Глава 6. Продажа

– Что ты здесь забыла? – холодно уточнил Ширан, глядя на девушку сверху вниз.

Но Ирис не могла ответить. Он пытал его. Пытал! Славного паренька Крога, офицера Морских сил, друга Эйва… Он ищет Эйва. Значит, брат жив, но… Надолго ли? Он пытал и сломал Крога, так же как и её, только по-другому.

Сутки, прошли всего лишь сутки, а Ирис выплакала столько слёз, сколько не было за все её восемнадцать лет!

Не дождавшись ответа, герцог наклонился, подхватил девушку за талию, забросил на плечо и пошёл обратно к лестнице. Из камеры доносились стоны боли и бессильные всхлипы. Принцесса догадалась, что это уже не пытки. Как Крог сможет жить дальше? Обесчещенный предательством товарища…

Ирис судорожно всхлипнула.

– Я вас ненавижу, – прошептала бессильно. – Как же я вас ненавижу!

Ширан не ответил.

– Вы сами как демон: разрушаете всё, чего коснётесь, – продолжала она в беспамятстве лихорадки. – Вас оскорбили мои слова, шутка глупой девчонки, и вы из-за этого разрушили всё королевство. Вы убили боевого друга, его жену, его детей… Вы лишили страну её монарха. Вы… разрушитель. Вы разрушаете меня, Крога, Дайна, всего, чего коснётесь. И себя…

Ширан ногой открыл двери на второй этаж. Прошёл в кабинет, сбросил девушку с плеча на стул перед столом.

– Достаточно, – оборвал равнодушно. – Я жду ответ на мой вопрос.

Присел рядом, на край стола. Ирис снова судорожно всхлипнула. Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Но в её ушах всё ещё звучали крики несчастного.

– Я задал вопрос: что ты забыла в подвалах замка. Я жду ответ. Или мне не ждать? – почти мягко переспросил Ширан.

Почти дружелюбно. Почти. Как тогда, когда пожелал ей утешить принца. Но теперь в его голосе Ирис уже услышала зловещее предупреждение. Она подняла взгляд и увидела, как в чёрных глазах вспыхивают золотые искорки.

– Я искала Дайна, – ответила прямо и честно.

Сил изворачиваться не было. Душу затопила безнадёжность. «Отчаяние, ненависть, разочарование». Так, кажется, сказал тот, кого лучше не вспоминать?

Ширан коснулся указательным пальцем подбородка пленницы, провёл вдоль челюсти. Больши́м пальцем очертил девичьи губы.

– Разве я не запретил тебе помнить о нём? – спросил хрипло.

– Как можно запретить помнить о брате?

– У вещи нет братьев.

Ей хотелось ударить по его руке. Или по щеке. Или… Лишь бы ударить. Гордо выпрямиться и бросить что-нибудь оскорбительное в бесстрастное лицо. И, казалось, герцог этого ждал. Его палец продолжал обводить её губы, и надо было…

Вот только Ирис знала уже, что будет дальше. В её мыслях зазвучали слова старухи: «Я наполовину слепа, но чувствую, как бешено он тебя хочет. Ненавидит, потому что желает. Подчинись, смирись. Покорись своей судьбе, девонька». Как долго принцесса сможет выдерживать насилие? В животе будто заворочался скользкий узел.

Она закрыла глаза, набираясь смелости.

– Я оскорбила вас, – прошептала, чувствуя, как его палец замер во впадинке нижней губы. – Вас оскорбила я. Пожалуйста, отомстите мне. Мне, а не… Не Эйву. Не Дайну. Не тем, кто ни в чём не виноват.

Герцог чуть придавил губку девушки, оттягивая вниз.

– Я не мщу, – ответил мягко. – Уже нет. Твои братья стали для меня угрозой. Ирис, ты действительно глупая девочка.

Она с ужасом осознала, что Ширан прав: Эйв непременно будет мстить. Умолять оставить брата в живых бессмысленно, ведь для герцога это уже не вопрос гнева, а вопрос безопасности. Ирис снова беззвучно всхлипнула. Заморгала мокрыми ресницами.

– Пожалуйста, позвольте мне увидеть Дайна. Он ведь просто маленький мальчик… Всего лишь ребёнок…

– Который вырастет.

– Ему девять лет. Только девять лет, – Ирис открыла глаза и посмотрела в лицо мучителя. – Он слишком мал, чтобы стать для вас угрозой.

