Глава 7. Морячок
Темнота. Смерть. Боль.
Раскалённая лава перекатывается в голове, виски ломит так, словно каменный гигант стиснул голову.
– Я жив или нет? – спросил Эйв.
Просто так. Чтобы услышать собственный голос. Убедиться, что у него всё ещё есть голос.
– Зависит от того, что вы подразумеваете под жизнью, – философски ответили ему.
Судя по тембру: молодая женщина. Эйву показалось, что он может дотронуться до её голоса рукой, потрогать, словно тот был материален. Сталь, обтянутая бархатом. Вежливость снаружи, язва – внутри. И тут же принц вспомнил рыжие волосы, собранные в хвост, светлые насмешливые глаза. Клетчатую рубаху, натянутую на груди. Небольшой, высокой и упругой.
– Госпожа Елисель? – прохрипел он и поморщился: уж очень его голос стал неприятным. Хриплым, рвущимся, как ветхая ткань. Где, простите, прежний бархат и щекочущие женские сердца обертона?
Эйв попытался приподняться, но по черепу словно ударили топором, а из горла вырвался позорный стон.
– Так, не геройствуйте, – сердито скомандовала невыносимая девчонка. – Вы чуть не умерли под моими дверями, и, знаете, меня не очень воодушевляет перспектива куда-то волочить ваш труп. Тем более, я не представляю, куда их вообще тащат в подобных случаях.
И тогда Эйв вспомнил всё: нападение на город, попытку прорваться во дворец, встреченный отряд и… выстрел. Сглотнул, облизал пересохшие, потрескавшиеся губы:
– Мои глаза… Я слеп?
Он изо всех сил попытался придать тону деловитость, но глухое отчаяние всё же ощутимо прорвалось. Елисель ответила жизнерадостно:
– Одного глаза лишились точно. Чудо, что вообще выжили, что пуля прошла, не задев мозг. Впрочем… не уверена, что у вас он там был вообще. Это ж надо выйти погулять в ночь, когда город захватили вражеские войска! У вас вообще нет никакого инстинкта самосохранения, как я посмотрю.
Значит, по касательной зацепило... Повезло.
– А второй? – Эйв попытался не обращать внимания на её язвительность.
– Отец говорит, что надежда есть.
– Отец?
– Да, мой отец и по совместительству величайший хирург Персикового города и всей Мурсии, – с нескрываемой гордостью сообщила она, кровать скрипнула, и матрас чуть осел, видимо, девушка села рядом. – Вы не могли не слышать о нём: Айтонас эль Диар.
Так вот кто такая Елисель… Дочь чудо-доктора, потомка эльфов и, как шептались, хранителя древней целительской магии. «Жаль, что я не сдох», – угрюмо подумал Эйв. Про доктора Айтонаса говорили, что он проводит сомнительные эксперименты: расчленяет трупы, сшивает людей и животных. Кто-то утверждал, что видел в клинике Диара человека с лицом, повёрнутым назад, с руками вместо ног и с ногами вместо рук, людей с пёсьими головами или, наоборот – с телом овцы… Эйв невольно содрогнулся. Всё это сплетни, разумеется, вот только…
– Что с городом? Враг выбит? Король…
– Король умер. Да здравствует король, – хмыкнула Елисель. – Герцог Ширан убил всю семью Белокурдов и объявил себя новым монархом. Или не объявил? Ну, значит, точно объявит. Банальная смена династии. Просто ужасно неприятно. Впрочем, нам-то что до того? Я принесла бульон. Тебе было бы неплохо сейчас его выпить. Поить придётся мне, твоя задача – просто глотать.
Всю королевскую семью… всю… Папа, мама, Аст, Ирис, Дайн… Сердце рухнуло, заныло.
– Я сам.
«Уйди, девочка. Пожалуйста». Из груди росла волна гнева. Эйву сейчас нужно кого-то убить, что-то сломать. Лучше собственные кулаки. Он должен был предугадать это! Эйв должен был их всех спасти. Убить мурену, задушить своими руками. Он ведь практиковался под началом герцога, он же знал, что дела Ширана опережают слова! Эйва не было в тронном зале в тот день, когда Южный страж пришёл доложить о победе, получить награду и потребовал исполнения обещанного двенадцать лет назад. Наследник знал, что Ирис что-то там сказала неприятное, но не отнёсся к ситуации всерьёз. А надо было.
