Глава 20. Подруги

Эйв стонал во сне. Сквозь стиснутые зубы. Елисель надоело это слушать, она приподнялась на локте, наклонилась и поцеловала его. Ей сначала ответили, а потом принц проснулся.

– Лися, – хрипло прошептал Эйв, обнял её, прижал к себе за плечи и продлил поцелуй. – Лися…

– Давай расслабимся, – просто предложила она.

Девушка быстро скинула штаны и потянула рубашку через голову, не расстёгивая.

– Я помню насчёт бастардов, – буркнула. – Но, извини, так дальше невозможно. Мы оба взвинчены до предела. И потом, тебя могут убить через несколько часов, а где мне потом искать мужика, который нормально целоваться умеет?

Эйв рассмеялся, но как-то невесело. Елисель, обнажённая, села на него верхом, наклонилась, взяла его лицо в ладони и снова поцеловала.

– Буду потом рассказывать правнукам, что трахалась с самим наследником престола. Да ещё и накануне его бесславной кончины.

Он перекатился на неё, навис, вглядываясь в глаза и пленив между вытянутых рук. Её цинизм принца уже не коробил. Тёмная пелена словно отодвинулась в сторону. У Елисель была очень светлая кожа, и очень худое, поджарое тело. Наследник предпочитал более мягкое, округлое, но сейчас её отчего-то пленяло именно это, гибкое, точно у лисицы, с торчащими острыми грудками.

– Ты уверена? – мягко спросил Эйв, понимая, что начинает терять контроль над собой.

– А то ж! И вообще. Я не понимаю таких штук: бастард там не бастард. Незаконнорожденный – хе-хе. Чушь. Как будто для того чтобы родиться, нужно сначала сбегать в канцелярию и подписать какие-то там бумажки, поставить на них сургучные печати. Кто вообще придумывает такие глупости?! Кому уши оторвать? Знаешь, – она растрепала его волосы, потянулась и чмокнула принца в нос, – если у меня от тебя будет ребёнок, я буду рада тому, что: а – у меня будет ребёнок, бэ – он, может быть, вырастет таким же симпатягой как ты. И йотпа с ней, с короной. Кому вообще нужна эта железяка, я не понимаю? Но Кастором я сына не назову. Ну и имечко! Мерзость така…

Эйв не дал ей договорить, прервал болтовню поцелуем. Знал уже: когда Елисель нервничает, то начинает много-много рассуждать на отвлечённые темы и сердиться на всякие мелочи.

Перед боем всегда хотелось секса. И после боя – тоже. Эйву не привыкать было к смерти, он видел, как корчит в агонии матросов на палубе. Иногда приходилось добивать умирающих, чтобы избавить их от страданий. Принца называли заговорённым: за все три года службы он поймал не более четырёх пуль. Но безглазая старуха всегда ходила где-то рядом. И ещё неизвестно кому повезло: тому, кто умер, или тому, кому вставляли палку в зубы и пилой распиливали кость, например, ноги, чтобы гангрена не пошла выше.

– Эй-эй, – Елисель слегка хлопнула его по щеке, – ты мне ухо откусишь. Или вы так помечаете своих любовниц, Ваше Высочество, чтобы отличать их от тех, кто ещё не?

Он вгляделся в её блестящие смешливые глаза, потёрся носом о нос и прохрипел:

– Именно так.

– Так себе ты любовник, Вашество, – фыркнула девушка. – Целуешься намного лучше. А разговору-то было…

Эйв внезапно почувствовал себя уязвлённым. В смысле «так себе любовник»?! Да ещё кто бы судил! Спустился поцелуями к её шее, к ключице. Вспомнил, что Елисель не девственница, но как бы и не совсем. Хуже нет, чем отрицательный опыт. Уж лучше вовсе без него. Значит, нужно осторожнее и нежнее. Принялся целовать её всю, и понял, что зона ушей и шея – не слабые места Елисель. Но где-то эти самые места есть, Эйв это точно знал. Он поцеловал грудь девушки, чуть прикусил сосок и почувствовал, как Лися напряглась. Попыталась отодвинуть. Дыхание её сбилось. Уже лучше.

– Ты лижешься прям как Нойса, – проворчала Елисель, сжала его возбуждённую плоть, видимо, чтобы ускорить процесс.

Эйв отвёл девичью руку. Он слышал её голос, понимал, почему девушка грубит и торопится: незнакомые ощущения сбивали её с толку, собственная слабость вызывала желание обороняться, нападая на виновного в ней. Вернулся к её губам, одновременно погладив нежную кожу внутренней стороны бедра. Лися дёрнулась.

