Глава 14.Назови его Кастором
Обгорелые развалины вновь заливал мёртвый свет. Чернели кирпичные трубы вентиляции и каминов. Под ногами что-то хрустело. Ирис вышла в тронный зал и замерла в тоске. Опять. Снова и снова повторялся всё тот же сон.
– Маленькая потаскуха, – прошипела королева, проступая из мрака, ветер трепал её волосы и полы мантии. – Тварь, не помнящая, кто она. Ты могла убить его, но струсила.
Ирис попятилась. Всхлипнула судорожно:
– Мама! Мама, пожалуйста, не надо. Мне так плохо!
– Недостаточно плохо. Ты сама во всём виновата. Течная сука. Её трахают, а она течёт.
– Мама!
– Лилиан бы никогда до такого не докатилась!
Ирис зажмурилась. Резко выдохнула. В горле рвались рыдания. Королева наступала. Высокая, гордая, гневно сверкающая глазами.
– Ты всегда была плохой дочерью. Тебя надо было пороть, как служанку. На конюшне. Мне жаль, что твой отец…
– А кто был моим отцом, мама? – прошептала Ирис и распахнула глаза.
Призрак матери отшатнулся. Глаза его засветились зелёным.
– Ах ты тварь малолетняя! Ты что про мать говоришь?!
Ирис вдруг вспомнила поразившую её некогда мысль в учебниках демонологии: неупокоенные не умеют лгать. Облизнулась. Губы саднило от слёз, они распухли, и очень хотелось пить.
– Мама! Кто мой отец? – настойчиво спросила принцесса.
Королева молчала. Ирис вздрогнула.
– Это не… Я ведь не дочь короля Кальдера, так? Ты изменяла мужу? Мама!
Вилиан поддалась назад.
– Не смей так разговаривать со мной, ты, потаскуха ублюдка Ширана…
– А чей ублюдок я, мама?
Призрак зашипел, растопырив когти. Двинулся на принцессу. Ирис шарахнулась было, но тут же в сердце плеснула ярость. То есть, это правда? Её мать изменила папе! То есть… получается, не папе… Добровольно, ведь королеву изнасиловать никто не мог, но при этом она, Ирис, потаскуха? Принцесса шагнула вперёд, стискивая кулаки:
– Уходи! – закричала гневно. – Уходи! Ты лгала мне! Ты всегда врала мне! И отцу! И Лили! И Эйву! Убирайся прочь, мама! Я не хочу тебя видеть. Никогда! Уходи к йотпам, слышишь?! Убирайся!
Она шла и шла на неё, и призрак бледнел и таял. Ирис плакала, кричала «уходи», глотала слёзы гнева. Весь мир – ложь. Все лгут. Все, все! Споткнулась о кучу кирпича, упала, закрыла лицо руками, сотрясаясь в плаче.
Кто-то коснулся её руки.
– Вот сволочи, да? Нет, ты скажи.
Ирис дёрнулась, обернулась и шлёпнулась на попу. Рядом с ней на погасшем пожарище сидел темноволосый парень, чуть старше её по возрасту. В белой рубахе с рукавами, расширяющимися к запястьям и перехваченными манжетами, в чёрных штанах из тонкой кожи. Босой. Его светлые глаза откровенно смеялись.
– Кто ты? – прошептала Ирис. – Ты призрак?
Он рассмеялся, встал и подал ей руку. Она вложила в неё ладонь, и незнакомец помог подняться.
– Ты мне снишься? Ты просто моё сновидение?
Парень снова ухмыльнулся.
– Нет, малявка. И Вилиан тебе тоже не снилась. Это мир снов, но не всё здесь – сны.
– Почему она меня не убила? – тихо спросила Ирис. – Ну, не вошла в меня, как Астор хотел.
И вздрогнула, только сейчас осознав эту опасность.
– Потому что это – сон. Тут нет твоего тела, сладенькая. Тут только твоя душа, а душа… Душа такое дело бесполезное, между нами говоря. Тело куда как лучше.
Он подмигнул ей. Потянул носом, и глаза из-под полуопущенных ресниц лукаво блеснули.
