Глава 11. В шаге от свободы
Когда, сухо попрощавшись, Исольв вышел, Ширан наклонился к Ирис, притянул её лицо к себе, взяв его в ладони, и поцеловал в губы. Почти ласково. Сердце девушки снова скакнуло.
– Чего ты хочешь? – спросил он мягко.
Она заглянула в чёрные с золотинкой глаза. Герцог ей что… награду за смирение предлагает? Или это тоже испытание? Вряд ли Ширан действительно даст ей то, чего она хочет – свободу, а тогда…
– Поговорить с Исольвом, – выдохнула пленница.
И зажмурилась. Он молчал. Ирис осмелилась открыть глаза. Взгляд герцога стал тяжёлым: Ширан злился.
– Недолго, – робко попросила она, положила ладони поверх его ладоней. – Я обещаю, что наш разговор не нанесёт удара по вашей репутации и…
«Мне просто нужно узнать, что с Эйвом».
– О чём? – холодно уточнил Ширан.
Ирис закрыла глаза, потёрлась щекой и губами о его ладонь. Произнесла умоляюще и нежно:
– Хочу попросить его отслужить упокоительную службу в храме по моим родным. Ничего больше. Я попросила бы вас, но если ваша мать…
Она запнулась и замолчала, страшась его рассердить.
– Договаривай.
– … ваша мать – демоница, то вы вряд ли…
Ширан выпустил лицо из её рук и встал.
– Хорошо. Баэрд. Ты слышал.
Из-за широкой колонны выступил светловолосый офицер и поклонился. Ирис вспыхнула, заторопилась:
– Я видела всадников во внутреннем дворе. Я могу сама…
Герцог усмехнулся, подал ей руку, помогая подняться. Ирис резко замолчала, вложила ладонь в его ладонь, поднялась с колен, отряхнулась и расправила подол платья.
– Баэрд проводит тебя, – миролюбиво пояснил Ширан. – Он не будет подслушивать ваш разговор. После ты можешь посетить Дайна. А потом иди отдыхать в комнату. Ты всё ещё слаба. Помнишь, где сейчас живёшь?
– В ваших покоях, – прошептала она.
Ширан кивнул, задумчиво провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть сминая.
– Хорошо. Меня не жди, меня не будет до утра, ложись спать. Ступай.
Девушка присела в реверансе и направилась прочь. Баэрд пошёл впереди.
– Ирис, – тихо окликнул герцог. Она послушно замерла и обернулась.
Ширан стоял на том же месте и смотрел на неё. Его глаза чуть поблёскивали, но выражение лица было нечитаемо.
– Я тобой доволен, – мягко похвалил он и кивнул в сторону двери.
Принцесса вновь склонила голову и поторопилась выйти следом за верным псом тирана. Сердце билось так отчаянно, что было трудно дышать. Её испугала поднявшаяся в душе буря противоречивых чувств: ненависть, горечь унижения, надежда отчаяния и… радость от похвалы – всё это смешалось, и сложно было понять, что сильнее.
«Он делает из меня собачку, – в панике подумала Ирис и тут же перепугалась ещё больше, почувствовав, что между ног стало влажно и половые губы томительно набухли. – Неужели это то, чего я хочу? Стать его преданной сукой, которая виляет хвостом, когда хозяин добр, и скулит, когда он сердится? Нет, нет!». И тотчас вспомнила властную руку на своей макушке, направляющую к стоящему колом члену.
Можно было не сомневаться: то, что случилось утром, было проверкой лояльности. Или учёбой. Ширан дрессировал принцессу, как дрессируют собак. Вероятно, ему нужно было убедиться, что пленница достаточно сломлена, чтобы правильно повести себя перед восточным герцогом. Ирис продемонстрировала то, что дрессировщику было нужно, и получила награду. Как собака – кость.
«Любая попытка сопротивления будет караться жёстко и жестоко, – размышляла Ирис, идя по длинному полутёмному коридору. – И если я не хочу, чтобы он меня сломал, мне надо покориться и убедить его в своей полной лояльности. Иного выхода у меня нет».
