Глава 3. Рыжая неприятность
Несколько часов назад
Расставшись с сестрёнкой, Эйв лично проверил подготовку к отъезду, совершающуюся в полной тайне. Убедился, что карета смазана, все болты подкручены, подушки на сиденьях выбиты, лошадям задали отборного овса и вдоволь напоили. Что слуги преисполнены трепета и осознания важности королевского секрета. Что вестовой во дворец Белой волчицы отправлен.
– Чушь какая-то это бегство, – проворчал наследник вслух.
Принцу было жаль Ирис – она стала его любимицей в семье ещё с той поры, когда повитуха вынесла старшим братьям и маленькой Лили показать жёлто-красную рыдающую малявку. Ирис показалась ему похожей на натужного пупса. Косоглазая, смешная и ужасно миленькая в кружевных пелёнках. И такая крохотная, что шестилетний Эйв впервые в жизни почувствовал себя взрослым. Потом он частенько прибегал посмотреть, как Ри-ри спит. Когда девочка начала ползать, шёл по коврам впереди неё, заботясь о том, чтобы вокруг не было ничего опасного – не доверял нянькам. Когда ходить – лично водил на эластичных помочах.
Однажды наследник подслушал, как отец с изумлением признался матери, что не понимает, откуда у них такой непохожий на других ребёнок. Ирис била и крушила всё вокруг, закатывалась рёвом, когда что-то было не по ней, лазила по деревьям, пугала голубей, вредничала и вообще, казалось, даже не осознавала, что она – принцесса. К тому же была маленькой тощей брюнеткой, а не статной блондинкой, как другие члены семьи.
– Ну… глаза-то у неё синие, – растерянно пробормотала мать в ответ. – У Эйва, между прочим, тоже волосы тёмно-русые…
И тогда наследник понял, почему младшую сестрёнку любит больше старшей.
Особенно он любил дразнить её до бешенства, до состояния, когда Ирис, забыв наставления гувернантки, бросалась на старшего брата с кулаками.
– Болотная ведьма! – язвил он. – Тебя матери подложила болотная ведьма.
Ирис зверела, забавно тряся губками и надувая побагровевшие щёчки.
Но сестра довольно быстро разобралась, что невыносимый брат покрывает любые её проказы, порой берёт вину на себя, склеивает куклам фарфоровые ручки, ножки, и даже научился зашивать им платьица. А всё лишь ради того, чтобы мать пореже читала нравоучительные нотации неугомонной озорнице.
– Это для её же блага, – Астор вырвал брата из воспоминаний.
Братья стояли на террасе дворца, любуясь на Нижний парк, окутанный вечерним сумраком, и на жёлтые звёздочки загорающихся газовых фонарей.
Эйв поморщился:
– Да знаю я! Но можно ж было подождать день-два и подготовить Ирис? Ну не нападёт же герцог вот прям завтра к обеду. Бред какой-то.
Вообще, опасения отца казались Эйву странными. «Старик» обиделся – понятное дело. Вообще, лучше было бы, если бы разрыв многолетней помолвки король предварительно обсудил со своим полководцем наедине, но… что сделано, то сделано.
Наследнику довелось послужить под началом герцога в Ядовитом море, поэтому принц был уверен: на такое безумие, как похищение бывшей невесты, гордый, но разумный Ширан не пойдёт. Во-первых, с юга – угроза демонов, и даже если оскорбление настолько велико, что герцог согласен швырнуть под их копыта всё королевство, то не настолько же, чтобы отдать тварям огня собственные земли? Во-вторых: а что потом? Взойти на виселицу или прямиком в кипящее масло, если Кальдер IV не помилует и древний закон будет применён?
– Слушай, Аст, у меня тут дела кое-какие… Вроде к отъезду Ириски всё готово, но не мог бы ты доделать? Ну там… с кухней разобраться, например? Раз уж отец считает, что всё должно быть сделано в величайшей тайне и сбор провианта никому, кроме принцев крови, нельзя поручить.
Астор словно лимон проглотил.
– Вообще-то, это твоя ответственность… Я в город собирался.
– Ночью?
Узкие губы брата дёрнулись, как будто Аст хотел послать наследника к демонам, но чуть поколебавшись, средний принц всё же пояснил:
– Мне книгу отдать нужно сегодня, я обещал.
Эйв недоверчиво рассмеялся:
– Тебе мало королевской библиотеки, что ты книги у кого-то берёшь?
И тут же понял, что такое прямоугольное брат прижимает к груди. Ловко выхватил и сразу отскочил.
– Эйв! – не на шутку рассердился Астор, не двигаясь. – Верни!