– М-м-м… А теперь ещё и аромат похоти добавился… Ты сама его хочешь. В прошлый раз этого не было. Да ты собираешь все порочные страсти, пироженка!
Ирис вырвала руку, овосьмерилась и попятилась.
– Ты! Но где твой… х-хвост?
– Зачем нам хвост, вкусненькая? Или ты хочешь разнообразить свой опыт? – засмеялся он.
Принцесса замерла. Нахмурилась.
– Ты можешь принимать разные обличья? Например, человека?
– Могу.
– А крылья…
– Появятся при необходимости. И хвост. И рога. Просто не хотел тебя пугать, зефирка.
– Спасибо, – прошептала она устало.
Демон удивлённо вскинул брови, наклонил голову набок, и тёмные пряди озорно упали на его лицо. Прищурил один глаз.
– Спасибо, что не пугаю? Да это клиника, детка. Совсем мой братишка расшалился, я смотрю. Ты дёрганная какая-то стала, словно зверюшка в клетке.
– Братишка?
– Сводный, – он развёл руками, увидел непонимание в её глазах: – Ширанчик же. Он не говорил тебе разве? Вот, шалунишка.
У Ирис перехватило дыхание:
– Его мама…
– Я старшенький, – демон прицокнул, поклонился, прижав ладонь к сердцу. – Позвольте представиться, Ваше Высочество, Изиргир, Шестой князь Земли огня и крови, владыка жалящих пламенем и всё такое. Титул такой длинный, что я сам постоянно забываю его. Там ещё что-то про Чёрное Пламя, кажется.
– Старший? Но…
Изиргир закатил глаза.
– Демоны, сладенькая, существа до крайности непостоянные. Никогда не мог определиться, какой возраст мне нравится больше. Усы любишь?
Над его верхней губой внезапно потемнело, а через секунду тёмные волосы уже вились кольцами до самых колен.
– Н-нет.
– А так?
Усы поднялись и растопырились в стороны. Это было смешно, и Ирис рассмеялась. Почему-то ей стало легко и свободно.
– Убери, пожалуйста.
– Ну хорошо, – вздохнул Изиргир, и усы исчезли.
– Ты пришёл меня соблазнять?
Он покосился на неё и снова ухмыльнулся.
– Как ты можешь во мне сомневаться? Я порядочный демон! Естественно, соблазнять.
– Снова будешь предлагать мне помощь в обмен на свободу?
Изиргир щёлкнул пальцами. С неба спустилось лёгкое облачко, приобрело очертания крылатой лошади.
– Да нет. А что, имеет смысл? Ты передумала? – живо поинтересовался он.
Ирис отрицательно покачала головой. Князь тьмы вздохнул:
– Жаль. Ну тогда, может, полетаем?
– И что взамен? – помрачнела девушка. – Вы же никогда не делаете ничего просто так.
– Да-да. Не верь демонам: они коварны, – рассмеялся демон. – Взамен ты мне расскажешь, о чём Ширанчик допрашивал Крога.
– Откуда ты…
– Сны. Кое-что я узнаю из них, эклерчик.
Ирис обхватила себя руками и задумалась. Она так устала от безысходности и почти отвыкла от дружелюбия! Но не опасно ли передавать демону такие сведения?
– Пожалуй, обойдусь без полётов, – отказалась всё же, поразмыслив.
Туманный конь печально всхрапнул и растаял. Изиргир прищурился, прицокнул и облизнулся. Раздвоенный язык скользнул по лбу. Демон втянул носом воздух, запрокинул лицо к звёздам, загадочно перемигивающимся друг с другом.
– Есть один человек, мармеладка, который тебе очень дорог. И который может умереть, – шепнул мягко. – В моей власти ему помочь.
– С чего бы мне тебе верить?
Ирис снова попятилась. Она почему-то совсем не боялась его в этот раз. Возможно, из-за обманчивой внешности: ни хвоста, ни рогов, ни крыльев. Полная иллюзия, что перед ней всего лишь человеческий парнишка.
– Дай руку, – промурлыкал тот. – Я тебе кое-что покажу. Не бойся, кексик, ты всё ещё в мире снов. И если вдруг что, сюда завалится твой душный Ширанчик, а у меня пока в планах нет встречи с младшим братиком. В прошлый раз мы кое-что не поделили, и я немножко сердит на малыша.