– А всё, – жизнерадостно съязвила Елисель. – «Сам» закончилось, морячок. Сам ты теперь только на ступеньках храма сможешь милостыню просить. Давай, открывай рот. Ту-ту, ворона мясо прёт. Ну то бишь бульон.
– Уйди, – сквозь зубы процедил он.
– Нет, ну посмотрите, какой непостоянный! То на чай набивался, а то бульон из моих нежных ручек лопать не хочет! Давай, парень, глотай. Или я позову папу, он вставит тебе в рот специальную трубочку и будешь кушать бульон из неё. А это уж-ж-жасно неприятно, честно тебе скажу. Что выбираешь?
Эйв молча открыл рот. Молча проглотил тёплую жидкость, не чувствуя вкуса.
Они умерли. Их всех убили. Пока он трахался в своё удовольствие. А ведь Астор мог остаться в живых. Мог встретиться с этой девочкой. Мог обсуждать с ней йотповое пособие для инженеров, все эти теории воздушных потоков… если бы не…
– Молодец! Давай, за папу…
Эйв покорно проглотил ложку.
… если бы в тот вечер дурной на всю голову старший брат не решил подшутить над первой любовью зануды. Чтоб Эйва демоны сожрали! Сволочь. Какая же он сволочь!
– … а теперь за маму. Давай-давай, смелее морячок.
Аст мог бы сейчас жить… А если бы Эйв остался в Большом дворце, то смог бы защитить и младших: Ирис, Дайна…
– Кто там следующий? Брат? Сестра?
– Брат.
Зануда Астор, бесивший его с самого рождения. «Эйв, ты старший. Ты должен быть примером брату», «А вот Астор уже выучил всех предков до седьмого колена», «Эйв, ты – мой наследник, но как я тебе смогу передать трон? Астор младше тебя, но в нём куда больше ответственности и трудолюбия…», «Молодец, Астор! Чёткие линии, идеальная точность. Эту карту можно в географическое общество отдать. Бери пример с младшего брата, Эйв».
Почему всегда вот так? Почему первыми погибают лучшие? А остаются такие вот… беспутные как Эйв?
– Ложечку за брата. Он один?
– Двое.
– Отлично. Тогда за второго тоже надо съесть бульон.
Ему захотелось ударить её. Её жизнерадостная интонация бесила неимоверно. Была бы Елисель мужчиной – ударил бы. Но, увы, она, родилась девицей. Хотелось орать, рубить саблей, крушить, сделать хоть что-то… Однако принц не мог даже приподняться.
Дайн. Маленький толстячок Дайн. Подлиза и ябеда, но кто из нас без греха? Дайн, который, когда смеялся, немного подхрюкивал. Братик, с обожанием смотревший на старшего, подражавший его словам, его походке, копировавший всё, вплоть до насмешливого «те-те-те». Это иногда смешило, иногда раздражало, но…
– А сёстры есть?
– Одна.
– Жаль, что не пять. Или десять. Ну ничего, мы сейчас зайдём на второй круг. Шире рот, морячок.
Он проглотил и это.
Что нужно иметь вместо сердца, чтобы убить малыша? А Ирис? Девочку, отчаянно не желающую взрослеть? Неужели Ширан убил даже свою бывшую невесту? Или… захватил её в плен? Вдруг Ирис – в плену?
– Из королевской семьи точно никто не выжил? – глухо уточнил Эйв.
Сердце затрепетало в надежде. «Ширан, оставь жизнь хотя бы младшим! Хотя бы их, и – клянусь – я не буду тебе мстить».
– Да вроде нет, – отозвалась Елисель. – Не знаю. С тобой вот сижу весь день. Скажи спасибо Нойсе, что она тебя нашла. Отец сказал: ещё полчаса или час, и тебя было бы не спасти. Ну, твой левый глаз – точно. А так… Ты не сильно обнадёживайся, конечно, но… Если что-то можно сделать, папа сделает. А теперь ещё две ложки и баиньки.
«Как она так может? – угрюмо подумал Эйв. – Ей совсем плевать, что Астор, мальчик, влюбившийся в неё, мёртв?»
