Глава 26

Глава 26

Слуги встречали свою госпожу сразу за дверью. Они вытянулись вдоль стены длинной цепочкой. Увидев Илис, кто-то из женщин тихо охнул. Молоденькая служанка всхлипывала, и в её круглых от изумления глазах мешались радость и испуг. Плакала не она одна. Почти у всех женщин глаза были на мокром месте.

Мужчины стояли, склонив головы, и в их угрюмом молчании Таур Керт ощущал скрытую ненависть.

- Светлого дня, родные, - негромко сказала Илис. Кажется, она собрала все силы, чтобы голос её не дрогнул. – Знаю, вы уже не верили, что я вернусь. Но никому не дано знать, как закрутится веретено судьбы. Примите мужа, данного мне богами и королём, как приняла его я.

Наступившая пауза была мучительной и глухой – даже женщины перестали всхлипывать, глядя на стоящего рядом с госпожой здоровенного варвара. Мужчины глядели на него так, что, если бы взглядом можно было убить, он был бы мёртв уже не один раз.

- Война окончена, но Реан не скоро сможет залечить раны, - глухо сказала Илис. – Клянусь, я сделаю всё, чтобы мой народ не голодал, чтобы горе больше не вошло в ваши дома. То, что я замужем за иноземцем, нисколько не помешает этому. Мой брак заключён волей двух королей, чтобы укрепить мир, не дать снова разгореться войне. Но вы вольны выбирать. Те, кто не сможет служить рину, как служит мне, могут уйти. Вам выплатят выходное пособие, и я обязуюсь не преследовать вас за ваше решение, если вы со своей стороны не будете сеять смуту и поднимать против меня моих же людей.

Илис обвела прямым взглядом людей, многие из которых служили в замке так давно, что помнили её ребёнком.

- Помните, я спасла Реан не для того, чтобы он вновь горел в пламени ненависти и смерти. Я купила мир дорогой ценой, и не позволю никому разрушить то, что далось так нелегко, - она снова обвела слуг взглядом – посмотрев в лицо каждому. – Если вам есть что сказать – говорите сейчас. Я жду.

- Госпожа! – раздался голос мужчины, стоящего где-то в конце шеренги. – Мы счастливы видеть вас живой и невредимой. Все мы принимали родовую клятву и верны вам до смерти. Мы глубоко уважаем вас и никогда не забудем того, что вы сделали для спасения Реана. Но ваш…муж, - говорящий презрительно взглянул на варвара, спокойно встретившего его взгляд. – Разве он достоин нашего уважения? Разве то, что он сделал, достойно мужчины? Как можем мы служить тому, кого… презираем?

- Благодарю тебя за честность, Норм, - начала Илис. – Я тоже глубоко уважаю тебя. Знаю, ты никогда не ударишь в спину. Я отвечу тебе…

- Позволь, это сделаю я, - твёрдо сказал варвар. – Не дело отвечать за меня, как будто у меня самого нет языка.

Они скрестили взгляды с тем, кто только что обвинил его в том, что варвар недостоин называться мужчиной.

- Я мог бы сказать тебе, грит, что шла война, и победителей не судят. Но я не буду делать этого. Горжусь ли я тем, что сделал? – он, как недавно Илис, обвёл слуг прямым взглядом, и тяжело уронил. – Нет.

Илис опустила голову, и варвар, не глядя, нашёл её руку и крепко сжал ладонь.

- Рад ли я тому, что боги послали мне в жёны вашу госпожу? – продолжал он, не отводя глаз от устремлённых на него взглядов. – Да. Я счастлив.

Он снова замолчал, и в наступившей тишине посмотрел на Илис.

- Клянусь, я всегда буду любить и защищать её.

Таур Керт внимательно вгляделся в лица гритов и продолжал:

- Знаю, вам трудно забыть жестокость моих воинов. Война – грязная штука, но страшное время минуло. Я пришёл к вам с миром. Дальше пусть говорят мои дела. Дайте мне время, и я докажу, что могу быть полезен Реану.

Богард, вместе со всеми внимательно слушавший его, кивнул и взглянул на Илис. Сможет ли она сейчас говорить так, чтобы люди не поняли, на каком краю стояла их госпожа? Плен едва не сломал её. Хватит ли у неё сил не показать этого?

Услышав ровный голос Илис, Богард перевёл дыхание.

- Я жду вашего решения, - ровно сказала девушка. – Кто готов принять моего мужа и остаться – могут приступать к своим обязанностям. Нужно принять и накормить всех приехавших с нами людей. Те, кто уходит – жду вас в своей комнате для получения расчёта. – И она, не обернувшись, пошла по коридору.