– Нет.

Герцог убрал руку с её пылающих губ. Встал. Прямо перед глазами девушки блеснула серебряная пряжка кожаного ремня, а под ней зримо вздыбился бугор. Ирис почувствовала, что краснеет. «Дай ему то, чего он так жаждет. У тебя нет выбора, пойми. Полюби, и он будет счастлив выполнить любое твоё желание»…

Она схватила мучителя за руку, прижалась щекой к тыльной стороне ладони.

– Ширан, – прошептала, с трудом заставив себя выговорить его ужасное имя, – прошу вас. Дайте мне увидеть брата. Всего лишь поговорить, и я…

Его рука напряглась, герцог потянул её, отнимая, но Ирис удержала:

– Я сделаю всё, что вы захотите, – с отчаянием прошептала она.

– Я и без того получу всё, чего захочу, – ответил он резко.

И снова попытался убрать руку, но девушка вцепилась в неё так, словно его ладонь была залогом её жизни. Потёрлась щекой, поцеловала, скользнула губами к впадинкам между пальцами, покрывая грубую кожу дорожкой лёгких поцелуев. Услышала, как сбилось его дыхание, став тяжёлым и хриплым. Почувствовала, как вздрогнула рука. На затылок Ирис легла вторая, тяжёлая, погладила волосы. Как будто, возражая, герцог всё же поощрял девушку.

– Да, – прошептала Ирис, – вы получите от меня то, что хотите. Силой. Но никогда я не дам вам этого сама. Позвольте мне поговорить с Дайном, и я… я сама… добровольно.

Он рвано выдохнул. Надавил на её затылок, втиснул лицом в пах, где раздувшимся голодным питоном выпирал орган его похоти. Ирис вдохнула запах зверя, пряный, дразнящий обоняние, и замерла пойманной мышкой. Она не осмеливалась ни отодвинуться, ни упереться в его тело руками, позволяя мужчине получать странное удовольствие так, как тот хотел.

Ширан застыл на несколько мгновений, затем взлохматил её волосы, судорожно вдохнул воздух сквозь зубы. Отпустил девушку и шагнул назад. Но, когда заговорил, его голос, кроме лёгкой хрипотцы, ничем не выдавал эмоций:

– Хорошо. Ты придёшь ко мне этим вечером. Когда я позову. И сделаешь всё – Ирис, ты услышала? – всё, что я скажу. Сама. Без слёз, нытья и возражений. Каким бы унизительным тебе ни показался мой приказ.

– Да.

Сердце колотилось отчаянно. Ирис была не в силах глядеть на мужчину, но чувствовала, что пылают не только её щёки, но и шея, и лоб, и уши.

– Посмотри на меня, – хрипло велел он.

Девушка сглотнула и послушно подняла перепуганный взгляд. В глазах герцога не осталось чёрного цвета – они были залиты золотом. В лице появилось выражение неукротимой хищности. Ирис вздрогнула. Очень хотелось зажмуриться, но она не решилась нарушить приказ.

– Сейчас возвращайся в свою комнату и ложись спать. Завтра Баэрд проведёт тебя к брату. Он же сообщит, когда я тебя жду.

Она увидит Дайна! Сердце радостно подпрыгнуло. Это была странная радость. С привкусом горечи.

– Спасибо! – почти искренне прошептала Ирис.

– Не так, – хладнокровно возразил герцог.

Что он имеет в виду? Девушка захлопала глазами. Ширан ждал. Смотрел на неё напряжённо и явно ждал чего-то.

– Я не понимаю… – растерянно призналась она.

– На колени.

Ирис вспыхнула и закусила губу. С отчаянием глянула на мужчину. Он не шутил. Девушка медленно опустилась перед ним на колени, склонила голову.

– Спасибо, – прошептала с горечью.

Герцог протянул ей левую руку, Ирис покорно поцеловала её, поцарапав щёку о серебряную печатку на его безымянном пальце. Ширан потрепал пленницу по макушке.

– Не забывай, кто ты, – посоветовал тепло. – Помни: ты – моя вещь. И никогда об этом не забывай.

Ирис промолчала.

Аарха неправа. Врагу недостаточно получить от неё нежность, врагу нужно растоптать, сломать её волю, уничтожить самоуважение. И соитие – это лишь один из способов достижения этой цели.

Ширан поднял пальцами подбородок девушки, запрокинул её лицо. Та закрыла глаза.

