Глава 8. Имя
Её мучитель стоял, присев на край стола, и смотрел на неё. Его глаза вспыхивали золотистыми искорками. Пальцы сжимали край столешницы, а ноги были скрещены в лодыжках – левая поверх правой. Герцог не был одет: лишь штаны и полурасстёгнутая рубаха скрывали его сильное тело. Лицо пугало застывшим сумрачным выражением. Ни страсти, ни ненависти, ни торжества, одно лишь равнодушие.
Не зная, что сказать или сделать, Ирис застыла у дверей в немой тоске.
– Подойди, – приказал Ширан.
Девушка повиновалась. Медленно подошла и замерла в двух шагах от него. Ей стало страшно. Какой же он огромный! Опасный, высокий и могучий. Рядом с ним она самой себе казалась хрупкой и совсем маленькой. Неприятное ощущение.
– Ближе.
Ирис с трудом сделала ещё шаг сквозь загустевший воздух. Герцог сел на стол, расставив ноги.
– Иди сюда, – повторил терпеливо.
Она вздрогнула, шагнула и оказалась между его колен. По телу прошла невольная дрожь ужаса. Ширан поднял руку, коснулся пальцем её щеки.
– Ты помнишь, что ты мне обещала? – уточнил холодно.
– Да.
– Что?
Ирис снова вздрогнула. Отвечать было мучительно:
– Сделать всё, что вы мне прикажете.
Он кивнул.
– Верно. Раздевайся.
Девушка дрожащими руками принялась расстёгивать корсаж. Она не осмеливалась поднять на мужчину глаза, но чувствовала его тяжёлый взгляд. Корсаж упал на пол. К нему присоединилась юбка. Ирис коснулась завязок сорочки и замерла. К горлу подкатил ком. Ну почему эликсир страсти до сих пор не действует?! Ей было холодно, неуютно и страшно.
– Подожди, – вдруг остановил герцог хрипло.
Она тотчас замерла. Мужчина притянул её к себе. Его дыхание стало тяжёлым.
– Запомни, девочка: вещь должна быть послушной. Если вещь не работает исправно, её ломают и выбрасывают. Слушайся и будешь жить.
Ширан запустил пальцы в её волосы, потянул вниз, заставляя поднять лицо. Наклонился и коснулся губ губами. Чуть потянул нижнюю, мягко, неожиданно нежно, а потом захватил весь рот, и девушка почувствовала, как её языка коснулся его язык. Зажмурилась. Тяжёлая рука скользнула по её спине. Медленно. Вниз-вниз. Замерла на попе, сжала ягодицу, чуть приподняв её. Вторая продолжала удерживать волосы. Герцог втиснул пленницу в себя, глухо замычал, оторвался от её рта. Его губы заскользили по её шее к ключице.
Ирис задрожала от этой властной ласки и со стыдом почувствовала жар внизу, между ног.
Мужчина внезапно отпустил, поднял руки и разорвал ворот её сорочки одним рывком до самого живота, сбросил вниз, на пол. Девушка вскрикнула, попыталась загородить обнажившуюся грудь.
– Руки мне на плечи, – жёстко приказал Ширан.
Принцесса всхлипнула и снова послушалась. Его колено прошло между её ног, мужчина надавил, и она молча села на него. Горячие губы коснулись её обнажённой груди, осторожно взяли затвердевший сосок. По коже побежали мурашки. Ирис попыталась отстраниться. Герцог шлёпнул её по ягодице. Не больно, но ощутимо.
– Не надо, – прошептала она, задыхаясь, – пожалуйста.
Но он продолжил ласкать её грудь и сосок губами и языком, и девушка не смогла сдержать стона. Откинулась назад, вцепилась руками в его волосы. Низ живота заныл. Ирис почувствовала, что стала мокрой. Это было стыдно, неправильно, не…
Ширан снова отпустил её, стянул с себя рубаху через верх, сбросил на стол, расстегнул ремень и снял девушку с колена.
– Расставь ноги, – приказал коротко.
– Пожалуйста…
Она испуганно глянула на него. Голос её дрожал.