Солнечный свет резанул по глазам. Ирис замерла на ступеньках, ведущих во внутренний двор. Заморгала. «Я потом об этом подумаю, – решила малодушно. – Я со всем разберусь, но потом». Она увидела отряд – не менее двухсот человек – под розовыми знамёнами с изображениями русалки. Первое восточное герцогство.
– Под прицел, – коротко велел Баэрд кому-то.
Девушка оглянулась и заметила какого-то гвардейца в сером мундире. Тот молча поклонился её спутнику и, придерживая саблю на боку, бросился по каменной лестнице вверх на стену.
– Прошу вас, – пёс тирана вежливо указал на Исольва, не замеченного принцессой, который как раз садился в лакированный экипаж.
Ирис поторопилась к нему.
– Ваша Светлость!
Восточный герцог обернулся, и его добродушное лицо выразило удивление, а затем радость. Он опустил ногу, уже поднятую было над подножкой фаэтона, низко поклонился и поспешил навстречу принцессе. Принял протянутую ему руку, пощекотал пышными усами её пальчики.
– Такое счастье видеть вас живой! – произнёс с чувством. – Правда, увы, при таких трагичных обстоятельствах… Соболезную вашему горю.
Неожиданно для себя Ирис всхлипнула. Тысячу лет никто не говорил с ней так… тепло. Уважительно. По-человечески. Как с принцессой, а не с игрушкой.
– Благодарю вас, – прошептала она; заметила, что рука её сильно дрожит, и забрала её из его пальцев. – Вы всегда были ко мне так добры!
– Почёл бы за счастье и дальше служить моей принцессе.
Ирис оглянулась. Баэрд замер у входа в замок. Их разделяло шагов триста, к тому же вокруг толпились люди, ржали кони, звякали подковами по брусчатке. Попросить Исольва о помощи? Что будет, если восточный герцог увезёт её в свои земли? Отдаст принцессу Кьярвалю по договору, подписанному её отцом? Или женится сам? Скорее последнее, ведь судя по разговору с Шираном, у Исольва вполне амбициозные намерения.
Пленница окинула потенциального жениха быстрым взглядом. Он стар, старше её отца. Кажется, ему уже пятьдесят… семь? Или восемь? Она не помнила точно и тотчас отругала себя за былую беспечность. Герцог порядком обрюзг, его три подбородка выпирали над накрахмаленным воротничком, а знаменитые на всю Мурсию усы начали седеть. При дворе шептались, что страж востока утягивает пузо корсетом, но сейчас этого не было видно: на животе мундир был натянут. Или просто уже не утянуть? Но… какая разница стар он или юн, хорош собой или безобразен? Уж точно не в положении Ирис выбирать.
Впрочем, у Исольва четверо сыновей, младший из которых уже старше Ирис…
Вот только…
– Благодарю вас, – улыбнулась Ирис. – Вы всегда были верны моему отцу.
– Ваш отец был добрым государем, – вежливо ответил герцог. – Народ очень любил его. Бесконечно жаль, что король Кальдер допустил роковую ошибку, доверившись дружеским чувствам полудемона. Что ни говори, а золотую кровь человеческой не перебьёшь. Всегда говорил об этом вашему отцу.
– Вы считаете, что Его Величеству не надо было расторгать нашу помолвку с герцогом Шираном?
Исольв грустно усмехнулся, от уголков его глаз побежали морщинки-лапки.
– Я считаю, что этой помолвки вообще не должно было быть, но раз уж она состоялась, Его Величеству стоило бы укрепить свои силы и сначала арестовать бывшего жениха, а уже потом сообщать ему про изменение планов. И лучше над могилой. Демоны – мстительные твари.
Ирис вздрогнула, зябко обхватила себя за плечи.
– Простите меня за искренность, – повинился герцог.
– За искренность никогда не стоит просить прощения, – бледно улыбнулась принцесса. – Напротив, я очень благодарна вам за то, что вы откровенны со мной.
