Глава 10. Персик

Проснулась Ирис сама, поднялась и огляделась: просторная, уютная в своей суровой простоте комната. Ничего лишнего. Очень светлая. Кровать. Камин. Справа от него – закрытая дверь в смежную комнату. «Мою» – поняла девушка тотчас. Дверь в коридор. Вешалка для одежды. Столик для закуски и воды. Стул. Дверь в душ. На пол брошен простой тканый коврик. Напротив кровати – накаминные часы. Дровница. Кочерга. И всё. Ну, подсвечники ещё разве что – на камине, на окне, на столе. С толстыми свечами. На стенах – свежая штукатурка. Потолок побелён. Пол отдраен до янтарной желтизны.

Ирис поднялась, прошла в душ. Поняла, что его строение очень убого – обычная лейка, торчащая из потолка. Водопровода в замке, конечно, не было. Наверное, наверху, за потолком, бак, куда слуги натаскивают воду. На полу – деревянная решётка и труба слива. Зеркало и бра на стене. Тройное, с тремя восковыми свечами, в руку толщиной. За дверцей слева находилась уборная комната с чугунным унитазом, над которым был закреплён сливной бачок. Это неожиданное присутствие цивилизации очень порадовало принцессу. Ходить в дырку в полу было бы омерзительно.

Сделав интимные дела, девушка вернулась в душевую, открыла кран, с наслаждением подставила тело под прохладную воду. Намыливаться не стала, опасаясь, что бак может оказаться неполным и смыть не удастся. И не ошиблась: вода довольно быстро закончилась.

На вешалке у двери висело два широких махровых полотенца: тёмно-синее и кремовое. Рассудив, что синее, скорее всего, личное полотенце герцога, Ирис вытерлась кремовым, завернула в него волосы. Вышла в комнату и принялась искать что-то, во что можно было бы одеться. Ничего не нашла, кроме рубахи и штанов, очевидно, Ширана. Колокольчика для вызова прислуги тоже не было. Поколебавшись немного, Ирис со вздохом натянула на тело его рубашку. Поёжилась, ощущая странный аромат. Принюхалась и не смогла понять, чем пахнет. Табаком? Но девушка ни разу не видела, чтобы герцог курил. Немного йодом. И чем-то ещё. Она бы даже назвала этот запах изысканным или, как минимум, приятным, если бы это был не его запах.

Подол рубашки оказался ниже её колен, но, к сожалению, ненамного. Выйти в таком виде в коридор было немыслимо. И где, скажите на милость, Аарха?

Шум за окном привлек внимание Ирис. Она подошла и выглянула. Внизу был внутренний двор неправильной формы, окружённый сомкнувшимися корпусами, стиснутыми, в свою очередь, стенами. Всё очень компактно. В этот раз двор не был пуст. Всадники в серых мундирах спешивались, переговариваясь. На башнях принцесса различила часовых. На шпилях плескались на ветру серебряные флаги с золотым глазом-рыбой – символ Неприветливых скал. Надо же… а ей казалось, что кроме них с Шираном, Баэрда и Аархи, в замке Неупокоенных душ никого нет.

Дверь хлопнула.

Девушка обернулась и невольно отшатнулась, прижавшись поясницей к подоконнику. В дверях стоял сам герцог, одетый. В серо-синем наглухо застёгнутом мундире, чёрных штанах своего корпуса, в высоких хромовых сапогах.

– Д-доброе утро, – попыталась улыбнуться она, стараясь не думать, насколько раздета.

Это было странно: две ночи она провела в его постели обнажённой, а сейчас стеснялась того, что ноги видны по колено, а через ткань рубашки наверняка просвечивает грудь.

Ширан молча прошёл, сел на стул и посмотрел на девушку. Ирис почувствовала себя до крайности глупо. Стул был один, присесть ей можно было лишь на кровать, но это было бы неприлично. Впрочем, кавалерам тоже неприлично садиться, когда дамы стоят… Всё её воспитание ломалось и рушилось, и она не понимала, как должна вести себя в этом новом мире.

– Кто тебе разрешил надеть мою рубаху? – холодно спросил Ширан.