– Расставь. Ноги, – зарычал мужчина и посмотрел в её лицо золотыми глазами. Ей показалось, что и шрам его налился золотом.
Ирис послушалась. Ширан криво усмехнулся и бросил:
– Можешь продолжать просить. Мне нравится.
Она закусила губу, твёрдо решив не просить ни о чём. И тут его пальцы коснулись её промежности, набухших мокрых губ внизу. От неожиданности девушка вскрикнула и дёрнулась. Тело пронзил спазм.
– Ты принадлежишь мне, – хрипло зашептал он ей на ухо, притянув за волосы и продолжая пальцами ласкать её сокровенное место. – Вся, целиком. Принадлежишь так, как я захочу. Не жена – игрушка. Я решил, что этой ночью ты будешь стонать подо мной, захлёбываясь от оргазмов. Будешь просить ещё и ещё. И так будет.
Втянул губами её ухо, и всё тело Ирис пробрала дрожь. Разум плавился, она переставала понимать, где она и что с ней. Странным образом её стыд и смущение ещё сильнее воспламеняли её тело. Девушка задыхалась, и пришлось приоткрыть рот, чтобы хоть как-то дышать.
– Но это не значит, что так будет всегда, – глухо продолжил он. – В другой раз мне захочется причинить тебе боль. Сильную боль, Ирис. И то и другое ты должна научиться принимать. Потому что ты – моя вещь.
Он нашёл её клитор, надавил, и тот отозвался предательски горячей пульсацией. Снизу по животу поднялся жар и спазмы, перехватывающие дыхание. Ирис застонала, вцепилась в его плечи, попыталась оттолкнуть. Он снизу вверх провёл шершавой губой по её виску, а пальцы продолжали ласкать пылающее местечко.
– Целуй меня, – велел Ширан.
Девушка коротко, жалко всхлипнула и несмело коснулась его рта губами. Он отстранился.
– Ниже. Медленнее.
Ирис стала целовать его шею, спускаясь к ключице, к плечам. Сгорая от стыда, от мучительной ласки его пальцев внизу, от грубости руки, по-прежнему сжимающей её волосы. «Это зелье» – в ужасе осознала она, но тело плавилось, дрожало, дыхание стало рваным, а внизу всё пульсировало от тягучих требовательных спазмов.
Это зелье… это лишь зелье…
– Надменная маленькая потаскуха, – прохрипел Ширан, жадно вдыхая её запах, целуя её шею. – Чем сильнее тебя наказываю, тем больше ты меня хочешь, да? Ты готова лизать руку, которая тебя бьёт. И будешь кусать ту, что ласкает.
– Нет, – прохныкала она беспомощно.
И вскрикнула – его пальцы вошли внутрь. Герцог снова потянул за волосы, отстраняя девушку от себя, прикусил её сосок. Это было больно. Это было мучительно сладко. Тело выгнулось, по щекам побежали слёзы, губы приоткрылись шире: отчаянно не хватало воздуха.
– Нет? – переспросил он со злой ухмылкой, глаза его горели, как у демона. – Ты течёшь рекой, Ирис.
И снова шлёпнул. Больнее, чем в первый раз. Девушка всхлипнула.
– Оближи.
Он поднял руку, и Ирис увидела, что указательный палец мужчины блестит от её смазки. Зажмурилась. Палец коснулся её губ, надавливая, проникая в рот, и девушка послушно взяла его, провела по коже языком. Сладкая.
– Облизывай, – судорожно выдохнул Ширан. – Усерднее. Сожми губы и соси. Если я останусь недовольным, утром тебя выпорют на конюшне.
Ирис испуганно уставилась на него. Не шутит. Она принялась усердно сосать его палец. По щекам побежали слёзы, и Ширан шлёпнул её по щеке другой рукой. Слегка, не больно, но очень оскорбительно.
– Я не велел тебе плакать, – произнёс холодно.
