Глава 11

Глава 11

Марк

Я почти не успел насладиться ею утром, если «насладиться» вообще подходящее слово. Проснулся раньше и лежал рядом, наблюдая, как ровно поднимается её дыхание, как ладонь прячется под щекой, как во сне она едва заметно хмурится, словно даже там продолжает с кем-то воевать.

В этой постели до неё никого не было по-настоящему. И только сейчас я вдруг понял, что это не случайность, а выбор, сделанный раньше, чем я осознал. Я не заметил, как полюбил её. Просто однажды понял, что другого варианта для меня не существует.

Она уехала почти сразу после пробуждения. Быстро и незаметно собралась, будто боялась спугнуть то, что между нами случилось. Поцеловала в щёку, с ещё сонной улыбкой и исчезла, оставив после себя ощущение тепла, которое не выветривалось даже под холодным душем.

И вот теперь я вижу её снова, уже на свадьбе, среди людей, музыки, смеха. И снова приходится делать вид, что между, нами, ничего не происходит. Что мы просто соседи. Просто знакомые. Просто «ничего».

На ней платье с открытыми плечами — сдержанное, без лишней демонстративности. Атлас мягко ловит свет. Юбка кажется строгой ровно до того момента, пока она не делает шаг и тогда открывается высокий разрез, на долю секунды обнажающий ногу. Движение и снова ткань закрывает собой всё, будто это маленький секрет только для тех, кто смотрит внимательно.

Я смотрю слишком внимательно. С каким-то дурным, почти болезненным беспокойством. Мне хочется встать, подойти, загородить её собой. Положить ладонь ей на талию, закинуть на плечо и утащить подальше от всех этих взглядов. Чтобы никто больше не видел ни её плеч, ни этого разреза, ни того, как она улыбается, когда ловит мой взгляд через весь зал, будто точно знает, что в любой толпе я всё равно найду её. И, чёрт возьми, она права.

Торжество разгорается постепенно. Сначала всё чинно: поздравления, объятия, вспышки камер, смех, в котором ещё есть лёгкая неловкость. Потом музыка становится громче, бокалы наполняются быстрее, люди расслабляются. Я растворяюсь в привычном ритуале: улыбки, рукопожатия, дежурные фразы. Именно то, что от меня ожидают. Рядом бабушка с дедушкой, родители, знакомые лица. Всё выглядит привычным, почти безупречным.

Эми я вижу постоянно, даже когда не смотрю в её сторону. Она движется легко и уверенно, будто платье продолжение её самой. Разрез на юбке открывается с каждым шагом. И кажется, что это платье меня раздражает больше всего, но на самом деле то, что я не могу быть с ней рядом.

Наступает момент тостов. Алик хлопает меня по плечу, кивает — твоя очередь. Я поднимаюсь, беру бокал. Гул стихает.

— Ну что, — начинаю я ровным голосом, — я знаю Алика много лет и могу сказать одно: если он что-то решил, он идёт до конца, даже когда возникают трудности.

В зале кто-то одобрительно кивает. Я позволяю себе короткую паузу.

— И сегодня мы видим, к чему привёл один из его выборов. К этому вечеру. К этой женщине рядом с ним. — Я перевожу взгляд на Лесю. — Даже несмотря на то, что на первые два свидания она всё-таки не пришла.

Смех прокатывается по залу волной, хлопают пробки, шампанское пенится в бокалах. Алик качает головой, Леся смеётся, пряча лицо в его плечо.

— Я желаю вам простых вещей, — продолжаю, делая шаг вперёд. — Чтобы дом был местом силы. Чтобы даже в самом шумном зале вы слышали друг друга. И чтобы берегли то, что между вами — день за днём.

Я подхожу ближе, легко касаюсь их бокалов своим, словно закрепляя сказанное. Звон бокалов раздаётся в воздухе.

— Горько! — кричит кто-то.

Гости мгновенно подхватывают. Смех, аплодисменты, топот каблуков по полу. Я отхожу в сторону, уступая место моменту. И в этот миг мой взгляд снова находит её.