– Давай уже, – прошипела сквозь зубы.

Но Эйв не торопился: прежде чем начать играть на инструменте, нужно узнать, где расположены его ноты.

Ещё одно местечко обнаружилось в локтях, на нежной коже сгиба. И ещё – с той стороны коленок. Он согнул её ноги, развёл, целуя уязвимое место, уловил волнение, услышал слабый стон. Елисель вздрогнула, когда его губы принялись ласкать атласную кожу, продвигаясь к заветной цели.

– Ты чего делаешь, морячок? – прохрипела она, схватилась за его волосы, попыталась отстранить и вскрикнула.

Его язык коснулся её лепестков. Эйв улыбнулся торжествующе, услышав слабый ох. Руками обнял её бёдра. Нашёл клитор языком. Её ноги стиснули его голову, и он почувствовал, как её бутон становится влажным. Оторвался, подтянулся к лицу, поцеловал в губы.

– Расслабься, – шепнул мягко. – Лися, Лисенька. Мы просто экспериментируем. Всё хорошо. Отпусти себя.

И снова принялся ласкать её. И только когда она задохнулась, застонала, захныкала, потерявшись, или наоборот – сосредоточившись в себе и своих чувствах, вошёл в тесное, горячее, влажное. Начал двигаться мягко, бережно, постепенно ускоряясь.

Елисель обхватила его спину. Откинулась на простыню. Её лицо исказилось, и он целовал это узкое лицо, закусанные тонкие губы, закрытые глаза. Понял, что сейчас самого накроет, раньше, чем её, вышел, снова принялся ласкать грудь, целовать и мять, а потом, когда тонкое тело выгнуло, снова вошёл. И, наконец, почувствовал, как его плоть сжали мышцы её влагалища, как по женскому телу прокатились одна за одной волны оргазма. Услышал стон, всхлипы. И кончил. Упал на неё, задыхаясь от бури ощущений, от опустошения и лёгкости.

Лися прижалась к нему, ткнулась в его шею.

– Ух ты ж, – выдохнула, спустя минуту или две.

Эйв лёг рядом, обнял девушку. Они помолчали. Ещё никогда он не чувствовал её настолько расслабленной.

Так и лежали, обнимаясь, до пения ночных петухов. Елисель вскочила первой.

– Ну, сойдёт для первого раза.Ты был прав: йотповый из меня учёный. А опыты нужно перепроверять. Я в душ. Надеюсь, потом ещё повторим.

– Лися, – тихо окликнул её Эйв, всё ещё расслабленный.

– М?

– Как им управляют? Там же ни узды, ни штурвала… И вообще.

Она рассмеялась, прошла к креслу, на котором валялся её вещмешок, больше чем наполовину наполненный книгами. Вытащила, почти не глядя, и бросила в него толстым томиком. Эйв поймал.

– Читай, морячок.

И ушла. Эйв, обнажённый, поднялся, сел на подоконник, подставил книгу под лунный свет. «Три теории воздушных потоков. Управляемый аэростат. Пособие для инженеров» – значилось на обложке.

***

Аарха намазала всё, что могла намазать, но от успокоительного и снотворного Ирис отказалась наотрез, и ночью её накрыла нервная лихорадка.

Девушка уже почти задремала. Бежала по горящему зданию, когда её вдруг подхватили две громадные ладони с когтями, и пленница закричала, забилась в них. Упала с кровати. Её трясло, било в припадке. Ирис не поняла, в какой момент появился герцог, не поняла даже, что он появился. Подхватил на руки, прижал к себе. Реальность мешалась со сном. Девушке казалось, что её держит дракон, и она продолжала биться и кричать. Зажимала уши, чтобы не слышать упрёков родных, обступивших со всех сторон.

Появилась Аарха, попыталась дать ей проглотить что-то, но Ирис уворачивалась, пряча лицо в рубашке на его плече. Билась, била ногами, вырывалась отчаянно. Герцог попытался мягко повернуть её, она вцепилась в его плоть зубами. Но он всё же, шипя, смог отцепить, зафиксировал её лицо ладонями, нажал на челюсти, и они открылись. Перехватил ускользающее, брыкающееся тело. Аарха успела влить какую-то горько-сладкую жидкость.

Герцог встал, снова прижал девушку к себе, подхватив под коленями и за спиной.

– Она тает, – заметила Аарха. – Угасает, как свеча.

– Вон, – хрипло велел Ширан.

