос.

В этот момент я нутром почувствовала, как от Германа повеяло угрозой. Мне стало жутко не по себе. Я не хотела быть причиной конфликта между матерью и сыном.

– А мы тебя уже заждались. И как же хорошо, что ты смог вырваться к нам, хоть не надолго, – Маргарита Валентиновна, появившись на кухне вся засияла счастьем.

– Привет мам, – сухо отвечает.

Маргарита Валентиновна, лезет к сыну за объятиями, но Герман даже не удосуживается склонить голову для поцелуя. У меня сжимается сердце.

– Асенька, – внезапно переключается на меня женщина, понимая, что происходит что-то не то. – А ты чего застыла? Чего чаю не предложишь?

Суетясь Маргарита Валентиновна проскользнув мимо меня, подошла к плите.

– Сейчас я все приготовлю. Максимка, а ты чего на отца залез? Гляди задушишь!? – следом женщина выдавливает из себя смех больше похожий на карканье вороны.

– Ты готовь мам, а я сейчас спущусь. Ополоснусь с дороги, – сухо отвечает мужчина.

– Конечно, конечно сынок. Иди уже, а ты Ася можешь остаться? Мне нужна твоя помощь, – в голосе слышатся умоляющие нотки.

– Мам, я бы хотел поговорить с Асей…

– Герман, я помогу Маргарите Валентиновне и сразу поднимусь к вам, – тут же обрываю его и на негнущихся ногах поворачиваюсь к Герману спиной, сжимаю челюсть. – Что делать?

– Достань, Асенька муки, творога, сметану и яйца: сейчас тебе покажу как сырнички нужно готовить. Герман их обожает… еще с детства.

– Ладно, хорошо. Мы тогда пойдем, – предупреждает Герман.

Мы обе как по команде поворачиваемся к нему и синхронно киваем в ответ, но отвечает конечно же Маргарита Валентиновна:

– Иди сынок и спускайся по быстрее, – натянуто улыбается Маргарита Валентиновна. – Ася, тесто само себя не замесит.

Я как и просит женщина достаю то, что ей нужно. Конечно же я понимаю, что оставила она меня рядом с собой далеко не из-за сырников, а чтобы поговорить или пригрозить. Как только Герман и Максим покидают помещение, Маргарита Валентиновна в один миг оказывает возле меня, подпирает к столешнице нависает надо мной:

– Послушай меня, Ася. Очень внимательно послушай. Я тебе ни в коем случае не угрожаю, но хочу чтобы ты поняла: если ты вдруг задумала поругать меня с Германом…

– Мам, ты…

Голос Германа будто разряд электрошокера простреливает женщину, мне показалось, что у нее даже волоски на щеках зашевелились. Ее отбрасывает от меня на метр. При этом изо рта вырывается что-то напоминающее стон.

– Что происходит мам? – грубо, с претензией обращается к родительнице Герман.

– Сынок, – заикаясь, дрожащими губами произносит Маргарита Валентиновна, не спуская с меня, пронзительного взгляда.

– Ася, поднимись к Максиму, ему нужна твоя помощь. А мы пока переговорим с Маргаритой Валентиновной.

Меня дважды просить не нужно. Юркнув в пространство дверного проема, которое оставил для меня Герман, я опрометью кинулась к лестнице, где меня поджидал неприятный сюрприз в виде Лени, черт бы его побрал:

– Ася, – парень перегораживает мне путь, возникнув передо мной будто из воздуха, я от неожиданности чуть не оступилась и не полетела назад, благо меня Ленька успел схватить за руку.

– Лень, ты ненормальный? – цежу сквозь зубы, прижимаясь спиной к стене.

– Извини, Ась. Я не хотел пугать тебя, – парень вроде бы и извиняется, но как то в его словах не слышно и намека на раскаяние.

– А что хотел? – упрямо вздернув подбородок спрашиваю, щуря глаза.

И что ему вообще надо? Почему он всегда возникает в те моменты, когда приезжает Герман? Ведь если подумать, то за те дни пока не было мужчины, мы с Леней вообще ни разу не пересеклись. Его как будто и в доме не было.

– Поговорить хочу, – поджимая губы отвечает парень.