– Он тоже умеет ходить по снам?!
– Ну-у… не так изящно, как я, конфетка. Скорее умеет сны ломать. А ломать не строить, верно?
Изиргир очертил чёрным когтем дверь в воздухе, и та тотчас вспыхнула зелёным пламенем. Демон обернулся к девушке и протянул руку с чёрными когтями.
– Решайся, – шепнул мягко и соблазнительно. – Принуждать не буду. Хотя… нет, не в этот раз, даже не проси.
Ирис колебалась. Шестой князь вздохнул:
– И вот за что такое недоверие, скажите-ка? А ведь я – потомок их древних королей-богов! Ну ладно, какавочка, смотри.
Он дунул, и дверь открылась.
Небольшая уютная спальня без излишеств. Видимо, мужская – ни балдахина, ни шторок, ни бантиков, ни цветов. Простая кровать. Большие подушки. В окно падает лунный свет, ложась косоугольниками. На столе искрится стеклянная призма.
– Я не понимаю…
– Ох, прости, вкусненькая, я забываю, что люди такие не глазастые. Слепенькие, почти как кротики.
Демон шагнул в комнату, снова щёлкнул пальцами, и вспыхнул зеленоватый свет. Ирис замерла.
– И сейчас не узнала? Зелёный искажает, наверное…
Девушка бросилась в открытую воздушную дверь и ударилась лбом. Вскрикнула, схватилась за голову. Демон тут же оказался рядом.
– Не так быстро. Без меня ты не сможешь проходить пространства.
– Но это же сон?!
– Не совсем.
Он снова протянул ей руку, и на этот раз девушка тотчас схватилась за его ладонь. Изиргир шагнул в комнату, Ирис последовала за ним. Бросилась к кровати, упала на колени, попыталась схватить лежащего на постели мужчину за руку.
– Эйв! Эйв, ты жив! – заплакала, улыбаясь.
Но её рука прошла сквозь его тело. Тогда Ирис осторожно обняла брата, коснулась его груди щекой. Она чувствовала его тепло, но сама была проницаема словно воздух. Эйв спал. На его глазах белела плотная повязка. Принцесса беспомощно оглянулась на спутника.
– Что с ним? Он… ослеп?
Тот стоял у окна и улыбался. Зеленоватый свет погас, сменившись лунным.
– Так какой, ты говоришь, вопрос задавал Ширан Крогу? – безмятежно уточнил демон.
Ирис сдвинула брови. Прикусила губу. А потом решилась и зло выдохнула:
– Спрашивал о любовницах Эйва.
– И как? Крог героически промолчал?
Ей вспомнился красноватые отблески на тяжёлых сводах подвала, жалкий плач сломленного юноши.
– Назвал всех, – прошептала она.
Изиргир усмехнулся.
– Так и думал, – прошептал он. – Братишка хоть и полукровка, но толк в боли понимает. Пошли, зефирка. Тебе пора.
– Ещё чуть-чуть, – она вгляделась в лицо брата, всхлипнула, провела рукой по его щеке. – Эйв… Демон, ты поможешь ему?
Обернулась к князю тьмы. Тот хмыкнул, щёлкнул пальцами, и девушка растаяла, пробуждаясь. Изиргир присел на корточки у постели, с любопытством всмотрелся в бледное лицо раненного.
– Ну-ну, – пробормотал задумчиво. – Ничего, одноглазым ты стал даже симпатичнее, как по мне. Тяжело, да, валяться, когда вокруг столько всего происходит? Слабовата у тебя сестрица, но симпатяга. Кажется, я понимаю, почему мой братец на неё запал. Ну не душка ли? Но я бы предпочёл, чтобы характером она пошла в маменьку. Такие дела можно было провернуть! А у неё только слёзки, страдашки и похоть. Не то, чтобы я очень уж против телесных радостей, но… Женщины, друг мой, такие существа ненадёжные, скажу тебе… Вот не уверен я теперь в твоей ириске. Придётся сделать ставку на тебя. Ты как? Отомстишь за честь сестры и всё такое?
Эйв спал.