Таур Керт двинулся вслед за женой. Он смотрел на напряжённую спину девушки и от души сочувствовал Илис. Ей наверняка придётся пережить ещё немало неприятных минут из-за него. Ну что ж. Он будет рядом, и не позволит прорваться гневу, даже если гриты будут оскорблять и провоцировать его. Он сделает всё, чтобы защитить эту отважную девочку и не навредить ей ещё больше.

Богард задержался, чтобы отдать распоряжения насчёт Сейлы и Зелина. И тому и другому нужно было найти удобные комнаты. Он внимательно посмотрел оставшихся у дверей мужчин, но не стал им мешать, дав возможность поговорить без свидетелей. От решения слуг зависела безопасность Илис. Пусть уж лучше кто-нибудь уйдёт сегодня, чем рядом с леди и её сёстрами будут ненадёжные люди.

- Идёмте со мной, Сейла, - предложил он взволнованной матери варвара. – Я знаю, где вас должны поселить. Вы сможете проследить лично, чтобы слуги сделали всё по вашему вкусу.

Он подхватил с пола узел с вещами ринки.

- Позвольте, господин Богард, - хмуро сказал тот самый слуга, что высказал своё презрение Тауру Керту. – Я донесу.

Богард не стал спорить. Хорошо, что слуга, имевший смелость высказать своё недовольство, сделал свой выбор. Но там, у двери, остались и те, кто не горазд говорить, зато приучен делать. Все эти мужчины стояли на стенах замка, отбивая атаки варваров. Что они решат сейчас?

Они вошли в комнату с узким стрельчатым окном. Сейла зябко поёжилась.

- Принеси дров, - распорядился Богард, и Норт вышел.

- Не подумайте, что я неженка, - виновато улыбнулась Сейла. – Просто не привыкла жить в каменных стенах. Дерево лучше хранит тепло.

- Я распоряжусь принести побольше шкур, - улыбнулся в ответ мужчина.

Эта маленькая женщина была очень искренней и по-доброму относилась к Илис, и он был благодарен, что рядом с девочкой оставался хотя бы один человек, который поддержал в нелёгкое для неё время.

Совсем не высокая, по-девичьи стройная, Сейла была прекрасной хозяйкой и легко управлялась с большим домом, что тоже высоко оценил Богард. Вот только справиться с собственным сыном ринка не смогла, но и это он мог понять. Воспитанием мальчиков и у гритов, и у ринов, традиционно занимался отец. Женщину слушали мало.

Богард видел, как волнуется Сейла, но ничем не мог помочь ей – сейчас от него мало что зависело. Нужно время, чтобы люди начали доверять чужаку. Если варвар сумеет засунуть куда-нибудь подальше свою гордыню и не умудрится натворить того, что нельзя исправить – его рано или поздно примут. Люди ко всему привыкают, и даже худой мир лучше войны.

Через час стало ясно, что решили слуги Илис. Ушли в общей сложности четыре человека: две молодых девушки, чьи родственники погибли во время набега варваров на ближайшую к замку деревню, и двое мужчин, которые давали клятву верности ещё отцу Илис и наотрез отказались служить иноверцу.

Девушка могла их понять. Она только молча склонила голову и поблагодарила бывалых воинов за верную службу. Ещё год назад, будь она на их месте, и сама восстала бы против чужака, заявившегося в Реан. А девушкам сказала, не пряча глаз:

- Я понимаю вас и принимаю ваш выбор. Если передумаете, когда получше узнаете моего мужа, можете вернуться. Обещаю не упрекать вас за ваше решение и не отказывать в работе и в защите.

Наконец, Илис и Таур остались одни.

- Ты можешь идти, я справлюсь, - сказала она мужу.

- Тебе тоже пора отдохнуть, - твёрдо сказал варвар. – Дела подождут до завтра.

Илис покачала головой.

- Не время отдыхать. Я поклялась перед своими людьми, что сделаю всё, чтобы возродить Реан. Дела и так ждали меня слишком долго. Когда ты увёз Богарда, не думал о том, что в эту пору день кормит весь следующий год. На ближних к замку полях прошли все сроки посева. Значит, вместо хлебных культур придётся засевать поля рейвом и подиньей. В голодный год из них издревле пекли хлеб. Правда, он горький и вовсе не такой сытный, а значит, надо посадить его в два раза больше, чем понадобилось бы пшеницы. Для этого придётся припахать к дальним полям участки предлесья. Потом придёт пора овощей, их сроки тоже почти прошли. А когда закончим с посевной, займёмся строительством, чтобы крестьянам, чьи дома вы сожгли, было где зимовать.

- Я вижу, что ты неплохая хозяйка.

Илис не стала спорить.

- Я заменила отца, едва он слёг. Мне не было ещё и шестнадцати. Так что опыт ведения хозяйства у меня есть.

