Глава 15. О платьях

Ирис проснулась счастливой и стала ещё счастливей, осознав, что находится одна.

Эйв жив! Он жив!

Она вскочила с постели и закружилась, вскинув руки вверх. Рассмеялась, скинула рубаху Ширана, влетела в душ, принялась ожесточённо смывать с себя его запах, следы ночной страсти. Запрокинула лицо, позволяя струйками течь по щекам.

Эйв жив! Правда, ранен.

Настроение немного притихло. Ирис повернулась спиной к зеркалу, посмотрела на ягодицы. На них всё ещё были розовые отпечатки ремня.

– Эйв вытащит меня отсюда, – прошептала девушка и попыталась растереть пятна. – И казнит Ширана. А потом я уйду в обитель. И постриг приму. И…

Но это будет потом, а пока душу грела надежда и радость, что брат жив. Ирис замотала волосы в кремовое полотенце и выскочила из душа, пританцовывая.

Увидела большие серые глаза, совершенно круглые. Стремительно краснеющие щёки и прямой нос, даже светлые волосы, кажется, встали торчком. Ирис завизжала, стянула полотенце с головы и прикрылась.

– Простите, – прохрипел мужчина, отворачиваясь поспешно. – Я н-не подумал, что вы ещё не встали. Я зайду позже…

И выскочил в коридор. Ирис выдохнула. Баэрд, так, кажется, его зовут?

Она поспешно протёрла волосы, надела блузку и юбку, оставив нарядное платье висеть на вешалке. Отдышалась, взяла себя в руки, открыла дверь:

– Войдите, господин Баэрд. Вы что-то хотели сказать?

Голос пищал, выдавая пережитый испуг и неловкость. Всё ещё алый от смущения пёс герцога вошёл, неловко зацепив дверной косяк саблей.

– Простите меня, Ваше Высочество. Герцог велел приготовить для вас другую комнату. Когда вы будете готовы переселиться, скажите, и…

Ч-что?

Ирис почувствовала, что щёки стали холодными. Кажется, она побледнела.

– Почему? – вырвалось у неё.

– Мы не задаём Его Светлости таких вопросов.

Ну конечно! Чего это она. Ирис гордо вскинула голову. Полотенце соскользнуло, и мокрые волосы рассыпались по её плечам.

– Ведите.

Что ж. Приказы герцога не обсуждаются, не так ли? Видимо, Ширан решил снова отправить игрушку в камеру. А, может быть, Ирис ему просто надоела. «Вот и чудесно было бы, – мрачно подумала девушка. – И хорошо бы как можно дальше от него, пусть даже в подвальную тюрьму».

Но её привели в соседнюю комнату, ту, в которой Ирис жила в первые дни.

С невольным содроганием принцесса вошла и замерла на пороге. Здесь всё изменилось. Во-первых, вставили окна. Очень милые, с ромбами витража в нижней части. Во-вторых, стены были оклеены обоями: зелёный лес и пасущиеся олени. И… комната определённо стала больше! Ну точно: ведь раньше здесь было одно окно, а сейчас – два. Получается, сломали простенок? Кровать, не такая, как в спальне герцога, но достаточно просторная, застелена вишнёвым постельным бельём. Одеяло, подушка. Кружевной балдахин. На полу ковёр. Не цирасский, но тёплый. Миленький столик, креслице. И…

– Камин? – хрипло прошептала Ирис. – Серьёзно?

Судя по трепещущему пламени – вполне рабочий. Когда?! Когда они всё это успели? И ваза с цветами на столе. Ирисы. Нежно-фиолетовые, с золотистыми сердцевинками.

Девушка сглотнула.

То есть… это не наказание, а награда? С чего бы?

– Я могу поблагодарить Его Светлость? – Ирис обернулась к молчаливому спутнику.

– Его Светлость покинул замок.

– А вечером? Вы сообщите мне, когда он вернётся?

– Боюсь, Его Светлости не будет некоторое время.

Ирис озадачилась.

– Его не будет до завтра?

Баэрд не ответил.

– Нужно ли чего-нибудь ещё? Его Светлость приказал сопроводить вас к Его Высочеству Дайну, когда вы устроитесь.

– Дайте мне полчаса, – попросила Ирис.

Мужчина молча поклонился и вышел. Принцесса подошла, понюха ирисы. Они пахли обычной зеленью. Девушка опустилась на постель и задумалась. Что бы это значило? Герцог не просто убрал надоевшую игрушку, но и позаботился о её комфорте. Да ещё так… детально. Она посмотрела на свои подранные, поношенные тапочки. М-да. Поджала ноги.