Изиргир тонко улыбнулся, прикрыл глаза, развёл руки и стал ими тихонечко дирижировать. Воздух между чёрными когтями замерцал, вспыхивая изумрудными искорками. Тонкие нити потянулись к лицу Эйва. Заползли под повязку, и та вдруг замерцала хризолитово.
Демон хрипло запел. Это был древний, тягучий язык, непонятный никому из живущих, кроме жалящих пламенем. Князь тряхнул головой, и на ней тотчас появились рога. Чёрные крылья распахнулись, взвихривая ветер. Щёлкнул хвост, а кожа вдруг заполыхала золотыми бликами. Закрыв глаза, Изиргир распахнул руки, откинулся назад, и воздух упруго принял его тело.
Вспышка.
Ночь. Лунные квадраты. Тихое дыхание спящего. Ни изумрудных нитей, ни демона.
В дверь заскреблись. Вошла Нойса, подозрительно принюхалась, чихнула. Запрыгнула на кровать. Обнюхала Эйва. Снова чихнула, привычно поворчала на него, плюхнулась под бок и свернулась клубком. Острая мордочка ткнулась в пушистый хвост.
Где вдали, в замке на скале Одинокого Упыря заплакала во сне Ирис, и Ширан притянул пленницу к себе. Та распахнула глаза и тут же закрыла их. Ткнулась носом в его грудь, судорожно вздохнула и рухнула в новое сновидение. Ширан внимательно посмотрел на лицо пленницы. Коснулся губами лба.
– Глупая принцесса, – прошептал, устраивая девушку поуютнее и кутая в одеяло.
Поднялся, обложил её подушками. Подошёл к камину, помешал кочергой угли, подбросил дров. Сполоснулся под душем и крепко растёрся. Быстро оделся. От двери снова задумчиво оглядел Ирис, озарённую серебряным светом. Глаза мужчины полыхнули золотом, а губы искривились.
Герцог вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Итак, наследник ранен. Настолько, что к Жанлис прислал человека, не явился сам. Поиски в борделях ни к чему не привели. Впрочем, Ширан так и предполагал. Очевидно, девчонка очень быстро заподозрила неладное и солгала про улицу Картёжников.
Герцог сбежал по ступенькам, вышел во двор. Только-только начало светать. Верный Баэрд держал коня в поводу.
– Герцог Перех выступил, – сообщил коротко. – Лион Восточный прислал телеграмму.
Ширан усмехнулся. Натянул перчатки. Вскочил в седло.
– И?
– Он согласен.
Новая усмешка. Кривая. Злая. Южный герцог забрал повод.
– До вечера я в городе, – бросил холодно. – Вечером заберу часть полка. На герцога Переха уйдёт два дня. Ну, пусть три. Телеграфируй Лиону, что буду у них на день Благодарения. Пусть готовят невесту.
– А что с принцессой Ирис?
Ширан обернулся, остро глянул на своего верного пса.
– За неё отвечаешь головой. Остаёшься здесь главным. Над городом поставлю другого. Твоё дело – замок и Белокурдовы дети.
Прицокнул, пустил коня в распахнутые ворота. Баэрд задумчиво посмотрел вслед. Ему на нос упала капля, за ней вторая. Вице-адмирал фыркнул, засунул руки в карманы и вразвалочку направился в замок, угрюмо размышляя о нерадостных перспективах. Где-то там, на юге земляки патрулировали воды Ядовитого моря, дивясь странному затишью со стороны демонов. Где-то там плясали под их ногами палубы, хлопали на ветру паруса, скрипели мачты. А здесь…
– Йоптовы сухопутные, – проворчал Баэрд и сплюнул.
Но с приказом не поспоришь. Умри, но выполни. И смысла ворчать не было.
Баэрд вернулся в замок, подошёл к комнате принца, прислушался. На всякий случай заглянул, пересёк игровую и лишь убедившись, что Дайн, целый и невредимый, спит в своей постельке, вышел. Поднялся на второй этаж, поколебался, но всё же открыл дверь в спальню герцога. Принцесса тоже пребывала на положенном месте. Лунный свет чётко очерчивал её фигурку, тёмные волосы, расплескавшиеся по подушке, округлое бедро под одеялом.Баэрд притворил дверь, запустил пятерню в светлые волосы. Ну всё, объекты сданы, объекты приняты. Осталось вот так же передать их командиру через восемь дней. Или какой там у нас сегодня день осьмицы?
