Глава 21. Бал

Китовый дворец, окутанный мягким предвечерним светом, показался Ирис дворцом из волшебной сказки. Его стены были облицованы белым мрамором и тёмно-синим лазуритом, по плафонам из которого бежали изящные белоснежные фигурки, изображающие различных морских животных. Тут тебе и грозные десятиноги, и мулякры, и рыба-меч-дряхлого рыцаря, и южные змеи, сплетающие кольца вокруг тонущих моряков. А ещё рыбы-павлины, водяные драконы и тритоны. На просторной террасе стояли кадки с цветущими миртами, подстриженными шариками. Вниз бежал каскадный фонтан, вытекая из дворца каналом с изящными мостиками. Ирис знала, что позади находится огромный парк, местами напоминающий скорее лес. И океанариум – чудо инженерного искусства, с настоящей морской водой. Именно там она видела однажды хищных мурен.

– Ваше Высочество, – к ней спешил хозяин дворца.

В белом мундире с золотыми эполетами, с галунами на обшлагах рукавов, с восьмигранными золотыми пуговицами, с тиснёным золотым поясом. Принцесса вздрогнула, но смогла преодолеть неприязнь. Он служил её отцу, а сейчас так же верно служит Ширану.

Первый советник совета распахнул руки и церемонно поклонился старинным поклоном, а потом повернулся к герцогу:

– Ваша Светлость.

Ирис улыбнулась, подавая руку для поцелуя. Сегодня она принцесса. И как же тепло и сладко становилось на сердце от этой иллюзии! Вложила руку в руку старика, спиной чувствуя на себя тяжёлый взгляд Ширана.

– Как я рада видеть вас, милый Горий! – проворковала мило. – Как ваши мурены? Вы ещё не избавились от этого ужаса в вашей коллекции?

Старый советник пушисто коснулся её пальчиков усами:

– Что Вы, Ваше Высочество! Мурены – гордость моего морского собрания. Эти твари почти не выживают вне природы.

– Не понимаю, как можно любоваться на такой ужас!

Ирис мило улыбалась ему и чирикала всякую светскую ерунду.

Они прошли по анфиладе роскошных залов, где уже столпились дамы и кавалеры, и принцесса с невольной горечью заметила, скольким людям из тех, кто посещал балы Белокурдов, на самом деле глубоко безразлично где и у кого танцевать. Она улыбалась этим предателям по-королевски милостиво и приветливо, отмечая про себя сдержанность или откровенную радость приглашённых. Слушала, как возглашают её имя, имя герцога Ширана и других именитых гостей. Сохраняла улыбку на лице. «Не думать, не думать» – приказывала самой себе.

Она – принцесса. Это – её верные и любящие подданные. И сегодня праздник. Прекрасный, наполненный светом электричества, ароматом расставленных повсюду букетов, блеском драгоценных камней и зеркал и пленяющими звуками музыки. Праздник в честь гибели друга её брата и его людей, ни в чём не повинных.

– Вы позволите пригласить вас на танец? – улыбнулся Горий.

Ирис заглянула в его голубые глаза, не потерявшие с возрастом своей яркости. «Почему и ты, даже ты, предал моего отца? – подумала с болью. – Ты теперь служишь тому, кто…» и не стала додумывать мысль, лишь улыбнулась любезно.

– Мне будет очень приятно открыть бал с вами.

Строго говоря, это не был её выбор. Здесь и сейчас Ирис была наиболее знатной особой из присутствующих, а потому первый танец обязана была танцевать с хозяином дворца.

Танец был медленным, довольно долгим, состоящим из повторяющихся движений: сойтись, разойтись, поклониться или присесть в реверансе, снова сойтись, обойти вокруг друг друга… Ирис так устала от душевных переживаний и унижений, что в какой-то момент совсем забыла про ужасное настоящее. Просто кокетничала с улыбающимся стариком, просто наслаждалась музыкой и танцем. И вниманием. И красотой всего вокруг.

Но вот танец завершился. К ним тотчас подошёл Ширан, и Горий сразу же посторонился, поклонившись. Герцог не стал тратить слов на приличия, предложил Ирис руку, и та вложила в неё пальчики.