– Тогда позвольте, скажу ещё кое-что. Вы очень юны. Очень. К сожалению. И сейчас, после гибели вашей семьи, я чувствую себя ответственным за мою маленькую госпожу. Простите старика, Ваше Высочество: с возрастом становишься сентиментален. Может быть. Хотя, я когда-то катал вас на шее…
Он замолчал, тяжело вздохнув. Ирис, очарованная теплом воспоминаний, тоже молчала. Наконец, герцог снова заговорил:
– Никогда не доверяйте демонам, Ваше Высочество. Их природа такова, что они не способны испытывать обычных человеческих чувств. Ни любви, ни дружбы, ни сострадания. Только похоть, гнев и корысть. Ваш предок, Кальдер Великий, недаром восстал против огненного племени. В истории Мурсии Парко Турлийского очень подробно рассказано о том, как люди выживали под властью жалящих пламенем. Жаль, что из-за запрета на описание жестокости эта книга ныне запрещена. Теперь молодые люди совершенно не представляют, насколько опасен Южный континент. Но я убеждён: отказываясь знать жестокую правду жизни, мы становимся уязвимыми.
– Благодарю, – тихо отозвалась принцесса.
Старик с состраданием посмотрел на неё. Ударил стеком по хромовому сапогу и вымолвил с досадой:
– Будь я помоложе и побезумнее, я бы сейчас попробовал вас выкрасть. Схватить, забросить в карету, пустить коней вскачь. Мои люди прикрыли бы наш побег винтовками. Но – увы, а, может, к счастью, я стар и опытен. Посмотрите вот туда.
Она проследила за его взглядом и увидела, как что-то поблёскивает над поребриком стены.
– Это дуло, – тихо пояснил Исольв. Правее – ещё одно. На крыше ещё двое стрелков. Я насчитал семерых. Из того факта, что они держат меня – я надеюсь, только меня – под прицелом, можно заключить, что ваше присутствие в этом замке… кхм, вынужденное.
Ирис подивилась наблюдательности восточного герцога и внимательно осмотрелась. Ширан не поверил ей? Или он предполагает, что его игрушку могут украсть?
– Ваше Высочество, – продолжил герцог почти неслышно, чуть наклонившись к ней, – среди людей вашего обидчика у меня есть свой человек. Если я прав, и вы находитесь в плену, после заката постарайтесь выйти во двор. Мой человек поможет вам, проведёт тайным ходом. Мы будем ждать, сколько понадобится, неподалёку от скалы Одинокого Упыря.
Девушка вздрогнула.
Свобода? Так близко? Рискнуть и разом покончить со всем тем ужасом, в который она погрузилась с головой? Ирис стиснула пальцы. Ей стало страшно.
– Вы ошибаетесь, – холодно произнесла она, постаравшись придать лицу невозмутимость. – Его Светлость очень добр ко мне, и я здесь нахожусь по собственной воле.
Исольв проницательно глянул на собеседницу, поклонился.
– Простите мою дерзость, Ваше Высочество. Я всего лишь неразумный старик.
– Напротив, я благодарна вам за тревогу обо мне. Но уверяю вас: она беспочвенна. Ваша Светлость, прошу вас: закажите упокоительную службу в храме по моим родным.
– Вам не стоит меня просить о таком. Это мой долг. Завтра же буду в храме.
– Кроме принца Дайна. Его Высочество со мной. И ещё… вы знаете о том, как погиб принц Эйв? Мне неизвестно ничего о том, что случилось с моим старшим братом.
Дыхание перехватило, принцесса резко замолчала, чтобы слёзы не прорвалась в голос.
– Боюсь, что нет, Ваше Высочество. Когда войска вторгаются в город, это всегда чревато крайним хаосом. Одно можно сказать наверняка: среди раненых, попавших в госпиталь, принца нет.
– Вы думаете… – голос всё же дрогнул, выдавая волнение, – Эйв может быть жив?
Исольв вздохнул:
– Будем уповать на чудо, Ваше Высочество. Но боюсь, что… Если бы наследник был жив, мы бы уже что-то о нём услышали. Шесть дней, моя принцесса, шесть дней прошло с ночи переворота. Герцог Ширан не сразу овладел всеми узлами железных дорог, всеми трактами и другими путями выбраться из захваченной Мурсии. Но ни от шести стражей, ни из Барсова королевства – ниоткуда я не получал информации о спасении принца Эйва. Боюсь, что это значит лишь одно.
