Глава 18. Каменные шаги прошлого

Герцог уехал ночью, под утро. Он не спал с Ирис, дождался, когда девушка уснёт, и прошёл через смежную дверь в свою комнату. Но в последние дни пленница спала чутко, как раненная лань. Когда дверь за Шираном закрылась, Ирис встала, на цыпочках подошла к двери в коридор и приоткрыла её, совсем чуть-чуть, легла и снова задремала. Проснулась, когда услышала его шаги. Сердце забилось так сильно, что дыхание перехватило, и какое-то время Ирис лежала без сна, смотрела в потолок и задыхалась.

– Всё будет хорошо, – прошептала похолодевшими губами, чтобы просто услышать себя со стороны. – Всё будет хорошо.

– С чего это ты так решила? – насмешливо уточнила другая Ирис. Она сидела за столом и играла цветами в вазе.

– Он решил отвести меня на бал. И позаботился о платье. И старается быть добрым ко мне…

– Ну, ты ещё про его язык у себя между ног скажи, – фыркнула другая. – Ты получила ни с чем не сравнимое удовольствие, а потому уже и Ширан тебе, как я погляжу, нравится.

Ирис набросила на запылавшее лицо одеяло.

– Это неправда, – буркнула устало и чуть не плача. – Ты злая. Не хочу с тобой разговаривать. Уходи.

– Правда. Продалась как дешёвка. За тряпки, цацки и секс.

Принцесса швырнула подушкой в обидчицу. Ваза упала со стола и разбилась. Цветы рассыпались в разлившейся луже.

– Это неправда, – повторила Ирис. – Платье, украшения и всё остальное тут ни причём. Просто всё это показывает, что он старается быть хорошим. Ширан – полудемон, ему тяжело быть хорошим. Для него доброта и забота – это слабость. Папа прав: герцог воевал с демонами дольше, чем я живу на свете. Он жесток, это правда, но я ведь тоже не идеальна. Я истерична, и капризна, и… ну да, глупа. Мне скоро девятнадцать. Через десять месяцев. В девятнадцать он уже стал герцогом. После победы над демоном, между прочим. И… А я ещё год назад в куклы с Лили играла.

Она села, обхватила колени руками, ткнулась в них носом.

– И да, я его люблю, – пробормотала дрожащим голосом. – И Ширан прав, мне нравится то, что он делает с моим телом. И он всегда заботится, чтобы я получала удовольствие, пусть это и очень странное удовольствие. Но я ведь не могла бы так реагировать, если бы его не любила? Ну или… но точно полюблю. Так ведь случается, что ты сначала не любишь кого-то, а потом любишь. Со временем.

Ирис встала, подошла к окну и осторожно выглянула, стараясь слиться со стеной. Во дворе чёрный всадник отдавал пешим какие-то распоряжения. Сердце снова заколотилось так сильно, что пришлось прижать руку к груди. Ворота медленно раскрылись, и конный прогрохотал по подъёмному посту.

Принцесса сползла на пол. Закрыла глаза.

– Он тебя до смерти пугает, – заметила другая Ирис. – Разве можно любить того, кого боишься?

Губы принцессы дёрнулись, она упрямо тряхнула головой.

– Ну и что. Я его полюблю и перестану бояться. Он просто обиделся, а когда увидит, что я его люблю, то перестанет обижаться и перестанет меня пугать. Да, он очень обидел меня, но ведь и я его обидела. Нам просто надо научиться разговаривать друг с другом.

– Сравнила! Ты сказала, а он – сделал. И не единожды.

Ирис закрыла лицо руками:

– Он спас Дайна.

– От себя самого?

– Да. Ты не понимаешь: это много. Ещё он заботится о нём. И он стал добрее ко мне. Он ведь знает, что я незаконнорожденная, но не бросает меня. Он меня любит. Просто он полудемон, а у них не бывает такая любовь, как у людей.

– А Эйв? Он ведь убьёт Эйва.

Ирис всхлипнула, сжалась, затрясла головой:

– Нет. Изиргир обещал, что поможет… И Эйв уедет. Эйв добрый, Эйв не станет мстить… Он всегда говорил, что месть – это величайшая глупость. Он даже Великого Кальдера высмеял как-то. Эйв уедет, и все будут счастливы, и…

– Ты лжёшь, – грустно заметила другая Ирис. – А хуже всего, что ты лжёшь самой себе.