– Отними!
Эйв поднял руку вверх, дразнясь, как в детстве. Средний принц заскрипел зубами.
– Перестань. Это глупо. Отдай немедленно…
– … а то я папе скажу, – гоготнул старший, вскочил на перила мраморной террасы, двумя уступами спускающейся в парк. Вздёрнул книгу над головой.
– Скотина! – выдохнул Астор.
«Ничего себе, эмоции! – изумился беспутный наследник. – Чего это Аст так бесится? Порнушка там, что ли? Наш правильный малыш решил украдкой поизучать, наконец, процесс размножения?» Наследник опустил поднятую руку, взглянул на обложку и хмыкнул. Прочитал с пафосом:
– «Три теории воздушных потоков. Управляемый аэростат. Пособие для инженеров». Ты серьёзно? Древние! Астор, ты решил отречься от престола и примкнуть к почтенным седобородым стариканам?
– Я не наследник, чтобы отрекаться…
– Второй в очереди.
Астор глубоко вдохнул, с видимым усилием беря эмоции под контроль. Удивительно, что рассудительный брат вообще вышел из себя.
– Не всем же пить с гвардейцами, носиться по болотам и…
Он споткнулся. Эйв поднял брови и широко ухмыльнулся.
– И? – спросил провокационно.
– … и путаться с женщинами, – зло выдохнул брат.
– Это называется трахаться, Ваше Высочество, – рассмеялся Эйв и открыл книгу, держа её на весу на расстоянии локтя от глаз. И тут же присвистнул. – О! А вот это уже интереснее….
Астор рванул старшего брата за лодыжки, попытавшись скинуть на террасу, но наследник отшатнулся, взмахнул руками и полетел спиной вниз, на скошенную траву. Раздался странный хруст.
– Эйв! – вскрикнул испуганно Астор, перемахнул через перила и бросился к пострадавшему, неподвижно застывшему на покатом склоне.
Подскочив, наклонился, пошлёпал по щеке.
– Эйв!
Но наследник оставался безучастен. Его остекленевшие глаза смотрели в ночное небо. Астор побледнел.
– Эйв, перестань дурачиться! – и, видя, что брат не реагирует, схватил его за запястье, пытаясь отыскать пульс.
То ли из-за того, что «братоубийца» нервничал – аж вспотел, и ладонь сделалась влажной, то ли из-за сильно бьющегося сердца – кровь стучала в висках, но Астор не смог нащупать венку.
– Пожалуйста… – прошептал он и закусил губу.
Упал на колени, прямо в низкорослый кустарник лапчатки, принялся расстёгивать пуговицы трясущимися руками.
Это были большие золотые треугольные пуговицы морского устава, с якорями и канатами. Небесно-голубой мундир, золотые аксельбанты, расшитые обшлага и золотые пуговицы, а ещё, конечно, изящный кортик на цепочке – всё это сводило дам с ума. Но Астор не был дамой, его сводила с ума неподвижность фигуры брата. Когда пальцы коснулись шестой пуговицы сверху, их вдруг перехватили.
– Эй, братишка, я так-то по женщинам, – хриплым басом съязвил Эйв и, раньше, чем Астор пришёл в себя, ударил в плечи, повалил и прижал к земле. – Испугался, да? Так что там за Елисель? М?
Он выразительно поиграл красивыми тёмными бровями.
– Скотина, – прорычал Астор с облегчением. – Свинья! Сволочь!
– Сосиски!
– Что?
– Я думал, мы соревнуемся в словах на букву «эс». Разве нет? Давай, братяня, раскалывайся. Кто такая Елисель? У тебя появилась девчонка? Это к ней ты намылился ночью? Да не тушуйя, я ж любя.
Эйв вскочил, отряхнул тёмно-алые штаны. Астор бросился к книге, и брат тотчас подставил ему подножку, а когда несчастный полетел носом в траву, быстро подобрал книгу, открыл и прочитал вслух:
– «Собственность Елисель эль Диар. Если вы нашли эту книгу, просьба вернуть по адресу…»
Астор перестал пытаться вырвать драгоценный экземпляр и просто ударил кулаком по томику, выбив его из рук насмешника.
– Эйв, – процедил сухо и надменно, – ты никогда не повзрослеешь. Какая разница, кто мне дал прочитать книгу, которая меня интересует? Парень или девица. А ты просто слишком пошл и убог…
– Да? Вот как? То есть, госпожа Елисель как женщина тебя ни капли не интересует?
– Нет, – буркнул Астор, подобрал пособие и решительно зашагал прочь.