Ей в рот засунули сложенный платок. Зубы так сильно стучали, что могли бы повредить друг друга. Герцог ходил и баюкал, чуть покачивая на руках, и девушка наконец, всё ещё дрожа, успокоилась, бессильно привалившись к его плечу.

– Девочка, – шептал Ширан, целуя её мокрый от пота лоб, её солёные щёки, распухшие губы. – Тише, маленькая. Я с тобой.

Ирис проваливалась в мягкий бред. Ей снилась лужайка, заросшая левкоями. Лили, раскачивающаяся на качелях с книжкой в руках. В широкополой фетровой шляпе, украшенной незабудками. Со сползшей атласной туфелькой на ноге. Ирис прижималась к широкой шее мучителя, вдыхала его запах, и он почему-то успокаивал её. А может, парализовал.

Снова открывала глаза и чувствовала себя на руках Ширана, слышала его тихие слова, но не понимала их смысла.

Всё хорошо, всё хорошо… Её дракон с ней. Он спас её от демона. Того, кто в дыму и пламени ворвался в тронный зал и убил всех её родных. Всех. Папу, маму, Астора, Лили и Дайна. Они все погибли. Ирис обнимала эту надёжную шею, прижималась к ней беззащитно. Её дракон спас принцессу и унёс с собой в грозовое небо. Распахнул крылья и улетел с ней на спине, оставив чёрные развалины внизу.

И девушка тихонько плакала.

– Тише, маленькая…

Он гладил её спутанные волосы, баюкал, обнимал, целовал нежно, и она, наконец, успокоилась и заснула в его руках.

Когда проснулась, первое, что увидела – его глаза, всматривающиеся в её лицо. В комнате было светло, видимо, солнце давно встало.

– Ты убьёшь Дайна? – спросила она.

Ширан усмехнулся, как-то устало. Его лицо потемнело и немного осунулось. Провёл ладонью по её щеке.

– Если ты будешь послушной, то нет.

– Я поеду на бал, – покорно согласилась она. – И прощения у Эстэль попрошу. И буду танцевать. Пообещай, что не убьёшь моего брата. И что не будешь его мучить. Пожалуйста.

Герцог приподнял бровь.

– Ирис, я не даю обещаний. Просто будь послушной.

Она ткнулась в его грудь, прижалась к ней носом.

– Пожалуйста, – всхлипнула. – Ширан, пожалуйста. Мне страшно. Я не могу так, я схожу с ума от страха. Я буду послушной, но я ведь... вдруг...

Потянулась и поцеловала его в губы, погладила волосы.

– Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Я ведь и так в твоей власти. И ты прав, я… мне нравится, что ты сильнее. Мне нравится, что… но прошу тебя, не брата. Не Дайна. Наказывай только меня, не его.

Ирис ласкалась к нему, покрывала поцелуями губы, и шрам, и страшные глаза, золотисто заблестевшие.

– Я – твоя игрушка. Твоя вещь. Ты мне ничего не должен, но ты можешь мне подарить одно своё обещание. Только одно.

Легла на него сверху, обвила руками шею. Нежная и покорная.

– Хорошо, – прохрипел Ширан, погладил её спину и чуть шлёпнул по попе. – Тебе станет легче?

– Да.

– И ты поедешь на бал, будешь улыбаться гостям и журналистам, будешь танцевать?

– Да.

– И будешь почтительна и вежлива с моей невестой?

– Да.

Герцог задумался. Прижал её к себе, взлохматил волосы, поцеловал властно и требовательно. Ирис ответила на этот хозяйский поцелуй. Он взял её лицо в ладони, поцеловал в губы. Заглянул в глаза и спросил:

– Ирис, кто я для тебя?

– Дракон, – она потёрлась щекой о его пальцы, поцеловала их.

Ширан удивился:

– Кто?

Девушка закрыла глаза, продолжая тереться щекой о его ладонь.

– Ты спас нас с Дайном от демона. Унёс с собой из горящего зала…

– От кого? – переспросил он.

– Демона, – она вздрогнула, – который убил наших родителей. И… и всех.

Герцог молчал несколько минут. Потом погладил её по волосам:

– Ты будешь послушной девочкой?

– Да, – прошептала она и потянулась к его губам.

– Обещаю, – хрипло сказал он, оглаживая её бёдра, заставляя согнуть ноги и сесть верхом, – твой брат Дайн будет жить. Я не причиню ему боли. Но и ты помни, что обещала мне. Я спрошу с тебя за каждое твоё слово.