Она заморгала, пытаясь удержать слёзы и не смотреть в полыхающие золотом глаза. Тело пронзил новый спазм запретного желания. Девушка захныкала и заёрзала, пытаясь сжать бёдра. Ширан подхватил девушку под ягодицы и насадил на свою вздыбившуюся плоть. Ирис ахнула, и её рот тотчас накрыли жёсткие губы, а ягодицы стиснули железные пальцы. Мяли, тискали, помогая насадиться на кол глубже. Когда и как герцог освободился от штанов, она не успела заметить. Обхватила его бёдра ногами, приникла, содрогаясь, охваченная одним лишь животным желанием.
Он был внутри. Это было стыдно, страшно и мучительно сладко.
Девушка тёрлась о него, хватала губами губы, шею, выгибалась. Почувствовала движение его плоти внутри себя, охнула. Заплакала.
Толчки становились жёстче и грубее. Его руки легли на её талию, помогая подниматься и опускаться. Опускаясь, Ирис старалась коснуться промежностью его кожи, потереться о него клитором. Плакала, вонзала ногти в сильные плечи и, кажется, о чём-то просила. Насаживалась сама, глубже, глубже… ещё… Резче.
«Это зелье, это только зелье, – мелькнула мысль, но не проникла в сознание, распалённое неистовой похотью.
Внезапно Ширан снял её, поставил на четвереньки на пол, опустился позади и взял как дикое животное. Смял пальцами грудь. Ирис вжалась в его тело ягодицами, по кошачьи прогибая спину и виляя бёдрами. Она забыла кто она, кто он, забыла обо всём. Заплакала, когда он снова вышел, подалась к нему. Жёсткие руки схватили, подняли, бросили девушку на стену. Ирис едва успела упёреться в неё ладонями, оттопырила зад и снова заплакала – с облегчением – когда почувствовала его внутри и его пальцы, ласкающие клитор.
Внутри полыхал пожар. В нём сгорал весь мир.
Мужчина насаживал её на себя, Ирис помогала ему, как могла. Стонала и плакала: ещё, ещё.
Она – его, его игрушка, его вещь. Какое счастье! От грязных мыслей голова кружилась, и девушка рыдала от восторга. Его, его… Сознание уплывало, растворялось, взрывалось огненным пламенем.
Ширан снова развернул принцессу к себе лицом, и она страстно принялась целовать шрамы на его груди, поцелуями спустилась по дорожке тёмных волос, убегающей по животу к паху. Распухший, тёмный, пульсирующий орган с розовой гладкой головкой уже не пугал её – он стал для Ирис средоточием её неистовых желаний.
Когда герцог поставил девушку перед собой на колени, его раба повиновалась с готовностью. Обхватила губами горячее, атласное, дрожащее. Задыхаясь от возбуждения, принялась заглатывать, сосать и облизывать его нежную, скользкую кожу. Никогда Ирис не пробовала ничего вкуснее! Он застонал, и девушка удвоила усердие, стискивала губами его плоть, чувствуя, её ласка отзывается в его могучем теле волнами похоти и удовольствия. Схватилась за бёдра герцога, починяясь ритму их движений. Его руки легли на её голову, направляя, больно стиснули, заставляя заглатывать глубже. Ирис распирало от счастья, рычание мужчины переполняло её восторгом. Она смогла угодить хозяину! Хозяин доволен! И девушка снова заплакала.
А когда он взорвался, и язык ощутил вкус его спермы, принцесса жадно проглотила её, добрый хозяин поощрительно погладил макушку своей рабы.
Он разряжался и снова брал её. Позднее Ирис не могла вспомнить, как всё это происходило и сколько раз: всё смешалось, превратилось в нескончаемый пожар наслаждения. Она плавилась в его руках, таяла и горела, кричала:
– Ещё, ещё, пожалуйста, – и впивалась пальцами в его волосы и кожу.
Аарха оказалась права: хозяин поднял Ирис на вершину блаженства. Всего лишь надо было уступить…
Тело вновь скрутило волной судорог, ещё и ещё, а затем дыхание девушки пресеклось, и она, вздрагивая, упала на его грудь, обхватив широкую шею и чувствуя, как внутри неё дрожит и пульсирует его естество. Ткнулась в волосы, влажные от пота, жадно вдохнула его запах, бессильно выдохнула с детства любимое имя:
– Кьярваль…
И не сразу поняла, почему под ладонями мускулы налились сталью. Попыталась снова прижаться к его силе, но герцог резко отстранил, стиснул рукой её горло. Ирис захрипела, заглянула в его глаза и пришла себя. На неё смотрел зверь. Златоглазый и безжалостный.