Эми стоит рядом с мамой, держит бокал обеими руками. Свет скользит по её плечам, по линии шеи. Наши взгляды встречаются на секунду, не больше. Она улыбается. Господи, как она улыбается... Так же как ранним утром, когда она еще сонная тянулась ко мне в постели. Та же нежность, та же беззащитность. Вся она, только моя. И в этот момент меня накрывает осознание: я должен на ней жениться.

Ритм вечера меняется. Музыка замедляется, становится томной, чувственной и пары одна за другой выходят в центр зала. А я как дурак стою и могу только восхищаться Эми вместо того, чтобы кружить её в танце.

Мне приходится буквально удерживать себя в реальности — напоминать, где мы, чей это вечер и почему, между нами, всё ещё должна оставаться дистанция. Но не в силах больше терпеть эту несправедливость, я подхожу к Алику и, не глядя на Эми, которая стоит рядом, обращаюсь к нему.

— Можно я украду у тебя сестру на танец?

— Украсть? — он усмехается, делая глоток шампанского. — Для танца тебе обязательно было спрашивать разрешения?

— Конечно, — продолжаю я с непроницаемым лицом, — По традиции шафер должен потанцевать с сестрой жениха, и ты должен дать разрешение.

Алик прищуривается, сводит брови. Смотрит на меня, потом переводит взгляд на Эми, снова на меня — и тяжело выдыхает, будто решается на что-то.

— Я, конечно, не эксперт по свадебным обычаям, — медленно говорит он, — и в первый раз слышу о такой традиции. Но если ты говоришь, что такая есть, то танцуйте, но только при одном условии.

Я напрягаюсь. Чувствую, как Эми рядом замирает.

— Каком? — спрашиваю я, ничего не понимая.

Алик усмехается, качает головой и говорит почти весело, но в голосе слышится уверенность.

— Признайтесь уже, что вы вместе. Я вас давно раскусил и всё думаю, когда же моя любимая сестра и мой лучший друг соизволят мне об этом рассказать и перестанут играть в шпионов.

На секунду мир будто останавливается. Эми смотрит на брата широко раскрытыми глазами полными ужаса и негодования.

— Алик… — начинает она. Голос чуть дрожит, почти незаметно.

— Эй, — он мягко, но решительно поднимает руку, обрывая фразу на полуслове. — Вы не на допросе. Я просто хочу услышать это от вас, а не придумывать сценарии в голове как это произошло.

Его слова повисают в воздухе. В этот момент внутри меня будто всё встает на свои места. И я понимаю, что больше нет смысла всех дурачить. Поэтому делаю решительный шаг к Эми. Её пальцы сжаты в кулачки. Осторожно распрямляю их и аккуратно беру её за руку. Она не отдёргивает, а только крепче сжимает.

— Мы вместе, — говорю я, глядя Алику прямо в глаза. — И чтобы ты знал, очень серьёзно к этому отношусь.

Он смотрит на нас, на наши сплетённые пальцы, на то, как мы стоим — плечо к плечу.

— Ну наконец-то. Я уже думал ты сделаешь в ней дыру, пока делал вид, что она тебе не интересна.

Он переводит взгляд на Эми, и в его лице что-то смягчается.

— А ты слишком светишься.

Она выдыхает, как будто только сейчас позволила себе дышать. Улыбается — уже открыто, без попытки спрятаться.

— Прости, что не сказала раньше.

Алик театрально закатывает глаза и качает головой, будто мы его смертельно обидели. Но держится эта маска ровно секунду. Спустя мгновение губы дрогнули, и на лице расцвела знакомая до боли улыбка.

— Дураки вы… Но вижу, что счастливые.

Он цокает языком, качает головой, затем демонстративно отступает на шаг, церемонно передавая мне эстафету.

— Ладно, — бросает он. — Танцуйте. Но если ты её обидишь, Марк… я тебя закопаю. Даже если ты мой лучший друг.

На последних словах он предостерегающе тычет в меня пальцем, после чего хлопает по плечу, разворачивается и уходит к гостям, по пути перехватывая бокал с шампанским.

Я протягиваю вторую руку Эми. Она вкладывает свою почти невесомую. Мы выходим на танцпол, и дистанция, которую весь день приходилось держать, наконец исчезает. Кладу ладонь на её талию, сохраняя небольшую дистанцию, между нами. Эми поднимает на меня взгляд из-под опущенных ресниц. В нём целая вселенная эмоций — доверие, осторожность и лёгкая тревога, мгновенно тающая на глазах.