Наследник хмыкнул, тряхнул головой, рассыпая тёмные пряди по лбу, вискам, ушам. Вся эта ситуация до крайности забавляла его.
– Да ты влюблён! – крикнул он вслед брату. – Просто признайся, что ты без ума от девицы под именем Елисель. И заканчивай уже стесняться. Всё нормально, Аст. Рано или поздно все через это проходят…
Астор остановился, обернулся. Хмурый, мрачный. Из-за света фонаря его тень казалась монстром, готовым поглотить второго сына короля.
– Тебе двадцать три года, Аст. Ты большой мальчик. Я разрешаю не стесняться движений собственного естества.
– Я. Не. Влюблён.
– Докажи.
Эйва охватило раздражение. Нет, ну в самом деле, что за детские труселя? Тайны таинственные да и только. Астор, похоже, тоже разозлился:
– Это ты только и думаешь о том, что у девчонок под юбками находится, и ни о чём больше. Ты вообще не способен...
– А о чём ещё я должен думать? Об их возвышенных душах?
– О голове. Прикинь, у девчонок есть ещё и голова. В отличие от тебя.
– Ну-у-у…. – Эйв хмыкнул. – Поверь, про голову я тоже не забываю. Там очень вкусные губки. Ладно, братишка, давай так: я сам отнесу твою книгу по указанному адресу, а ты с кухней разберёшься и баиньки.
Астор напрягся:
– С чего бы это?
Эйв широко ухмыльнулся:
– С того, что я еду в город, и мне по пути. Или ты хочешь непременно сам взглянуть в знойные чёрные, или какие там, очи своей Елисель?
И пропел дурачась:
– О, дева, днесь я умереть готов за вашу честь,
за ласку и лобзанье, сердечные воспоминанья…
– Перестань.
– Так что? Сам поедешь к ненаглядной? Хочешь, я подскажу, где глубокой ночью можно купить цветы? Есть такое местечко…
Даже в темноте было видно, как засверкали глаза Астора. Брат стиснул кулаки, дёрнул узким подбородком. Эйв саркастически хмыкнул:
– А говорил, что хочешь лишь вернуть книженцию…
Младший брат зло кинул пособие в старшего. Эйв перехватил на лету.
– Адрес знаешь, – бросил, почти плюнул Астор, возвращаясь на мраморную лестницу.
Эйву вдруг стало стыдно. Нет, ну в самом деле… Может, там первая любовь? Двадцать три года – это, конечно, поздновато для заикающейся робости, но лучше поздно, чем никогда. Чего вот он полез? Отец и так уже начал беспокоиться, что средний сын не обращает внимания на девушек, а тут…
– Тори, – мягко позвал наследник, протягивая пособие.
– Да подавись ты, – бросил Астор, решительно уходя и не оборачиваясь.
Насмешник пожал плечами: ну и ладно. Ну и шут с тобой. Рассмеялся и длинными скачками принялся спускаться на широкую песчаную дорожку, разделяющую дворец и парк. Ему было немного стыдно, как бывает, когда в шутку отнимешь у ребёнка игрушку. С другой стороны… Астор – не ребёнок.
Ну и потом… Что там за Елисель такая? Чтобы рассудительный Астор да так бесился! Ничего страшного не случится, если Эйв только взглянёт.
Принц прошёл в конюшни, сам оседлал любимую Триско́ту, взлетел в седло, и уже через десять минут кобылка резко вынесла хозяина за пределы королевского парка.
Ночь пахнула холодом и моросью. На влажных чёрных булыжниках играл свет фонарей. В стёклах окружающих домов отражалось золото этой игры. С изящных балкончиков свешивались ампельные плети цветущих растений, настолько длинные, что некоторые задевали голову всадника. На площади Бодрых Кентавров Эйв натянул узду. Триско́та послушно остановилась.
– Как думаешь, детка, – всадник наклонился к её маленькому ушку, – я буду очень большим свином, если не подарю девушке роз? Ну или лилий там…
Лошадка дёрнула ухом и нетерпеливо прицокнула копытом.
– Думаешь, ещё бо́льшим я стану, если подарю их девушке, которой очарован брат? Хм. Знаешь, я даже не думал об этом в таком русле.
Трискота тряхнула головой, и вороная грива смолой расплескалась по крутой золотистой шее.
– Ну, знаешь, не очень-то ты вежлива, – фыркнул Эйв и пустил лошадь в боковую улицу Картёжников. – В конце концов, всегда можно сказать, что цветы ей лично передал Астор. Что поделать, если мой братик – идиот? И всё, решительно всё нужно брать в свои руки.