Ему снова вспомнилась фигура в золотистом свете коридора, хруст яблока, как девица выбросила огрызок и вытерла руки о штаны. Стерва. Бездушная и бессердечная. «Почему ты не мог полюбить нормальную девчонку, Тори?» На сердце давила тоска.
– Оставь меня, – холодно приказал принц.
– Раскомандовался. Вообще-то, прямо сейчас ты находишься в моей спальне и на моей кровати. Так что никуда я не уйду. Смирись. А ещё с тем, что пахнет тут порой неважно. Хотя… говорят, моряков вонью не испугать.
Елисель поднялась и, насвистывая, куда-то пошла.
Принц почти тотчас провалился в беспамятство. Очнулся из-за резкого неприятного запаха. В носу засвербело. Он чихнул. И понял, что хочет в туалет, но пока терпимо.
– Эй, что за йотпы?! – крикнул возмущённо, но вместо своего голоса услышал какой-то жалкий сип.
– Что, воню́чее доков? – раздалось слева от него. – Да ладно! Хуже тухлой рыбы ничего на свете не пахнет. Даже йотпы.
Принц снова попытался сесть, и снова череп словно расколола боль. И всё равно он, стиснув зубы, заставил себя это сделать. Поднёс руку к лицу, коснулся глаз, пальцы ощупали шершавую плотную ткань. Марля. Бинт.
– Рехнулся?!
Две ладони надавили на его плечи, осторожно опуская тело парня в подушку. Эйва чуть не вырвало, мир завертелся, перед глазами запылали огненные круги. То есть… один глаз всё же видит? Или нет? У слепцов могут быть перед глазами красные вспышки или нет?
– Сколько мне нужно будет лежать? – тускло спросил сквозь зубы.
– Если не хочешь лечь насовсем, я про гроб, если вдруг непонятно, то пару недель точно. А если будешь вставать, то…
А пока наследник валяется, герцог Ширан уничтожит противников новой власти. Если, конечно, такие есть. Остались ли ещё у династии Белокурдов сторонники?
– Понял.
Её голос больно отдавался в голове. Резал, точно пила.
– Сейчас будем менять повязку. Придётся потерпеть, будет больно.
«Чему она так радуется? Какого демона я вообще свалился под двери именно этого дома?! Лучше бы всё произошло на Русалочьей улице». Тупая боль изматывая его. Эйву казалось, что в глаз вонзилась сотня иголок, и кто-то постоянно давит на них. Весёлый тон Елисель диссонировал с состоянием раненного, раздражал, но уже не злил: для гнева принц слишком измучился.
Она села рядом, и довольно острая коленка упёрлась парню в рёбра. Ладони девушки чуть приподняли его голову, под шею лёг валик. Быстрые пальчики принялись разматывать бинт.
– Ну вот молодец. Ты вообще, что делал под моим домом? Гулял? Полночи ждал, что я всё же позову тебя на чай? Только не ври, что это не ты принёс мне книгу от Астора. Я запомнила твоё лицо, морячок, не отвертишься.
Это признание не согрело его душу. Эйв привык, что его все девушки запоминают и узнаю́т. Кривым на один глаз, надо полагать, запоминать станут чаще. Он скривил губы.
– Странно, что вы так легко говорите об Асте, – бросил высокомерно.
И тут же мысленно пнул себя. Это не она, не она виновата в том, что брат погиб! Вина только на Эйве. Подонок! Перевесил ответственность с себя на незнакомую девушку. Сволочь! Если бы не…
– А как мне о нём говорить? – легкомысленно удивилась Елисель. – С придыханием, может? Ах, Древние, ну надо же! Парень интересуется математикой и физикой! Ух ты! Вот это да! Никогда ж такого не было, чтобы мужчина увлекался чем-то иным, кроме оружия и войн.
Что-то цепляло в её словах, но заскорузлая корка потянула кожу, и голову прострелило новой болью. Эйв не удержался, зарычал.
– Ладно-ладно, извини. Я всё же физик, а не лекарь. А отец сейчас из госпиталя не вылезает круглыми сутками. В городе порядком раненных, таких же ослов, как ты. Ну и мальчишек-кавалергардов, которые по долгу службы должны были лезть в пекло. Тебя бы тоже отправили туда, да перемещать нельзя. Так что тебе придётся потерпеть.