Ирис постаралась выровнять дыхание. Не стоило тешить себя глупыми надеждами: Эйв мёртв. Наследником стал Дайн. А она, Ирис, теперь самая старшая в семье. И больше ей рассчитывать не на кого.
– Благодарю вас. Тогда прошу, закажите службу.
Исольв поклонился. Принцесса присела в реверансе и направилась к ожидающему её на ступеньках Баэрду.
– Ваше Высочество!
Ирис обернулась. Герцог прошептал одними губами:
– Мой человек всё же будет ждать вас до полуночи.
Снова поклонился и распахнул дверцу кареты. Ирис хотелось бежать сломя голову. Эмоции разрывали на части, но она осторожно подхватила пальчиками юбку и нарочно замедлила шаг.
Свобода, свобода! Так близко – протяни руку и возьми. Надо лишь немного рискнуть. Ширан уезжает до утра, то есть Ирис не составит ни малейшего труда поздним вечером спуститься во двор. Там её будет ждать верный человек, и – бежать. Прочь от человека, который дрессирует её под собаку. Прочь, прочь!
Если надо будет выйти замуж за Исольва – она перетерпит. Ирис уже не была ребёнком, она понимала, что восточным герцогом движет отнюдь не доброта: стоит ему жениться на последней женщине рода Белогурдов, и вряд ли против его прав на престол возразит хоть кто-то из прочих герцогов. Ну, кроме Ширана. Но Ширан лишь один из восьми. Даже полудемон не сможет справиться с семью стражами.
Хотя ведь есть ещё Дайн. Значит, Ирис не даст своему супругу права на престол. И всё же, женитьба на ней даёт много. Исольв может стать регентом и воспитать короля…
– Проведите меня, пожалуйста, к брату, – вежливо попросила Ирис.
Баэрд молча поклонился.
Они вернулись в замок, прошли анфиладу парадных залов.
– Прошу вас, – верный пёс герцога открыл дверь в комнату на первом этаже.
Ирис вошла и замерла.
Когда только он успел?
Уютная комната в мягких голубых, зелёных и немного жёлтых тонах. Ковры. Три высоких окна с витражами рыцаря, побивающего дракона. Ярко пылающий камин. Цирасский ковёр. А на полу… Древние! На полу текла извилистая река. Что-то вроде жёлоба, действительно наполненного водой. На одном берегу – золотой замок, на другом – серебряный. Солдатики. Крохотные всадники. Пушки… И – корабли под парусами, плывущие по искусственной реке.
Разрумянившийся от игры Дайн поднял голову и посмотрел на сестру. В его руке его была трёхмачтовая каравелла.
– Здравствуй, – растерянно прошептала Ирис, прислонившись к двери.
Непрошенные слёзы выступили на глазах. Это был тот, прежний Дайн – упитанный здоровячек с кудрявыми вихрами светлых волос.
– Ты видела? – радостно воскликнул принц. – Посмотри!
Он вскочил, перепрыгнул через реку с локоть толщиной, подбежал к сестре, протягивая каравеллу.
– Пушки, представляешь? Они стреляют! Правда-правда. Вот, смотри. Сейчас покажу!
От возбуждения Дайн слегка повизгивал. Ирис попыталась обнять брата, но тот вывернулся, бросился обратно, опустил игрушку на воду.
– Вот смотри, вот сюда нажимаешь и…
Пуф!
Крохотные пушечки выстрелили крохотными шариками, и несколько солдатиков на берегу упали.
Дайн заплясал от радости, а потом запрыгал, не в силах сдержать своих чувств:
– Видела, видела? А хочешь, покажу тебе поезд? Настоящий! Он по рельсам ездит… Я на нём армию перебрасываю. А ещё мост, но мост я разобрал.
– Откуда у тебя… – слабо прошептала Ирис.
– Ширан подарил. Он такой! Такой! – Дайн задохнулся от восторга. Шмыгнул носом. – Я так рад, что мы здесь, Ирис. Надеюсь, Эйв ещё не скоро явится, чтобы нас забрать. Хотелось бы тут побыть подольше…
Принцесса сглотнула, непонимающе уставилась на брата.
– Кто явится? – спросила глухо.