– И ты не отдашь приказа причинить ему боль или убить?

Ирис сжала бёдра, села верхом на вздыбившийся пах, заёрзала, через его штаны чувствуя мужское возбуждение.

– Я сказал. Мои люди – это мои руки. Всего лишь руки.

Ирис наклонилась и снова поцеловала его. Он взял её груди в ладони и чуть сжал. Погладил большими пальцами соски, и через сорочку это оказалось безумно волнующе. Девушка чуть застонала.

– Потом, – Ширан решительно снял её с себя и поднялся. – Приведи себя в порядок. Сейчас пришлю тебе Аарху.

После всех процедур по наведению красоты и перед тем как покинуть свою комнату, наряженная, надушенная Ирис подошла к столику, взяла флакончик с тёмно-лиловой жидкостью и положила к себе в ридикюль. Поправила ирисы, уже немного увядшие. Поцеловала их лепестки и вышла.

Баэрд молча помог ей сесть в экипаж, где уже ждала испуганная Эстэль. Мужчин не было. Ирис любезно улыбнулась сопернице:

– Простите меня за вчерашнее, – искренне попросила она. – Я не знаю, что на меня нашло. Ревность, глупость. Страх.

– Вы его любите? – краснея недоверчиво уточнила Эстэль.

– Конечно. Разве можно его не любить?

Невеста стиснула руки, покраснела.

– Ваше Высочество, – сказала дрожащим голосом, – но это же неприлично. Так не должно быть! Я стану его женой, я рожу ему детей… Неужели вас не унижает такое положение вещей?

Экипаж тронулся.

– Нет, – Ирис мечтательно посмотрела в окно. – Жена – это жена. А любовница – это совсем другое. Эстэль, но вы ведь не любите его, правда? Какая вам разница, кого любит Ширан, когда не занят вами? Каждый мужчина имеет право на игрушку.

Краем глаза она увидела, как задрожали губы у дочери Исольва. «Он ей нравится, – поняла Ирис, глядя в окно на проезжающие скалы, на корявые сосны, запутавшиеся кронами в ярко-голубом ветре, на дрожащие от ветра ивы.

– Неужели вас устраивает быть чьей-то игрушкой? – стараясь сохранить лицо, процедила Эстэль. – Вы дочь короля! Вы принцесса. Как можно бросить собственную гордость под ноги мужчины?

– Так ведь смотря какого мужчины, – прошептала Ирис.

Горло сжал спазм.

– Но, Древние, Ирис! – всплеснула руками невеста. – Он убил вашу семью…

«И твоего отца», – зло подумала принцесса. Прижалась лбом к стеклу. Закрыла глаза и выровняла дыхание.

– Мужчины всегда убивают, – произнесла упрямо. – Это мужское дело такое – убивать. Герцог же воин…

И не смогла договорить. «Не плакать! Не плакать, я счастлива!» Подышала на стекло и пальчиком нарисовала восьмёрку.

– Он убил вашу мать, – дрогнувшим голосом напомнила Эстэль.

Йотпа. Белокурая, длинноногая йотпа. Ирис захотелось схватить невесту дракона за горло и задушить. Или расцарапать её нежное личико. «Я счастлива, – снова напомнила она себе, глубоко вдыхая и выдыхая, – я счастлива».

– Моя мать была королевой. Нельзя убить короля и оставить королеву в живых. Это слишком опасно.

И поразилась своему безмятежному голосу. Это она? Это она смогла вот это сказать?

– Как вы так можете…

Ирис посмотрела на своё отражение в стекле. Они как раз ехали по лесу, за окнами потемнело, и она отчётливо увидела, что ничто – ни полуулыбка, ни блестящие глаза – не выдаёт внутреннего напряжения. Она снова принцесса, недосягаемая для врагов и сплетников.

– Эстэль, – шепнула мягко и обернулась, глянула нежно и чуть свысока, – вы мне нравитесь. Покойная бедняжка Лилиана всегда хорошо относилась к вам. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы страдали. Вам лучше отказаться от этого брака, поверьте мне.

– П-почему?

Красавица была так ошарашена, что потеряла лицо. Вытаращилась. Губы её дрожали.

– Понимаете, – Ирис наклонилась к ней, заботливо поправила растрепавшуюся прядку, невольно скопировав жест Ширана, – герцог влюблён в меня. Мы с ним давно делим ложе, и он сходит с ума от… Ну да вы девица, вам такие вещи знать не положено. Он полудемон, вы не знали? Они любят… всякое.