И вдруг вспомнилось…

Ей шестнадцать. Первый бал, на котором её дебют так весело провалил Эйв. Тогда жениху принцессы достался четвёртый танец: сначала Эйв, потом отец, потом Астор, и только потом – Ширан. И её язвительное, с милой улыбкой: «Ваша Светлость, вы так мужественны, что у меня невольно возникает чувство, будто я не на балу, а на войне. Того и гляди лишусь подола своего платья».

Древние! Какой же дурочкой она была, так бессмысленно бросая ему один за другим вызовы-шпильки! А потом ещё смеялась с подружками, что герцог не нашёлся что ответить! Дескать, природа не наградила Ширана остроумием, но это ничего: зачем остроумие тому, кто умеет так давить взглядом? И кстати, среди подружек хихикала над герцогом мурен и красавица Эстэль… Ирис вздрогнула, сжала пальцы партнёра.

– Постарайся удержаться от флирта, – процедил герцог, вступая в танец, как в бой. – Когда я вижу, как ты улыбаешься другим мужчинам, мне хочется тебя выпороть. Или ты нарочно провоцируешь?

И беспечная радость тотчас растаяла, как весенний снег под тёплым дождём. Ирис закрыла глаза. Но – Эстэль… Она сейчас непременно наблюдает за ними.

Принцесса шагнула ближе, нарушая границу дозволенной дистанции. Коснулась затянутой незабудковым атласом грудью его мундира.

– Вы сами велели мне улыбаться, – шепнула с упрёком.

– Что ты делаешь? – хрипло поинтересовался он.

Ревнует! Он её ревнует. И эта ревность его возбуждает, кажется. Глаза герцога золотились.

– Вас смущают приличия? Я соскучилась по моему дракону. Обними меня, пожалуйста. Если, конечно…

Ирис обвила его шею руками и почти повисла на нём, совершенно расслабившись. Она чувствовала на себе косые обескураженные взгляды, но не обращала на них внимания. Боялась, что он сейчас холодно отстранит, подчёркивая разницу между ними. Показывая, что она для него не принцесса, а лишь служанка. Это бы провалило весь замысел.

– Здесь ваша невеста, – прошептала тихо, – и её брат. Я понимаю, что веду себя предосудительно, и вы должны… Но пусть хотя бы этот танец будет мой.

Его руки легли ей на талию. А не должны были. Руки кавалера могли касаться только рук дамы и ничего больше, но… Ширан тоже нарушал приличия. Ирис тихонько перевела дыхание. То ли его ревность оказывала сейчас ей добрую услугу, то ли герцогу самому хотелось продемонстрировать в глазах окружающих нежные отношения с принцессой. Она не знала его планы, но знала одно: Эстэль сейчас смотрит на них и убеждается: всё, что Ирис говорила ей в карете – правда.

Ширан повёл в танце, буквально закружил её, и партнёрше оставалось лишь перебирать ногами. Он был неплохим танцором, хотя его движения в танце были либо резковаты, либо наоборот не хватало гибкости. Герцогу мурен не хватало той изящности и весёлой лёгкости, свободы в движениях, которая отличала, например, Эйва.

А сейчас нужно, чтобы Ширан продемонстрировал Эстэль собственную инициативу. Ирис мягко отстранилась:

– Простите, я вас подвожу… Вам же нужен союз с востоком, а я компрометирую вас.

Сейчас в привычной обстановке, отдаваясь музыке, она словно вернула себе прежнее самообладание, умение играть во флирт, не скатываясь в двусмысленность и пошлость, умение трепетать ресницами и загадочно улыбаться, которому усердно училась с пятнадцати лет.

Ширан притиснул девушку к себе, не позволив отдалиться.

– На нас смотрят, – прошептала Ирис, опуская взгляд.

Герцог наклонился и поцеловал её. Нарочи́то. Танцевальный круг сбился с такта. Ирис ответила, закрыв глаза, чтобы не выдать вспыхнувшую радость, почти торжество. Кому, интересно, он демонстрирует свои права? Эстэль и Лиону, перед которыми явно не планировал оправдывать свои поступки? Знати? И тут был двойной смысл: связь с дочерью короля повышала престиж Ширана, и в то же время наглость демонстрации принижала зрителей. Герцог явно показывал, что ни с кем и ни с чем считаться не намерен, и всё будет так, как он хочет. Или это был жест для Ирис? Вроде того, в коридоре: в любом месте и в любое время ты только моя, не забывай об этом? Вероятнее, всё сразу.