— Всё хорошо? — шепчу я, чуть склоняясь ближе к её виску, чтобы не перекрикивать музыку.

— Да, — отвечает она тихо. — Он не злится. Я ожидала худшего.

Я едва улыбаюсь уголками губ, но мои пальцы на её талии чуть сжимаются.

— Я знаю. Он очень тебя любит. И всегда будет на твоей стороне.

Она слегка отстраняется и смотрит на меня с лёгким прищуром.

— Ты прям его фанат.

— Я просто не хочу, чтобы ты об этом забывала.

Музыка мягко разливается по телу, обволакивает нас, понемногу растворяя границы. Иногда Эми чуть сильнее прижимается щекой к моему плечу, и я ощущаю её тепло, лёгкое дрожание дыхания. Иногда она отстраняется на полшага, чтобы встретиться со мной глазами, будто хочет закрепить этот момент в подсознании. Улыбнувшись, она сжимает мои пальцы в последний раз и уходит к гостям. Алик перехватывает мой взгляд через зал и молча кивает на выход.

Спустя минуту мы оказываемся на улице, подальше от музыки и лишних ушей. Воздух пропитан дымом, горьковатым и терпким, нагретым асфальтом, от которого всё ещё веет дневным зноем, и сладкой свежестью цветов, что плетутся по арке у входа.

— И как ты узнал? — я достаю сигарету, зажимаю её в зубах, чтобы не сказать лишнего.

Алик усмехается — коротко, будто отмахивается от глупого вопроса. Он облокачивается на перила и смотрит на меня в упор.

— Да не было тут никакой тайны, Марк, — спокойно говорит он. — Сначала я увидел, как ты её провожал. Я тогда к Эми заехал — проверить, как она, — а ты видимо привёз её откуда-то. И вы стояли трепались. Минут двадцать, не меньше. Я в машине сижу, смотрю и думаю: «А чего это они так увлечённо обсуждают? Не похоже на обычную светскую беседу».

Я слушаю, не перебивая, — и где-то на середине его рассказа понимаю, как же давно он всё знает. Почти с самого начала.

— Потом заехал за ней, чтобы отправиться в деревню, — продолжает он. — Твоя машина утром стояла у её дома. Показалось, подумал. — Он кивает, будто сам себе. — А потом вижу: через забор перепрыгиваешь, по сторонам оглядываешься и в окно к ней лезешь. Я в машине сидел, с Лесей разговаривал. И тут в голове чётко сложился пазл.

Делаю глубокую затяжку, медленно выпускаю дым и качаю головой, не поверив в то, как я глупо попался.

— Надеюсь, — он прищуривается с подозрением и заглядывает в мои глаза. — Ты ничего запрещённого с ней тогда не делал.

— Нет, — усмехаюсь я уголком рта, но усмешка выходит кривой. — Я же джентльмен. По крайней мере, пытаюсь им быть.

— Вот и хорошо, — кивает одобряюще. — Теперь будешь знать, что конспиратор из тебя так себе.

— Я не хотел скрывать, но… — начинаю, но он перебивает.

— Знаю, — говорит Алик, и в его голосе впервые за весь вечер исчезает всякая насмешка. — Знаю, что она просила молчать. Что боялась меня, или что я начну вмешиваться, или ещё какая глупость. Девчонка есть девчонка.

Он замолкает, проводит рукой по волосам и смотрит куда-то в сторону, будто подбирает слова.

— Знаешь, из всех, кого она могла привести… я рад, что это ты. Ты единственный кому я полностью могу доверить свою сестру. Так что не парься. Я за вас обоих рад. Главное люби и береги её ещё больше, чем я.

Он хлопает меня по плечу, и в этот момент из распахнутой двери доносится взволнованный голос Эми:

— Марк! Алик! Где вы? Там жениха потеряли!

— Ну, — Алик криво улыбается и отступает в сторону света. — Воркуйте тут. А мне пора — я уже и так слишком долго играю роль строгого братца.

Он поднимает руку в прощальном жесте, не оборачиваясь, и скрывается за дверями, оставив нас наедине.

***

Время шло своим чередом, без резких поворотов и драм. Мы просто жили, день за днём, с редким и почти непривычным ощущением, что всё наконец встало на свои места.