– Ты начинаешь смиряться, Ирис, – шепнул мучитель мягко. – Внутри тебя ещё бушует пожар и кричит гордость, но ты уже заставила себя удержать слова. Это хорошо. Этого мало, и однажды я накажу тебя за мятежные мысли. За протест в молчании. Но пока что я доволен. Встань.

Она поднялась.

– Иди к себе.

Ирис вышла, осторожно закрыла дверь. На секунду бессильно прислонилась к ней, а потом бросилась в свою комнату, забралась в постель, закуталась в одеяла и уткнулась лицом в подушку. Слёз не было. Рыданий не было. Был ужас отчаяния.

Ширан оставил Дайну жизнь не потому, что принцесса его умоляла об этом, целуя руки. Не потому, что сжалился. Потому что увидел в мальчике средство для манипуляции. И теперь герцог будет давить на её уязвимое место, пока не растопчет Ирис в пыль. Проведёт принцессу по дороге унижения, заставит растерять гордость и самоуважение, сломает и действительно превратит в вещь. Аарха солгала: сдавшись, Ирис не обретёт над Шираном власти. Нет. Она лишь окончательно потеряет себя.

– Зря я выпросила у него жизнь брата, – прошептала принцесса в тупом отчаянии. – И Дайна не спасу, и себя погублю.

Это было страшное признание. Ирис показалось, что оно загустело и нависло тёмным проклятьем над постелью. Воображение дорисовало отголоски слабого демонического смеха.

И всё же в душе теплилась надежда. Слабой искоркой на дне чёрного холодного озера. Если герцог ищет Эйва, значит, брат может быть жив. Если Эйв жив… О, если он жив…

– Пожалуйста, пожалуйста, выживи. Прошу тебя! Выживи и победи. Убей его…

Подушка быстро намокла от слёз. Ирис перевернула её обратной стороной, подтянула колени к подбородку и уснула. Ей снился её первый бал, и Эйв в голубом мундире, сверкающем золотом, улыбаясь, отводил в сторону руку в белой перчатке, приглашая сестрёнку на её первый «взрослый» танец. Ирис ужасно волновалась, боялась запутаться в длинном кисейном платье, сбиться с ритма. Ей казалось – все только и смотрят на неё. И тогда Эйв заговорщически подмигнул. А потом танцевал так ужасно, сбиваясь с ритма, путая фигуры «чик-чирика» местами, внезапно срывался вскачь или резко останавливался, сбивая с толку весь круг, что быстро довёл сестру до безудержного хохота.

– Чтобы не бояться позора, надо всего лишь раз опозориться, – философски пояснил наследник, когда танец был завершён.

Им обоим потом влетело от матери, но зато следующего танца принцесса уже не боялась.

Её разбудила Аарха. Потрясла за плечо. Ирис распахнула глаза и увидела громадный нос с бородавкой, паклю седых волос и мутный глаз. Чуть не закричала от ужаса.

– Вставай, вставай, девонька. Я сварила новую мазь. Эль Баэрд велел передать, что готов отвести тебя к твоему брату. У тебя, милая, очень мало времени.

Ирис села.

– Задери подол, – велела ведьма. – Раздвинь ноги.

Девушка повиновалась, и узловатые холодные пальцы, смазанные чем-то, напоминающим густую сметану, скользнули в её промежность. Это было очень неприятно, Ирис закусила губу, сдерживая крик, но дрожь отвращения сдержать не смогла. Старуха смазала влагалище, половые губы, вытерла пальцы о принесённое с собой полотенце.

– Уже лучше, – проворчала довольно. – Уже хорошо. Не сопротивляйся, девонька, иначе тебя могут порвать. Расслабь мышцы, когда он тебя берёт.

Ирис замутило. Аарха, прошла к столу и принялась мыть руки, продолжая учить, как именно нужно позволять себя насиловать.

– Вы знаете, что он ждёт меня вечером? – спросила Ирис, заправляя рубаху.

Она не могла выговорить его имени. Острый чёрный глаз покосился на неё.

– Ты правильно поступила, девонька, – одобрительно прошамкала ведьма. – Подчинись, чтобы подчинить. Полюби его, и он сделает тебя королевой…

«Ложь. Ему не нужна моя любовь. Ему нужно моё унижение», – мрачно подумала принцесса, зачерпнула из горшочка приятно пахнувшее масло и принялась смазывать щёку, ссадины на коленях и ладонях, пожелтевшие синяки на бёдрах. Собрала всю волю и смогла выговорить тоном благонравной девицы:

– Научите меня. Научите, как мне сделать так, чтобы герцог остался мной доволен.

