Глава 11

– Боже мой… – прошептала она. – Так вот почему ты такая странная в последнее время. Маша с любопытством разглядывала мальчика. – Мама, кто это? – спросила она у Кати. Из комнаты вышла Лиза, увидела Катю и застыла на месте. Катя перевела взгляд с Миши на Лизу, потом на меня. Поняв, что происходит, Лиза быстро ушла в комнату. Катя продолжала: – Нет, – выдохнула она. – Скажите, что это не то, о чём я думаю. Скажите, что это не… Она не договорила. Посмотрела на Мишу ещё раз – на его ямочку, на форму носа. – Это его ребёнок, – это был не вопрос, а утверждение. – Ребёнок Андрея. Машенька испуганно прижалась к матери. – Мама, что случилось? – Катюша, давай зайдём, сядем, поговорим спокойно, – я попыталась взять её за руку. Она отшатнулась, как от удара. – Не прикасайся ко мне! – в её голосе звучали боль и ярость. – Ты знала! Ты всё это время знала! – Катя, пожалуйста, не при детях… – Не при детях? – она истерически рассмеялась. – А сколько ему лет? Три? Четыре? – Катя, прошу тебя, зайди. Давай поговорим, я тебе всё объясню. Как под гипнозом, Катя наконец вошла в квартиру. Я помогла Маше раздеться и сказала: – Солнышко, бегите с Мишей в комнату, поиграйте. Мне с мамой нужно поговорить. Словно поняв, что происходит что-то ужасное, дети молча повиновались и ушли в зал. Я закрыла за детьми дверь и повернулась к Кате. Она стояла посреди прихожей, прижимая к груди пакет с пирожными, как щит. Её лицо было белым, как мел, губы дрожали. – Катюша, пойдём на кухню, – сказала я тихо. – Присядь, я сделаю тебе чай. – Чай? – она засмеялась, и этот смех был страшнее любых слёз. – Ты предлагаешь мне чай? После того, как я узнала, что у моего мужа есть ребёнок на стороне? – Катя, пожалуйста… – Сколько ты об этом знаешь? – она швырнула пакет на пол, пирожные рассыпались. – Неделю? Месяц? Год? – Месяц, – призналась я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Месяц! – Катя схватилась за стену, чтобы не упасть. – Целый месяц ты смотрела мне в глаза и молчала! Приходила к нам домой, пила чай, играла с Машей… и молчала! – Я хотела тебя защитить… – Защитить? – она сделала шаг ко мне, глаза горели от боли. – От чего защитить? От правды? От того, что мой муж – предатель? Что он спал с другой, пока я носила нашего ребёнка? Я не могла смотреть ей в глаза. – Катюша, Андрей не знает о Мише. Он не знает, что у него есть сын. – Не знает? – она покачнулась. – Как это – не знает? – Лиза… мать мальчика… она пришла ко мне месяц назад. Рассказала всё. Они с Андреем встречались два месяца, когда ты была на седьмом месяце и лежала в больнице на сохранении. Когда она забеременела и сказала ему, он… он дал ей денег на аборт и исчез. Катя медленно осела на пол прямо в прихожей. Я бросилась к ней, но она выставила руку: – Не трогай меня! Не смей! – Катюша… – Два месяца, – прошептала она. – Пока я лежала в больнице на сохранении, чтобы выносить его ребёнка… он… он… Слёзы хлынули из её глаз. Она обхватила себя руками, раскачиваясь взад-вперёд. – Я так любила его, – всхлипывала она. – Так верила… Думала, мы с ним одно целое… А он… Господи, как он мог? Я опустилась рядом на колени. – Катя, милая, я понимаю твою боль… – Понимаешь? – она подняла на меня заплаканное лицо. – Ты понимаешь? А что ты понимаешь? Я молчала. Что я могла сказать? – Почему ты не сказала мне сразу? – Катя вытерла лицо рукавом. – Почему решила за меня? – Потому что не хочу разрушать вашу семью. Ты сама говорила, что, если Андрей изменит, ты не простишь его. – И что? – она встала, держась за стену. – Лучше жить во лжи? Целоваться с ним, спать с ним, не зная, что он… что у него… Она не договорила, прижала руку ко рту. – Мне плохо, – прошептала она. Я подхватила её под руку, довела до ванной. Катя склонилась над раковиной, её рвало. Я держала её