Глава 2

Утро в деревне всегда начинается одинаково — рано и настойчиво. Сквозь занавески пробивается солнце, где-то под окнами хлопает калитка, и петух, будто нарочно, решает напомнить о себе именно тогда, когда спать хочется сильнее всего.

Я переворачиваюсь на бок, медленно открываю глаза — и первым, что вижу, оказывается футболка Марка, аккуратно перекинутая через спинку стула.

На секунду я просто лежу и смотрю на неё, не двигаясь. В памяти сразу вспыхивает: костёр, река, его голос, брызги, злость Алика, ночная дорога и это «спокойной ночи», после которого внутри осталось слишком много мыслей.

Я поднимаюсь с кровати, быстро переодеваюсь в первое, что выпало из шкафа, и снова, уже в который раз, кошусь на футболку Марка. Идти к нему сейчас и возвращать? Странно. Притворяться, что её нет? Ещё страннее. Я просто оставляю её на стуле — пусть лежит, постираю и потом верну.

Я спускаюсь вниз, ещё сонная, с растрёпанными волосами, надеясь украсть чашку кофе в тишине. Но не тут-то было. На кухне уже во всю кипит жизнь. Мама гремит посудой, папа смотрит новости, а Алик сидит за столом с кружкой кофе и выглядит… виновато. Я замечаю это сразу.

— Доброе утро, — говорю я нейтрально, усаживаясь напротив.

— Утро, — бурчит Алик, уставившись в кружку.

Мы молчим секунд десять. Для нас это правда много. Мама бросает на нас быстрый взгляд и, переворачивая блин, замечает:

— Вы когда поругаться уже успели?

Мы с Аликом переглядываемся и оба неловко усмехаемся.

— Слушай… — он чешет затылок, отводит взгляд, потом возвращает. — Я вчера перегнул.

Я поднимаю на него глаза. Он редко извиняется — упёртый баран и обычно считает себя правым.

— Я не хотел на тебя орать, — голос у него глуше, чем обычно. — Просто… я испугался.

— Я понимаю, — киваю я, и правда понимаю. — Но мне восемнадцать, Алик. Иногда ты ведёшь себя так, будто мне всё ещё десять.

Он криво усмехается, проводит ладонью по лицу.

— Для меня ты всегда будешь мелкой, — признаётся честно. — Но да… надо привыкать, что ты уже выросла.

Это звучит почти как капитуляция.

— Мир? — он вытягивает мизинец через стол, и я не могу не улыбнуться.

— Мир, — отвечаю я, сцепляя свой мизинец с его.

Я выхожу во двор, когда солнце уже вовсю греет спину. Воздух пахнет свежестью и первой зеленью. Я беру лейку, поливаю грядки, помогаю маме — стараюсь занять себя делами, чтобы не думать о вчерашнем дне. Руки работают, но мысли упрямо возвращаются туда, куда не надо. Я то и дело поглядываю на соседский дом, сама не понимая зачем.

Внезапно завибрировал телефон в кармане шорт. Я достаю его и смотрю на экран. Алиса. Напарница. Я даже не сразу нажимаю на ответ. Почему-то кажется, что этот звонок не к добру. Алиса не из тех, кто звонит просто поболтать — если она набирает, значит что-то случилось. Обычно это означает срочную подмену.

У её сына лечение, которое нельзя откладывать, и в такие моменты весь график летит к чертям.

Я смотрю на имя на экране ещё пару секунд, надеясь, что она ошиблась номером. Но он не перестает вибрировать, и я всё же принимаю вызов.

— Эми, привет… — голос Алисы звучит устало и виновато одновременно. — Слушай, мне очень неловко, но мне снова нужно тебя попросить…

— У Вани снова процедуры, да? — спрашиваю негромко, опуская взгляд на землю под ногами.

— Да, — тяжело вздыхает она. — Его сегодня раньше забирают, и я совсем не успеваю. Я понимаю, что это выходной и что ты дома… если ты не можешь, я что-нибудь придумаю…

Она говорит быстро, словно заранее готовясь к отказу, и от этого внутри становится ещё тяжелее. Я могла бы сказать «нет». Формально — могла. Но мы обе знаем, что тогда «что-нибудь придумаю» будет означать её беготню, нервы и чувство вины. Отказать матери с больным ребёнком — на такое моя совесть не пойдёт.

— Во сколько? — спрашиваю я, уже понимая, что согласилась.

— С двух до закрытия, — осторожно отвечает Алиса. — Эми, если тебе правда неудобно…

— Нет, — перебиваю я. — Я приеду, не переживай.

— Спасибо тебе. Правда. Я тебе должна.

— Потом разберёмся, — улыбаюсь я, хотя она этого не видит.

Мы прощаемся, и я убираю телефон обратно в карман. Внутри — странная смесь чувств. Лёгкое раздражение, усталость ещё до начала смены и тихое разочарование, направленное даже не на Алису, а на саму себя. Я ведь знала, что соглашусь. Всегда знаю.

Мне не хочется ехать в город, надевать рабочую форму, улыбаться посетителям и делать вид, что я безумно рада очередной внеплановой смене. Хочется остаться здесь — в этом утре, в этой тишине, где от меня не ждут ничего, кроме присутствия. Но жизнь не любит согласовывать планы.

Ставлю лейку на место и иду в дом, чтобы придумать план как добраться до работы. Я уже почти дошла до крыльца, когда внезапно появляется Алик.

— Ты куда собралась? — спрашивает он, щурясь от солнца.

— В город, на работу — отвечаю без особого энтузиазма. — Алису подменить надо.

Он хмурится, бросает взгляд на часы и тяжело вздыхает.

— Я не смогу тебя отвезти. У нас с Лесей после обеда дела, помнишь?