Казалось, этот довод убедил буланую лошадку, и она бодро потрусила по мостовой.
Спустя полчаса Эйв, немного промокший от вечерней мороси, с букетиком бледно-розовой альстромерии в руках подъезжал к угловому серо-белому домику на Бульваре Аптекарей. Двухэтажный с мансардой особнячок: внизу – грубая каменная кладка, вверху – серая шуба штукатурки, в которой барельефы стилизованных аистов в свете фонаря выглядели зловещими драконами, казался приютом нежной феи. Под кровлей – полоса синей керамической плитки. Круглый балкончик, романтический эркер в виде башенки. Вполне себе миленько.
Принц хмыкнул, спрыгнул с коня, схватил дверной молоточек в виде летучей мыши со сложенными крыльями. Полукруглая дверь распахнулась раньше, чем Эйв успел ударить.
– Ты с ума сошёл, всех будить? – неприветливо уточнил хрипловатый голосок.
Золотистый свет очерчивал стройную, невысокую – чуть выше плеча принца – фигурку. В первый миг Эйву показалось – парнишки, но – сверкающий медным контуром хвост, но – покатые узкие плечи, но – тоненькая шейка и… ну чего уж там говорить!.. Принц оторвался от созерцания мужской рубашки, натянувшей на девичьих грудях, и посмотрел в лицо странной девице. Оно было плохо различимо, и всё же. Не служанка, но и дамой не назвать: стоит, похрустывая яблочком. Ноги в просторных тёмных штанах, небрежно скрещены в лодыжках. Клетчатая, закатанная до локтей рубаха прикрыта кожаным фартуком. Смотрит… по-мужски так смотрит, без восхищения и трепета, свойственного девицам, обнаружившим у своего крыльца прекрасного принца.
– Госпожа Елисель? – догадался Эйв.
– Предположим. Сами-то кто будете? И какого болотного орка решили ломиться в мой дом?
М-да. Не так, не такой он представлял себе зазнобу своего брата.
– Прошу прощения, – Эйв учтиво поклонился. – Меня прислал Астор. Брат уверил, что крайне важно вернуть вам книгу именно сегодня.
– А. Ну давайте, – милостиво согласилась нахалка, выбросила огрызок в клумбу с ирисами и вытерла руки о штаны.
– Позвольте сначала это, – со всевозможным обаянием улыбнулся Эйв и протянул букет.
– Это лошади своей скормите. Я траву не ем.
Лошади? Альстромерии по цене экзотических орхидей? Принц невольно оглянулся на Трискоту. Буланая фыркнула и тряхнула гривой, словно говоря: «я тут не причём». Может, это был намёк на свидание в кафе? Или ресторане? Эйв снова внимательно взглянул на девицу.
– Так книгу вы мне дадите или потеряли? – насмешливо уточнила та, наклонив голову набок.
Наследник, наконец, понял, что за диадема поблёскивает у девушки во лбу двумя звёздочками. Окуляры.
Он безмолвно выругался. Заучка. Наверняка студентка, с грязью под ногтями и папироской в зубах. Права женщин и всё такое. Как же он ненавидел подобных персон! Эйв искренне считал, что женщины как бриллианты – созданы украшать, а не вот это всё. Кому нужна женщина с заусенцами на пальцах или – не дай Древние! – с мозолями на ладонях? И кому нужно это женское право на образование? Чему их там учить? Как шёлк от бархата отличать или какой оттенок пудры подходит к её коже? Он почувствовал глухое разочарование.
Но Эйв не привык отступать. Шагнул к двери, опёрся о притолоку, чтобы дать девице возможность увидеть и ширину плеч, и атлетичность груди, и узость бёдер, и сияние золотых пуговиц на мундире… Он знал, что хорош собой, и ни одна дама не может остаться равнодушной к его мужественности.
– Извольте, – протянул книгу, заботливо завёрнутую в подарочную бумагу с искусственным золотом.
Девица забрала, живо развернула, даже не полюбовавшись, бросила обёртку прямо на пол. Убедившись, что книга именно та, взялась за дверную ручку с явным намерением закрыть дверь. За её спиной что-то зацокало когтями по полу. Мелькнул рыжий мех.
– И что ж, даже чаем не угостите? – нарочито расстроился Эйв.
Она оглянулась, окинула парня внимательным взглядом. Он улыбнулся ещё шире и соблазнительнее.
– Нет, – ответила Елисель и захлопнула дверь.
Принцу захотелось шарахнуть по створке кулаком или ногой. Демоны! Стерва! Сука. Да что она вообще о себе возомнила?! Он скрипнул зубами. Трискота всхрапнула.