– Ну, говори, – складываю руки на груди, – только побыстрее, а то меня Максим ждет.

В глазах Лени мелькает какое-то чувство, очень похожее на злость, но он ловко скрывает эмоции, и спустя всего лишь мгновение, его голос звучит внезапно дружелюбно.

– Можно пригласить тебя на свидание, – растягивает губы в улыбке, а я чувствую как мое лицо вытягивается и челюсть ползет вниз.

– Что, извини?

– Ну, на свидание, – повторяется.

– Какое к черту свидание, Лень. Ты чего? – цежу сквозь зубы.

А парень неожиданно сильно хватает меня за руку и утягивает за собой. Открывает ближайшую комнату, заталкивает во внутрь.

– Я закричу, – вырывается изо рта. Меня колотит от страха и злости.

– Да, что ты как маленькая, Аська. Я тебе кое-что рассказать хочу, – обиженно поджимает губы Леня. – ДУмаешь я тебя насильно что ли трахать собираюсь? Больно надо. Так только хозяин может.

– Что за глупости ты говоришь? – его слова выбивают дыхание из моих легких. Я впадаю в оцепенение.

– Ну, как есть так и говорю. Ты знаешь, какие он тут дела творил, когда приехал? Даже рассказывать страшно. Столько наших девок попортил, через одну аборты к Василиске бегали делать. Ну тебе же это не грозит. Я просто предупредить хотел, чтобы ты держалась от него подальше. Я же вижу, что у тебя с ним что-то есть, – он замолкает, а я вдруг понимаю, что все это время не дышу, делаю вдох, – а ты не хочешь поинтересоваться, где все это время я был? Почему меня здесь не было?

Отрицательно качаю головой, я чувствую нутром, что то, что мне сейчас расскажет Ленька, явно не понравится.

– А я все равно скажу. Это Герман мне запретил приходить. Понял наверное, что я могу тебе рассказать про него много чего интересного…

– Ася! – обрывает речь Лени, грубый голос Германа.

У меня испарина выступает на всей поверхности кожи и следом пробегает электрический разряд. От напряжения, клацают зубы. Ощущаю как у меня перекосилось лицо. И что именно на нем сейчас отразилось не понимаю.

Только встретившись взглядом с Германом я вдруг осознаю, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

Накрывая рот ладонями в попытке сдержать рвотный рефлексы, я пулей выскакиваю из комнаты бросаюсь по коридору в сторону ванной.

– Ась – это глупо, – Герман, уперевшись плечом о косяк, внимательно наблюдал за тем, как я мечусь по комнате в попытке собрать свой немногочисленный скарб.

– Герман, не уговаривай. Я же все понимаю. И совсем не хочу, чтобы у тебя из-за меня с Маргаритой Валентиновной были проблемы…

– Прекрати пороть чушь. У тебя на лице написано, что ты поверила этому утырку, – перебил меня мужчина.

Застыла на месте там, где меня настигли его слова. Под тяжелым взглядом плечи немного ссутулились. Да в какой-то степени он прав, слова Лёни вызвали во мне раздрай и если бы я оказалась более восприимчива к подобного рода сплетням, то вполне себе могла и поверить в эту ахинею.

– Это не так, Герман. Я не настолько глупа, чтобы верить подобным сказкам. Но если задуматься тебе с этим нужно что-то делать. Это ведь клевета, которую распространяют люди.

– Есть предложения? – тут же задает вопрос мужчина.

Задумываюсь. Ну, эти сплетни еще будут будоражить умы деревенских жителей, еще долго. Как исправить? Есть только один вариант:

– Жениться, – отвечаю и тут же заливаюсь краской. – Я это сказала вслух?

– Хм, что тебя вдруг это так смутило? – иронично изгибает бровь, делает шаг в мою сторону. – Я кажется и кандидатуру уже подыскал.

Его тон отстраненный холодный, а вот взгляд искрится озорством, дразнит меня.

– Герман я серьезно. И мне не до шуток, – хмурю брови и делаю шажок подальше от него.

Но как оказалось Герман в кошки мышки не был настроен играть.

Он стремительно приближается ко мне перехватывает под лопатками, прижимает к себе. Тесно, крепко.