Эми вернулась к учёбе. Утром пары, вечером работа. Часто она буквально бежала: сумка на плечо, волосы собраны наспех, телефон в руке. Иногда мне удавалось перехватить её после занятий, забрать прямо у корпуса. Мы успевали пообедать где-нибудь по пути, делили один кофе на двоих и смеялись над ерундой, ни о чём не задумываясь.

В офисе мы были осторожны. Дистанция, почти образцовая. Никаких разговоров наедине, никаких прикосновений, никаких поводов для слухов. Только редкие, короткие пересечения взгляда, от которых у меня сносило крышу.

Я всё-таки отправил её учиться на права. С боем. Она сопротивлялась до последнего, говорила, что справится сама, что не хочет за мой счёт. Но когда поняла, что это не контроль и не попытка решить за неё, а обычная забота, обняла меня так крепко, будто я сделал что-то по-настоящему важное. Радовалась, как ребёнок. И всё равно добавила:

— Я тебе всё верну.

После работы мы всё чаще ехали ко мне. Это случалось само собой, словно так было всегда. Эми садилась за стол с тетрадями и ноутбуком, раскладывала конспекты, делала пометки на полях, иногда хмурилась и закусывала кончик ручки. Я наблюдал за ней краем глаза, делая вид, что погружён в документы, но на самом деле мысли всё время ускользали.

Отец всё-таки убедил меня заняться новым филиалом. Большой проект, почти с нуля. И вместе с ним, долгая командировка. Не на неделю и не на две. Я знал, что разговор неизбежен, но каждый раз откладывал его. Не потому, что боялся, что она обидится или не отпустит. Я просто не хотел видеть, как у неё в глазах появится тоска раньше времени, и она начнёт считать дни до моего отъезда. Мы только начали жить в своём ритме, и мысль нарушить его казалась удушающей.

— Эми, — говорю я, отрываясь от ноутбука, — я тут подумал… может, тебе совсем переехать ко мне?

Она отвечает не сразу. Сначала пристально всматривается в моё лицо — будто ищет подтверждение, что я не играю с ней.

— Я понимаю, что это быстро, — продолжаю спокойно, приводя ей весомые аргументы. — Но ты половину зарплаты отдаёшь за аренду, а живёшь, по сути, на два дома. Почти всё время ты здесь. Это… нелогично.

Я откладываю ноутбук, поднимаюсь с дивана и делаю несколько шагов к столу, за которым она сидит. Останавливаюсь напротив, чуть опираясь ладонью о стол.

— У тебя появится больше времени. На учёбу. На автошколу. На отдых. И… — делаю паузу, — на нас.

Она откладывает ручку, разворачивается ко мне всем корпусом, слушает внимательно, не перебивая.

— Если вдруг тебе важно своё пространство, у меня есть свободная комната. Я не лишаю тебя угла, а лишь предлагаю разумный вариант.

— Я не знаю, — говорит она растеряно. — Мне у тебя хорошо. Правда. Но это твой дом… А если однажды ты не захочешь меня здесь видеть?

— Если бы я не хотел тебя видеть, — я чуть наклоняюсь и нежно касаюсь её щеки тыльной стороной ладони. — То не предлагал бы тебе остаться. Не выдумывай ерунду.

Мои пальцы задерживаются на мгновение, поглаживая щёку. Она выдыхает, прикрывает глаза и тянется к ладони, как котёнок, которому важно чувствовать тепло. В такие моменты я особенно остро понимаю, как много ещё не сказал ей про работу и как тяжело ей будет принять и пережить эту длительную командировку.

— Кстати, — бросаю между делом, будто это совсем не важно, — твой ноутбук починили. Завтра заеду, заберу.

Она открывает глаза, смотрит на меня — и в тишине звучит её голос.

— Я согласна, Марк.

Я замираю. На секунду мне кажется, что я что-то не так услышал.

— Подожди, — хмыкаю я, приподнимая брови. — Это сейчас было «я согласна» в каком именно смысле?

— В самом прямом, — она смущенно улыбается уголками губ.

Я делаю вид, что тщательно обдумываю услышанное. Чешу подбородок. Смотрю в потолок. Потом снова на неё.