Ирис растерялась ещё сильнее. После вполне дружелюбного ночного разговора и после того, как герцог позаботился о Дайне, у принцессы появилась надежда на диалог. На какое-то, пусть хотя бы подобие каких-то нормальных отношений.

– Простите, Ваша Светлость, – мягко сказала она, не понимая, на что он сердится. – У меня не было выбора. Моей одежды тут нет, и я не могла позвать никого, так как не была…

– Я жду ответ, – сухо перебил он её.

Девушка сглотнула, захлопала глазами.

– Но ведь я отвечаю… – прошептала упавшим голосом.

Его чёрные глаза смотрели холодно и жёстко. Перед пленницей снова был другой Ширан, не тот, с которым они разговаривали ночью. Надменный, жестокий и каменный.

– Мне долго ждать? Ирис, я начинаю сердиться.

Принцесса покраснела. Задохнулась, подняла руки к горлу, расстёгивая пуговицу.

– Простите, я не думала, что… Я…

Это было ужасно унизительно. Герцог вдруг резко поднялся, шагнул к ней. Девушка попятилась.

– Стоять, – велел он.

Ирис замерла.

– Я не понимаю, – прошептала она жалобно. – Ширан… пожалуйста, не злитесь на меня. Я же ничего плохого не…

– Хватит слов. Я жду ответ.

– Но ведь я ответила…

Герцог коснулся её щеки, заставляя поднять лицо. Девушка с ужасом увидела золотистые искры в чёрных глазах.

– Кто, – медленно и чётко повторил мучитель, – разрешил тебе надеть мою рубаху, Ирис?

– Никто, – прошептал она.

Он медленно выдохнул, усмехнулся:

– Наконец-то. Неужели сложно просто ответить на вопрос, Ирис? Без оправданий, без тысячи слов.

– Я не думала… – робко начала было она, но герцог перебил:

– Я разрешил тебе говорить?

– Нет.

Ирис опустила ресницы. На душе заскреблись йотпы.

– Простите, – прошептала она, не понимая, в чём виновата. – Если мне принесут другую одежду, я отдам и… даже постираю… если это нужно.

– Оставь себе, – надменно бросил Ширан и снова сел на стул, откинувшись на спинку и широко расставив ноги. – Ирис, я тебе уже говорил: непослушную вещь выбрасывают. У тебя отвратительное воспитание. Ты избалованная и своенравная. Я устал возиться с тобой. Мне нужно от тебя послушание, а не самоволие.

Ей захотелось заорать и швырнуть в него чем-то. Это всё – из-за дурацкой рубашки?! У него что, мало рубашек? Полный яда ответ повис на её язычке, но…

Что будет потом? Она посмотрела на Ширана и увидела, что глаза его зажигаются золотом. «Он меня провоцирует, – в ужасе поняла Ирис. – Специально унижает, чтобы я дала ему повод применить силу. Рубашка – всего лишь предлог. Обидный, несправедливый, да, но если я сейчас не выдержу, он снова начнёт меня ломать».

– Простите, – выдавила тоненько, проглотив обращение по титулу.

Ширан прищурился.

– То есть, ты понимаешь, что виновата?

«Нет! И ты это знаешь». Но принцесса лишь потупилась, заставив себя выдавить короткое:

– Да.

– В чём?

«Да что б тебя йотпы разорвали!» – мысленно заорала Ирис. Стиснула челюсти. Вдохнула поглубже и насколько могла спокойно (но голос дрожал) выговорила:

– Что самовольно надела вашу рубашку.

– Дело не в рубашке, – возразил герцог.

Он смотрел на неё, крутя печатку на безымянном пальце. Ирис стала наблюдать за игрой света на литом серебре, чтобы не смотреть в лицо мучителя.

– В самоволии, – выдохнула, краснея от стыда.

– На колени, – глухо приказал герцог.

«Как?! Как в нём сочетается всё это?! – думала Ирис, выполняя приказ и не отводя взгляда от печатки. – Жестокость и нежность? Ублюдочное высокомерие и забота?!»

– Иди сюда.

Она глянула на него и тут же поняла, что вставать ей не разрешали. «Он меня унижает. Он нарочно втаптывает меня сейчас в грязь, но… Плевать. Покориться, чтобы покорить. Сдаться, чтобы победить…». На коленях ползти оказалось ужасно неудобно: полы рубашки попадали под ноги, а задрать их Ирис постеснялась. Когда она оказалась между его колен, герцог положил руку на макушку принцессы, растрепал её волосы.