Его пальцы сжались. Тело пронзила боль. «Он меня сейчас убьёт», – поняла девушка, встав на цыпочки. Открыла рот, пытаясь вдохнуть. Вцепилась в его руки пальцами, силясь разжать их, захрипела.
Ширан швырнул её в стену, придавил своим телом. Ирис закрыла глаза, чтобы не видеть его страшное лицо.
Она только что отдалась врагу! Она желала, просила, умоляла его брать её снова и снова. Его, убийцу её родных, насильника и врага.
– Убей, – беззвучно прошептали её губы.
Его жуткое, свистящее дыхание пугало её. Но лучше уж смерть, чем помнить эту ночь.
Пальцы разжались. Ирис сползла на пол, прижала ладони к горлу, торопясь дышать и захлёбываясь кашлем.
– Значит, малыш Кьярваль? – уточнил герцог.
Это был очень страшный голос. Хриплый, но равнодушный.
Девушка вздрогнула всем телом. Оно всё ещё дрожало от впервые пережитого оргазма, душу вороньими когтями рвало осознание унижения, и, не думая о последствия, Ирис ударила наотмашь:
– Да. Ты растоптал меня. Ты сломал меня. Но никогда, Ширан! никогда я тебя не полюблю. Моё тело принадлежит тебе. Но сердце – другому.
И усмехнулась зло и мстительно. Ей хотелось ударить его как можно больнее. Стрелять, как тогда, во сне. За всё. За то, что произошло в Тронном зале, за то, что она пережила здесь. За то, что сама умоляла его, как о милости, чтобы он брал, брал, брал её, ещё и ещё.
Ширан присел на корточки рядом, внимательно посмотрел на девушку, наклонив голову набок, и криво усмехнулся.
– Девочка, мне не нужна твоя любовь. Мне до йопты твоё сердце. Плевать, какое имя ты кричишь, когда я насаживаю тебя на свой член. Сегодня я тобой доволен. Умница. Ты выполнила всё, чего я хотел. И завтра тоже выполнишь. Мне понравилось, и ты заслужила награду. Я подарю тебе голову красавчика Кьяра, будешь любоваться ей на досуге.
Герцог поднялся.
«Что я делаю? – подумала Ирис с запоздалым отчаянием. – Что я говорю?! Ведь я же хотела…»
– Ширан, – отчаянно воскликнула она, схватив его за ногу. – Ты убил моих родителей, ты убил моего брата. Ты… Я не могу тебя простить. Прости, просто не могу. Я пытаюсь, но...
Слова падали, словно дохлые мышки. Всё напрасно! Зелье – напрасно. Вся эта ночь, которую Ирис не сможет потом вспоминать без мучительного стыда – напрасно. Её унижение – напрасно.
– Встань, – брезгливо приказал он.
Ирис повиновалась. Увидела свою рубаху, валяющуюся на полу, подняла, надела, как смогла затянула шнурками порванную горловину. Герцог отошёл к столу. Он был обнажён полностью, и, очевидно, это обстоятельство никак его не смущало.
– Пожалуйста, – прошептала Ирис, в горле застрял острый комок, она попыталась его сглотнуть, – не будьте к нам жестоки.
Ширан усмехнулся презрительно.
Она, содрогаясь от ужаса, наблюдала за ним. Обнажённым герцог выглядел ещё страшнее, чем одетым. Шрамы, татуировки, рельефные мускулы, тело воина, мужчины, не юноши. Он казался ещё огромнее, ещё всесильнее.
– Ширан… я не…
– На сегодня мне достаточно твоих утех. Пошла вон.
Ирис поторопилась выбежать в коридор. «Никогда, клянусь, никогда больше не буду пить зелье страсти!» – в ужасе думала девушка.
Что она наделала!