– Уходи, – прошептала принцесса. – Уходи, ты мне больше не нужна. Я всего лишь женщина, я не воин и не мститель. Да, то, что он сделал, ужасно. Но я уверена, ему самому уже не по себе. Он ведь пытается исправиться. Мы все должны прощать грехи друг друга. И… я просто буду его любить. Он оттает, и… и вообще. Всё будет хорошо.

Девушка встала, вернулась на кровать, завернулась гусеничкой в одеяло и уснула быстрее, чем закончила плакать.

Багровое небо, позади чернота. Внизу море чёрными пенистыми волнами лижет чёрные скалы, поднимающиеся до фиолетовых самых туч. Ветер с упругой силой бьёт в лицо так, что нет возможности вдохнуть, приходится отворачиваться. И пыль мерцает рубиновым туманом. Ирис стоит на верхней площадке базальтовой башни, вцепившись пальцами в её зубцы. Её платье надулось парусом, обнажая ноги по колено. Не платье – ночная сорочка. Как бы не сдуло, не опрокинуло в море.

– Привет, конфетка.

Ирис оборачивается и видит совсем рядом ухмыляющегося Изиргира. Не того, который предлагал спасти Эйва, другого, из первой встречи. С рогами. С крыльями. Он бьёт по камню хвостом, а чёрные без белков глаза вспыхивают золотистыми искорками. И всё же в нём есть что-то от парня со второй встречи. Усмешка. Раскованность. Чёрные кожаные штаны и чёрная рубашка, которую раздувает всё тот же ветер.

– Это не сон? – шепчет Ирис испуганно.

– Отчего ж не сон? Вполне себе сон. Ты догадываешься, что это за место?

Демон становится рядом, распахивает крылья, закрывая девушку от ветра. Становится легче дышать. Сорочка опадает вниз колоколом. И почему-то уже не так жутко, и не так пугает багровое небо и чёрное море. И острые, точно бритвы, скалы.

– Йошындар, – шепчет Ирис, – Чёрное пламя.

– Умничка какая догадливая! Верно. Вон там, посмотри на юго-запад, – Людоед. Это вулкан. Их много, но этот почти никогда не спит. Южный континент потому и называют землёй огня.

Так вот что это такое красное и чёрное! Огромная гора, которая будто пытается проглотить небо. Над ней что-то пылает огненно, и низко-низко висит лепёшка чёрной тучи в белых ниточках молний.

– Он извергается? – спрашивает Ирис, охваченная восторгом и ужасом.

– Да, – беспечно отзывается демон. – Людоеда мясом не корми, дай поизвергаться. Обожает это делать, проказник. Идём.

Изиргир берёт её за руку и ведёт за собой. Ирис бежит, перебирает босыми ногами по ледяному камню, по колкому чёрному песку, ёжится. Они спускаются во чёрной винтовой лестнице, и тут, за круглыми толстыми стенами, в безветрии становится легче. Но обманутый в ожиданиях ветер мерзко свистит через узкие бойницы. Грозится. Проклинает.

– Куда ты меня ведёшь? – шепчет Ирис, пугаясь своего шёпота.

Демон оборачивается. Его глаза вспыхивают золотом.

– Не бойся. Это всего лишь сон.

Золотые всполохи на обсидиановых стенах. Ирис спотыкается, едва не падает, но Изиргир перехватывает. Она вскрикивает, и длинный чёрный коготь касается её губ.

– Тш-ш. Тише, моя сладенькая. Будет не очень хорошо, если нас заметят.

Она заглядывает в золотые глаза, теряется, хватается за его руки. Пищит испуганно:

– Ты же сказал, что это сон?

Её голос дрожит и ломается. Ирис напугана, сердце снова колотится так, что становится больно дышать. Изиргир останавливается, присаживается перед ней на ступеньки на корточках, распахивает для равновесия крылья. Принюхивается, жадно втягивая воздух.

– Тахикардия. Как я посмотрю, братишка расшалился не на шутку. Так, маленькая, слушай меня. Ничего не бойся, ведь с тобой владыка снов. Но и не шуми, мы тут гости.