– Да просто она грёбаная девственница, – проворчал Эйв разочаровано. – И знаешь что? Я начинаю волноваться за Астора. Эта девчонка точно не та, что ему нужна. Такие выжимают досуха, читают лекции ночами напролёт, держат влюблённых при себе, но с переполненными яйцами, и корчат невинность до последней возможности. Знаем, плавали.
Он легко вскочил в седло, вдел ноги в стремена и чуть хлопнул по бокам лошадки шенкелями. Та послушно зацокала по улочке.
– Этот орешек, братец, тебе не по зубам. А вот мне – как раз. Я не с того начал, что верно, то верно, и замочек сложноват, но что хорошо в замках – стоит лишь подобрать ключик, и любой откроется.
Эйв цокнул. Возвращаться во дворец не хотелось. Пренебрежение, выказанное незнакомкой, внезапно подействовало на старшего принца словно афродизиак. Ему срочно нужна была женщина, на которой он мог бы подтвердить в собственных глазах своё мужество и обаяние. Неважно кто, главное, чтобы смотрела с восторгом и томлением, стонала под его напором, пытаясь сдерживать крики.
Принц огляделся. Так. Сквер Семи Черешен. Окраина города. Через пару кварталов – Русалочья улица. А там… Жанлис.
Сначала Эйву вспомнилась тяжёлая грудь с тёмной ареолой и крупным соском, который принц любил ласкать губами. Тонкая талия с ямочкой пупка. Складочки, очерчивающие лобок сверху, грушевидная фигура и пышные ягодицы… Потом – роскошные чёрные волосы, алые пухлые губы, похожие на открытую рану, призывно приоткрытые… Ну и в конце – глаза и всё остальное. Эйва всегда забавляло собственное двуличие: осыпать комплиментами очи красавицы, но думать в это время о совсем иных частях тела соблазняемой женщины.
Он повеселел и уверенно направился к особняку любовницы.
Здесь его приняли и со всей почтительностью провели прямо в спальню к хозяйке. Эйв чихнул от пряного, душного, сладковато-дразнящего аромата: всё было пропитано восточной негой и роскошью. От низких столиков, уставленных тропическими фруктами, поднимались тонкие струйки благовоний. Цирасский ковёр с ворсом, в котором полностью утопала стопа, надёжно глушил шаги.
– Мой принц, – промурлыкала Жанлис, поднимаясь и приседая в реверансе.
Она склонила голову так, чтобы он видел маленькое изящное ушко, глубину впадинки между сжатых корсажем пышных грудей, нежный перламутр плеч и родинку рядом с ключицей. Прекрасная вдовушка знала, как возбуждает её любовника это тёмное выпуклое пятнышко. И ещё вот эти поспешно застёгнутые, но не до конца (ах, не успела) пуговки нежно-лилового пеньюра.
– Встань, – принц отбросил букет на ковёр и потянул Жанлис вверх.
Алые губы оказалось совсем рядом. Влажные, пухлые, за ними чуть поблёскивали жемчужные зубки. Эйв схватил женщину за плечи, притянул к себе и вместо оправданий или вопросов приличия вроде: «Как поживаете? А у меня тут сестра умерла, поэтому я не мог выбраться раньше…» впился в мягкое, горячее, сладкое. Притиснул к себе, давая понять, насколько возбуждён. Пошёл на неё. Жанлис охнула в его губы, запрокинула голову, лаская их языком, прижимаясь лоном свидетельству его похоти, вставшему колом, застонала под мужскими руками, прогибаясь в талии. Споткнулась о стол, чуть не упала. Эйв подхватил любовницу под пышные ягодицы, снова вдавил в себя, вклиниваясь между бёдер.
– Подожди, – хрипло зашептала та, – подожди, я расстегну…
Но он не дал ей времени, развернул, швырнул на постель и взял, уже совершенно мокрую, прямо так, задрав полу пеньюара на спину, прогнутую дугой. Брал жёстко, почти грубо – её влажность, жар, её возбуждённая узость, стоны и вскрики провоцировали в нём страстную ярость. Вбивался, словно кузнец молотом. Взорвался, задрожал, упал на её спину, вдыхая мускусный, пряный аромат пота. И, опустошённый, рухнул рядом на пышную, сбитую их телами тёмно-фиолетовую шёлковую постель. Уставился в потолок.
К демонам!
– Мой принц, – Жанлис перевернулась и, ластясь кошечкой, заглянула в его всё ещё искажённое остывающей страстью лицо, – у вас давно не было женщины?