Она откинулась на спинку сиденья и улыбнулась какой-то блуждающей, мечтательной улыбкой. Эстэль залилась краской.

– Вы… вы недостойно ведёте себя для дочери короля!

– О да, – хихикнула Ирис и подмигнула ей, – именно это ему и нравится. Но я ведь игрушка. Только игрушка, не больше. Зато любимая.

С утра принцесса всё же выпила успокоительное, и сейчас руки почти не тряслись, чувства почти отключились, а рассудок соображал чётко и холодно. Очень холодно. До безжалостности хирурга.

– Я не хочу вас слушать, – прошипела Эстэль и отвернулась.

Ирис закрыла глаза и замурлыкала песенку.

– Замолчите, – попросила Эстэль раздражённо. – Раз уж вы… игрушка, то вы обязаны слушаться меня! Я приказываю вам замолчать.

В тоненьком сладком голосочке прозвучала мстительность.

– Я его игрушка, – нежно улыбнулась Ирис. – Спросите Его Светлость, имеете ли вы право отдавать мне приказы.

– Вы подавали нам за столом! Вы…

– Да-а… это было так горячо! И потом он унёс меня в спальню. Так люблю, когда он злится! Весь такой… неистовый…

«Это не я. Или я. Я злюсь на неё так, как будто это она виновата. А это – всего лишь кукла. Такая же его кукла, как и я».

– Прекратите!

«Чтобы не бояться позора, надо всего лишь раз опозориться» – вспомнились ей слова брата. Эйв… Родной, любимый, самый надёжный из людей… «Никто из них меня не пожалел. И я никого не буду жалеть».

– Милая, ты не поняла, – усмехнулась Ирис. – Ты всего лишь супруга. Политический союз, не более. Только и всего. Он женится на тебе, чтобы получить союз с твоим братом. Ты ему не нужна. А я…

– А ты – постельная игрушка!

– О да. И он бросил тебя, и твоего брата ради своей игрушки. Вчера. И на глазах у вас утащил меня к себе в логово. И так будет снова и снова. Он будет бросать тебя ради меня.

– Как ты смеешь!

В голосе невесты зазвучали слёзы, и злость. И… страх? Да, верно. Вот теперь можно было перейти уже к боевым действиям. Все эти женские уловки не действовали против грубой силы Ширана, но вполне работали с его невестой.

И Эстэль сломалась. Всхлипнула, скрипнула зубами и прошипела:

– Когда я зачну ему сына, когда… я потребую, чтобы он избавился от тебя! И ради сына Ширан…

Ирис наклонилась к ней так близко, что голубые глаза спутницы слились в один. Невеста невольно вжалась в спинку сиденья, и в её глазах мелькнул страх.

– Ты не родишь, – зашептала Ирис. – Я не отпущу Ширана к тебе больше, чем на одну брачную ночь. Ты девственница. Ему с тобой будет скучно. И он вернётся ко мне.

Эстэль отпихнула её. Вскочила, ударилась о потолок, упала обратно на сиденье:

– А это мы ещё посмотрим!

Ирис зло рассмеялась, скривила губы презрительно:

– Ты когда-нибудь слышала, как называл меня Эйв? Болотная ведьма.

– А ты и есть ведьма! Ведьма!

Принцесса насмешливо глянула на жертву.

– Да, – ответила просто и пожала плечами. – Но тебе никто не поверит. А Ширан будет думать, что он выбирает сам. И никогда, слышишь, никогда не поверит твоим наветам на меня.

Эстэль взвизгнула и ударила Ирис по щеке. Принцесса упала, неловко взмахнув руками. Ридикюль выпал, открылся, и на пол между сиденьями выпали расчёска, зеркальце, пудреница и флакон с тёмно-лиловой жидкостью.

– Что это? – пролепетала Эстэль, уставившись на флакон.

Ирис проворно кинулась за ним. Невеста тотчас попыталась выхватить, но принцесса успела первой. Спрятала за спину и зашипела:

– Не трожь, не твоё!

– Это любовное зелье! – тут же догадалась Эстэль и ахнула. – Ты опаиваешь его зельем!

– Ложь! – выпалила Ирис, быстро пряча флакон в сумочку. – Это духи.

– На них нет этикетки!

– И что? Что за чушь, Эстэль?! Ты просто жалкая неудачница. Смазливая уродина. Даже не пытайся меня обвинить в колдовстве! Тебе никто не поверит. А через год, когда я рожу Ширану сына…

– … бастарда!