Он бимпкнул ей по носу когтем, и Ирис только сейчас вдруг поняла: Изиргир огромен. Сейчас, когда он сидел, его глаза смотрели в её глаза прямо, демон даже нагнулся немного к ней. Она вскрикнула.

– Я не причиню тебе зла, – шепнул Шестой князь. – Сегодня, по крайней мере. Понимаю, тебе было бы легче, будь я в человеческом обличье, но здесь вот так будет лучше.

– Почему?

Демон усмехнулся, чуть боднул её лбом, встал и снова потянул за собой.

Они вошли в каземат, освещённый лишь отблесками зарева из двух бойниц. Настолько узких, что туда вряд ли пролезла бы даже рука. Что-то тёмное лежало в углу. Что-то страшное, изломанное, неправильное, от которого вели цепи, множество цепей к кольцам, вбитым в стену. Перепуганная Ирис вцепилась в когтистую руку. Изиргир притянул девушку к себе:

– Тише-тише, ягодка-черешня, нас не видят. Не кричи, не дёргайся. Этого ничего уже давно нет.

Что-то чёрное на полу зашевелилось. Дверь распахнулась и вошёл… Ширан? Ирис отпрянула. Изиргир обнял её и закрыл крыльями так, что тело девушки оказалось словно в коконе – свободным оставалось лишь лицо.

Нет, не Ширан. Просто очень похожий мужчина. Он и ростом был ниже, и шрама на лице не было. Зато оно было искажено яростью.

– Вставай, тварь, – процедил вошедший, размахнулся и ударил нечто чёрное длинным бичом.

Оно дёрнулось, приподнялось.

Женщина!

Нет, не женщина – демоница. Крутые загнутые рога, золотые глаза, когтистые руки. А вот крыльев не было. Удар бича пришёлся по её лицу, некрасиво располосовав щеку и лоб и только чудом не задев глаз. Мужчина прошёл вперёд, присел напротив на корточки.

– Где твой сын, тварь?

Демоница оскалилась:

– Откуда мне знать, Асбранд? Ты забрал у меня своего ублюдка. Верни его мне, и я избавлю нас обоих от этой проблемы.

Это отец Ширана? Ирис втиснулась в князя, задрожала всем телом.

– Я не про это отродье, – процедил обидчик. – Я про твоего старшего. Назови мне его имя.

Золотые глаза превратились в щёлки. Губы искривились. Из них высунулся длинный, словно змея, язык, задрожал в воздухе. Герцог Асбранд встал и снова хлестнул бичом. С такой силой, что из исполосованной груди демоницы вырвался стон. Она была почти обнажённой, если не считать одеждой ошмётки, когда бывшие тканью. И страшных шрамов, покрывших тело сетью.

– Изиргир его имя, – прошипела пленница.

Новый удар с оттяжкой обрушился на неё. Ирис зажмурилась, отвернулась, ткнулась в плечо демона.

– Имя, йотпа сраная!

Запахло палёным. Девушка обернулась на миг и закричала от ужаса: Асбранд ткнул факел прямо в лицо несчастной, и оно пучилось ожогами. А ведь там глаза…

Герцог резко обернулся. Ирис заледенела, осознав, что их обнаружили. Это было невозможно, но лицо мучителя превратилось в маску гнева. Асбранд шагнул к ним.

– Аш-ш, – зашипел Изиргир, когтями разорвал пространство, и оба вывалились из жуткой башни в сгоревшие развалины Большого дворца.

Кто-то дёрнул прореху, полыхающую зелёным светом, на себя, но демон вскинул когти, ударил зелёной вспышкой. Воздух вспыхнул, и прореха растаяла, затянувшись мутной дымкой.

Светила луна. Обгорелый кирпичный остов дворца в её свете выглядел почти уютно.

– Он же… он же умер, – бессильно всхлипнула Ирис, опускаясь на остывшее пепелище. – Простите меня, я…

– Пф-ф, печенюшка, не извиняйся, – беспечно рассмеялся Изиргир и к облегчению девушки превратился в темноволосого паренька.

Ирис тряхнула головой, сжала пальцами колени.

– Как такое может быть? Он как будто увидел нас… Он не придёт сюда?

Демон хмыкнул, присел рядом.