Не то чтобы… Да и не в этом проблема. Проблема заключалась в том, что его зрение словно раздвоилось, и, удовлетворяя похоть и страсть на одной, Эйв видел перед собой совсем другую, более рыжую. Интересно, как выглядит лицо той стервы, когда она кончает? Елисель кусает губы? Стонет? Закатывает глаза? Она вообще под кем-то уже была или..?
– Просто соскучился, – небрежно ответил принц, притянул вдовушку к себе, куснул за круглое ушко. – Иди сюда. Не хочу болтать. Не сейчас.
Она перекинула ногу через его бедро, села верхом, стянула корсаж и юбки через голову, бросила, не глядя куда, и двинула бёдрами. Эйв ухмыльнулся победно. Отсюда, снизу, вид открывался просто великолепный. Новая волна похоти привела его в боевую готовность. Рыжая неприятность наконец полностью растаяла в его голове.
Заснул наследник далеко за полночь. Он не боялся проспать и не успеть проводить сестрёнку в путь: у Эйва был редкий дар просыпаться вовремя, и неважно во сколько он лёг и что предшествовало сну: офицерская пьянка, кутёж или драка.
Однако в этот раз принца разбудили.
Грохот артиллерийской канонады не спутать ни с чем. Эйв спрыгнул с постели, нашаривая штаны, раньше, чем открыл глаза.
– Чего ты? – сонно проворчала Жанлис. – Это гроза…
Подпрыгивая, чтобы просунуть ноги в узкие штанины, Эйв подскочил к окну, распахнул его. Обернулся. Лицо принца стало жёстким. Испуганная женщина заморгала, натягивая одеяло до подбородка. Ветер раздул лёгкий кружевной тюль.
– У тебя есть подвал? – сухо уточнил Эйв.
– Да, винный погреб, но…
– Вентиляция в нём есть?
– Да, но что…
– Поднимай слуг. Закройте дом, спуститесь в подвал и запритесь изнутри.
Её глаза широко округлились. Жанлис окончательно проснулась.
– Мой принц…
– Живо. В городе враги, – бросил тот, подбирая с пола рубашку и вдевая руки в широкие рукава. Манжеты ещё, что б их… Где эти грёбаные запонки?!
– Враги? Но кто? В столице? Как?
Жанлис смотрела недоверчиво.
– Не знаю. Разберёмся. Одевайся, быстро. И без паники.
Она встала, надела блузу, намерено выгибаясь всем телом, точно большая кошка, но Эйв не смотрел на любовницу, он искал чёртовы запонки. Плюнул и принялся натягивать сапоги, высокие, с голенищем, для верховой езды. Набросил мундир, вдел руки в рукава, навесил перевязь с кортиком, нацепил саблю. Кинул на женщину недовольный взгляд.
– Поторопись, – процедил раздражённо.
Неужели не понимает, насколько всё серьёзно?
– Не поможешь? – она кокетливо повернулась спиной, чуть оттопырив роскошную задницу.
– Разве что служанку позвать могу. Пока, милая.
Эйв направился к двери.
– А ты не останешься? А если враги? А вдруг…
Он обернулся от двери:
– Подвал, Жанлис. Подвал. Сохрани, пожалуйста, свою корму для меня.
Выскочил на парадную лестницу, на ходу застёгивая пуговицы мундира. С улицы доносилась пальба, крики, чей-то отдалённый визг. Лаяли собаки, в конюшнях, расположенных во флигелях домов или прямо под бельэтажами, ржали напуганные кони.
Герцог?
Это мог быть только его муренский корпус, который отец, вопреки советам сына, разместил в казармах пригорода. Боевой же товарищ, йотпа. Впрочем, справедливости ради: советы королю со стороны наследника появились лишь после разрыва помолвки. И отец, отказавшись отдать Ширану приказ покинуть Зеркальные казармы, возможно, просто побоялся спровоцировать и без того обиженного герцога на резкие действия.
Улица охладила разгорячённое лицо Эйва прохладной моросью.
Принц замер, вслушиваясь.
Русалочья улица проходила по краю города, отделённая от набережной речки Заколюки лишь кварталом, в котором располагался обитель Упокоенных душ, чья каменная стена густо заросла жимолостью. Эйв проскользнул в кусты и снова замер.
В городе шли бои. Нет, не бои: схватки. И всё же где-то был очаг сопротивления, раз работает артиллерия. Чья? Королевская? Муренская?
Чёрт. Враги в Персиковом городе! Судя по всему, люди герцога носорогами сминали стихийные очаги сопротивления. Почему муренцев не остановили кавалергарды 7-го и инфантерия 13-го полков ещё до въезда в Персик? Как мятежники умудрились вообще войти в город?