– Твоё своеволие, Ирис, оскорбительно. Ты забываешься, – пояснил снисходительно, его голос прозвучал ниже, чем обычно. – Но сейчас ты можешь загладить свой проступок. Ты хочешь доказать преданность и искупить свою вину?

«Ножом в горло… или в глаз… а лучше в пах! Вину... Йотпы болотные! Я только надела рубашку...». Она укусила губу.

– Да.

– Хорошо. Я разрешу тебе это сделать. Расстегни мои брюки и доказывай.

Ирис не сразу поняла, что он имеет ввиду, а когда поняла, краска бросилась в её лицо. Его пальцы чуть поглаживали её голову, словно герцог ласкал собаку.

«Я это уже делала… правда тогда было зелье, но… Покориться, чтобы покорить… сдаться, чтобы победить», – твердила девушка себе, дрожащими пальцами расстёгивая его широкий ремень. В ту ночь ей владела похоть, а сейчас – стыд. Ирис невольно зажмурилась, когда взяла в руки горячий, упругий – ей показалось, похожий на поднявшуюся кобру, – член.

– Покажи своё раскаяние и усердие, – хрипло прошептал герцог и надавил ладонью на её макушку.

Ирис послушно взяла его плоть в рот и принялась сосать и облизывать. У него оказалась очень нежная, почти приятная на ощупь атласная кожа. Девушка постаралась не думать. Ни о чём. Ни о своих ощущениях, ни о рваном дыхании мучителя. Ни о том, что она делает. Ни о том, кому она это делает. Ни о том, что у неё во рту продолжает расти и каменеть мужской орган подчинения и наказания.

Остановилась, когда Ширан глухо застонал, и во рту вдруг стало мокро, а язык ощутил вкус спермы. Ирис почувствовала себя растоптанной, использованной, грязной.

Герцог поднялся, освобождая её рот. Ирис продолжала сидеть, зажмурившись. Ей ужасно не хотелось смотреть в его лицо. И ещё меньше видеть то, что только что держала во рту.

Ширан резко потянул её вверх за волосы, и девушка неловко поднялась, перехватившись за его бедро. Он прижал её к себе и впился губами в её губы, терзая их. Одна его рука надавила на её спину, другая запуталась в волосах и обхватила затылок.

– Глупая принцесса, – прохрипел Ширан, оторвавшись от её губ и прижав её лицом к своему плечу. Его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось отрывисто и громко. – Дурная девчонка. Совсем дурная.

Её сердце тоже билось отчаянно. Ирис уткнулась носом в его грудь, не понимая, что происходит. Она не успевала осмысливать перепады его настроения. Ширан разжал руки, выпуская игрушку. Заправился, застегнул штаны и ремень.

– Хорошо, – сказал совершенно другим, спокойным и холодным голосом. – Я принимаю твои извинения. Но ты, девочка, не старалась. Я знаю, что ты можешь лучше. За небрежение тебя следовало бы наказать плетьми на конюшне. Но в этот раз я тебя прощу.

– Плетьми? – растерялась Ирис.

Не старалась? То есть... ему не достаточно её покорности и унижения, ему нужно, чтобы она ещё и... старалась?

– Ты предпочла бы, чтобы тебя выбросили на свалку? – ледяным тоном поинтересовался Ширан.

«Да уж всё лучше, чем удовлетворять вашу похоть!» – чуть было не вырвалось у неё, но Ирис промолчала. Если она хочет выжить, то должна научиться молчать и думать.

– Что такое «выбросить на свалку»? – уточнила покорно, пытаясь не размышлять о смысле остальных его слов.

– Отправить в бордель, – сухо пояснил он. – Туда выбрасывают надоевших женщин.

Ирис растерянно посмотрела на тирана, осмелилась переспросить:

– Бордель?

Кажется, она где-то слышала это слово, но ни братья, ни придворные никогда не говорили при ней о свалке бывших женщин. Герцог раздражённо выдохнул:

– Это такой дом, Ирис, где женщины продают своё тело любому мужчине, который пожелает его купить. За еду и одежду. А покупатель потом имеет женщину так, как хочет, и сколько хочет. И первый не успевает надеть штаны, как уже входит следующий.