– Силёнок не хватит. Всё, не реви.

Но она уткнулась в его плечо и разрыдалась.

– За что он так с ней? Что он от неё хотел? Она же назвала ему твоё имя!

– Назвала, да не то, – Изиргир мягко погладил девушку по волосам. – Запомни, халвушечка подсолнечная, у каждого демона есть имя силы, и в этом имени – его власть, его свобода и его жизнь. Имя силы даёт мать при рождении. Никто, кроме неё и самого демона, не знает его. Ну, не должен. А если ты, положим, узнаешь…

Князь подмигнул ей и ухмыльнулся.

– О-о! Если ты узнаешь имя, то демон станет твоим рабом. Это вкусненько, крошечка. Оч-чень вкусненько.

Ирис посмотрела на него:

– Зачем ты мне об этом говоришь?

Тот облизнул губы:

– Потому что ты – хорошая, милая девочка. Ты спросила, а я ответил. Почему бы и нет? Ведь так обычно людишки общаются? А теперь давай-ка баиньки. А то кошмары и наяву и во сне как-то несправедливенько получается, не находишь?

Он нарисовал в воздухе когтём дверь, шагнул, увлекая девушку за собой.

Комната. Два окна. Лунный свет. Вишнёвая постель. Цветы в луже на полу. Изиргир с любопытством огляделся. Принцесса без сил опустилась на постель, поджала замёрзшие ноги под кровать.

– Непорядок, – пробормотал демон, щёлкнул пальцами, и хрустальные осколки взлетели в воздух, срастаясь друг с другом так, словно и не были по отдельности.

Вскоре в воздухе повисла ваза, целая и невредимая. Следом поднялись круглые шарики воды, заиграли. Засверкали, каждая стала маленькой луной, а потом они слились, задрожали танцующей лепёшечкой и скользнули в вазу. Взмыли в воздух ирисы, погрузились в воду, и всё вместе вновь вернулось на стол.

– Это правда было так? – тихо спросила девушка.

Её всё ещё потряхивало от пережитого. Изиргир ухмыльнулся, подобрал подушку, подошёл и положил её в изголовье кровати.

– Чёрный замок всё помнит, а мы с тобой видели его сны. Это были кошмары Йошындара. Просто наша с Ширанчиком мама – Шестая княгиня, сердце крепости. Когда её сожгли…

– Её сожгли?

– О да. Однажды Асбранду надоело играться с плетью и разными другими, более действенными орудиями. Но я тебе о них ничего не буду рассказывать, а то твоё сердечко ещё, чего доброго, остановится. В общем, милому герцогу надоело, и он, осознав, что демоны – создания крепкие, решил завершить дело окончательно.

Ирис содрогнулась.

– Вы сгораете в огне?

– М-м-м, разве что в пламени вулкана, – рассмеялся Изиргир. – Ну и магический огонь тоже нам опасен.

– А Ширан…

– Он человек. Наполовину. Более неуязвим, чем хотелось бы, но…

Враг рода человеческого развёл руками.

– И у него тоже есть имя?

Демон наклонился к ней, улыбнулся во всю пасть. Глаза его полыхнули.

– Да-а, – шепнул он, вытянул губы трубочкой и подул в лицо девушке.

Осторожно устроил мигом заснувшую Ирис на постели, набросил одеяло, встал. Вынул из вазы один цветок, вдохнул его аромат, прикрыв глаза. Очертил когтем выход и шагнул в него, не оглядываясь.

Проснулась Ирис, когда солнце стояло высоко. Её разбудила Аарха, доложившая, что прибыла модистка и ювелир. Одеваясь, Ирис вновь вспомнила ночной кошмар. Всё это было до крайности странно и жутко.

– Когда прибудет герцог? – спросила она, стараясь сделать безразличный вид.

Аарха пытливо взглянула на девушку. Прищурилась:

– Никак соскучилась уже?

– Соскучилась, – отрезала Ирис, чувствуя раздражение.

В самом деле: какое ведьме дело? Зачем она лезет туда, куда её не зовут?

– Завтра, наверное, а послезавтра будет уж точно. Пойду, приготовлю тебе сегодня ванну с отваром для красоты. И Мэту скажу, пусть приготовит что-нибудь вкусное. Бледная стала и худая совсем. Мужчина не йотп, кости не обгладывает.