Колени так сильно тряслись, что Ирис вынуждена была беспомощно прислониться к стене, не силах сделать ни шага к комнате. Стыд жёг изнутри. Её затошнило. До этой ночи, до её позора, принцесса могла презирать герцога, смотреть на него сверху вниз. Он был завоевателем, а она – пленницей, и всё, что он делал с ней, было делом его недоброй воли. Не её. Её вины в этом не было. «Пока ты внутри себя, никто не может тебя раздавить» – вспомнились ей слова Лили из видения. Ирис больше не была внутри. Она позволила насильнику войти, позволила её растоптать.
Всхлипнув, девушка сползла по стене.
Зачем она это сделала?!
– Ради Дайна…
Спасти брата и покончить с собой. Эта мысль немного утешила принцессу.
А вдруг сегодня ночью брата не охраняют? В коридоре не было часовых. Может, получится сбежать? В конце концов, чем она рискует? Может ли произойти что-то ужаснее, чем уже произошло?
Ирис заставила себя подняться и пойти к башне. По ногам неприятно текло. Тело сотрясала дрожь. Зубы стучали. Но… сейчас, когда герцог получил всё, совершенно всё, что только мог хотеть, и знает, как она измотана, истощена и в какой бездне отчаяния, он ведь не станет ждать от неё такого поступка? Наверняка Ширан считает, что пленница забралась в комнату и рыдает безутешно. Собственно, именно так Ирис и хотелось сейчас сделать сильнее всего на свете. Поэтому именно сейчас и нужно попытаться бежать.
Когда она уже поднималась по лестнице – осторожно, вслушиваясь в любой шорох – вдруг сверху раздался визг. Тонкий, детский. Ирис задрала подол рубашки и бросилась наверх. Плечом с размаху вшиблась в дверь, та легко поддалась, и принцесса ввалилась в камеру, упала на пол, больно ударившись о доски локтем и бедром.
На кровати стоял и визжал Дайн. Просто стоял и визжал. А перед ним…
– Астор? – прошептала Ирис и захлебнулась воздухом.
Она поднялась на колени, прижала пострадавшую руку к груди другой рукой и неверяще уставилась на брата. Астор обернулся к сестре. Прямой, как всегда. Гладкие, длинные – по подбородок – волосы зачёсаны за уши. Серые глаза смотрят строго, без обычного для среднего принца близорукого прищура. Плечи, как всегда, чуть приподняты.
– Астор, – девушка встала, протянула руки к брату, – Аст… Астик…ты… жив?
Он был просто ранен, да? Он выжил? Они промахнулись?
Ирис всхлипнула и пошла к нему. Ей хотелось обнять брата, прижаться, выплакаться, и пусть потом Астор убьёт обесчещенную сестру, потому что жить с такой тяжестью – невыносимо. Но сначала – пожалеет. Её так давно никто не жалел! Тысячу тысяч лет.
– Он неупокоенный! Ирис! – завизжал Дайн.
Девушка замерла. Вздрогнула. И едва успела сомкнуть пальцы в защитной восьмёрке – Астор скользнул к ней и прошёл сквозь её тело. Пахнуло сладковатым запахом разложения. Желудок скрутил спазм. Не разжимая пальцев, Ирис резко согнулась, и её вырвало.
– Мне холодно, Ирис, – прошелестел Астор. – Мне холодно. Пусти меня.
– Уходи, – прохрипела девушка.
Она попятилась к Дайну. Неупокоенный медленно заскользил за ней, отсвечивая лунными бликами. Его руки безжизненными плетьми висели вдоль тела.
– Пусти меня, Ирис.
– Астор! – в отчаянии закричала девушка. – Уходи, уходи в Озеро Жизни. Оставь нас. Мы не виноваты в твоей смерти.
– Я не могу. Мне очень холодно, Ирис. Я умираю от холода. Не гони меня…
Ирис заплакала. Слёзы покатились по щекам, и ей приходилось часто-часто моргать, чтобы сохранить зрение.
– Проваливай! – крикнул из-за спины приободрившийся Дайн.
– Мне холодно, – монотонно твердил Астор.