Получилось очень тихо и тяжело – горло душили стыд и гордость, но так было даже лучше. Естественнее.

Всё время, пока старуха помогала протирать тело влажной губкой, удалять волоски с ног, из-под мышек и с лобка, смазывать кожу ароматной маслянистой жидкостью, расчесывать волосы и укладывать их в причёску, Ирис пришлось краснеть от тошнотворных подробностей. Аарха широко использовала эвфемизмы, такие как «его жеребец», «пещера грёз» или «горшочек сладости», «холмик наслаждения» и тому подобные пошлости. Девушку затрясло от отвращения.

Интересно, Аарха действует по собственной инициативе, или это тайное поручение герцога?

Ирис не стала снимать длинную крестьянскую рубаху, в которой спала. Надела поверх неё корсаж, полосатую юбку и передник. Оглядела себя и усмехнулась: Ширан хотел унизить принцессу одеждой для простолюдинов? Что ж. Однажды Эйв притащил сестрёнке похожую. Столько ярких и смешных воспоминаний было связано с тем костюмом! Извозчик огрел девочку вожжой, чтобы не подворачивалась под копыта коня. В другой раз Ирис стянула пирожок с повидлом и съела его, сидя под тележкой-прилавком мясника. А незнакомый белобрысый веснушчатый мальчишка купил девочке леденец на палочке… Это была совсем другая, волнующая её воображение жизнь. Жизнь облезлых собак, драных кошек и детей, умеющих так грязно сквернословить, как никогда не осмеливались ругаться окружающие принцессу взрослые мужчины.

Аарха заботливо натянула на голову подопечной белый накрахмаленный чепец. Ирис криво усмехнулась.

– Я не знаю, смогу ли ублажить господина, – прошептала тихо. – Не могу думать о ночи: сразу становится больно. Моё тело не хочет его. Боюсь, что он это почувствует, и ему не понравится.

Старуха бросила на девушку цепкий взгляд.

– С этим я тебе помогу. Когда ты соберёшься к хозяину, я дам тебе одно… один напиток. Он поможет преодолеть робость и сопротивление плоти. Ты получишь наслаждение, которое затмит былую боль.

Зелье. Всё же Аарха и правда ведьма. По закону того, кто использовал зелье, вешали, того, кто его готовил – сжигали. Ирис плохо знала, как именно действует это колдовство, но ей было так страшно перед предстоящим испытанием, что уж лучше выпить зелье страсти и забвения, чем пытаться преодолеть внутренний ужас.

– Благодарю. Я пойду, ведь меня ждут.

– Вот видишь, – Аарха потёрла руки, и пальцы затрещали, – ты проявила смирение, и господин подарил тебе встречу с братом!

Девушка согласно наклонила голову и поторопилась выйти.

Подарил...

Столь же искренний и щедрый подарок, как и её смирение.

В коридоре уже ждал лорд Баэрд. Это был высокий, атлетически сложенный мужчина со светлыми волосами цвета желтоватого льна. Ирис показалось, что она когда-то мельком видела его или кого-то похожего. Сопровождающий поклонился.

– Герцог велел провести вас к узнику. Прошу не задавать никаких лишних вопросов и удержаться от реплик. А также не пытаться задерживаться дольше отведённого времени.

Ирис похолодела. Хрипловатый простуженный голос… Не тот ли…

– Хорошо, – постаралась ответить насколько могла смиреннее.

– Прошу вас следовать за мной, – мужчина снова поклонился, взял в руку фонарь и пошёл вперёд.

Теперь девушка точно была уверена: это он. Тот, с кем разговаривал герцог ночью. Тот, кто проводил Ширана к несчастному Крогу и безмолвно стоял рядом, когда по приказу зверя молодого человека страшно пытали. Крог кричал, так жутко кричал, но верный пёс герцога ни полслова не возразил своему хозяину. Не заступился. Не заступится и за неё, если насильник прикажет пытать свою «вещь».

Её мир, полный цветов, шалостей и нежностей, был уничтожен. Ирис никогда раньше не задумывалась о том, насколько она защищена от страшной изнанки жизни. «Я больше никогда не смогу быть счастливой, – подумала она, ёжась и следуя за страшным спутником. – Потому что я больше никогда не смогу быть уверена в своей безопасности».