Эйв проснулся от приглушённого разговора.
– Назови три причины, по которым я должен рисковать своей жизнью и репутацией, – говорил мужской голос за стенкой, показавшийся смутно знакомым. – И кстати, твоей тоже.
Принц не сразу понял, голова не болит. Впервые за долгое время не было изматывающей боли! А он уже и забыл, как это бывает. Осознал, сел, коснулся пальцами висков.
– Например, потому что он – наш гость. Разве гостеприимство…
– Чушь. Елися, я врач. И этого молодого человека я лечил, а не приглашал разделить со мной хлеб и кров.
– Ну вот, ты сам и сказал, ты врач, – обрадовалась девушка.
То есть, в коридоре сейчас Елисель разговаривает с Айтонасом эль Диаром? То-то мужской голос показался принцу знакомым: именитый хирург несколько раз лично осматривал рану пациента. Говорил сухо, кратко. И пальцы у него были худые и сухие, острые, как птичьи коготки. Однако интересный такой разговорчик.
– Давай-ка не будет шуметь под дверями, – оборвал Елисель отец. – Пройдём в кабинет.
Эх… а Эйв слеп! Как на зло! И всё же принц встал и, шаря впереди руками, двинулся к двери. Нащупал ручку, открыл, вышел, ожидая в любой момент услышать оклик. Но голоса уже звучали глухо. Слепец коснулся стены и пошёл на них, чувствуя, как с отвычки дрожат его колени.
. – …клятву грифакрота́ о непричинении умышленного зла пациенту…
– Бред. Как врач я ему зла не причиню. Но я не обязан лгать во имя спасения его жизни.
Пальцы нашарили в стене приокрытую дверь. Эйв замер, подслушивая. Айтонас продолжал сердито:
– Положим, сам я не поспешу доносить, но если меня спросят…
– Папа! Он обязательно спросит. И обязательно будет искать. Я уверена, что он станет опрашивать всех городских врачей, ведь теперь ему известно, что Эйв жив и ранен, а, значит, без врача дело не обошлось…
– Предположим, я солгу. Герцог опросит всех врачей, и ни один из них не даст ему нужной информации. Как ты думаешь, что будет дальше? А я тебе скажу: начнут обыскивать каждый дом. Не найдут, начнут пытать. Догадайся, Елися, что сделают с тобой и со мной, когда найдут?
– А если его спрятать?
Айтонас невесело рассмеялся:
– В таком состоянии? Милосерднее добить. Ему нужно лежать ещё минимум три недели. Три, Елися. Неподвижно.
Эйв коснулся головы, снова осознал, что ничего не болит, и тело реагирует так, словно выздоровело за одну ночь. Это было странно, но думать о причинах чуда времени не было. Нужно уходить из гостеприимного дома. И как можно быстрее. Вот только куда – непонятно. Ширан не мог знать про Жанлис, но он знал и даже устроил в её доме засаду. Это означало, что ему известны все адреса друзей и любовниц. Кто-то предал своего принца.
Надо было срочно узнать, есть ли у Эйва ещё сторонники, не попавшие под подозрение герцога мурен. А ещё лучше – выбраться из захваченного города и бежать на… север, например. Поднимать кого-то из семи прочих герцогов, если, конечно, среди хранителей вообще остались верные Белокурдам. Или искать помощи за рубежом, у тех же Ирбисов. Но…
Наступил восьмой день после переворота, а, значит, Ширан точно захватил все железнодорожные узлы в окрестностях Персика и взял под контроль все дороги. Но и ладно бы с этим… Вот только… глаза… Трудно скрываться и бороться, когда ты слеп.
– Папа! Ты не можешь так. В конце концов, он – твоя гордость. Очень сложная операция, почти чудо…
А если… Эйв приподнял край бинта над левым глазом, не открывая века. Мир покраснел. Раненный заморгал, давая глазу привыкнуть к свету.
– Я переживу, – отрезал Айтонас. – К тому же, весь ход операции и лечения зафиксирован в докторском журнале. Есть ещё аргументы?