– Эйв. Нет, Эйва я тоже люблю, но Ширан… А ещё он мне лошадь обещал. Настоящую, прикинь? Я ему говорю: папа не разрешит, папа говорит, что мне нужно подрасти, а Ширан такой: «ты уже вырос, Дайн. Ты – мужчина, а мужчине нужна лошадь и сабля».
Дайн завизжал и снова запрыгал, не в силах сдерживаться.
– Эйва тоже любишь? – пробормотала Ирис, не в силах поверить в услышанное.
– Да-да, говорю ж тебе. Эйв тоже нормальный, но…
Принцесса подскочила, схватила брата за шиворот и с силой тряхнула.
– Ты рехнулся? – зашипела, дрожа от злости. – Дайн, ты совсем не помнишь, кто убил твоих родителей и брата?
Дайн побледнел, заикал испуганно:
– П-помню… из п-преисп-подней в огне и пламени яв-вился д-демон и… – забормотал он, в ужасе вытаращившись на сестру.
– Ты не помнишь, что делал Ширан в тронном зале, когда убили маму? – прохрипела Ирис, не в силах сдержать гнева.
– Убил демона и всех спас, – искренне пропищал Дайн, моргая круглыми невинными глазами. – Ну то есть, не всех… Нас с тобой. Остальных не успел…
– Убил демона?
Ирис так растерялась, что выпустила рубашку брата из рук и сама захлопала глазами. Дайн удивлённо посмотрел на неё:
– Ну да. Саблей его раз-раз, рога ему – хрясь – и отрубил. А тот давай хохотать, взлетел вверх и крыльями замахал. И молнии в темноте. И пожар. А Ширан такой: я тебя не боюсь, йотпа. И саблей его – раз-раз – и покрошил.
И он замахал рукой, показывая, как именно рубил демона герцог-спаситель.
– Дайн, – прошептала Ирис, – наших родителей убил герцог Ширан.
Мальчик насупился. Его губы задрожали. Толстые щёчки налились краской.
– Врёшь ты всё. Ты врушка, Ирис. Врушка-хрюшка-потапушка! Ты его просто не любишь. Потому что дура! Я скажу Ширану, чтобы он на тебе не женился. Потому что ты круглая дура. Меня он послушает. Я теперь король.
– Что?!
– Король, – Дайн на всякий случай отступил и добавил деловито: – Ну, раз все умерли, то король теперь я. Так Ширан сказал.
Ирис задохнулась. Ей хотелось ударить его. Встряхнуть как следует. Наорать. Выплеснуть всю ярость и боль, но принцесса лишь стиснула кулаки. Дайн слишком маленький. И глупый. И может быть, даже лучше, что фантазия спрятала от мальчика жестокую правду.
– Всего хорошего, Ваше Величество, – она слегка присела в реверансе. – Я оставлю вас.
– Ты обиделась? – он расстроился. – Ирис, останься. Ладно, извини. Не дура. Просто зачем ты врёшь? Давай поиграем? Я – за золотых, а ты – за серебряных. Ну хочешь, я дам тебе поезд запустить?
– Благодарю. Я пойду к себе.
Она открыла дверь и услышала вслед:
– А у меня ещё воздушный шар есть! Только Ширан запретил его запускать без старших…
Не обращая внимания на молча ожидающего её Баэрда, Ирис опрометью бросилась наверх. Её души слёзы. Она влетела в комнату герцога, рухнула на его постель и горько разревелась.
– Ненавижу тебя! – прошептала, задыхаясь от рыданий. – Ненавижу! Никогда не прощу! Пусть даже я одна буду помнить, что ты сделал, пусть я останусь совсем одна. Но я не забуду, клянусь! И не прощу тебя! Никогда!
За окнами сгущался сумрак. Ирис с ногами сидела на постели, закутавшись в одеяла, и смотрела в окно. Где-то там, за стенами замка, её ждал Восточный герцог с отрядом. А во дворе – надёжный человек. Ширан действительно уехал сразу после встречи с Исольвом: в замке воцарилась тишина. Даже Аарха куда-то пропала, после того как принесла пленнице ужин. Никто её не тревожил, и вряд ли кто-либо помешал бы Ирис спуститься во двор.