Ирис склонилась почти к его плечу.

– Лиону вряд ли понравится, что мы…

– Помолчи, – велел герцог.

Девушка положила голову на его плечо, убив этикет одним жестом и им же подняв себя до его одиночества.

– Когда вы женитесь, – прошептала тихо, так, чтобы слышал только он, – ваша супруга родит вам детей, и я вам надоем, смогу ли я выйти замуж за другого? Ну, когда уже не буду…

– Заткнись.

Она послушно замолчала. Следила за дыханием, чтобы оно было ровным. Она нашла брешь в броне своего мучителя и очень аккуратно давила на неё. Ревность. Древние, ревность! Кто бы мог подумать…

– Ирис, – сказал он хрипло и зло, – ты больше не танцуешь. Только если я приглашу.

– Хорошо, – послушно согласилась она и присела в реверансе: танец закончился.

Ширан кивнул и отошёл в сторону.

«У него есть слабости, – подумала Ирис, провожая взглядом высокую фигуру. – Одна из них ревность. Вторая – чувство собственности. А третья – гордость. Даже скорее гордыня, почти демоническая».

Быстро оглядев окружающих, принцесса поняла: они настолько боятся герцога, что предпочли сделать вид, что слепы. Демонстрация удалась. Что ж.

Эстэль выбралась к подруге уже под конец бала. Ирис в одиночестве пила шампанское, закусывая его маленькими смородиновыми пирожными. Намёк герцога мурен оказался настолько явен, что ни один кавалер больше не осмелился тревожить принцессу. Своим публичным поцелуем Ширан словно поставил на ней метку «моё». Эпатированные дамы так же не решались составить принцессе компанию, не зная точно, как общение с ней отразится на их собственной репутации.

– Скучаете, Ваше Высочество? – мило улыбнулась Эстэль.

– Да, – призналась Ирис грустно, – а до маскарада так далеко ещё!

– Вы думаете, на маскараде кавалеры станут посмелее?

Принцесса сморщила носик и пьяно махнула рукой:

– Нет. Да и йотпы с ними, с кавалерами. Кто вообще может сравниться с ним? Ну, вы понимаете…

Ирис глупо хихикнула, допила бокал и взяла ещё.

– Он такой горячий, – прошептала доверчиво, – такой… ух!

К ним подошёл слуга – худенький русоволосый паренёк – с подносом, уставленным бокалами с игристым вином. Ирис схватила два:

– Дург мой… отведите меня в гомнату для костей, – произнесла пьяно. – И прикаж-жите туда подать ужин на двоих… И виноргад…

Обняла опешившую Эстэль, шепнула на ухо:

– Он любит виноград… Особенно собирать его… Ты же понимаеш-шь, да? Ах нет, ты не понимаешь… Боже, Эстэль, какая ты… Наивная. Нет, он тебе не нужен вовсе! Но не бойся, сегодня он будет вынужден сделать мне предложение…

Она снова глупо захихикала. Выпила по очереди из обоих бокалов. Слуга покосился на принцессу:

– Разрешите предложить вам руку, – пробормотал неуклюже.

Музыка стихла. Горий, раскрасневшийся от удовольствия, похлопал в ладоши:

– Прошу вас, господа, к столу! Бал завершён. После обеда слуги проводят вас в комнаты гостей для отдыха. В полночь начнётся бал-маскарад, и на него допускаются лишь люди в костюмах и масках. Запрещается пытаться открыть маску. Нарушителей попросят покинуть дворец.

– У нас будет свой маскарад, – тихо рассмеялась Ирис. – И так и быть, маски мы оставим не снятыми…

– Ваше Высочество, – процедила Эстэль, заливаясь краской смущения и гнева, – мне кажется, вам действительно стоит отдохнуть.