Эйв открыл глаз и увидел коридор, залитый солнечным светом, льющимся из огромного торцевого окна. Стены, заклеенные голубыми обоями. Крашенный вишнёвым пол. Он видит? Принц удержался, чтобы не выругаться радостно и неприлично. От всей души.
– Он мой жених.
Что?! Эйв замер.
– Что? Елисель, я тебя не понимаю. Будь добра, изъяснись внятно.
– А что тут не понимать, папа? – фыркнула Елисель. – Мы с Эйвом любим друг друга. Ну и… дело молодое. В общем, ты скоро станешь дедом. Не злись, принц человек благородный, он посватался ко мне, а я дала согласие. Так что я теперь принцесса. Почти.
Наследник поперхнулся. Ему захотелось с ноги ворваться в кабинет доктора и заорать: «Что за бред?! Мы даже не целовались!» Ну или ворваться и на глазах у отца поцеловать нахалку по-настоящему, раз такое дело. Но он лишь ухмыльнулся, сдерживая ржач. Ай да девчонка! Нет, вы только подумайте! И тут же сообразил, что ему стоит вернуться в спальню и сделать вид, что он спит. Если доктор согласится спрятать «преступника», то и так поможет, а если откажет, то не стоит Айтонасу знать о чудесном исцелении пациента.
– Елисель... – донеслось до него шокированное.
Комната, в которой принц провёл неделю, оказалась довольно маленькой. Кровать, стол, стул. На столе тетради, книги, письменный прибор, микроскоп и что-то ещё. Открытый проём в смежную с ней лабораторию, с эркером-башенкой, заставленную столами, стеллажами и пробирками. На стенах висели карты звёздного неба, карты минералов, континентов…
Эйв огляделся с любопытством. Осторожно выглянул в окно из-за занавески. Понятно, вид на крыльцо. То есть в тот вечер, Елисель увидела его из окна, потому и прибежала раньше, чем гость ударил молоточком.
Из коридора донёсся разговор на повышенных тонах. Эйв быстро лёг, натянул опостылевшую повязку, набросил одеяло и усилием воли заставил себя расслабиться. Выровнял дыхание. Беззвучно хохотнул, вспомнив, что внезапно обзавёлся «невестой», с усилием расслабил губы и снова – вдо-о-ох, вы-ыдох – задышал медленно и спокойно.
Дверь распахнулась. Елисель ворвалась вихрем. Подскочила, наклонилась, зашептала ему почти на ухо, щекоча горячим дыханием.
– Так, моряч… Ваше Высочество, не хочу пугать, но…
– Я дарую тебе право называть меня просто Эйвом, – быстро перебил её принц. – Можно Грэмом. Ну или морячком. Я уже привык.
– Отлично. В общем, я не смогла уговорить папу помочь тебя спрятать, но сделала вид, что он уговорил меня. У нас мало времени. Ума не приложу, как тебя перевезти и куда, но надо бежать. Уверена, что герцог Ширан уже отдал распоряжение допросить врачей. Если не сегодня, то завтра. Отец сказал, что ночью его вызывали на улицу Картёжников. Там герцог искал тебя вчера. Не без последствий…
– Подожди-подожди, – Эйв нашёл её руку, взял в свою, пожал. – Елисель, ты же убеждённая сторонница Ширана. Разве нет?
Она попыталась выдернуть руку, но мышцы так быстро не атрофируются. Эйв смог удержать.
– Ну, знаешь! Это ещё не значит, что я выдам беззащитного человека на виселицу! Я вообще против казней и убийств и…
– Но я же наследник? – мягко шепнул он. – Последний из Белокурдов. Гражданская война. Кровь тысяч. Голод. Ты же сама говорила.
Елисель зашипела рассерженной лисицей и всё же выдернула свою руку. Эйв, конечно, мог бы удержать её и в этот раз, но тогда нельзя было бы обойтись без синяков, и он разжал пальцы.
– Перестань нести глупости! Так, ты лежишь, а я пошла искать телегу с лошадью. Отцу скажешь…
Она принялась что-то искать на столе.
– Назови его Кастором, – трагично простонал Эйв.