Первым желанием Эйва было броситься седлать Трискоту, но усилием воли принц себя остановил: судя по звукам, муренцы уже где-то на подступах к дворцу, а, значит, миновать их верхом и остаться незамеченным вряд ли получится. Его просто расстреляют раньше, чем он доберётся до своих.
Приняв решение, Эйв торопливо расстегнул мундир, скатал его, засунул в густые кусты жимолости. Туда же положил саблю в ножнах и цепочку от кортика. Сам кортик пихнул под ремень.
– Прорвёмся, – пробормотал под нос и бросился вдоль улицы, держась в тени стен.
Вряд ли в темноте кто-то различит цвет штанов. И даже если увидит, вряд ли соотнесёт цвет с формой морских офицеров. Наследник бежал по улице, по направлению к Большому дворцу, лихорадочно придумывая легенду. Кто он? С какой целью пробирается?
А, собственно, зачем далеко от правды уходить? Морской офицер. Почему нет? Да здравствуют Исчезнувшие Короли! Долой узурпатора! Будь проклят Кальдер Первый, Убийца королей, и его потомки! Ну и другие кричалки. Ширан же не мог поднять полк короля под лозунгом: «меня обидели, невесту не дали»? Должно быть что-то посущественнее. И раз уж герцог – потомок, пусть и незаконный, тех самых королей-богов, Забытых, то и цель переворота должна быть эпичной. Ни много ни мало – восстановление древней династии, например.
Затеряться, смешаться, проникнуть домой. Узнать, что с отцом. И вообще, обстановку.
И у него почти получилось.
Небольшой вражеский отряд, рассредоточенный по Сорочьей улице, пересекающей город радиально, встретил пьяного морячка довольно дружелюбно.
– Иди, проспись, – весело крикнул командир в серой шинели, молодой, не старше Эйва. – Не тронем мы ваш город. Если нас не тронут.
Откуда-то из домов раздался женский визг. Принц слегка вздрогнул, расфокусировал взгляд и заухмылялся:
– А чёй-то по бабам пошли, а старика Грэма не позвали?
Он нарочно обозвал себя так. «Стариком» в войсках называли герцога Ширана, генерала Южного корпуса. Муренцы ожидаемо отозвались:
– Молод ты ещё, солёные уши, чтобы стариком называться.
– Ха! – пьяно и развязно выдохнул Эйв. – Вы просто не знаете, каков я! Да я один, лично, вот этими своими руками дворец возьму и узурпатору глотку перегрызу!
– Руками перегрызёшь? – добродушно хихикнул кто-то.
Наследник почти не видел их лиц в темноте: отряд расположился в двадцати шагах от ближайшего фонаря. Говоря, Эйв бурно жестикулировал – два года кругосветного путешествия и общения с простыми матросами научили его ловко подражать их манерам.
– Ну, давай, – рассмеялся взводный.
Смешки. Шуточки. Покачиваясь, точно в шторм, Эйв двинулся вперёд. Он загорлопанил лихую моряцкую песню про коричневую Солли и про то, как устал с ней трахаться. Он знал: для сухопутных песня звучит похабно, ведь никто из них не догадывается, что коричневой Солли на моряцком жаргоне называют корабль.
– Эй, как там тебя… Грэм! Ты с голыми руками пойдёшь? Пистолет не дам, но нож-то хоть возьми, – крикнул кто-то сердобольный.
Эйв обернулся к нему, махнул, пренебрежительно разрубая воздух ребром ладони:
– Где ты видел моряка без кортика? Сам утопай, а кортик выручай.
И запнулся, осознавая свой стратегический просчёт. От взвода принца сейчас отделял уличный фонарь, и его жёлтый свет как раз падал Эйву на лицо.
– Господа… Так это ж сын короля! – вдруг выдохнул кто-то. – Наследник престола…
Кальмарьи потроха! Эйв чуть не выругался вслух. И ведь нашёлся же кто-то знакомый!
– Вот все говорят, что похож, – заплетающимся языком сообщил ощетинившемуся взводу, пошатнулся и вцепился в фонарь. – Видно, король не брезговал шататься по борделям. Так что я – того, наследник… ик… законный. Почти. Вот.
– Грэм, – напряжённым и серьёзным голосом позвал его взводный, – иди сюда. Ты забыл кое-что.
– Кортик?
– Да-да, его. И выпить. Ты же хочешь выпить, Грэм?
Эйв оттолкнулся от столба. Его повело. Он медленно двинулся обратно.
– Да не, быть не может, – проворчал сиплый голос. – Какой из него принц? Мало ли кто в рожей вышел кого.