– Ты права, милая, ты права…

Ирис опёрлась на руку слуги и позволила себя увести. Почувствовала, что Ширан проводил её тяжёлым взглядом, но герцог, занятый разговором с Горием, не пошёл следом. Да и зачем? Все входы и выходы охраняли гвардейцы.

«Все да не все», – подумала Ирис.

Остановилась, когда от герцога их отделило несколько колонн.

– Подожди, – приказала сухо.

Отсюда было видно, как к Эстэль подошёл брат, предлагая ей руку, чтобы проводить к столу. Как они что-то тихонько обсуждают. Как Эстэль показывает Лиону ридикюль, случайно оставленный принцессой на подоконнике. Показывает, не вынимая флакончика. И даже то, как Эстэль краснеет, когда брат что-то шепчет ей на ухо.

– Всё, идём, – приказала Ирис и пошатнулась.

Никогда раньше она не пила в таких количествах. Слуга довёл принцессу до покоев, отведённых ей, и неожиданно спросил неприветливо:

– Вы намерены поймать невесту вашего герцога на воровстве?

Ирис удивлённо взглянула на него. Удивительно невоспитанный для людей Первого советника, у которого вся прислуга была молчалива и вышколена до мельчайшего жеста. И поразилась прямому взгляду серых глаз. Совсем юный паренёк, больше похожий на девицу, чем на мужчину.

– Нет, – ответила устало.

У неё такое положение, что даже со слугами не стоило ссориться.

– Вы конкретно пьяны, – заметил непочтительный слуга.

– Да. Распорядитесь, пожалуйста, принести мне воды. Побольше.

Она вошла в комнату. Голова кружилась. Невежливый паренёк довёл принцессу до кровати. Ирис рухнула на неё.

– Расстегните мне платье, пожалуйста, – простонала, ткнувшись лицом в подушку.

Паренёк наклонился и принялся расстёгивать жемчужные пуговки на спине. Дверь хлопнула.

– Вон, – рявкнул Ширан.

– Вы мне? – озадачился слуга.

Он продолжил расстёгивать пуговки, и герцог, схватив мальчишку за шиворот, выбросил его за дверь и захлопнул её. Прошёл и сел рядом. Ирис перепугано уставилась в злое лицо. Он догадался! Он обо всём догадался! Сердце зашлось в панике.

– Ляг на живот, – сухо велел Ширан.

Ирис повиновалась, вцепилась зубами в подушку, ожидая удара. Она будто разом перестала быть принцессой, превратившись в маленькую испуганную девочку. Мужчина задрал юбку её платья, спустил панталоны и коснулся пальцами ягодиц. Девушка вздрогнула всем телом.

– Больно? – мягко спросил он.

Она всхлипнула: от испуга голос куда-то исчез.

Ширан нагнулся и поцеловал до сих пор не зажившие раны от вчерашней порки. Вынул баночку с мазью и смазал.

– Ирис, – прошептал ласково, круговыми движениями втирая мазь, от которой по пылающей коже распространялась прохлада, – не зли меня. Пожалуйста. Мне больно видеть на твоём теле воспоминания ударов. Я не хочу причинять тебе боль. Будь послушной девочкой.

Его руки всё массировали и массировали мягкие подушечки, а затем сползли ниже, коснулись половых губ. Ирис снова всхлипнула, вцепилась в подушку сильнее, чувствуя, как послушно отзывается тело на его интимные ласки.

– Раздвинь ноги.

Она снова покорилась, и Ширан навалился сзади. Вошёл внутрь, замер, а потом задвигался. Это не было любовью, и даже страстью не было. Мужчина самоутверждался, доказывая своё господство над ней, демонстрируя ей или себе, что она – его собственность. Сжал пальцами шею, зарычал тихо, словно хищник. Вбивался сильно и быстро, а потом так же быстро кончил, не пытаясь вызвать ответной реакции. Поцеловал её в шею, словно благодаря за покорность, поднялся.

– Ирис, – сказал, оправляя ей юбки, – посмотри на меня.

Пленница перевернулась, понимая, что он увидит в её глазах, и что это неизбежно.

– Ты меня боишься, – озвучил он, присел рядом, привлёк её к себе. – Это хорошо. Это правильно, девочка. Ты должна бояться меня сильнее всего на свете.