Ирис заглянула в зеркало. Действительно. Даже назойливые веснушки куда-то подевались. И глаза стали огромными и будто посветлели, выцвели.

– Спасибо, – вежливо ответила она.

«Он приедет, и я всё расскажу, – подумала устало. – И про демона. И про то, что видела его отца и мать. И про сны Йошындара, – решила она. – И про Изиргира. Не хочу войны, страха и недоверия. Мы обязательно научимся доверять друг другу. Он сделал мне шаг навстречу, и я тоже сделаю шаг. Добровольно, без принуждения».

– А по имени-то ты его не называешь, – шепнул ей вредный голос другой Ирис.

***

– Я знаю, как мы выберемся из Персика, – заявила Елисель, сидя верхом на стуле и ковыряясь вилкой в яичнице, приготовленной Эйвом на ужин. – Только это надо сделать ночью.

Принц в фартуке перевернул бекон – он жарил порцию для себя – и покосился на девушку.

– И как?

– Воздушный шар. Нужна такая ночь, чтобы ветер дул в правильном направлении…

Эйв хмыкнул. Сгрудил себе на тарелку яичницу, сел за стол, расставив ноги. Было просто великолепно чувствовать себя живым.

После ухода Первого Советника Елисель, пользуясь тем, что её внешность слугам Гория не была известна, куда-то убежала, и принц остался в одиночестве. Он расчертил лист бумаги и принялся раскладывать на нём различные варианты, тасуя карточки герцогов и других значимых лиц и пытаясь построить план, наименее братоубийственный.

Ему нужно поговорить с сестрёнкой и братишкой. Для начала. А затем уже решать, что делать дальше.

Но для того чтобы поговорить, нужно было выбраться из города. И весь день принц ломал голову над тем, как это сделать безопаснее.

Персик окружал обводный канал, по которому в столицу доставляли разные необходимые товары: дрова, сено, зерно… Ночью канал перекрывался, а восемь мостов через него разводились. Въезд был разрешён только с восхода и до заката. Можно, конечно, понадеяться на женское платье, но Эйв был наследником. Полки, расквартированные в городе, знали его в лицо, а, значит, велика вероятность того, что узнают, несмотря даже на платье.

В перерывах между размышлениями, да и во время них, Эйв отжимался, подтягивался, фехтовал, приседал и всячески пытался вернуть телу былую форму. И к вечеру подустал.

– Прекрасная идея, – ответил он насмешливо. – Дело за малым: сделать воздушный шар. Но у тебя же есть волшебные книжки., как я забыл!

К его удивлению, Елисель не отреагировала на подкол. Она не поднимала взгляда от тарелки, хмурила тонкие рыжие брови.

– Нам не надо делать шар. У господина Гория он есть. Нужно лишь наполнить газом и разобраться в тонкости управления. А это действительно можно сделать по книжкам.

Эйв внимательно посмотрел на неё:

– Эй, Лиса, что с тобой? Ты злишься?

Он положил руку на её руку, вертевшую вилку. Елисель посмотрела на чужую ладонь, резко встала.

– У меня нет аппетита, извини. Я – спать. Не мучь себя, ложись рядом. В конце концов, чтобы не было бастардов, достаточно просто не трахаться. А ты тёплый, мне приятно.

Она развернулась и резко вышла. Эйв проглотил яичницу и побежал за ней.

– Ты ничего не хочешь сказать? – спросил, ввалившись в спальню.

– Ничего. Я спать хочу. Я сегодня, как дура обшарила весь парк, нашла ангар с воздушным шаром, а ты мне даже спасибо не сказал. И не обрадовался. Я решила все наши проблемы, пока ты торчал дома и…

Она осеклась. Эйв подошёл, сел рядом на кровать.

– Лиса, посмотри на меня.

Девушка быстро взглянула в его лицо и тотчас отвела взгляд. Закусила губу.

– Я в душ. Грязная, как…

Снова недоговорила, бросилась из комнаты. Эйв успел вскочить, перехватить и рывком притянуть к себе.

– Отпусти, – фыркнула она.

– Лиса?

– Грабли убрал! – зарычала Елисель, ударила его ступнёй по ступне, дёрнулась, а потом уткнулась носом в его плечо.