Бежать…
Дайна можно будет взять с собой. Не обязательно малышу рассказывать, куда и зачем они направляются. Можно даже солгать, что по приказу самого Южного герцога. Или сказать, что наследника ждёт лошадка. Это неважно. Потом бы она ему всё объяснила.
Ей снова вспомнился Ширан, сидящий прямо перед ней, расставив колени. Замутило.
Это был шанс. Шанс всё изменить и переиграть. Найти союзников. Победить врага или хотя бы умереть свободной. Не превратиться в безвольную собачку. И та, прежняя Ирис обязательно бы им воспользовалась.
А новая сидела, устроив подбородок между коленок, и смотрела в окно.
– Я не знаю, кто такой Исольв, – шептала она, – и я ничего не знаю о Ширане. И о демонах. И о том, кто из герцогов за кого. И кто из них хуже.
Поставить на кон всё и победить – это одно. Но потерять то немногое, что у неё есть – совсем другое. Ей плохо верилось, что Ширан не догадаться о самой возможности её побега. Слишком легко он согласился дать пленнице возможность поговорить с потенциальным союзником. Да ещё и уехал сразу, предупредив, что его не будет до утра. Провокация?
Под ложечкой сосало.
Или Ирис ошибается? Ну не всесилен же Ширан, в самом деле! Не бог же он! Все порой совершают глупейшие ошибки. Может быть, сейчас сама судьба даёт ей шанс, потеряв который принцесса потеряет всё. И прежде всего – себя. Свою волю. Уважение к себе.
Когда каминные часы отзвенели полночь, Ирис упала в постель, зарылась лицом в подушку и выдохнула. Она приняла решение. Она последует собственному, пусть и зыбкому плану. И никогда не будет доверять человеку, не проверив его предварительно.
Потому что мир – лжив и жесток.
Луну почти закрыли ободранные тучи, когда Серхо, ординарец Исольва, почтительно поклонившись, доложил:
– Полночь, Ваша Светлость.
Восточный герцог вздохнул:
– Подождём ещё немного. Может, принцесса успела ускользнуть в последний момент?
Серхо молча поклонился. Это был носатый мужчина, похожий на грача. Исольв велел подать себе тёплый плащ: становилось холодно.
– Может, костёр разжечь? – спросил Серхо.
– С ума сошёл? – добродушно пожурил его герцог. – Нам лишнее внимание ни к чему.
– Всё равно через три часа будем уже на железнодорожной станции.
Исольв поднял пухлый палец:
– Когда имеешь дело с демоническим отродьем, осторожность, друг мой, не бывает лишней.
Они молча подождали до часу ночи, и только после того, как вернулся «свой человек» с сообщением, что принцесса так и не спустилась во двор, герцог поёжился и велел уныло:
– Что ж, отбываем, пожалуй. Бедная девочка. Бедная, трусливая девочка. Похоже, трусость – бич последних Белокурдов. Серхо, коня.
Ординарец подвёл нетерпеливо переступающего жеребца, придержал поводья. Исольв поставил ногу в стремя. И внезапно мир взорвался грохотом. Конь заржал, поднимаясь на дыбы, забил ногами и рухнул, опрокинув герцога, зацепившегося сапогом за стремя, на землю. Вывернутое колено прострелила боль. Рядом упал Серхо, забился в конвульсиях.
Исольв поднялся на колени, вытянул ногу из стремени, поднял лицо и увидел в двух шагах – Ширана. Южный герцог, громадный, тёмный, стоял впереди луны и смотрел на задержавшегося гостя, а его серые мундиры штыками добивали расстрелянный восточный отряд.
– Ты рехнулся? – Исольв встал, поморщился от боли. – Ширан, тебе ихор в мозг ударил? Ты что творишь?!
Он схватился за саблю, но на него тут же навалились двое, заставляя встать на колени и заламывая руки за спину.
– Отродье! – выплюнул Восточный герцог. – Ублюдок и есть ублюдок. Ты знаешь, чем благородный человек отличается от плебея, Ширан? Дворянин и с врагом поступает по-рыцарски. А тем более с тем, с кем плечом к плечу ходил в атаку. Сколько демона ни корми…
Ему грубо дали по уху. Голова старого герцога безвольно дёрнулась.