Ирис закатила глаза и дёрнула плечом:

– Ну и что. Ширану его незаконнорожденность не помешала наследовать титул и земли отца. Так вот, через год Ширан прикажет тебе подавать блюда нам с сыном. Вот так.

– Ты лжёшь! – взвизгнула Эстэль.

Принцесса рассмеялась и снова отвернулась в окно. Некоторое время обе ехали молча. Сердце Ирис колотилось так сильно, что она не слышала даже стука колёс.

В окнах показались крыши двухэтажных особняков пригорода.

Непривычное возбуждение стремительно спадало, возвращался привычный страх и подавленность. Надо было успеть доиграть партию до конца. Ирис посмотрела на Эстэль. Безжалостно. Холодно. Высокомерно. Как никогда не умела раньше, но знала, что сейчас её взгляд очень похож на тот, которым иногда смотрел её дракон.

– Знаешь, а я передумала, – процедила холодно. – Я сегодня же уведу Ширана с маскарада. И мы займёмся такой горячей любовью, что он мне даст слово никогда не входить в твою комнату. Даже в первую брачную ночь. Потому что он мой, девочка. Только мой. А если сегодня не удастся, то я сделаю это завтра. Пока что мой герцог ничем с тобой не связан, никакими клятвами.

– Ширан сам решает… У тебя ничего не выйдет!

Ирис лишь презрительно усмехнулась. Машинально погладила ридикюль. Эстэль затихла и всю оставшуюся дорогу не проронила ни слова

«Я дура, – испугалась Ирис. – У меня ничего не получится. Дурацкий, дурацкий план!». И ей вдруг стало жутко, что невеста догадалась, а если не догадалась, то пожалуется герцогу, и Ширан точно раскусит все эти глупые хитрости. «Древние, – подумала с тоской, – пожалуйста! Помогите! Я больше не выдержу. Если всё сорвётся, я больше не вынесу этого всего! Я сойду с ума. Я не смогу…».

Когда карета уже въезжала в чугунную ограду дворца, Эстэль вдруг нежно промурлыкала:

– Ваше Высочество, простите меня. Я совершенно забылась. Не думаю, что нам обязательно надо враждовать. В конце концов, мы с вами так давно знакомы. И мы женщины…

Ирис тихонько выдохнула. Рыбка клюнула. Принцесса вдруг почувствовала, как по телу разлилась безвольная слабость и задрожали пальцы.

– Не знаю, Эстэль. Вы мне всегда нравились, – смогла произнести сухо. – Но Ширан…

– Я поговорю с братом. Мы, наверное, откажемся от этого брака. Вы знаете, любовь превыше всего. Любовь всё стерпит, любовь всё покроет. В конце концов, политика не должна разлучать влюблённые сердца!

Принцессе стало жутко. Уж не передавила ли она? Может быть, ей показалось, и Эстэль в самом деле решила отступиться?

Она разрешила себе всхлипнуть, обняла подругу.

– Спасибо! – прошептала горячо. – Я его обожаю! Не смогу без него жить!

Эстэль погладила игрушку по волосам.

– Понимаю, Ваше Высочество, – шепнула проникновенно. – Вы так много вытерпели ради этой любви!

Ирис отстранилась:

– Мы снова подруги?

– Да! – улыбкой Эстэль можно было бы отглазурировать тысячу кексов. – О да! Ни один мужчина не стоит женской дружбы!

Карету тряхнуло на подъезде.

– Ни один, – рассмеялась Ирис. – Милая, подержите мой ридикюль. Я поправлю причёску.

Достала зеркальце и пудреницу, протянула сумочку невесте любовника. Поймала жадный взгляд и то, как дрогнула рука Эстэль. И тихонько перевела дыхание.

Эйв не придёт на маскарад. Эйв останется жить, а, значит…

Додумывать Ирис не стала. Кто-то распахнул дверцу. Кто-то предложил ей руку – она увидела чёрные перчатки и сине-серый мундир. Вложила ладонь в его ладонь и шагнула под мягкие лучи послеполуденного солнца. Руку Эстэль подал её брат.

– Боже, как чудесно! – запищала невеста. – Как шикарно! Восхитительно, не правда ли, Ваше Высочество?

Ирис безразлично оглядела разукрашенные парковые деревья. Китовый дворец? Не Малый? Интересно, почему?

– Думаю, вечером здесь будет ещё прекраснее, Эстэль, – ответила ласково.

Герцог чуть пожал её пальчики, благодаря за выполнение обещания. Она почти наяву услышала его «умничка».