Погладил её волосы, поцеловал в лоб, уже другим, мягким, нежным поцелуем. Ирис обхватила шею мучителя, всхлипнула и ткнулась в неё.

– Будь мне послушной. Просто будь послушной, Ирис. И я сделаю тебя счастливой.

Он ласкал её, гладил и целовал, уже без похоти, с нежностью, и на миг Ирис снова поддалась иллюзии, потянулась к нему, как к единственному источнику тепла и защиты. Ширан почувствовал, прижал к себе, баюкая.

– Я люблю тебя, маленькая, – шепнул, потеревшись щекой о её волосы. – Просто будь послушной. И не предавай меня. Просто запомни, что я не прощу предательства. И гнев мой будет ужасен.

Ширан оторвал её от себя, наклонился и снова поцеловал её губы, ворвался в рот языком, застонал. Выдохнул, оторвавшись. Глаза его горели золотом.

– Я так долго ждал тебя, Ирис.

Встал и направился к выходу, у двери обернулся.

– Отдыхай. Ты должна быть на маскараде, – помолчал и процедил зло: – и должна на нём танцевать. Это твой последний выход в свет, Ирис. Мне не нравится, как все эти мужчины смотрят на тебя. Мне хочется убить каждого, кто касается тебя взглядом. Завтра мы отправляемся на Неприветливые острова.

– Ты не будешь… – она споткнулась о его взгляд и замолчала.

– Становиться королём? – переспросил Ширан со злой усмешкой. – Тебе так хочется примерить корону, Ирис?

– Нет, но… А кто же тогда…

– Его Высочество Дайн, конечно. Ты довольна?

Ирис села. От резкого движения её повело и затошнило. Она сморщилась.

– Но он же маленький… Он…

– Не пей больше, – посоветовал Ширан и открыл дверь. – В двенадцать я пришлю слуг. А пока спи. Тебе нужно отдохнуть.

Ирис легла на спину и уставилась в потолок.

– Ну, а что я говорила? – насмешливо заметила другая Ирис, выходя из-за шпалеры, изображающей охоту на оленя. – Я знала, что у тебя есть только этот день.

– Я знаю, – буркнула Ирис, уткнулась лицом в подушку и обняла её, прижав к себе.

В пальцы вонзилось что-то острое. Принцесса пошарила и вытащила брошку в виде декоративной лисички из пьянтаря. Лисичка была в маске и в лапках держала кисточки, а на одном из её ушей красовалась веточка белоствольной латпши.

Ирис захлопала глазами, разглядывая украшение.

– Я не понимаю… откуда? Это подарок Ширана?

– Вот ты тупая совсем, – хмыкнула другая Ирис. – Латпша это что?

– Растение на болоте…

– А на болоте кто живёт?

– Болотные ведьмы…

– Слава восьмерым! А кисточка значит…

– Художник.

– А кто…

– Эйв, – перебила её Ирис, задрожав. – Эйву всегда нравились мои рисунки… Он подшучивал и…

– А маска?

– Эйв передаёт мне, что будет на маскараде, – прошептала Ирис.

Забралась с ногами на постель, прижала к себе ноги и уставилась в пустоту дрожа. Эйв будет на маскараде! И он явно прислал ей знак, что идёт на помощь. Лиса – символ хитрости, то есть… Но это же опасно! Древние, это опасно! Ширан уничтожит его!

– Тот странный слуга был человеком Эйва, – прошептала Ирис, а потом вскочила. – Я должна его остановить! Ему нельзя! Надо передать ему, чтобы уходил. Это ловушка, Ширан ждёт его, Ширан убьёт его…

– И как ты это сделаешь? – хмыкнула другая, садясь на стол и болтая ногами.

– Надо найти его слугу и…

– Серьёзно?

Она права: во дворце сотни слуг. Сотни. А за Ирис, без сомнения, следят. Стоит ей найти мальчишку, и того тотчас перехватят и бросят в темницу, или… или просто, прямо тут, где-нибудь подальше в парке запытают до состояния блеющего животного. И он сдаст Эйва.