— Знаю, — киваю. — Я что-нибудь придумаю.

Эта фраза вылетает слишком легко, хотя внутри я уже перебираю варианты и понимаю, что «что-нибудь» — это либо редкий автобус, либо такси, которое съест половину смены.

Алик молчит пару секунд, явно обдумывая что-то своё.

— Слушай, Марк вроде как раз скоро собирался в город. Я тогда попрошу, чтобы он тебя подкинул.

— Было бы отлично, — отвечаю без раздумий.

Алик удивлённо приподнимает брови.

— Даже без «я сама»?

Я закатываю глаза и цокаю, изображая недовольство, но на самом деле скорее усталость от его вечной опеки.

— Ну… если он всё равно едет, какая разница. Хоть сэкономлю на такси.

— Отлично, — кивает брат. — Тогда собирайся. Я сейчас к нему зайду.

Он разворачивается и идёт к соседу, а я остаюсь на крыльце, смотреть вслед брату, пока он не скрывается за забором. Потом перевожу взгляд на дорогу — пустую, уходящую куда-то вдаль, за горизонт. И почему-то именно сейчас чётко и ясно понимаю, что мне правда пора идти учиться на права. Собственная машина вдруг перестаёт быть абстрактным «когда-нибудь». Она становится планом.

Через пару минут, от брата приходит смс, что у меня есть пять минут на сборы. Влетаю в дом, на ходу расстёгивая шорты — они летят на стул. Натягиваю старые джинсы, кеды, в которых приехала, чёрную обтягивающую футболку. Волосы собираю в высокий хвост, пальцы сами справляются за пару движений. В зеркало даже не смотрю — некогда. Целую родителей на прощание и выбегаю.

Марк уже ждёт у машины, прислонившись к двери. В одной руке сигарета, в другой телефон — он лениво листает экран, будто убивая время. Услышав шаги, он поднимает голову и гасит сигарету ботинком.

— Готова?

— Угу, — киваю, открывая пассажирскую дверь. — Спасибо, что согласился.

— Да брось, — пожимая плечами, он заводит двигатель. — Мне всё равно по пути.

Мы выезжаем на дорогу. Деревня остаётся позади — родные до боли дома, покосившиеся заборы. Марк негромко включает приятную музыку, его взгляд устремлён вперёд, но я чувствую, как иногда посматривает на меня.

— Ну что, куда тебя везти? — Ну что, куда тебя везти? — Марк бросает взгляд в зеркало заднего вида, перестраиваясь на другую полосу.

— К кафе возле универа. Я покажу.

— Алик сказал, ты сегодня на подхвате?

— Ага. Сменщица позвонила, попросила выйти, у неё сын на лечении. Я не смогла отказать.

— Ты слишком добрая, — он косится на меня, чуть заметно качая головой.

— Это комплимент? — я прищуриваюсь, скрещивая руки на груди.

— Это констатация. Ты всегда такой была. Даже когда у тебя была последняя конфета, ты всегда ей делилась.

Я отворачиваюсь к окну и почти незаметно улыбаюсь. Мне приятно, что он видит меня такой. Пейзаж сменяется полями, потом лесом и наконец-то появляются многоэтажки.

— Как учёба? — спрашивает Марк, не поворачивая головы. — Всё закрыла?

— Да, но, честно говоря, далось непросто. Особенно когда параллельно работать начала.

— Я знал, что у тебя получится. Ты всегда со всем справлялась.

Потом, чуть помедлив, словно что-то вспомнив, чуть поворачивается ко мне и с улыбкой на губах добавляет:

— Помнишь, как мальчишки из соседней деревни отобрали у тебя куклу? Я тогда прибежал, потому что Алик был на тренировке. Велел отдать, а они не слушались. Мне пришлось стать страшным парнем из старших классов.

— Ты был обычным подростком и учился в седьмом классе, — смеюсь я. — Но всё же они поверили и испугались.

— А ты стояла за моей спиной и смотрела на меня такими глазами, будто я супергерой. Я потом ещё месяц чувствовал себя крутым парнем.

Я заливаюсь смехом, откидываясь на спинку сиденья. Улыбка расплывается по лицу, и я надеюсь, что этот день не принесёт ничего, что могло бы её стереть.

— Приехали, — Марк сбрасывает скорость, сворачивает к обочине.

Я киваю, отстёгиваю ремень и тянусь к ручке двери. И на секунду, поворачиваюсь к нему.

— Спасибо, что подвёз.

— Обращайся, — он чуть заметно улыбается, и в его глазах мелькает что-то тёплое, почти мальчишеское. — И, если вдруг снова придётся защищать тебя от мальчишек— я здесь.

Я выскальзываю из машины, делаю пару шагов и не удерживаюсь — оборачиваюсь. Марк уже достал сигарету, щёлкает зажигалкой, прикуривает. Краем глаза замечаю, что он смотрит на меня с лёгкой, загадочной улыбкой. Я смущённо отвожу взгляд, рассматривая свои кеды. Сделав затяжку, он выпускает клубок дыма и резко трогается с места, оставив меня со странным, чуть щемящим чувством приятного послевкусия.

Я разворачиваюсь и иду к кафе. Внутри многолюдно, пахнет кофе и выпечкой. Работа захватывает целиком, и только под конец смены замечаю, что весь день держалась на утренней улыбке. Даже большое количество посетителей не испортило настроение.

Пересчитываю чаевые, складывая купюры в аккуратную стопку. Выходит больше, чем ожидала. Если расчёты верны, накопленных денег хватит почти на два месяца аренды. Мысль об этом неожиданно согревает.

Похоже, пора перестать мечтать и начать искать квартиру. Своё место. Что-то новое — и, возможно, впервые по-настоящему только моё.