– Что? – Елисель растерялась.
– Ты же слышала легенду о Касторе Бронзовокудром? Когда мне отсекут голову, назови его Кастор, – капризно уточнил принц.
– Кого?
– Не хочу, чтобы ты назвала нашего сына Пайшарэлем, Елися. Он, конечно, ничего так был изобретатель, но это не имя для принца…
Эйв сел, задрал повязку над левым глазом и с удовольствием увидел, как лицо девушки становится растерянным, краснеет, почти сравнявшись яркостью с рыжими волосами, а затем серые глаза начинают метать молнии.
– Ну, знаешь! – выдохнула Елисель зло. – Шут ты гороховый, Эйв, а не принц! Тебя тут ищут, а ты цирк с йотпами устроил! И вообще, подслушивать это…
И осеклась.
– Подожди… Ты… Как?! Как ты…
Завизжала и бросилась ему на шею. Расцеловала в обе щёки. Эйв прижал девушку к себе, коснулся её губ, открывая их…
Елисель отскочила.
– Э! Руки, убрал, морячок. Сын сыном, а секс сексом. Это разное, знаешь ли.
Эйв пожал плечами:
– Ну, поцелуй – это ещё не секс, если ты не знала.
– Пофиг. Проехали. Давай-ка ложись и снова изобрази из себя больного мальчика: отец обязательно зайдёт посмотреть, как ты. Как только он уйдёт, я тебя провожу. Карету там найму. У тебя голова болит, кружится? И вообще… Не станет плохо?
– Нет, – коротко ответил он и лёг.
Елисель накидала учебники в сумку и убежала якобы на учёбу.
После ухода Айтонаса, ставшего ещё суше и профессиональнее обычного, который осмотрел пострадавшую глазницу и несколько удивился прогрессу, Эйв поднялся. Ему вдруг пришло в голову, что если Ширан и найдёт его, то хотя бы поссать можно будет в своё полное удовольствие. Мысль была пустой и глупой, но вопреки всем обстоятельствам душу наследника затопило пустой и глупое щенячье счастье.
Елисель, вернувшаяся с чёрного входа вбежала в комнату наперегонки с Нойсой.
– Вот! – весело сказала она. – Тут вещмешок. В нём одежда, но, если понадобится – выбрасывай, не стесняйся. А вот эту одежду нужно надеть.
– Смеёшься? – с надеждой уточнил Эйв, развернув чёрный свёрток.
– Ну, всё для дела. Они ж будут искать парня, а не женщину, верно? Это от бабушки осталось, если что. Она была высоченной, так что на тебе наверняка нормально смотреться будет.
Принц хмыкнул.
– Отвернись, – скомандовал, встряхнув объёмную юбку.
– Ой, да что я там не видела! Кринолина, кстати, нет, но я нижнюю юбку накрахмалю, сойдёт.
– Ты-то видела, да я не видел, что ты видела, – пояснил Эйв спокойно. – Лися, пожалуйста.
Она фыркнула и ушла в лабораторию. Эйв принялся быстро одеваться. Ещё не хватало, чтобы девушка увидела, как его проснувшийся после затяжной апатии надёжный друг резво отреагировал на её объятья. И объясняйся потом, что в туалет тебе вовсе не хочется. Ну и вообще… Нечего тут.
К его счастью, корсаж зашнуровывался спереди. К костюму шла широкополая шляпка с вуалеткой.
– Елисель, у тебя есть бритва? Боюсь, что бородатые женщины ныне не в моде.
Девушка привычно принесла тазик с водой, мыло и бритву. Эйв вздохнул о помазке́ и принялся намыливать подбородок.
– Куда ты сейчас? – Елисель забросила влажную белую юбку на стол и принялась проглаживать чугунным утюгом. – А нет, не говори. А то я, знаешь ли, не очень-то уверена, что выдержу пытки… Ой, ты чего?
Эйв уставился на лезвие, по которому стекла кровь. Его кровь. Перевёл взгляд на девушку.
Идиот. Эгоист. Йотпа высокородная.