Он почувствовал, что повязка перестала давить, и век коснулся воздух. Моргнул. Свет… тусклый, красный, мутный, но свет…
– Я вижу, – прохрипел шёпотом.
– Да ну? – Елисель, кажется, обрадовалась. – Меня видишь, морячок?
– Нет.
Но её тень всё же была. Лица коснулось что-то мокрое и тёплое. Эйв дёрнулся.
– Тихо-тихо. Мне нужно протереть, потерпи. Иначе всякие нагноения пойдут. Тебе нужны проблемы? Мне вот – нет.
Влажное действительно прошлось по его лицу, на несколько мгновений загородив слабый свет. Елисель отняла губку, судя по звукам, сполоснула, отжала и, откинув одеяло, принялась протирать шею, грудь, плечи Эйва. Мигом стало холодно. «Я голый, что ли?» Он постеснялся проверить.
– А вообще, ты должен быть благодарен Астору, – деловито сообщила девчонка, и губка спустилась к животу.
«Я что, совсем голый?» В иных обстоятельствах это было бы даже пикантно. Но не сейчас. Как он, должно быть, жалок! Беспомощный, лежащий кулём в её кровати.
– За что? – тупо уточнил принц, прислушиваясь к её движениям.
Елисель снова сполоснула и снова отжала губку.
– Ну а как же. Ты думаешь, я бы любого мужика, валяющегося под помойными баками у чёрного входа, потащила домой? Тем более, морячка, который накануне активно на чай напрашивался и вениками пытался меня подкупить! Не знай я, что ты – приятель Астора, да ни в жизнь! Так что, когда поправишься, можешь ему… как это вы говорите… проставиться…
Эйв схватил её за руку.
– Ты чего?! – она отдёрнулась испуганно.
– Астор жив?
– А что с ним будет-то? Он же не военный. Эй, отпусти. Ты мне синяки оставишь. Не то чтобы я очень синяков боялась, но предпочитаю получать их самостоятельно. И вообще, лежи смирно.
Он разжал пальцы и закрыл глаза. Глаз. Закрылся ли второй – Эйв не знал.
Всё сложилось, все пазы соединились, и картина обрелась. Стало очевидно: Елисель не догадывается, что Астор – принц. Видимо, брат предпочёл частичное инкогнито. Назвал имя, но не титул. Девчонка ещё не в курсе, что её… её кто? в общем, что Аст погиб. И не знает, что Эйв – его брат и наследник престола… Теперь уже даже больше, чем просто наследник.
Морячок…
Отсюда и её смелость, и фамильярность, и… Эйв почувствовал одновременно и облегчение, и разочарование. Не будь тупой боли, он бы, пожалуй, даже рассмеялся. И что теперь? Назваться? Заманчиво. Как изменит Елисель отношение к нему, узнав кто перед ней? Но… рискованно. Не продаст ли девица его Ширану? А в том, что Старик ищет сына убитого им короля, сомневаться не приходилось. Странно было, что до сих пор не нашёл.
Эйв вздрогнул, когда губка коснулась его бёдер. Судя по всему, трусы наследнику всё же оставили. И, кажется, только их. Вдохнул глубоко и выдохнул медленно-медленно.
– Как вы познакомились? – уточнил глухо.
– Кто?
– Ты с Астором.
Эйв решил, что имеет право перейти на «ты», раз девушка уже сделала этот шаг.
– А, ну я просто на другом факультете учусь, – отмахнулась Елисель равнодушно и перешла на его ступни, тщательно протирая каждый пальчик. – И на другом курсе. В библиотеке пересеклись, делов-то. Аст помог мне найти книгу про треклятую битву с упырями на Призрачных болотах. Ненавижу историю. Все эти бесконечные битвы. Герои там всякие, короли…
– … прекрасные принцы, – нашёл в себе силы пошутить принц.
Ему не было смешно, но удержаться от сарказма Эйв не мог ни при каких обстоятельствах.
– Ага. Принцессы, принцы, что б их! И у каждого ещё по десять детей, а тебе запоминай, кто куда и когда. Брр. Другое дело – физика.
– Три теории воздушных потоков?
– Да, – она мечтательно вздохнула, набросила на него одеяло, заботливо укутала. – Вот ты знаешь, морячок, кто такой Пай Шар Эль?
– Нет.