– А я не шучу, роднуль, – легким поцелуем щекочет губы. – Выйдешь за меня?

От его слов из легких выбивает воздух.

Широко распахнутыми глазами, смотрю на него не мигая.

– Что? Что ты сказал?

Но вместо ответа Герман тянет меня за собой. Усаживается на край матраса и подхватив меня под бедра призывает сесть на него верхом.

– Нет, Герман подожди, – упираюсь кулачками в мощную грудь, но мужчину конечно же это не останавливает и уже через мгновение,я оказываюсь на коленях Германа.

– Ну, а что?! Разве я тебе могу чем-то не подойти? У меня много денег. Секс со мной тебе нравится. Я могу быть щедрым и …

– Да дело не в твоем богатстве Гер, – качаю головой. – Дело в человеческих отношениях понимаешь?! Ты меня совершенно не знаешь, как и я тебя. Секс и деньги – это не есть составляющая семейной жизни…

Все это говорю на одном дыхание, чтобы не запнуться и высказать все что думаю.

– … а еще я пока не готова к серьезным отношениям.

Ох, я и дура! – мелькнула мысль в голове, когда увидела как в глазах мужчины мелькнуло, что-то темное. Нехорошее. И его пальцы сжали две половинки моей задницы немного сильнее. Притаилась в его руках в ожидании ответа.

– Роднуль, ну к чему нам этот детский сад. Ты же должна понимать, что я не просто от доброты сердечной все это делаю, Ась, – сводит брови к переносице мужчина, и у меня от его слов по спине мурашки бегут. Смятение врывается в сердце и я откровенно начинаю паниковать.

– Ну, я не знаю.

Мои собственные кривые ужимки раздражают меня. Я не могу позволить себе юлить перед ним. Герман не тот мужчина с которым можно гримасничать. Я заметила, что он любит решительных людей, а мямлей не приемлет.

– За то это знаю я.

Вдруг без лишних слов он отпускает меня, дает свободу. Соскальзываю на пол, встаю рядом.

– Герман, я не хотела тебя обидеть.

– Солнце, ты до сих пор ничего не поняла, – пожимает плечами мужчина и резко поднявшись с кровати, направился к выходу.

– Герман, – в порыве делаю несколько шагов вслед мужчине, но он вдруг останавливается в дверях, резко поворачивается ко мне лицом…

– Давай сделаем так: я понял, тебе нужно время… Хорошо, у тебя оно будет. Как будешь готова, спускайся. Отвезу тебя домой.

Его слова будто удар под дых, выбили весь воздух из легких.

Отвезет домой? Отвезет домой!? Отвезет домой!

Бьется в голове набатом, а страх сковывает меня железными цепями. Но почему он не хочет, чтобы я осталась? Почему так просто готов отпустить?

Мозг взрывается от вопросов и напрашивающихся на них ответов и ни один, ни один мне не нравится. Ведь подсознательно, я не такой реакции ждала от Германа. Мое заявление: оно было спонтанным, на эмоциях. Да, все что я говорила Герману про его мать, про их отношения с ним, все действительно так, но я почему-то думала, что Герман пойдет другим путем. Я была готов ко всему: и к нашему совместному разговору с Маргаритой Валентиновной, и к тому, что Герман переселит меня в один из гостевых домиков, да к любому повороту я была готова, но только не к тому, что он вышвырнет меня из своего дома, как надоедливую собачонку.

Спустя несколько долгих минут внутренней борьбы, я наконец-то убедила себя в том, что можно стерпеть все что угодно, но только не то, когда твою гордость топчут ногами, стараясь смешать ее с пылью.

Взглянув на пакеты с вещами, удрученно вздохнула. Выудив из глубины вещи которые были купленным Германом оставила из на краю кровати.

Ничего из того, что он купил мне, брать не буду.

Сунула руку в карман, достала гаджет, который был куплен для меня Германом, покрутила в руках. Так, ему я пожалуй сделаю исключение. Верну Герману телефон чуть позже, когда смогу приобрести свой.

Засунув телефон на место, взяла пакет, и вышла из комнаты, окинув ее напоследок прощальным взглядом.