- Тогда давай подумаем о том, как нам разделить твои обязанности. Я возьму на себя самое трудное – корчёвку, распашку полей, а позже строительство. Первые несколько дней тебе придётся представить меня людям, а после смело можешь заняться замком, здесь тоже дел хватает.

- Хватает, - согласилась Илис. – Я не буду отказываться от твоей помощи. Люди должны убедиться, что ты готов доказать на деле, что сказал им правду. Только не жди, что будет легко. Прошу тебя, смиряй свой нрав. Нельзя допустить, чтобы в провинции поднялись волнения.

- Слушаюсь, госпожа, - варвар склонил голову с показательной покорностью, но уголки его губ на мгновение приподнялись в улыбке.

- Тебе…смешно? – спросила Илис тоном, который не обещал мужу ничего хорошего.

- Над чем здесь смеяться? – возразил он. – Я просто рад видеть тебя такой…живой.

Илис готова была ответить резкостью, но сдержалась, попросив вместо этого:

- Пригласи Богарда, нужно распределить силы так, чтобы не потерять ни одного дня. И пусть приведёт Диги. Ей тоже будет полезно послушать.

Через несколько минут они собрались вчетвером и проговорили не менее часа, обсуждая план неотложных дел. Диги внимательно слушала, поначалу не решаясь вставить словечко в беседу взрослых, но, когда зашла речь о дальних полях, неожиданно дала дельный совет.

- Первую неделю подинью ведь придётся поливать? – спросила она. – Так, может быть, распахать участок не возле леса, а с обратной стороны, неподалёку от старой мельницы? Тогда к нему можно подвести ручей, там мальчишки всегда делают запруду и не придётся рыть много.

- Умница! – ласково улыбнулась Илис. – Ты тоже можешь помочь нам, Диги. Поговори с теми мальчишками, пусть они помогут отвести ручей.

Работа закипела уже на утро, и за две следующие недели эти Илис, Таур Керт и Богард, казалось, забыли про то, что все они были знатными людьми, не чураясь самой трудной и грязной работы, ели в кратких перерывах вместе с крестьянами и спали по четыре часа. Каждые рабочие руки были сейчас на вес золота.

Таур Керт всё чаще хмурился, глядя на жену. Уж если и мужчины вечером от усталости валились спать, едва успев раздеться, что было говорить о хрупкой девушке?

Илис похудела так, что на прозрачном лице остались одни глаза. Варвар пробовал убедить её, что, после того, как люди получили задание и разъехались по своим участкам, необходимость в постоянном присутствии Илис отпала, мужчины справятся и без неё.

- Может быть, от меня и немного пользы, - сердито сказала девушка. – Но в памяти людей останется то, что госпожа всегда была рядом и разделила со своим народом трудные времена. Я должна быть здесь.

Таур Керт оставил попытки переубедить жену. Он и сам забыл, когда в последний раз спал нормально. Но он был сильным мужчиной, привыкшим стойко переносить невзгоды, а она юной хрупкой девушкой. Однако внутри этой тростинки был столь крепкий стержень, что старшую из Гритов уважали даже те, кто порой ворчал за её спиной.

Погода, как на заказ, продержалась всё время сева, и лишь в последний день начала портиться. Рваные тёмные тучи поползли по небу, вода в Скалистой бухте закипела от шторма.

- Домой! – прокричал Таур Керт, подхватывая Илис и усаживая в седло перед собой. Девушка пробовала протестовать, но работающие на поле люди дружно встали на сторону Таура. Отношение к варвару вообще очень изменилось за это время. Илис пришлось подчиниться.

Дождь хлынул, когда они были на полпути к замку. Таур попробовал прикрыть жену своим плащом, но очень скоро стало ясно, что от ливня такой силы плащ не спасёт. Пока супруги добрались до дома, вымокли до нитки.

- Быстрей! – едва сойдя с лошади, варвар передал поводья выскочившему под дождь слуге, а сам подхватил в охапку Илис. – Идём скорее, ты вся вымокла!

- Можно подумать, ты сухой! – буркнула она, но Таур Керт не стал слушать.

В комнате было хотя бы сухо, хотя теплом в каменных стенах и не пахло.

- Раздевайся! – приказал мужчина, стаскивая с жены мокрую одежду.

Илис сначала противилась, но скоро смирилась, позволив раздеть себя. Ею овладела странная апатия. Наверное, она просто слишком сильно устала за эти дни. И сейчас, стоя нагой перед мужем и видя, как меняются его глаза, она не стала думать о том, что последует после. Не всё ли равно, произойдёт это сейчас или чуть позже? Теперь он её законный муж, и она сама дала слово, что не будет избегать близости с ним.

Но всё произошло совсем не так, как она ожидала.