Елисель снова села рядом, и снова её коленка уткнулась в его тело. На этот раз, в плечо. Пальцы коснулись волос. Судя по ощущениям, коротко постриженных. Совсем кротко. Ну, не обрили и на том спасибо. На затылок лёг бинт.
– Зато точно знаешь, кто такой Кальдер Первый, убийца Забытых королей, верно? Памятниками ему весь город утыкан! А между тем именно Пай Шар Эль первый высказал предположение, что, если наполнить газом баллон – он называл его сосудом – то можно оторваться от земли.
Она принялась снова бинтовать раненному голову.
– Понимаешь, человек мечтал о полёте в небо. Оторваться от земли и взлететь. Как драконы, прикинь? Вот оно, настоящее. А не все эти рубки друг друга на мясо и удобрение земли. А знаешь, как он погиб?
– Какой-нибудь злобный король казнил?
– Не удивилась бы. Нет. Пай сделал воздушную машину. Рассчитал, начертил чертёж, зарисовал, оставив потомкам и расчёты, и чертежи. Разбежался и прыгнул с горы. И разбился: ошибся в расчётах. Это было триста лет назад, морячок. Триста! А учёные мужи до сих пор не могут найти роковую ошибку. До сих пор никто не знает, в чём Пай Шар Эль был неправ.
Она говорила так воодушевлённо, с такой страстью, что Эйв поневоле заслушался. «Кажется, я понимаю, почему Астор скрыл от неё, кто он». И усмехнулся. Нет, скажите: девица, которая терпеть не может принцев! Живой оксюморон.
– А я найду, – заявила Елисель и закрепила повязку. Снова приподняла его голову, убрала валик и осторожно уложила на подушку.
И хотя всё, решительно всё не располагало к юмору, принц снова не удержался:
– А вот эта вонь – тоже попытка построить летающую машину?
– Это попытка сделать искусственный каучук, – буркнула девушка.
– Зачем, если есть натуральный?
– Зачем селёдка, если есть лосось? – ехидно передразнила девушка. – Всё. Не люблю общаться с тупыми собеседниками. Пока ты молчал, выглядел умнее. Давай-ка, выпей снотворное.
Эйв скривил губы:
– Убери. Не стану. Не старик и не ребёнок.
– Во-первых, боль тебе не даст спать, а снотворное обезболит. Иначе ты будешь орать и ругаться всю ночь. И на стены лезть. Во-вторых, мне в моей спальне посторонние неспящие мужики не нужны. Давай-давай, пей. А то к Нойсе отправлю.
Принц подумал, что, возможно, спать у неизвестной ему Нойсы куда приятнее, чем у известной Елисель, но покорился и выпил вино из чашки, поднесённой к его губам.
– Ну вот и славно, – порадовалась Елисель, вставая. – Поживёшь здесь до Благодарного дня.
– А сейчас какой?
– День Мольбы. Ты у нас находишься чуть меньше двух суток. Ещё четыре дня.
Голова закружилась. Боль действительно начала смягчаться, и сознание заволакивала приятная, тёплая темнота. Но Эйв усилием воли заставил себя разлепить губы:
– А потом?
Голос Елисель донёсся откуда-то издалека:
– В Благодарный день мы обычно встречаемся с Астором. Передам тебя с рук на руки твоему другу. Я так понимаю, ты чужак в Персике, раз не спрашивал и не волновался о своей собственной семье. И раз твоя семья до сих пор тебя не ищет.
***
Ночью разразилась гроза, ломая небо на куски, вычерчивая яркими вспышками черноту спящего города. Почти сразу хлынул ливень, побежал по мостовым, растворяя пятна крови и унося их прочь. Залаяли собаки, проснулись и заплакали дети: уж очень грохот грома напомнил жителям звуки канонады.
В ярко освещённом кабинете замка Неупокоенных Душ герцог Ширан лишь на миг поднял лицо к окну и тотчас снова погрузился в изучение телеграмм от лазутчиков и семи хранителей королевства. Была ещё одна, из Барсова королевства. С требованиями и угрозами. Но сейчас узурпатора интересовало краткое донесение с юго-запада. Перех Златокудрый – самый молодой и самый глупый из всех восьми стражей королевства. Друг принца Эйва. Соперник по покорению женских сердец. Значит, мальчик, решил ударить первым? Что это? Жажда власти и славы? Ведь теперь путь к трону был свободен для всех восьмерых: они были равны в правах друг перед другом. Или за Перехом стоит исчезнувший принц Эйв? Уж не на выручку ли собутыльнику спешит Кудрявый?