Краска бросилась ей в лицо. Ирис вдруг вспомнились слова насильника в тронном зале: «Надоест – отдам твою дочь солдатне на забаву». Вот такую забаву он имел ввиду? Это называется забавой? Ей стало совсем страшно. До сих пор девушке казалось, что она упала на дно тёмного колодца позора и ужаса, и ниже падать уже некуда. Теперь она поняла, что это ещё не дно.

Ирис взглянула на герцога и увидела, что тот смотрит на неё внимательно, словно чего-то ожидая. Интуитивно поняла, чего именно. Опустилась на колени, склонила голову:

– Простите меня.

Ширан протянул руку, и девушка покорно поцеловала серебряную печатку.

– Будь хорошей девочкой, Ирис, – шепнул он. – Послушной и хорошей девочкой, и я буду добр к тебе.

И направился к дверям.

– Рубашка, – тоненько напомнила Ирис, изо всех сил сдерживая слёзы.

Тиран обернулся.

– Что?

– Что мне делать с вашей рубашкой?

– Носи. Когда ты находишься в этой комнате, ходи в ней. Она будет напоминать тебе о послушании. И да, ещё. В замок приехали гости. Я пришлю Аарху, она поможет переодеться. Спустишься в зал. Будешь подавать еду и напитки.

Он открыл дверь.

– А моя комната? – в отчаянии вскрикнула Ирис.

Ширан снова обернулся, смерил её холодным взглядом:

– Ты будешь жить здесь, пока я не отдам другого приказа, – и вышел.

Ирис бессильно опустилась на ковёр, обхватила колени. Её тело сотрясала дрожь.

– Я умру, – прошептала она. – Я не выдержу… Этого я не выдержу.

Ткнулась носом в колени. Слёз не было. Кажется, она их уже выплакала.

– Я одна. Мне нечего ему противопоставить. И я не хочу, чтобы он меня насиловал. И чтобы унижал. Я не могу его убить. У меня нет союзников. Мама, что мне делать?

У неё возникло искушение призвать того демона, который предлагал ей помощь, но… Хорошо. Демон уничтожит Ширана. Предположим. А что будет потом? Чем демон лучше герцога? А если всё станет ещё хуже? Ширан хотя бы хочет её тело, и в этом его слабое место. Наверное. Герцог пошёл на то, чтобы сохранить Дайну жизнь и, если верить Аархе, лечить. Будет ли это делать демон?

Ирис положила подбородок на колени и посмотрела в камин. Огня в нём не было.

– В ту ночь мне было хорошо, – призналась девушка сама себе безэмоционально, ровно и рассудительно. – Мне действительно было хорошо. Я не испытывала ни стыда, ни унижения. Я уверена, что это было действие зелья, хоть Аарха и отпирается, но… Отец и мама тоже этим занимались, и как минимум пять раз. И она его не ненавидела. И не вздрагивала, когда он брал её за руку. Значит, это можно делать без отвращения? Значит, если любишь человека, то всё случается иначе?

Девушка натянула его рубаху до щиколоток, положила голову на колени щекой и снова стиснула ноги руками. Говорить вслух было легче, чем про себя. Как будто рядом был кто-то взрослый, кто-то, кто одобрял её мысли и сдержанно кивал её решениям, не осуждая за них.

– Если так рассуждать, то… если я его полюблю, мучения прекратятся? Да, но он убил мою семью… И Эйва, вероятно. Потому что, если брат жив, то где он? Итак, что мы имеем?

Ирис закрыла глаза и представила саму себя в коричневом шерстяном платье и чёрном передничке – её учебном костюме. С волосами, заплетёнными белыми лентами. Это была какая-то новая, очень спокойная и очень рассудительная Ирис, взрослая, строгая.