Покрутила ирис в руках.

Эйв жив, но ранен. И этот… как его… Шестой князь пламени сказал, что над её братом нависла опасность. Но ведь Ирис выполнила условие, да? И демон поможет Эйву? Конечно, это ужасно, что принцесса воспользовалась помощью нечистого, но… А что ещё ей было делать?

Кстати, причём тут допрос Крога? Ах да, любовницы ж, да. Герцог явно искал потерю, но не нашёл. Все девятнадцать оказались не теми. Ирис хмыкнула. И вдруг подумала: а у Ширана тоже есть любовницы? С кем он проводил досуг, когда… ? Ну, до того, как Ирис стала его игрушкой? Были у герцога ещё вот такие… игрушки? Или…

… есть?

Что-то слабо хрустнуло. Ирис опустила взгляд и увидела, что сломала цветок.

– Прости, – прошептала покаянно и коснулась нежных лепестков губами.

Вернула обломыш в воду. Какое ей дело до девок герцога? В конце концов, чем их больше, тем проще ей, Ирис, будет жить: меньше внимания Ширан станет уделять ей. А может, и вообще забудет со временем… Но лучше бы её освободил Эйв.

Эйв…

Что у него с глазами? Это вообще лечится?

В дверь постучали. Ирис спохватилась, что её ждут, и вышла. Светловолосый Баэрд угрюмо смотрел на неё.

– Идёмте, – кивнула она.

– Может быть, вы переоденетесь?

Ирис пожала плечами:

– Не вижу в этом смысла.

В конце концов, пёс – не герцог. И судя по всему, хозяин не давал ему полномочий обращаться с принцессой как с вещью.

Дайна она не видела со дня, когда принц заявил, что Ширан всех спас, а Белокурдов убил демон. И, спускаясь на первый этаж, Ирис вдруг ещё раз осознала: она не принадлежит к королевской династии. Незаконнорожденная. И ещё – Ширан об этом знает. Ведь именно он намекнул ей об этом. Откуда? И знал ли отец? То бишь, король? Ирис остановилась, пытаясь вспомнить.

Отец всегда держался холодно и несколько отстранённо, целиком доверяя воспитание детей супруге. По сути, он занимался лишь старшими принцами – Эйвом и Астором. Ну как занимался… Поручал им дела, хвалил или отчитывал. Это считается? Впрочем, ругал всегда Эйва, а хвалил всегда Аста, что в целом было справедливо, ведь Эйв – шалопай. Советовался с ними, когда наследники подросли. И ещё… Ирис выросла в убеждении, что старший брат – повеса и гуляка, не способный ни на что серьёзное. Так же, как и сама Ирис… но… «Эйв тоже щенок, но хотя бы что-то в его пустой голове застряло» – вдруг вспомнились ей слова Ширана. В устах любого другого это прозвучало бы оскорбительно, но девушка уже достаточно знала герцога, чтобы понимать: это была похвала. И странно было, что Ширан из всей семьи вспомнил именно старшего принца. А про Аста сказал, что тот слаб.

Ирис снова поковырялась в воспоминаниях. Каждое утро Белокурды собирались на общий завтрак в одиннадцать часов. Для старших это был уже второй приём пищи, отец и братья вставали засветло. Милые разговоры, чтения новинок литературы, поучительные нотации маменьки о том, как следует поступать принцам и принцессам. Священный ритуал, соблюдавшийся неукоснительно всеми, кроме Эйва. Вернувшись с военной практики на Неприветливых островах, наследник стал беспощадно пропускать семейные посиделки. На претензии маменьки прямо отвечал, что ночью кутил и задержался в «объятьях нежности и страсти». После двух или трёх таких ответов королева перестала задавать вопросы старшему сыну.

Выделял ли отец ещё кого-то, кроме Эйва, из детей? Астора – да. Король гордился вторым сыном так же откровенно, как порицал наследника. И всё. Мама выделяла Лилиан, ставя её в пример младшей дочери. И обожала Дайна со всей страстью родительского сердца. Но в остальном… нет, Ирис никто и никак не выделял. И менее всего – отец.

Откуда герцог узнал, что Ирис – незаконнорожденная? И почему так пренебрежительно называл королеву «Вилиан»? И при этом его губы всегда кривились от презрения? Ну и, наконец, кто отец Ирис?