Они прошли в угловую башню и принялись подниматься по винтовой лестнице.

«Ну конечно! Не в подвал: там сыро и опасно. Да и служебных помещений много. Зачем им лишние глаза и уши? Башня. Это разумно». Они остановились на площадке третьего этажа. У низкой бледно-жёлтой двери, соединённой железными скобами и покрытой серыми разводами и трещинами, Баэрд обернулся, схватил девушку за предплечье. Ирис невольно вскрикнула.

– Не делайте глупостей, – мягко сказал мужчина, наклонившись к ней.

У него был широкий нос, пушистые светлые усы и широкие светлые брови. Симпатичный, если бы не…

– Не беспокойтесь, – презрительно усмехнулась Ирис. – Вылезать из окна по стене мы не будем.

Баэрд дёрнул губой раздражённо, удержал девушку, двинувшуюся было к двери.

– Ваш брат напуган. Он мал и лишился родителей. Не расстраивайте его сильнее: не говорите глупостей.

«Пёс что… хочет предупредить меня о том, что нас будут подслушивать?» – удивилась девушка и вгляделась в светлые глаза спутника, но в полумраке сложно было понять их выражение. Кивнула. Баэрд выпустил её руку. Ирис надавила на дверь, и та поддалась, скрипнув.

Успевшие отвыкнуть от света глаза зажмурились на миг. Девушка остановилась у порога. Дверь за ней хлопнула. Когда зрение вернулось, Ирис увидела небольшую комнату неправильной формы: в полукруглой стене – маленькое окошко. Солнце уже перевалило за полдень, и, судя по яркому свету, окно было обращено на юго-запад. Пол из неплотно подогнанных досок, сбитая из досок же кровать, застеленная одеялами. Запах мочи. И…

Дайн.

Ирис не сразу увидела его. Мальчик лежал, сжавшись, под кроватью и в ужасе смотрел на вошедшую. На миг ей показалось, что братик сошёл с ума. Она никогда не видела у него таких вытаращенных глаз и белых губ.

– Эй, – прошептала, подошла, села на пол и заглянула под кровать. – Дайн? Ты от кого прячешься?

Она старалась говорить бодро и весело. Братик замахал рукой:

– Тише, – прошипел раздражительно. – Лезь сюда.

Ирис подобрала юбки и протиснулась к нему. Неприятно стукнулась о неструганые доски затылком. Легла подбородком на костяшки пальцев. И внезапно подумала, что, пожалуй, не стала бы вылезать отсюда. Действительно, возникло ощущение хоть как-то безопасности. Если бы только не вонь...

– Ты ел сегодня? – спросила она.

Брат покосился на неё, закусил пухлую, побледневшую губу.

– Нельзя есть, – сказал с тоской. – Они подсыпали яд. Они хотят меня убить.

– Кто?

Дайн заколебался: говорить или нет? Снова посмотрел на сестру дикими от ужаса глазами и прошептал:

– Призраки. Неупокоенные души.

Ирис вздрогнула. Обняла брата и притянула к себе.

– Эй, – прошептала ему на ухо, – я здесь, я рядом. Я не отдам тебя никаким призракам! Слышишь? Никаким!

«Только герцогу. И это едва ли лучше, чем отдать призракам», – сумрачно подумала она, притянула мальчишку к себе. Тот всхлипнул, ткнулся в неё толстым круглым лицом.

– Они разговаривают. Они постоянно разговаривают, – прошептал ей влажными губами в шею.

– Ты слышал?

– Да.

Ирис почувствовала, как по спине прошёл невольный озноб.

– И о чём же они говорят?

– Я не понимаю их. Они бормочут. Я услышал только одно: «бедный мальчик». Они говорят и говорят: «бедный мальчик, бедный мальчик…»

Ирис стало жутко. Она облизала губы, тихонько откашлялась и улыбнулась. Девушка давно заметила, что, когда губы улыбаются, голос всегда звучит более жизнерадостно.

– Ну вот видишь, призраки тебя жалеют. Давай-ка выбирайся. Надо поесть.

– Я не хочу… они там… они меня караулят…

Она заскрипела зубами, вылезла из-под кровати, снова треснувшись затылком.

– А ну-ка давай! – рявкнула, уставив руки в бока и выставив вперёд ногу. – Вылезай, Дайн, или, клянусь, я тебя выволоку за шиворот. Я тут, видишь? Никаких призраков нет.