– Итак, что мы имеем? – повторила она. – С одной стороны, он убил наших родителей. Опозорил нас прилюдно. И позже был ужасно жесток. И, по-хорошему, ему бы следовало отрубить голову…

Девушка фыркнула, сдержала смех и лишь улыбнулась. Дорисовала мысленной Ирис пенсне и добавила в руку указку, которой взрослая Ирис тотчас постучала о классный стол:

– Не отвлекайся. Отрубить голову подлецу мы не можем. Признаемся честно: ни кинжал, ни шпага, ни пистолет нам тоже не помогут. В замке, конечно, есть оружейная. Но, Ирис, ты в своём уме? Это надо быть очень, очень тупой, чтобы всерьёз рассчитывать, что ты, девчонка, сможешь застать врасплох человека, который почти двадцать лет сражался с демонами. Глупости. Ну, по крайней мере, сначала надо усыпить его бдительность. Кстати, о демонах… Что мы знаем о силе врага? Помнишь, он выстрелил огнём из пальцев в неупокоенного?

– Ничего, – прошептала Ирис. – Ни отец, ни Эйв ничего не говорили про то, чтобы у Ширана была магия…

– Вот-вот. Мы вообще о нём ничего не знаем. И, если честно, ты и правда тупая девочка. Ты была его невестой двенадцать лет! Двенадцать, Ирис! И ты не только ничего не узнала про жениха, но и всячески избегала узнавать, и уклонялась любых разговоров о нём. Ну и к чему привёл твой детский протест?

– Мне было некогда, – солгала Ирис.

Другая закатила глаза и постучала указкой по столу.

– Да-да. Слушай, я – твоё воображение. Иллюзия, созданная тобой, дурында. Ты что, мне врать собираешься?

Ирис покраснела, уличённая.

– В общем, полный швах, – резюмировала вторая Ирис торжествующе и поправила пенсне. – Ирис, ты – дура. В этом он прав. Но ты – умная дура. Ты умеешь учиться. Когда хочешь. Жаль, что хочешь, только когда деваться некуда. Итак, у нас нет ни одного козыря, увы. У него – все. Давай попробуем растопить его сердце?

– Как в романах? И эта женщина называет меня дурой?

Принцесса ехидно рассмеялась. Взрослая Ирис насупилась.

– Почему нет? В конце концов, что мы теряем? Вот только он слишком умён, чтобы тебе поверить. Чтобы обмануть его, ты должна сначала обмануть…

И тут дверь распахнулась. Вошла Аарха, неся пышное муаровое платье. Взрослая Ирис тотчас исчезла.

– Смотри, какой господин милостивый, – радостно провозгласила старуха. – Какое красивое платье тебе прислал!

– … себя, – тихонько договорила Ирис.

Закрыла глаза. Вдохнула глубоко-глубоко, облизала губы, поднялась и любезно улыбнулась, подражая улыбке матери:

– Добрый день, Аарха. Боже, какое чудо! Вишнёвое. Мой любимый цвет! Вот только в душе вода закончилась, а я не успела вымыться.

Аарха прищурилась:

– С тобой всё в порядке, девонька?

– Нет, – Ирис посмотрела на неё, радостно улыбаясь. – Я грязная. Просто ужас. А герцог Ширан сказал, что у нас гости. Ты же поможешь мне, верно?

– Помогу, конечно… Но лучше скажи, что ты задумала?

Принцесса пожала плечами, опустила ресницы и заметила небрежно:

– Я просто хочу быть счастливой. Только и всего. Я устала плакать и страдать. Его Светлость спас моего брата. И теперь, когда я спокойна за Дайна, я подумала, что напрасно сопротивлялась. Жаль, конечно, что всё вот так началось, но… никогда не поздно исправить. Конечно, Ширан на меня обижен, но рано или поздно он перестанет дуться и женится на мне. А потом и полюбит. Разве можно не полюбить мать своих детей?

– А ты… – насторожилась старуха.

– Не знаю, – снова улыбнулась Ирис и взмахнула ресницами. – Но мой герцог так горяч, что…

Мило потупилась и застенчиво покрутила краешек его рубашки.

«Я переигрываю, – подумала, когда уже стояла в душе, и Арха помогала намыливать спину. – Но со временем я подберу верный тон… Главное – самой поверить. Немножко». Вода была тёплой, мыло – ароматным, и впервые за долгое время Ирис снова почувствовала себя принцессой. Немножко.

Ирис оказалась права – а кто бы сомневался! – трапезная зала находилась на первом этаже. Тяжёлые красноватые своды лежали на мощных колонах, солнечный свет косыми лучами расчерчивал каменный пол на золотые и серые квадраты. Ирис вошла и замерла при входе, стараясь выровнять дыхание. Она сразу узнала этого самого гостя.