– Ты будешь за серебряных, – скомандовал Дайн, когда Ирис с Баэрдом всё же пришли в детскую – Мы с Аархой – за золотых. Так будет честно.

– Давай лучше почитаем, – предложила принцесса, но мальчик насупился:

– Я хочу играть! Я – король, я – воин. Мы с Шираном завоюем всех, и Южный континент тоже. Вот. А книжки пусть читают книжные червяки. Всякие там…

– Хорошо, давай поиграем, – покладисто согласилась Ирис. – Но потом почитаем книжки. Тебе надо учиться, Дайн. Неграмотных королей не бывает. Собственные подданные будут презирать, если ты будешь писать с ошибками.

Баэрд молча расставил серебряных солдат, серебряные пушки и убрал серебряные корабли.

– Почему? – тихо спросила Ирис.

– Бесполезно. Армия размещена по берегам реки. Корабли просто расстреляют в упор.

Принцесса кивнула.

– У них – воздушный шар. А у нас нет. Как будем его уничтожать? Мы можем нацелить пушки вверх?

– Нет. Артиллерия не способна на такое. Но шар нам не опасен. Это лишь средство разведки. Бессмысленное с учётом реальности. Наш «враг» и без него всё прекрасно видит. Пусть летает.

Дайн воодушевлённо расставлял солдатиков. Расположил кавалерию впереди, за ней пехоту, и после – артиллерию. Аарха, добродушно усмехаясь, наблюдала за ним. Переставляла игрушки на указанные места узловатыми пальцами.

– А у него впереди кавалерия. Они собираются нас атаковать, – сообщила Ирис.

Баэрд пожал плечами:

– Тактика правильная в поле. Здесь другой ландшафт. Мы расстреляем их, когда они будут форсировать реку. На войне каждый род войск имеет свою задачу, и никто не должен мешать друг другу. Пусть атакуют на здоровье. При атаке погибает больше, чем при защите. Мы их сначала перебьём на подходе, а затем, когда они ослабнут, перейдём в контратаку…

Не прошло и двух часов, и над золотым городом взвился серебряный флаг. Багровый от ярости Дайн вырвал его из шпиля, бросил на землю и принялся топтать.

– Это нечестно! – завопил он. – Вы изменники! Вы не имеете права!

Перепрыгнул реку, расшвыряв золотых солдат, шагнул в город и воткнул серебряный флаг на шпиль донжона.

– Дайн… Но ведь в этом и смысл игры, – начала было Ирис шокировано.

– Вы все хотите моей смерти! Вы мятежники! И вас всех нужно повесить!

Задремавшая было Аарха встрепенулась и с любопытством посмотрела на принца.

– Мы победили честно, – не согласилась Ирис и повернулась к союзнику.

Баэрд молчал. Он поднял серебряный флаг и задумчиво крутил его в руках. На щеках мужчины ходили желваки.

– Переигрываем. Баэрд со мной, – сухо велел Дайн.

– Простите, Ваше Высочество, мне нужно выполнять распоряжение моего герцога, – отказался тот. – Моё время на игры вышло. Разрешите вас покинуть.

– Я с вами, – пискнула Ирис. – Хочу приготовить рулет. Ты же любишь вишнёвый рулет, Дайн?

Принц сузил глаза. Его ноздри раздувала ярость.

– Нет. Вы все останетесь. Я – король. Баэрд и Аарха со мной, Ирис за серебряных.

– Разве это честно, Дайн?

Не то, чтобы Ирис очень уж была нужна Аарха в команде, но… её поразили слова брата.

– Извините меня, Ваше Высочество, – холодно поклонился Баэрд и вышел.

У принца затряслись губы.

– Вот вернётся Ширан и разберётся! Со всеми разберётся! – звенящим от обиды голосом завопил Дайн. – Как он смеет нарушать мой приказ?! Я – его король! Я скажу герцогу, и тот вздёрнет этого нахала на виселице!

Ирис задумчиво посмотрела на брата. Вздохнула:

– Ваше Величество, мы ведь и без Баэрда справимся, – заметила мягко. – Зачем нам с вами муренец?

А про себя подумала, что будущему королю не помешала бы хорошая порка. Вот только… Будет ли толк от наказания? Да и есть ли кто-то, кто дерзнёт наказать принца? И потом… Дайн маленький, всеми брошенный, невыразимо одинокий. Избалованный – да, очень. Но всё же нуждающийся в любви. И если она, Ирис, не сможет его любить, кто вообще будет любить Дайна?