– Ты хотел забрать мою игрушку, – невозмутимо пояснил Ширан, возвышающийся над коленопреклонённым аристократом. – Я простил бы тебе попытку захватить трон, заговор и покушение на мою жизнь, но не воровство, Исольв. Этого я не прощу никому. И всё же, мой старый друг, если попросишь как следует, я подарю тебе лёгкую смерть.
– Иди ты к йотпам! – гордо прорычал пленник.
Никто и никогда не заставит его просить пощады. Южный герцог кивнул:
– Хорошо. Это твой выбор. Я подарю тебя ядовитым пиратам, не признающим женщин. Нурд, сделай для ребят бабу из герцога.
Исольв вздрогнул всем телом, когда серые гвардейцы подняли его за руки и за волосы, а затем повалили на землю, разводя ноги в стороны. Заорал, когда задрали рубашку, расстегнули ремень, и брюха коснулся холодный нож. Он же не…
Ублюдок! Полудемон!
– Будь ты про… – нож коснулся самого сокровенного, съёжившегося в ледяном ужасе. Исольв захрипел: – Нет!
Нож замер.
– Ты передумал? – равнодушно поинтересовался Ширан.
В голове Исольва промелькнула тысяча картинок одна мерзее другой. Ядовитые пираты были известны своими безжалостными играми.
– Чего ты хочешь? – прохрипел несчастный.
– Поцелуй мои сапоги, и я подарю тебе смерть.
Нож чуть нажал на нежную кожу. Исольв взвыл:
– Будь ты проклят, демон!
– Я тороплюсь. Что ты решил? Хочешь жить, став игрушкой команды, или хочешь умереть?
– Твоя взяла, – всхлипнул Исольв.
Выбора у него не было. Лучше минута позора и смерть, чем позор, длящийся бесконечно. Он слишком стар для такого. Его подняли, обезоружили, отпустили. Сломленный герцог преклонил колени и коснулся губами сапога победителя.
– Ты сделал правильный выбор, – похвалил его Ширан, схватил за волосы, дёрнул вверх и одним ударом перерезал горло.
Оглядел немногих восточников, захваченных в плен, шокированных дикой расправой.
– Повесить, – бросил холодно.
Отвернулся, подошёл к коню, запрыгнул в седло и поскакал в замок.
Когда Ширан вошёл в спальню и увидел девушку, разметавшуюся во сне на постели, розовую, такую маленькую и нежную, в его рубахе, то замер на миг. Сбросил одежду, залитую кровью, подхватил, зашёл в уборную. Кинул грязные вещи в мусорное ведро, встал под душ, смыл кровь с сапог, тщательно вымылся, вернулся, сгрёб её, тёплую и мягкую, жадно поцеловал губы, распухшие от слёз, солёные, влажные. Заплаканные глаза с мокрыми стрелками ресниц. Тонкую шею, которую так легко было бы сломать одними пальцами. Впадинку ключицы и маленькое ушко, светлеющее среди тёмных прядей.
Ирис всхлипнула, просыпаясь, завозилась испуганно, но он предупреждающе зарычал, и она робко затихла. Ширан быстро расстегнул пуговицы рубахи, спустился губами по белой коже, накрыл маленький сосок и почувствовал, как тот стал твёрдым, почти острым. Девочка несмело коснулась его волос, захныкала что-то невнятное. Что-то вроде «пожалуйста» или «не надо». Ширан откинул одеяло, властно положил руку между её ног, раздвигая их. Она охнула, попыталась отползти. Он схватил её за волосы, грубо, жёстко. Услышал слабый стон. Нашёл и погладил пальцем бугорок клитора. Почувствовал, как её сокровенное место становится будоражаще влажным.
Она осталась. Сама. Не пыталась сбежать. Умничка. Его игрушка. Мокренькая и всхлипывающая под его властной лаской.
Ширан снова раскрыл её губы, вторгся в рот языком, навалился сверху на хрупкое тонкое тело. И зарычал, почувствовав, как его член упруго вошёл в скользкую щель, как Ирис вцепилась в плечи, обхватила бёдра коленями и выгнулась навстречу, тоненько охнув.