– Проверим, – буркнул взводный тихо, но у Эйва был острый слух.
– Выпить это завсегда пожалуйте! – принц поднял палец. – Я пью не потому, что пьянь, а для ради уважения…
Он шёл пьяной походкой, будто кто-то тащил на верёвочке, привязанной к ключице. Левым плечом вперёд, точно рассекал густую воду. Поравнялся с Бульваром Аптекарей и резко рванул вбок.
– Взять его! – заорал взводный.
Грохнул выстрел. Пуля пролетела мимо. Эйв удирал, петляя и благословляя собственные длинные ноги и отменные тренировки. Четверо или пятеро муренцев гнались за ним. Снова – выстрел. И снова мимо. Принц вильнул, заскочил в узкий проулок между задними флигелями домов – место для вёдер с нечистотами. Побежал вдоль стены. От зловония тотчас закружилась голова.
– Да твою ж…! – заорал кто-то из преследователей.
Эйв злорадно ухмыльнулся и принялся опрокидывать за собой вёдра. Глаза заслезились, и на мгновенье беглец испугался, что сейчас задохнётся от вони. Штук пять выстрелов сообщили ему, что враги не так далеко, как хотелось бы.
– Никакой он не принц, – рявкнул кто-то из преследователей, замерших перед вонючей преградой. – Ни один принц не попёрся бы в такую клоаку.
– Всё равно он… странный. Надо разобраться.
Эйв замер, стараясь не дышать. Благо сюда свет уличных фонарей не попадал вовсе. Запрокинул лицо, старясь вдохнуть хоть глоток воздуха. И только сейчас заметил, что небо налилось багрянцем. Пожары. Видимо, артиллерия попала во что-то… склад? Амбар?
– Да йотпа с ним, – решил старый вояка.
Но для надёжности они всё же разрядили пистолеты в темноту. Четвёртая пуля задела руку, и Эйв с трудом подавил крик боли. Оскалился, стиснув зубы. Шестая рикошетом вонзилась в глаз.
Вспышка. Невыносимая боль. Мир умер.
Принц не слышал, как враги, ругаясь на чём свет стоит, гуськом выбирались из отхожего проулка, как один из них, перед выходом на улицу, расстегнул ремень, спустил штаны и помочился на стену.
Город, захваченный Южным полком, пылал.
А где-то там, во дворце, разбуженная канонадой и отблесками пожаров, принцесса Ирис услышала мужские голоса и, испуганная, устремилась к ним.
ПРИМЕЧАНИЯ
газовые фонари — в нашем мире впервые появились в начале XIX века
твари огня — демоны
отдать собственные земли — герцогство Ширана находится на юге, т.е. как раз на побережье Ядовитого моря, отделяющего от Мурсии Южный континент. Эйв имеет ввиду неизбежную после мятежа междоусобицу, во время которой так же неизбежно последует интервенция демонов. Естественно начнётся она с южных земель
управляемый аэростат — в этом мире ещё нет самолётов, но о них уже много говорят
второй в очереди — наследник престола Эйв, пока у него не родился собственный наследник, ему наследует Астор, как младший брат.
сосиски — в нашем мире сосиски впервые появились в 1805 году
– О, дева, днесь я умереть готов за вашу честь — Эйв цитирует стихотворение прошлого, куртуазного века, знаменитого пафосного поэта Синьярина.
окуляры, заучка — в Мурсии есть женское образование и не так давно король Кальдер разрешил женщинам получать высшее образование, но негативные настроения по этому вопросу в обществе ещё сильны
цирасский ковёр — цирасское царство находится на востоке и славится благовониями и коврами, настоящий цирасский ковёр безумно дорог, чаще встречаются подделки. Изготавливается из шерсти летающих котов, которые водятся только там. По лёгкости их шерсть сравнима с гагачьим пухом, но намного прочнее.
йотпа — йотпы это мелкие грызуны вроде сусликов или крыс. Вонючие. Ими ругаются.
обитель Упокоенных душ — нечто вроде монастыря, о нём будет позже. Здесь же находится городское кладбище
Персиковый город или Персик — столица Мурсии
Исчезнувшие короли — они же Забытые, Древние, они же боги
Кальдер I — первый король из династии Белокурдов, пятьсот лет назад поднял мятеж, убил последнего Древнего короля и основал собственную династию. Долгое время его потомки делали покерфейс, стараясь не вспоминать о тех событиях, поэтому в честь прадеда королей начали называть совсем недавно
радиально — т.е. радиусу, поперёк
"жёлтый свет" — окраина города, масляные фонари