Он приблизился почти вплотную и завис, едва касаясь ботинками пола.
– Ты умер, Аст, – прошептала Ирис. – Тебя убили. Пожалуйста, уходи.
– Пусти меня…
– Я не могу. Если ты войдёшь в меня, меня больше не будет, Аст. Но и тебя тоже не появится, понимаешь?
Ирис пыталась объяснить ему, как живому, хоть понимала, что он мёртв. Хуже, чем мёртв. Строго говоря, Неупокоенные не живы. И не являются теми, кого любили живые. Какие-то остатки энергии, какие-то прорехи бытия и осколки памяти – ничего больше. Но Ирис видела перед собой сероглазое, немного прозрачное лицо с твёрдой линией губ, и не могла не чувствовать призрака братом. Братом, которого убили из-за неё.
– Не гони меня, – прошептал Астор. – Мне так холодно. Я так замёрз. Ри-ри…
Девушка вздрогнула всем телом при звуках этого домашнего имени, которым её любил называть Эйв. Астор имена не сокращал.
– Проваливай! – завизжал Дайн.
Неупокоенные скитаются по свету, пока не обретут тело. А обретя тело, превращаются в упырей. Ирис это знала. Но сердце её разбивалось на тысячу осколков. «Мне холодно» – шептал брат. Может, так и хорошо будет? Может, так всем станет лучше? И не надо будет ни за что бороться. Не будет унижений и тяжёлых воспоминаний. И вот этого мучительного, жуткого чувства вины – тоже не будет.
Ирис закрыла глаза, подняла сцепленные восьмёркой пальцы. Астр смотрел на неё, не видя, но она всё равно чувствовала его взгляд.
– Прости, Дайн, – прошептала девушка.
Дверь грохнула. Камера вспыхнула золотым огнём. Астор закричал. Тягуче, болезненно, страшно, и Ирис, расцепившая пальцы, застыла, глядя, как в ярком пламени горит и не сгорает брат. Не брат, нет. Неупокоенный с внешностью брата.
– Силой восьмерых, – прорычал Ширан, застывший в дверном проёме, вскинув руки, – Вечной жизнью и Вечной смертью говорю и повелеваю тебе, призрак, ступай вон из этого мира. В бездну.
– Нет, – прошептала Ирис.
Из пальцев герцога вырвался поток золотого огня. Астор вспыхнул, налился тёмной мутью и распался призрачным пеплом. Девушка всхлипнула, упала на колени, попой на пятки, закрыла лицо и затряслась в безмолвных рыданиях, не в силах даже плакать от пережитого ужаса.
– Она хотела его впустить, – наябедничал Дайн дрожащим голосом. – Вы хорошо сделали, что пришли.
Герцог подошёл к пленнице. Молча постоял, повозвышался над ней. Потом наклонился, подхватил её на руку, уронив лицом себе на плечо.
– Принц Астор уже был мёртв, – сообщил зачем-то сухо. – Сгорая, неупокоенные не испытывают мучений.
– Я знаю, – раздавлено прошептала Ирис. – Знаю. Он погиб из-за меня.
И уткнулась лицом в его шею. Сил не было. Ни на ненависть, ни на страдания, ни на презрение. Ширан скривился.
– Чушь. Погиб потому, что был слаб. Династия Белокурдов пережила себя.
Дайн спрыгнул с кровати и подошёл к ним.
– Он больше не придёт? – спросил со страхом.
– Нет.
– А другие?
Герцог промолчал, не стал спрашивать, кого имеет в виду мальчик. Если бы у Ирис остались хотя бы какие-то силы, она бы удивилась последовавшему приказу:
– Дайн, иди со мной. С собой ничего не брать.
И, не оглядываясь, вышел, неся свою пленницу на руках. Дайн поспешил за ними, схватился для надёжности за ступню сестры. Ирис закрыла глаза, вдыхая ненавистный запах мучителя, не вызывающий сейчас абсолютно никаких чувств.
– Мы ведь в замке Неупокоенных Душ? – Дайну явно было не по себе, и он затараторил быстро-быстро. – Это где жили Забытые Короли, да? А давайте вернёмся во дворец? Там лучше, честно. И там кормят вкусно. А здесь плохо. Одной кашей. А мне дадут мясо? А Эйв придёт?