«Надо сначала стать ему другом, – думала принцесса, расставляя серебряные фигурки, – а потом уже пытаться воспитывать. Мне нужно отбить брата из-под влияния Ширана».

Выиграв четыре раза подряд, принц подобрел, повеселел и согласился отпустить сестру. Ирис поднялась из глубокого реверанса и сбежала вниз, на кухню, где и провела остаток дня в полное своё удовольствие. Рата учила принцессу печь жаркое, а Мэт – печенье, и девушка узнала от них, что на ужин герцога ждать не стоит. И на завтрак в замке его тоже не ждут. А Баэрд теперь – главное доверенное лицо хозяина.

Вечером, прочитав на ночь сказку Дайну, девушка сидела в своей комнате, на подоконнике, когда вдруг увидела, как во двор проскакала вороная лошадь. Сердце забилось, узнав всадника раньше, чем Ирис поняла, кто это.

Всё же он вернулся.

Принцесса спрыгнула с подоконника, забралась с ногами на постель, скинув тапочки, обхватила колени и испуганно прислушалась.

Тяжёлые шаги по коридору. Тяжёлые мужские голоса – слова заглушали стены. Ширан, она не ошиблась. Девушка к двери, чуть приоткрыв её и услышала Баэрдово:

– … если объявить о его казни, думаю…

Оба скрылись в кабинете. Они про Эйва? Сердце сжалось так болезненно, что Ирис едва смогла подавить крик. Прижала руку к груди, на цыпочках босиком подбежала к кабинету, бесшумно приотворила дверь так, чтобы образовалась незаметная щёлочка, и прислушалась.

– Вы уверены, что он ничего не знает? Всё же это было в его доме… А если они заодно?

– Уверен.

– А соседи?

– Ничего.

– Как это возможно, чтобы никто ничего не заметил? Он же был тяжело ранен, разве не так сказал доктор? Значит, его должны были выносить на руках, и… Может, Айтонас всё же лжёт? Разрешите, я сам поговорю с ним.

– Нет.

Ирис ничего не понимала. Дышала тихонечко. Почему-то каждое слово герцога и его пса убеждало девушку, что речь идёт именно про её брата, хотя его имя и не было названо. Она взмолилась всем древним и новым богам, чтобы это оказалось правдой. Эйв смог скрыться?

– Дочь не выдержит публичной казни отца, – уверенно заявил Баэрд. – Если об этом объявить в газетах заранее… Айтонас сказал, что принц ослеп. Значит, он не сможет читать, и тогда первой про отца узнает Елисель. Судя по всему, это умная девушка. Она поймёт, что именно мы от неё хотим. И, возможно, выбирая между отцом и…

– … и отцом своего ребёнка, – каким-то не по-ширановски мягким голосом заметил герцог.

Что?!

Ирис замерла. Приоткрыла рот, так как воздуха отчаянно не хватало. У Эйва будет ребёнок?

– Ну… – пробормотал Баэрд нерешительно. – Казнь может быть достаточно убедительной. Если обвинить эль Диара в покушении на власть… Публичное вынимание внутренностей, сжигание их на костре на глазах преступника… Законы древние, но ведь их никто не отменял. Ни одна дочь не выдержит подобного глумления над отцом.

Принцесса с трудом удержала вопль ужаса. Прижала ладони ко рту. В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

– Давно у нас праздников не было, – вдруг заметил Ширан. – Утром я уезжаю на запад. Победа над Перехом – дело решённое. Думаю, стоит заранее подготовиться к празднику по этому случаю. Пусть Горий объявит, что в Малом королевском дворце состоится бал, скажем… на третий день. А вечером – маскарад.

Скрипнул стул, видимо, герцог решил сесть за стол.

– Передашь ему записку от меня с текстом объявления. Что Ирис?

Баэрд принялся отчитываться, и принцесса поторопилась вернуться в комнату, чтобы не быть застигнутой на месте преступления. Такая резкая смена темы в диалоге могла означать, что Ширан что-то заметил. Она плотно закрыла за собой дверь, сняла одежду, повесила её на стул, забралась в постель и нырнула под одеяло. Попыталась успокоить колотящееся сердце и чуть не умерла от ужаса, когда дверь распахнулась.

Ширан прошёл, остановился над кроватью. Ирис сделала вид, что крепко спит. Мужчина усмехнулся, подхватил её вместе с одеялом на руки.

– Лгунья, – шепнул хрипло и поцеловал в губы.