Ирис легла снова на постель, стиснула зубы и закрыла глаза.

– А значит, что?

– Значит, я должна успеть раньше.

Ночью пришла служанка и разбудила её, помогла переодеться в другое платье: перламутрово-голубое, сверкающее, парчовое. Расчесала волосы, оставив их распущенными, лишь прихватив жемчужными заколками и перевязав шестью тонкими косичками на голове. Костюм русалки. И маска русалки. Выбирая его, Ирис хотела показать свою верность герцогу. Мурены – рыбы – русалки, ассоциация была прямой. Гофрированные подол и рукава платья должны были намекнуть на плавники, а украшением к костюму служили браслеты и бусы из мелких ракушек. Настоящих ракушек, привезённых с Восточного моря. Ювелир был удивлён такому странному заказу, но принцесса настояла. Правда, на нитке присутствовал ещё бисер из драгоценных камней, но они лишь сияли, отдавая всё внимание зрителей ракушкам.

Ирис взглянула на себя в зеркало и усмехнулась. Тогда она верила в его любовь… Сегодня Ширан впервые сказал о своих чувствах прямо, но… Разве вот это – любовь?

Маска и веер из бумажного хлопка тоже были украшены ракушками и драгоценным бисером. Ракушек не было лишь на атласных туфельках – они там не были заметны, да и могли бы цепляться за подол.

Поколебавшись немного, Ирис приколола лисичку к поясу. Ей хотелось, чтобы в самые тяжёлые минуты, с ней было зримое свидетельство любви брата. Ну и… мало ли. Он будет знать, что она получила его послание. И вообще, что это она.

Вышла из комнаты, прошла в зал. Замерла.

Ирис так долго наряжалась, что пропустила начало веселья. Сотни масок, сотни костюмов, сотни странных фигур, весело отплясывающих, откровенно флиртующих. Тут не было и не могло быть юных дев на выданье, а, значит, Эстэль. Маски скрывали лица, инкогнито допускало некоторую большую вольность, чем обычно.

В юности Ирис несколько раз бывала на маскарадах. Разумеется, втайне от мамы. И, конечно, с помощью брата. Хотя Эйв ворчал, что присутствие сестрички мешает ему самому развлекаться, ведь он вынужден постоянно быть поблизости и контролировать, чтобы никто её не обидел. Но добряк Эйв не умел отказывать Ирис, когда та просила жалобно-жалобно:

– Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну ещё один разочек!

Кто-то в костюме павлина пригласил принцессу в круг. Кавалеры и дамы (но кто бы сейчас знал: кто дама, а кто кавалер?) держась за руки и пританцовывая, обходили залы. Ирис схватилась за чьи-то руки и постаралась изобразить весёлый беспечный вид.

Электрический свет был погашен, горели лишь немногие свечи, и полумрак придавал залам что-то волнующе-волшебное. Как бы узнать наверняка, есть ли герцог или нет? Удалось или нет? Сердце стиснуло отчаяние.

«Я дура! Я дура! У меня ничего не получится!» – думала Ирис в панике, подскакивая и приплясывая в хороводе.

Она решила потягаться с Шираном! С Шираном! Точно сумасшедшая!

Сердце зашлось от паники, Ирис вырвала руки и вышла из танцующего «паровозика», прошла к окну, прислонилась лбом к стеклу, пытаясь собраться с мыслями и успокоить сердце.

– Вам просили передать, – прошептал кто-то, взял её ладонь рукой в перчатке и вложил в неё записку.

Слуга Эйва?

Ирис резко обернулась. Это был мужчина… Наверное, всё же мужчина, в костюме льва. Маска с золотой гривой закрывала лицо полностью. Идиот. Ведь так сложно догадаться, что именно значит аналогия!

– Благодарю, – шепнула Ирис, улыбнувшись и притенив ресницами глаза.

Лев исчез среди танцующих. Принцесса развернула записку.

«Второй этаж. Комната с грифонами на ручках. Приходи. Не пожалеешь». Девушка закрыла глаза, открыла рот, глубоко вдохнула и выдохнула. Улыбнулась.

Ну что, Аарха, говоришь, общеукрепляющий напиток? Вот и проверим.