Ирис запрыгала на месте, захлопала в ладоши.

– Эй, призраки! Выходите по одному! Эй-эй! Я здесь! Ну же, йотпы вшивые, где вы? Мне долго ждать? У-у-у! – завыла она.

Дэйн выбрался из-под кровати, схватил сестру за руку:

– Не надо! Не надо, Ирис, пожалуйста! Они рассердятся!

По обвисшим щекам побежали щёки, нос захлюпал. Ирис обняла братика за плечи, встряхнула.

– Перестань, Дайн. Я всех их распугала. Больше никого нет. Помнишь, ты говорил, что я настолько вредная, что от меня даже демоны сбегут?

Он судорожно всхлипнул, уткнулся в неё.

– Ты меня бросила, – пробурчал сердито. – Я был один. Совсем.

«Я больше тебя не брошу», – чуть не брякнула она и тотчас помрачнела. Разве это от неё зависит?

– Иди, ешь. Вон, у тебя миска полная на столе.

Не отпуская её руку, Дайн прошёл к столу, сел и принялся есть, торопливо, неаккуратно, с голодной жадностью собаки. В районе паха на его штанишках было тёмное, заскорузлое пятно. У Ирис защипало глаза. Она высвободила ладонь из его пальцев, растрепала ему волосы, прошла к окну, распахнула створку. Порывом ветра створку захлопнуло обратно. Но ей хватило этих секунд, чтобы увидеть: замок висел над бездной. Нечего даже думать пытаться сбежать из башни через окно.

– А мясо? – с тоской спросил Дайн. – Можно мне мяса?

– Не сегодня, – прошептала Ирис.

Что делать? Что ей делать? Неужели Аарха права? Покориться? Не покорить, нет. Ширан не из тех, кого способна смягчить нежность или покорность. Но может быть, в обмен на её послушание, он пощадит брата?

– Ну так вели подать, – рассердился Дайн. – Я хочу мяса! Мама всегда заботилась, чтобы к столу были или котлеты, или…

– У нас больше нет мамы, – эти слова вырвались у Ирис раньше, чем она успела подумать.

Оглянулась испуганно. Брат, нахохлившись, смотрел на неё. Его губы дрожали. На глазах набухали слёзы.

– Прости, – прошептала девушка, подошла и погладила его. – Я не хотела…

Дайн грубо ударил её по руке:

– Это ты виновата! – закричал он вдруг пронзительно. – Ты! Ты! Ты! Это из-за тебя всё случилось! Ты!

– Дайн… – она попыталась обнять его, но мальчик снова оттолкнул, а затем швырнул в сестру глиняную миску.

Ирис вскрикнула, не успев увернуться. Тупая боль ударила в живот.

– Дайн, нет, подожди…

Но он налетел на неё, осыпая градом ощутимых ударов – кулачки у принца были крепкие. Ирис попыталась перехватить его толстые ручки, но мальчишка вдруг вцепился в её запястье зубами. Тогда она прижала брата к себе, втискивая в себя и пытаясь удержать его руки. Дайн стал бить её ногами.

– Ненавижу! – вопил он. – Ненавижу! Стерва! Сволочь! Йотпа! Это из-за тебя! Из-за одной только тебя!

Что-то выдернуло брата из её рук, что-то отшвырнуло мальчишку сторону.

– Разговор завершён, – велел Баэрд холодно, хотя его голубые глаза сверкали. – Выйдете из комнаты.

Ирис молча направилась в коридор. Она ждала, что братик снова начнёт умолять остаться, не бросать его, но Дайн молчал. У самого порога девушка обернулась. Принц лежал на кровати и сверлил сестру ненавидящим взглядом. «Это из-за тебя» – говорили его глаза.

Баэрд молча проводил пленницу в отведённую ей комнату и закрыл дверь.

Девушка села на кровать, подтянула колени к подбородку и безжизненно уставилась в пустоту. Солнце уже начало садиться, его лучи стали особенно золотыми. Что-то блеснуло, металлически, холодно. Кружка. С зельем страсти. Аарха сдержала слово. Ирис содрогнулась всем телом, обхватила себя руками и принялась раскачиваться взад-вперёд и чувствуя, как члены сковывает озноб. Потом встала, подошла и залпом выпила густую бурую жидкость с привкусом полыни.