Жадно, агрессивно, словно был голоден. Ирис покорилась. Сердце забилось ещё отчаяннее. Одеяло упало на пол. Горячие сухие губы обожгли шею девушки, спустились к ключице. Язык лизнул ямку.

– Вы переселили меня в комнату. Я думала, что вы уже наигрались, – Ирис попыталась изобразить в голосе покорность, но в ней прорывались яд и возбуждение.

– Нет.

Он обхватил губами левый сосок, а рукой смял правую грудь. Ирис задышала тяжело, вцепилась в его руки. Ну почему, почему он имеет такую власть над её телом? Грудь словно пронзило током. Девушка выгнулась и почувствовала, что ей в лобок упёрся твёрдый бугор в его штанах. Всхлипнула.

– Расстегни, – приказал мужчина.

Она с трудом справилась с ремнём и пуговицами – руки дрожали.

– На колени.

Ирис молча покорилась приказу. Понятливо взяла в рот похотливо дрожащий ствол.

– Будь хорошей девочкой. Не разочаруй меня. Если мне не понравится, я тебя накажу.

«Ты плохо старалась» – вспомнилось ей. Она обхватила губами орган наказания, провела языком по нежной шёлковой коже.

– Дай руку, – хрипло велел Ширан.

Он положил её ладонь на закаменевший орган и принялся двигать ей, оттягивая кожу. Другой рукой нажал на голову, заставляя нанизаться глубже. А потом ещё и ещё глубже. Ирис задохнулась, на глазах её выступили слёзы.

– Плохая, непослушная девочка. Ты плохо стараешься. Придётся тебя выпороть.

От этих слов внизу стало мокро. Она вспомнила удары ремня на своих ягодицах, всхлипнула, чувствуя, что позорные воспоминания отзываются спазмом похоти. «Нет-нет! Только не это» – подумала в ужасе и принялась ласкать его член и сосать его изо всех сил. Герцог захрипел, зарычал, задвигал бёдрами, вгоняя своё орудие всё глубже и глубже, как будто хотел пронзить девушку насквозь. Обе его руки легли на её голову, двигая её.

Вещь. Игрушка. Нужная лишь для удовлетворения его грязной похоти.

Ирис старалась не думать ни о чём, но не чувствовать не могла. Наконец, он вздрогнул всем телом, и она почувствовала во рту знакомый вкус его спермы. А потом её рот освободился. Девушка закрыла лицо руками, не в силах совладать с эмоциями.

Грязная, грязная потаскуха.

Ширан подхватил принцессу на руки. Положил на кровать. Поцеловал в губы очень нежно и тепло. Потом коснулся губами глаз, сначала правого, потом левого.

– Девочка, – пробормотал он. – Маленькая, распутная девочка.

Она закрыла лицо руками. Ширан почти ласково развёл их в стороны, снова поцеловал в губы. Коснулся подбородка, принялся целовать её тонкую шею, её груди и ложбинку между ними. Ирис тихонько застонала. Попыталась отпихнуть его голову руками. Охнула, когда его язык коснулся ямочки её пупка. По коже побежали приятные щекотные ощущения.

– Не надо… – задыхаясь, прошептала она жалобно. – Не надо…

И резко выгнулась, ахнув, когда его язык коснулся её клитора. Вцепилась в волосы. Попыталась закрыться ногами. Ширан руками развёл их. «Что он делает?!» – мелькнула паническая мысль, но тут же исчезла. Ирис забилась в его руках, захныкала. Тело скрутил спазм запретного наслаждения. А за ним – сильнейший. Её выгнуло до предела, а потом взорвало эмоциями. И снова.

Обессилевшая, без мыслей и терзаний девушка почувствовала, как рядом прогнулся матрас, её сгребли и прижали к горячему боку. Уютно устроили голову на плече.

– Тебе нравится вишнёвый? – спросил Ширан так, словно ничего ужасающе стыдного и сладкого между ними не произошло только что.

– Что? – сипло переспросила она.

– Я хочу, чтобы ты выбрала себе красивое платье. Мне безразличен его цвет. Ты вроде говорила, что любишь вишнёвый?

Она обернулась и заглянула в его лицо. Герцог смотрел на неё, и взгляд у него был до странности мягкий. «Я говорила это Аархе», – сквозь туман вспомнила Ирис.

– Я смогу выехать в город? – спросила с надеждой.

– Нет. Модистку привезут сюда. И ткани тоже.

Сердце куснула стыдливая радость. Платье! Это была очень глупая радость ребёнка, давно лишённого сладостей и внимания.