волосы, гладила по спине. – Всё хорошо, милая, всё пройдёт… – Не пройдёт! – она оттолкнула меня. – Никогда не пройдёт! Ты не понимаешь? Моя жизнь разрушена! Всё, во что я верила, – ложь! Она выбежала из ванной, я – за ней. Катя ворвалась в комнату, где были дети. Маша и Миша сидели на полу, строили башню из кубиков, которые внучка принесла из своей бывшей детской. – Маша, одевайся, мы уходим! – Мама, но мы только пришли… – Одевайся, я сказала! Катя схватила дочь за руку, потащила к выходу. Миша испуганно смотрел на неё. – Катя, подожди! – я пыталась остановить её. – Давай поговорим спокойно! Подумай о Маше! – О Маше? – она резко обернулась. – Я только о ней и думаю! О том, что её отец – лжец и предатель! О том, что у неё есть сводный брат, о котором мы не знали! – Катюша, прошу, не уходи в таком состоянии… – А в каком мне уходить? – слёзы текли по её щекам. – Радостной? Благодарить тебя за то, что скрывала правду? – Я хотела как лучше… – Для кого лучше? Для Андрея? Чтобы он продолжал изображать примерного мужа? Для себя? Чтобы не разрушать идеальную картинку семьи? – Для тебя! Для Маши! – Не смей! – закричала она. – Не смей говорить, что это для меня! Ты отняла у меня право выбора! Право решать самой, как жить дальше! Она подхватила Машу на руки. – Катя, что ты будешь делать? – спросила я, понимая, что теряю её. – Не руби с плеча. Умоляю! Давай поговорим, тебе надо успокоиться. Не нужно никуда ехать в таком состоянии. – Не надо ехать? Остаться в одной квартире с этой… с этой, – она покачнулась. – Не могу… не могу больше здесь… – Не принимай поспешных решений! Поговори с Андреем сначала… – С Андреем? – она истерически рассмеялась. – О чём с ним говорить? Спросить, понравилась ли ему та девка? Сколько ещё таких Миш у него по городу? – Катя! – Всё! Хватит! Я больше не хочу ничего слышать! Держа плачущую Машу за руку, она вылетела из квартиры, не закрыв за собой дверь. Я стояла в прихожей, глядя ей вслед, а по щекам текли слёзы. Миша, выглянул из комнаты. – Бабушка, почему та тётя кричала? – спросил он испуганно. У меня не было ответа. Я опустилась на стул в прихожей и закрыла лицо руками. Всё рухнуло. Всё, что я пыталась сохранить, защитить – разлетелось в прах за одно мгновение. Я всё ещё сидела в прихожей, закрыв лицо руками, когда услышала тихие шаги. Лиза подошла, молча смотрела на меня, видимо, не зная, что сказать. Миша выглянул из-за её спины, прижимая к груди пожарную машину. – Бабушка, а та тётя больше не придёт? Она кричала страшно… Я открыла объятия, он подбежал и уткнулся мне в колени. Я гладила его по светлым вихрам и чувствовала, как сердце рвётся на куски. – Не придёт, родной. Всё хорошо. Лиза сказала: – Я соберу вещи. Мы уедем сегодня же. – Куда? – я подняла голову. – Вам некуда идти. – Найдём. Снимем номер в гостинице. А завтра поедем всё-таки во Владимир. Нельзя нам здесь оставаться. – Ваш отъезд ничего не изменит. Сегодня обо всём узнает Андрей, а затем и Игорь. – Но… как же Катя? – Она немного успокоится, и я поговорю с ней ещё раз. Постараюсь убедить не рушить семью. Телефон в кармане завибрировал. Андрей. Я вздрогнула и смахнула зелёную кнопку дрожащей рукой. – Сынок? – Мама, ты у нас? Не могу до Кати дозвониться, телефон выключен. – Нет, сынок. Я только собираюсь ехать, вот уже в прихожей, одетая стою. – Странно. Может у Кати телефон сломался? Ладно, как доедешь до них, позвони. – Хорошо, дорогой. Обязательно позвоню. Ты уже собираешься? – Да, скоро поеду в аэропорт. Ну всё, пока. Надо собираться. Андрей отключился. Я вздохнула с облегчением. «Ещё не знает. Надо срочно ехать к Кате, попробовать поговорить с ней ещё раз», – решила я и стала быстро одеваться. Выскочила из квартиры, пальто нараспашку, не дожидаясь лифта, бегом спустилась вниз и побежала к метро.