Первый герцог Востока, Исольв Синеусый. Один из восьми стражей королевства. Богатый, именитый. Он всегда привозил Ирис на день рождения роскошные украшения из восточных самоцветов. Венок-диадему из нежно-голубых незабудок с яркими зелёными листочками: ириллы и зурмуды. Букетик ландышей из мелкого, но дорогого розового жемчуга. Колечко с фаньясом – удивительным морским камнем, который добывают только на рифах восточных островов и нигде больше, камень дороже и золота, и бриллиантов… Все эти подарки, должно быть, сгорели в пожарище.

Принцесса сглотнула. Закрыла глаза.

– Трое из семи, это уже немало, Ширан, верно? – рокотал густой бас Исольва. – Что скажешь? С тобой нас станет четверо. И тогда Хэлтор Багряноликий, между нами говоря, осторожный и хитрый, как лисица, не станет выступать. Сначала предпочтёт посмотреть, чья сторона одержит верх, а потом присоединится к победителям. Перех, конечно, попрётся. Молодёжь глупа и неугомонна. Радорм непременно постарается не упустить своего. Ещё бы! Чтобы кроха Радорм да не протянул свои ручонке к короне! А вот пойдёт ли за ним Ярнис-прощелыга или решит разыграть партию соло – это вопрос… Ну, что скажешь?

«Они уже делят трон отца, – похолодела Ирис и вцепилась в колонну. Мир зашатался и потускнел. – Значит, Эйв всё же мёртв…».

– Скажу, что хочу вина, – ответил Ширан.

Жирный герцог Исольв, расположившийся по правую руку хозяина замка, восседавшего во главе длинного пустого стола, наклонился и положил руку поверх кисти собеседника.

– Или ты сам хочешь взойти на трон, Ширан? – проникновенно спросил, понизив голос. – Так ведь, пойми ты, друг старый, не получится. На твои руках – кровь Белокурдов. И к тому же ты полудемон. Стоит тебе надеть корону, тотчас начнётся гражданская война. Никто, ни один из восьмерых, не признает власти потомка демонов и цареубийцы. Запад, Восток и Север пойдут на юг. Да и принц Кьярваль, конечно, будет только рад решить застарелый вопрос с Варговым отрогом. А то и со всем Варговым озером. И, клянусь тебе, ни один из хранителей не откажет ирбису. В обмен на поддержку своей армии, конечно.

– Вот как? – Ширан откинулся на высокую спинку тяжёлого стула, больше похожего на трон. – И ты, друг мой старинный, тоже выступишь против меня?

Исольв усмехнулся в чёрные с просинью усы, потянулся за фазаном, оторвал птице ножку и принялся есть. Доел, промокнул усы зелёной атласной салфеткой.

– Что делать, что делать… Я бы и рад встать под твои знамёна. Но всё во благо королевства. Против шести хранителей и барсов нам двоим не выдюжить.

И отломил вторую ножку. Ирис затошнило. Этот человек так ласково умел улыбаться! Он всегда казался ей не герцогом – добрым дядюшкой. Когда принцесса была совсем маленькой, Исольв даже в куклы с ней играл! А сейчас облизывает жир с пальцев за столом цареубийцы, союза с которым приехал искать!

Она стояла в тени колонн, незамеченная ими, и наблюдала.

– Так что скажешь, Ширан? С нами ты или намерен играть свою собственную партию?

– А королём, конечно, станешь ты?

Исольв чуть подкрутил пышные усы.

– Я сорок лет герцог. Мы с твоим отцом на вараков ходили. И на восточные острова плавали, мальчик. Кальдер был туп и слаб. Очень слаб. Если ты встанешь под моё восточное знамя, я найду способ простить тебе убийство слабого монарха.

– Я подумаю, – Ширан наклонил голову и громко возгласил: – Вина.

В руки Ирис кто-то пихнул поднос с открытой бутылью и вазой с фруктами. Бокалы, пустые, стояли на столе у сотрапезников. Принцесса опустила голову и на плохо гнущихся ногах пошла к столу. Не увидела – почувствовала потрясённый взгляд Исольва.