– А платье для чего? – тихо уточнила Ирис. – Просто для дома? Или для театра, например? Выход в гости или бал? Или городское мероприятие? Или, например, коронация… Вы же будете короноваться?

– Есть разница?

Он нахмурился, и девушка испугалась. В самом деле, не всё ли ей равно? Но всё же ответила шёпотом:

– Конечно. Например, на утренний, «детский» бал надевают платья в светлых тонах, там не должно быть декольте. И минимум украшений. Может, бутоньерка, например. Или цветочек в волосах. Или нитка жемчуга. Не больше. Платья для ночного бала имеют глубокий вырез. Обычно они более яркие или тёмные. И украшения совсем иные. А в оперу надевают узкие платья, зачастую с открытыми плечами и…

– Понятно, – перебил он. – Тогда делай два. На вечерний бал и на маскарад.

Её сердце ёкнуло. Бал?! Она будет танцевать? И там будет множество людей? Неужели… А как же… Ирис облизнула разом пересохшие губы.

– Спасибо, – выдавила испуганно.

Он же шутит, да? Издевается? Это ещё один способ сломать: поманить и не исполнить? Дать надежду и отобрать?

– Какие нужны украшения? – снова спросил Ширан.

– Смотря какое платье, – робко ответила Ирис.

Всё. Он сейчас разозлится и не будет никакого бала. Может, надо было просто попросить жемчуг? В конце концов, жемчуг подходит к большинству платьев и случаев и…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Хорошо, – сдался и лёг на спину, закрыв глаза. – Вместе с модисткой прибудет ювелир. Закажи, что считаешь нужным.

Прижал её к себе. Он что, планирует спать в её комнатке? «Глупая принцесса» – вспомнилось ей. Действительно, глупая. Радоваться подачке… Её уязвлённая гордость слабо бунтовала, но в сердце плескалась радость и даже… Благодарность?

Ирис перевернулась на живот, легла мужчине на грудь, заглянула в лицо.

– Я не знаю суммы, на которую могу рассчитывать, – заметила тихо. – С платьем всё проще, но с драгоценностями….

Он посмотрел на неё, провёл ладонью по её щеке, лаская.

– Ты не ограничена в сумме.

Девушка глянула недоверчиво:

– Вы пытаетесь сейчас меня подкупить? Думаете, что платья, украшения могут изменить моё отношение к вам…

– Мне этого не нужно, – мягко напомнил он. – Мне достаточно того, что ты мне отдаёшься со всей страстью, на которую способно твоё тело.

Ирис вспыхнула. Его указательный палец приподнял её лицо за подбородок, большой очертил мягкие губы.

– Потом, когда я вам надоем и вы выкинете меня на свалку, – сердито прошипела девушка, – вы заберёте и драгоценности, и платья?

Ширан хмыкнул. Как всегда после секса он был миролюбив.

– Ирис, – шепнул низким голосом, – запомни то, что я сейчас тебе скажу. Просто будь послушной девочкой. Я прощу тебе и глупость, и гордость, и дурное воспитание. Любые слова и проступки. Накажу. Может, даже сурово накажу, но прощу. Кроме одного: измены. Это единственное, что ты не сможешь ничем и никогда искупить.

Принцесса вздрогнула – ей вдруг стало зябко.

– Что ты имеешь в виду? – пропищала она ломко. – Политическую или…

– Секс, – уточнил Ширан прямо. – С другим мужчиной. Добровольный с твоей стороны. Ты можешь мечтать о златокудром принце Кьярвале, можешь кричать его имя в момент оргазма, сочинять про него стихи или баллады. Твоё сердце мне не интересно, но твоё тело – моё и только моё.

Ирис с любопытством посмотрела в блестящие, чёрные, словно бездна, глаза.

– Если я тебе однажды изменю, ты выбросишь меня на свалку?

– Нет. Просто убью.

– Просто? – недоверчиво переспросила она.

Ширан снова усмехнулся и закрыл глаза.

– Не просто, – согласился хрипло. – Моя мать была демоницей, Ирис. Мы не прощаем ничего и никому.

Она ткнулась ему в подмышку. Буркнула:

– Ты меня пугаешь…

– Даже и не начинал. Просто не делай так. Будь умной, глупой, красивой, безобразной, спесивой или послушной – какой хочешь. Но будь моей игрушкой. Моей девочкой. Только моей.

– И послушной?

– Да. Не разбуди во мне демона.

Он притянул её к себе и снова поцеловал. Взял в зубы нижнюю губу девушки и чуть потянул на себя.