След наследника нашёлся и тут же потерялся у дома красавицы Жанлис. Непонятно, куда Эйв девался после того, как выбежал от любовницы. Наиболее разумным было скрыться из города. Однако молокосос бросил коня. Получается, остался в Персике?
Ширан постучал карандашиком о столешницу, встал, хмурясь.
Непонятно.
Подошёл к двери, распахнул её и глухо приказал:
– Приведите её.
Кого – ему не было нужды уточнять.
***
В ту ночь молния ударила в телеграфную башню бывшего Большого дворца, и расколола её кирпичную стену. Тяжёлый кусок рухнул вниз, на потухающие угли, в которые превратилась кровля, балки, перекрытия и деревянные стены. Осколки кирпича брызнули в разные стороны и некоторые из них попали в странное существо, медленно идущее по углям босыми ногами. Существо отряхнуло чёрные кожаные штаны, щёлкнуло когтистыми пальцами, и образовавшиеся на брючине прорехи от искр тотчас затянулись.
– Надо же, как интересно! – произнёс тот, кто лишь с первого взгляда напоминал человека, и кого дождь старательно обходил стороной. – Сколько боли и зла. Сколько ненависти! М-м-м. Как вкусненько!
Пнул сплавившийся кусок кровельного железа. Усмехнулся, наморщив нос.
– А так было красиво, скажи! Зеркала, золото, картинки там всякие…
Оглянулся и не увидел никого. Пожал плечами, вскинул руки.
– Именем Тьмы изначальной, – произнёс нараспев, – Тьмы вечной и бесконечной, вы, умершие и не оплаканные, убитые и не отмщённые, я, Изиргир, Шестой князь Земли огня и крови, владыка жалящих пламенем, повелеваю вам: восстаньте.
Угли замерцали зеленоватым светом.
– Ты, Кальдер Белокурд, наречённый четвёртым королём своего имени. Ты, Вилиан, супруга его… кхе-кхе… любящая и верная. Ты, Эйв, любитель женского племени, хм, уж тебя-то я знаю. Ты, Астор, сын Кальдера, принц и наследник наследника. И ты, Дайн… хотя… Ну ладно, и ты, Дайн, сын Кальдера. Я зову вас и призываю вас к мести. Кровь за кровь, жизнь за жизнь по древнему закону Забытых богов. По древнему праву забытых королей. Явитесь и подчинитесь. Отныне и до отмщенья вы – рабы мои, а я – ваш повелитель.
Он простёр руку над пепелищем и с удовольствием увидел, как к его пальцам стекается изумрудный туман. Всмотрелся в их прозрачные застывшие лики. Приподнял бровь.
– То есть, трое живы? – поцокал языком. – Любопытненько. Эх, Эйв, Эйв, как ты меня подвёл сейчас! На тебя-то у меня было больше всего надежд. Ну ладно, работаем с тем, что есть.
Три фигуры замерли перед ним, трепеща и колеблясь, словно огоньки свечей. Безмолвные, прозрачные. Покорные.
– Тебе, Кальди, я поручаю твоего старшего сына. По праву родства. Отыщи мне милаху Эйва. Я скучаю. А ты, мальчик, найдёшь мне младшего брата. Уверен, Дайн тебе оч-чень обрадуется. Вилиан, душа моя, сбегай-ка, поищи мне дочь. Не мою, твою, кхе-кхе. Напомни Ирис о своей смерти. Сведи её с ума. Для её же блага, разумеется. А то какая-то она тютя у тебя. Прям как твой муж. Мне кажется, я больше неё жажду мести за вашу гибель.
Он хлопнул в ладоши, и призраки тотчас унеслись лёгкими облачками.
Демон взмахнул крыльями, взлетел на осколок телеграфной башенки и обернулся на восток. Новая вспышка молнии вычертила угрюмый замок на скале.