– Налей мне и гостю, – холодно велел Ширан, не оборачиваясь.

Стараясь не разлить, принцесса послушно наполнила протянутый ей бокал. Хозяин замка даже не взглянул на девушку. Она обогнула его кресло, прошла к Исольву, молчаливому, ошарашенному, пытающемуся овладеть эмоциями на лице, наполнила и его бокал.

– Поднос поставь на стол, – велел Ширан.

Ирис едва не выронила поднос, но всё же справилась с задачей. Замерла, пытаясь вспомнить, что делают слуги дальше. Вспомнила, чуть поклонилась Ширану:

– Что-то ещё, мой господин?

– Проваливай.

Она снова поклонилась, шагнула прочь, но Южный герцог внезапно остановил её:

– Хотя… Подай мне персик.

Ирис потянулась через стол, взяла из вазы бархатный оранжево-розовый фрукт и протянула ему. Ширан взял его, подбросил, поймал и наконец посмотрел в её лицо.

– Умница, – похвалил небрежно. – Уже лучше получается. На колени.

Исольв за её спиной крякнул, закашлялся. Ирис молча опустилась на колени. Щёки её пылали, и девушка тихо радовалась, что не видит лица старого герцога, и тот не видит – её. Ширан отрезал кусочек персика и протянул ей, словно собачонке.

– И сколько воинов готовы встать под ваши знамёна? – спросил, как ни в чём ни бывало, у гостя.

Ирис попыталась взять кусочек из его руки пальцами, но герцог дёрнул бровью, и девушка поняла намёк. Покраснела сильнее, опустила руки и губами аккуратно забрала лакомство из рук хозяина. Проглотила. Ширан отрезал ещё кусочек и снова протянул ей, по-прежнему глядя поверх неё на собеседника.

– Четыре корпуса, – пришёл в себя Исольв. – Ваше Высочество…

– Ваша Светлость, если ты про меня, то я не принц. А если про мою игрушку, то она больше не принцесса. Не обращай на неё внимания. Что ты скажешь, если я отправлюсь на Неприветливые острова и предложу союз огненным князьям по праву родства с ними? Найдётся ли у вас флот, чтобы помешать демонам вернуться?

Исольв снова поперхнулся. Ирис послушно взяла губами новый кусочек. Она понимала, что всё происходящее – откровенная демонстрация силы, но старалась не думать о том, какая роль отведена в этой демонстрации ей самой. Нежные губы девушки касались грубых пальцев мужчины, чуть солоноватых, его гладких ногтей, и принцесса сосредоточилась только на этих ощущениях.

«Я его полюблю, – упрямо думала она. – Хотя бы за ту силу и власть, которую он имеет над другими людьми. Понарошку полюблю. И тогда он изменит своё отношение ко мне. И когда он доверится мне...». Её мысли нарушил жёсткий ответ Исольва:

– Скажу, что это будет измена, Ширан. Тебя проклянут все народы Северного континента. Тебя и твоего отца. Твои завистники скажут, что Асбранту надо было сжечь ублюдка от демоницы сразу после рождения. Но я не думаю, что ты способен на предательство Отчизны. Ты, который двадцать лет держал оборону от про́клятых. Ты не поступишь так. Я прав?

– Я подумаю, – ответил Ширан, перевёл взгляд на девушку и, вложив ей в рот кусочек персика, на пару секунд задержал пальцы на её губах.

В его глазах вспыхивали золотые искорки.

ПРИМЕЧАНИЯ

чугунным унитазом — в нашем мире был изобретён в XVIII веке

Первый герцог Востока — восемь герцогств стражей королевства расположены по границам, у каждого из них есть собственное название, но чаще говорят: первый герцог востока, либо просто Восточный герцог, если нет необходимости уточнять первый или второй. Герцог Ширан, например, первый герцог Юга, а герцог Перех — второй герцог Юга. Собственно, это скорее народные названия. Просто так удобнее.

ирилл — полупрозрачный голубой драгоценный камень

зурмуд — нежно-зелёный, ближе к салатному драгоценный камень

Варгов отрог — отрог между Варговым озером и королевством ирбисов (Барсовым королевством) на северо-западе Мурсии, спорная территория

вараки — морские чудовища