Таур Керт встряхнулся, словно пёс после дождя, с видимым усилием отводя взгляд от обнажённого тела жены, и взял простыню. Тщательно и серьёзно промокнул её мокрые волосы и принялся растирать тело девушки. Варвар не обошёл вниманием ни одного уголка этого прекрасного, озябшего, такого любимого тела. Он и сам дрожал, но вовсе не от холода, однако касался Илис так бережно и смотрел с таким пронзительным откровением, что она всё же смутилась.

Это было глубже, чем служение в храме и по-особенному взволновало Илис. Она чувствовала – в его поведении нет игры. Этот сильный мужчина, привыкший силой брать всё, что ему нравится, впервые был с ней не грозным воином, но трепетным влюблённым.

Илис недоверчиво прислушивалась к себе. Упоительное ощущение собственной женской силы и власти над варваром было абсолютно новым, неизведанным прежде чувством, но именно оно проснулось в тот миг, когда за окнами хлестал холодный дождь, и мокрые стены замка содрогались от яростных ударов грома.

Она вдруг поняла то, что он сказал однажды, и что она тогда не захотела услышать – он также принадлежит ей, как и она ему.

Открытие было слишком ошеломляющим. К этому нужно было ещё привыкнуть, слишком долго она была рабыней, чтобы осознать себя госпожой. Но уверенность в том, что, если она сейчас оттолкнёт Таура, тот безропотно уйдёт, не причинив ей вреда, рождало удивительное чувство защищённости.

Илис не сразу поняла, что варвар остановился и смотрит на неё с каким-то странным недоверием. Она чуть напряглась, не поняв, в чём причина.

- Ты улыбнулась, - голос был хриплым и таким же недоверчивым, как и взгляд.

Илис чуть пожала плечами. Когда-то её умение улыбаться ни у кого не вызывало изумления.

- Тебе тоже нужно переодеться, - тихо сказала она, и сама развязала завязку у ворота насквозь промокшей рубашки.

- Не надо! – попросил он, неожиданно крепко сжимая её запястья. – Я и так…едва держусь.

- Надо, если не хочешь заболеть, - Илис говорила тихо, но твёрдо. – Подними руки.

Она прекрасно понимала, что делает, и то, что пути назад уже не будет, понимала тоже, но больше не боялась. Ошалевший от происходящего Таур Керт послушно поднял руки. Илис шагнула вперёд, чтобы снять с него эту проклятую рубашку. Он был слишком растерян и не подумал наклониться, а она, маленькая, не могла достать и сердито вскрикнула, потянулась, прижимаясь к его мокрой груди голой грудью.

Варвар зарычал и схватил Илис в охапку.

Он целовал её быстро, жадно, исступленно, как будто боялся, что она передумает и оттолкнёт его. Илис закрыла глаза, и он, тяжело, рвано дыша, всё же нашёл в себе силы отстраниться.

- Если ты скажешь…я уйду, - выдохнул варвар с трудом.

Она взглянула на него сквозь ресницы – похоже, Тауру Керту понадобилось всё его мужество, чтобы предоставить решение ей – и, помедлив, царственно позволила:

- Ты можешь остаться.

Он задохнулся и шагнул навстречу.

До кровати они добрались в один миг. Гораздо дольше варвар путался, срывая с себя мокрую одежду. Рубашка застряла на запястьях – в своём лихорадочном возбуждении он начисто забыл о завязках на рукавах, а когда вспомнил, развязать туго затянувшиеся мокрые узелки оказалось невозможно. Таур Керт яростно зарычал, ткань затрещала, порвалась, но руки оставались скованными прочными рукавами.

Илис опустила голову, скрывая невольную улыбку. Спутанный собственной рубашкой, муж взглянул на неё, безмолвно умоляя о помощи.

Девушка поднялась и не спеша прошла к столу, захватив с него кинжал.

- Быстрее, милая, - хрипло взмолился варвар. – Или я сдохну!

Илис взглянула на мужа, и тот смолк, не сводя с неё глаз.

- Протяни руки и постарайся не шевелиться.

Варвар вырвал у неё кинжал, как только она разрезала завязки на одном рукаве. Илис всерьёз опасалась, что в таком состоянии он способен оттяпать себе руку, но, слава богам, обошлось, он только вспорол рукав. Конечно, Сейле не понравится, что сын так обошёлся с её подарком. Мать варвара пришила эти завязки накрепко, каждая верёвочка у ринов обозначала крепость уз, и после свадьбы эту рубаху нужно было носить целый месяц.

Илис ещё успела подумать о том, что рубашку вряд ли удастся починить, но тут Таур сумел, наконец, избавиться от мокрой одежды и, в два шага преодолев расстояние до кровати, быстро избавил её от всех мыслей.