– Елисель, – сказал мягко, – пошли со мной. Твоему отцу ничего не грозит, потому что никакие допросы не покажут его соучастником. А вот тебя Ширан не пощадит, я его знаю. Его родной папочка, герцог Асбрант, держал его мать в заточении до конца её дней, истязая пытками даже после появления сына. Обитатели Ядовитого моря вообще не способны на жалость. Им наплевать, кто перед ними – мужчина, женщина или ребёнок. Лишь бы во благо дела.
Елисель опустила утюг и захлопала глазами:
– Ужас какой! Но это… ну… варварство какое-то! Пытки, наш цивилизованный век?!
– Может быть, ты и права, и для всех было бы лучше, если бы я сдался в плен Ширану, чтобы пролилось меньше крови, но… Ты ведь ничего не слышала про то, что я был жив, верно?
– Ну, я не особо интересовалась, что произошло с королевской семьёй.
– А после того, как догадалась? После встречи с Жанлис?
– Вот с ней-то я как раз и не встретилась…
– Лися.
Девушка вздохнула.
– В газетах никаких упоминаний. Нигде не расклеены объявления о поиске. Ничего.
Эйв кивнул:
– Ширан решил скрыть моё исчезновение. Это значит только одно: кто-то ещё из Белокурдов мог выжить. А это значит, что я сделаю всё, чтобы спасти моих родных, если они ещё живы.
Елисель задумалась, утюг заскользил по белому хлопку. Наследник снова принялся бриться. Его руки немного дрожали от слабости после недельного лежания, но это была меньшая из насущных проблем. Принц молчал, давая девушке возможность осознать, что выбора у неё, по сути, нет.
Нойса подошла и положила мордочку на колени любимому мужчине.
– Надеюсь, ты быстренько вернёшь себе престол, – наконец проворчала Елисель, поднялась, бросила накрахмаленную юбку на кровать и принялась лихорадочно собираться. – Вообще-то, у меня сессия. И вчера мне пришла здравая мысль насчёт аэростата… А ещё у меня тут реакция запущена и вообще…
Она злилась. Руки у неё тряслись. Голос стал брюзжащим, как у старухи. Эйв протёр щёки и подбородок полотенцем. Отложил бритву. Подошёл к девушке, обнял, прижал к себе.
– Нам достаточно пробраться в Барсово королевство, – шепнул мягко. – Туда осьмица пути. Осьмица, Лисёнок, и принц Кьярваль подарит тебе новую лабораторию, обещаю. Ну, может, чуть позже.
Елисель сердито фыркнула в его блузу.
– Всё. Йотповы нежности, – отстранилась решительно. – Время не ждёт. Нойса отправится с нами. Мы ведь на железнодорожную станцию сейчас?
Эйв покачал головой.
– Нет. Ты ничего не слышала о Первом советнике короля Кальдера? Его не вешали?
– Вроде нет. Но вроде он нормальный. Богатенький филантроп, но не за счёт казны. Но тебя же там обязательно будут искать, ты не подумал?
– Там – будут. Но есть одно местечко…
Через полчаса две женщины – высокая, широкоплечая дама в широкополой шляпе с густой короткой вуалью на лице и в траурном кисейном платье, и рыжеволосая молодая девушка в воздушном голубом платьице и шляпке с узкими полями, обе с рюкзаками, остановили карету на пересечении Сорочьей улицы и улицы Резчиков. Следом за ними в экипаж запрыгнула лисица. И, грохоча колёсами, обитыми металлом, допотопная повозка двинулась на север города.
А на столе в спальне трепетала на сквозняке приколотая булавкой записка: «Пап, прости, но ребёнку важны оба родителя. С любовью, твоя Елися».
ПРИМЕЧАНИЯ
Чёрное Пламя — Йошындар, крепость, о захвате которой Ширан говорил Ирис, когда рассказывал о своём отце, и которую, по словам герцога, отбил Изиргир, шестой князь тьмы и пламени
осьмица — календарный период из восьми дней
клятва грифокрота, грифокрот — легендарный бог, похожий на громадного крылатого крота, великий слепец, по нюху определяющий болезни и дарующий исцеление, основал тайный орден магов-целителей, преимущественно состоявший из эльфов. Клятва используется до сих пор при получении диплома врачевателя.
бритва тех времён больше похожа на складной скальпель