– Замок Неупокоенных Душ, – удовлетворённо прошептал Изиргир. – Думаешь, там у тебя больше силы? Может быть, может быть…
Он улыбнулся, запрокинул голову, и дождь вернулся, послушный. Намочил лицо, побежал по губам, по шее, по мускулистой груди и поджарому животу. Князь тьмы улыбнулся, высунул длиннный язык ловя капли небесной воды, раскинул руки и вдохнул полной грудью. Его золотистая кожа поблёскивала от влаги.
– … вот только и у меня там источник силы, или ты забыл об этом? Шир-ан-эд-Эльирдан, посмотрим, кто кого, братишка?
Рассмеялся, чёрным когтём прочертил огненный круг в небе, распахнул портал и исчез в чёрном грозовом небе.
Когда Баэрд молча распахнул перед ней двери кабинета своего хозяина, Ирис едва не попятилась. На секунду у неё возникло искушение взмолиться о защите, воззвать к рыцарской чести лорда. Но девушка укусила себя за губу, стиснула кулаки и, не оглядываясь, прошла вперёд.
Дверь за ней закрылась почти бесшумно. А принцессе показалось, что позади с коротким свистом упал нож гильотины, отсекая ту Ирис, которую ещё можно было уважать и любить.
ПРИМЕЧАНИЯ
потомка эльфов... — полтысячи лет назад на Северном континенте было множество различных рас. В том числе и эльфы, но после победы над королями-богами большинство их были изгнаны на Южный континент, за Ядовитое море. Однако остались потомки расовых смешений.
эльфы — очень красивые, но очень безжалостные существа. Ради научного интереса и естественной для их расы любознательности могли реально творить подобные эксперименты. Эльфы не жестоки, не упиваются мучениями других существ, но напрочь лишены сострадания и эмпатии
Южный страж — герцогство Ширана лежит почти строго на юге, но тем не менее правильнее называть эти земли Юго-Востоком, так как Юго-Запад это уже герцогство Переха Златокудрого.
... на ступенях храма — ступени это одно из священных храмовых мест. Их бывает 8, 16, 32 и — в самом главном храме Мурсии — 88. Расположены ступени с четырёх сторон света. Считается, что нечисть не может их преодолеть.
проставиться — угостить приятелей спиртными напитками. Кощунственный, богомерзкий обычай, пародировавший священную раздачу хлебов и молока на ступеньках храма — ритуал благодарения за милость богов.
... на моей кровати — в теории после такого обязан жениться
... ну я просто на другом факультете учусь — речь несомненно о Персиковом университете, т.к. это единственное учебное заведение в Мурсии, где женщина может получить высшее образование. Университет огромен, несколько корпусов, один из которых занимает библиотека
битва с упырями на Призрачных болотах — жестокое и кровавое побоище времён Кальдера I
Пай Шар Эль — легендарный изобретатель-самоучка. Его ученики открыли при университете физико-математический факультет. До этого в университете изучали лишь право, магию, богословие и стихосложение.
наполнить газом баллон — воздушные шары в Мурсии уже есть
драконы — ещё одна раса, изгнанная в Южный континент, летающие плотоядные ящеры, изредко способные оборачиваться людьми
Благодарный день — восьмой день недели, время приносить жертвы в храме
день Мольбы — верующие должны в этот день мириться, прощать долги и каяться. Не рабочий день недели. В теории люди запираются дома и каются в своих согрешениях, на практике так не поступают даже жрецы обители Упокоенных душ. В этот день так же принято пороть отпрысков. Для покаяния, так сказать. Вот этот обычай, как правило, блюдут. Особенно в среде простолюдинов
телеграмм — в нашем мире первую телеграмму отправили в первой половине XIX века, тут они тоже в ходу. В крупнейших городах, конечно. Кстати, первый в нашем мире электомагнитный телеграф был создан российским учёным Павлом Шиллингом в 1832 году
Земли огня и крови — Южный континент
длинный язык — при желании Изиргир может достать языком до своего пупка
золотистая кожа — цвет кожи демонов может быть очень различным. Встречаются чёрные, белые, красные, зелёные, синие разнообразных оттенков. Есть те, кто может, подобно хамелеону, менять цвет кожи в зависимости от настроения. Цвет кожи царских демонов похож на людской золотисто-смуглый. Убрав крылья, хвост и рога, демон вполне может сойти за человека, цвет рогов обычно совпадает с цветом когтей
гильотина — милосердное изобретение по убийству человеков прошлого века