– Что-то с отцом? – мягко спросил Эйв.

Девушка замотала головой. Принц почувствовал, что его рубашка намокает. Елисель плакала, не всхлипывая, просто роняла слёзы и почти не дышала.

– С моей сестрой? – понял Эйв.

– Не спрашивай.

– Пожалуйста, расскажи мне. Я должен это знать.

У неё всё же получилось отстраниться. Елисель вытерла глаза и зло посмотрела на него.

– Просто я нервная. Просто я… Да, с отцом. И вообще… Имеет девушка, попавшая в такое положение, право психовать?

Эйв снял с вешалки мундир, уже постиранный, но не высохший, и молча принялся одеваться.

– Ты чего? – испугалась Лиса.

– Я попрошу Гория переправить тебя в безопасное место, – сухо сказал принц, расправляя мятые обшлага. – Без меня это станет намного легче сделать.

Елисель схватила его за руку.

– Ты куда?

Он посмотрел на неё потемневшими глазами:

– За Ирис. Я понял, что с ней беда. Вы почему-то решили от меня это скрыть, но я всё узнаю сам.

– Нет! – Елисель схватила его за руки и побледнела.

– Скажи мне.

– Я не могу.

– Значит, я узнаю сам.

Эйв поклонился, по-военному щёлкнув каблуками, подхватил перевязь с саблей, надел, застегнул и широким шагом направился к выходу. Елисель остолбенела. А потом тихо крикнула вслед:

– Он её изнасиловал. В тронном зале. На глазах у всех.

Наследник замер, застыл столбом.

– Эйв, – прошептала девушка. – Эйв…

Он обернулся и посмотрел на неё, побелев.

– Что? – переспросил глухо. – Это сделал Ширан?

– Да. Я не хотела тебе об этом говорить, но…

Эйв зарычал, схватил стул и швырнул его об стену. Все четыре ножки осыпались по отдельности. Выхватил саблю, ударил по столу…

Насмерть перепуганная Елисель, замерев, смотрела, как всё вокруг превращается в труху и осколки. Перед ней был не принц, не весёлый неунывающий морячок – зверь. Он пинал, швырял, рубил ни в чём не повинные вещи, рычал как смертельно раненный зверь. А потом упал на колени, ткнулся головой в разрубленный на части диван и застонал. Плечи его ходили ходуном.

Девушка несмело подошла, села рядом и осторожно погладила по мокрой от пота голове. Обняла, прижалась к плечу.

Эйв выдохнул, уронил саблю, обнял Елисель.

– Я его убью, – выдохнул устало.

Погладил её короткие волосы. Ткнулся носом в висок. Поцеловал его.

– Она маленькая девочка, Лиса. Глупая, маленькая девочка. А он – подонок. Я его убью. Как йотпа.

«Тебе не справиться с ним», – с отчаянием подумала девушка, продолжая гладить мокрые тёмные волосы.

– Эйв, – прошептала мягко, – ты должен успокоиться. Должен взять себя в руки. Плевать, убьёшь ты засранца или нет. Ирис жива. И твой брат жив. Ты должен сначала вытащить их из ада, а уже потом кого-то убивать. Другой надежды у них нет, только ты.

– Он был моим командиром, – глухо пробормотал Эйв. – Я ходил под его флагом. Я рад был, что он станет мне братом… Йотпы сраные! Можно быть жестоким с врагом, можно пытать врага. От этого иногда зависит жизнь твоих людей. Но насиловать девочку… За её глупые слова он мог расстрелять мужчин её семьи. Я бы простил. Но не…

Задохнулся, захрипел. Елисель взяла его лицо в ладони, отстранилась, заглянула в глаза.

– Эйв, возьми себя в руки. Сейчас не время для гнева. Какой толк в твоём гневе, какая польза для Ирис, если ты в ярости явишься к Ширану, и тот тебя убьёт?

Мутные глаза, покрасневшие, с лопнувшими венками, прояснились.

– Ты права, – прошептал Эйв.

– Ты говорил, что месть бессмысленна, – напомнила Елисель.

Принц криво усмехнулся.

– Я ошибался.

Закрыл глаза и коснулся губами её губ, прерывая разговор.