– Замолчи, – велел герцог.
Дайн громко сглотнул и послушался.
«Он не понимает, что перед ним – убийца нашей семьи, – устало поняла Ирис. – Так напугался, что новый страх заставил забыть прежний. Или…». Но мысль ворочалась так тяжело, что девушка не смогла её додумать.
Они вошли в коридор, и, поравнявшись с комнатой Ирис, Ширан ногой распахнул дверь. Та грохнула о стену.
– Переночуешь тут, – велел мальчику.
Дайн робко заглянул, оглянулся жалобно:
– Но тут темно и… тесно.
– Можешь вернуться в башню к призракам, – разрешил герцог.
Мальчик вздохнул.
– А можно кто-нибудь свечу зажжёт? Пожалуйста!
Ширан щёлкнул пальцами, и на столе зажглась толстая восковая свеча.
– Ух ты! – восторженно выдохнул Дайн. – А я смогу так?
– Ты мне надоел, – холодно сообщил герцог.
Принц хлюпнул носом, вытер его рукавом, прошёл и закрыл за собой дверь. Герцог внёс Ирис, бесчувственную и безжизненную, в соседнюю комнату. Там оказалась просторная спальня с камином, большим окном в трёх арках и просторной кроватью без балдахина. Мужчина положил девушку на постель.
– Душ за той дверью.
Она не пошевелилась и не посмотрела.
– Ты не услышала? – сухо переспросил он.
Ирис попыталась поднять голову, но та была слишком тяжёлой. Её не смогло бы поднять даже стадо слонов. «Будь что будет», – устало подумала девушка и закрыла глаза. Ширан подошёл. Ей захотелось попросить добить её, но двигать губами сил тоже не было.
Грубые руки подхватили, дорвали рубаху до конца, забросили обнажённую девушку на плечо. Ирис снова ткнулась в широкую шею. Открыла глаза, когда в голову ударили тугие, чуть тёплые струи, побежали по спине, по ногам. Герцог, одетый в рубаху и штаны, молча принялся мыть тело девушки под душем. Намылил волосы, лицо, шею, грудь, руки, ноги, его рука коснулась интимного места между ног, и тогда Ирис, всхлипнув, вяло попыталась помешать, отодвинуть его руки, но мужчина не стал обращать внимания на жалкую попытку. Его пальцы осторожно намылили её половые губы, щель, впадинку между ягодиц, внутреннюю поверхность бедра. Ирис вновь почувствовала жар там, где его не должно было быть, и беззвучно заплакала от унижения. Будь проклято колдовское зелье!
Смыв всё, Ширан выключил воду, закутал беспомощную принцессу в полотенца. Вернулся, посадил в кресло и провёл руками по её волосам. Ирис вздрогнула, почувствовав сухой жар. Ширан – маг? Демон? Через несколько минут, когда её волосы стали сухими, Ширан всё так же молча уложил пленницу в постель. Набросил одеяло, лёгкое и тёплое и ушёл. В душ, видимо. Ирис потерялась в беспамятстве.
«Мне холодно, пусти меня, Ри-ри» – звучало в её голове. И тут же: «Погиб потому, что был слаб. Династия Белокурдов пережила себя».
– Это я пережила себя, – пробормотала Ирис.
Или произнесла не она. Девушка не знала, чьи это слова. Просто бежала и бежала по пылающему дворцу, и за её спиной с грохотом падали горящие балки. А потом кровать потяжелела, и что-то огромное, горячее и страшное притянуло её к себе, согревая. Лапа зверя легла на талию, не мешая дышать, но двигаться стало невозможно.
– Вам меня стало жалко? – прошептала Ирис, замершая пойманной мышкой.
Сейчас ей было бесконечно важно, чтобы кто-то её пожалел. Именно сейчас.
– Разумный хозяин бережёт свою вещь, разве не так? – холодно ответил герцог, опалив её ухо дыханием. – Спи.
И она послушно провалилась в сон.