— То есть… — я делаю вид, что уточняю детали, — ты только что, без торгов, без списка условий и без «мне надо подумать», согласилась переехать ко мне?

Она закрывает лицо ладонями и смеётся — звонко, уже не сдерживаясь. Кивает сквозь смех.

— Да.

— Подозрительно, — тяну я. — Обычно ты хотя бы сутки сомневаешься. Или просишь время подумать. Я был уверен ты как минимум потребуешь отдельную полку в ванной и право на последнее слово.

— Полку я всё равно заберу, — отвечает она. — А остальное… мы как-нибудь решим.

***

Я жду Эми у института, прислонившись к машине. Сигарета тлеет между пальцами. Затягиваюсь больше по привычке, чем от желания — просто чтобы занять руки.

Двери распахиваются, и поток студентов заполняет ступени — смех, обрывки разговоров, споры о чём-то важном и абсолютно неважном. Кто-то уже прижимает телефон к уху, кто-то задерживается у входа, растягивая момент свободы. И я вижу её сразу. Будто толпа сама расступается.

Она выходит из стеклянных дверей, смеясь — свободно, без оглядки. Рядом с ней парень, он что-то говорит, наклоняясь ближе, почти касаясь её плеча. Её рюкзак небрежно висит на одном плече. Волосы собраны кое-как, несколько прядей выбились и падают на лицо. Это её «учебная» версия, мне чертовски нравится.

Парня я узнаю не сразу. А потом щёлкает. Вождение. Пиццерия. Денис.

Укол выходит короткий и неожиданно резкий. Совсем не в моём стиле. Я не подхожу, не вмешиваюсь, не играю роль ревнивого парня. Спокойно докуриваю, наблюдая, как они подходят ближе.

Денис замечает меня первым, замедляет шаг, кивает и говорит:

— Кажется Марк?

— Привет, — говорю я и протягиваю ему руку.

Он смотрит сквозь меня. Секунда. Две. Поправляет лямку рюкзака, отводит глаза, будто за моей спиной только что случилось что-то невероятно важное.

Рука повисает в воздухе. Внутри что-то закипает. Я не привык навязываться. Если человек не хочет жать руку — дело его, но этот парень явно демонстрирует неуважение и мне это не нравится.

На мгновение в голове вспыхивает резкая мысль. Кто он вообще такой, чтобы так себя вести? И почему Эми вообще с ним так искренне смеётся?

Челюсть сжимается чуть сильнее. Эми реагирует быстрее, чем я успеваю убрать руку. Она считывает всё по движению моих желваков, по напряжению в плечах — делает шаг, её пальцы перехватывают мою ладонь, повисшую в пустоте.

— Привет, — И прежде, чем пауза станет неловкой, она тянется ко мне и касается губами щеки — быстро, почти невесомо.

Солнце, ветер и её лёгкая сладость, на секунду гасит раздражение.

— Мы тут обсуждали нашего преподавателя по физкультуре, — говорит она, всё ещё улыбаясь. — Он сегодня пришёл в лосинах. Представляешь? Ему, между прочим, шестьдесят два.

— Это было… зрелищно, — усмехается Денис, будто ничего не произошло и мне все показалось. — Ладно, я побежал. Увидимся, — кивает нам обоим и уходит.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает она, и в улыбке больше смеха, чем упрёка.

— Что? — пожимаю плечами, открывая для неё пассажирскую дверь.

— Я думала, ты его сейчас испепелишь взглядом, — хмыкает она. — Мы вообще-то обсуждали преподавателя. На всякий случай.

Я обхожу машину, делая вид, что сосредоточен на ключах.

— Он даже не поздоровался. Моя «ревность», на которую ты намекаешь, тут вообще ни при чём, — произношу спокойно. Чересчур спокойно.

— Он просто засмотрелся, — её голос звучит мягко, примирительно. — Там как раз такая машина проехала… — она делает рукой короткий жест куда-то мне за спину, провожая взглядом несуществующий автомобиль, и смешно щурится. — Все на неё уставились. Так что успокойся, ревнивец.

— Я? — фыркаю, открывая дверь с водительской стороны. — Даже не начинал ревновать.

— Врёшь, — смеётся она и скользит на сиденье. — Ты курил так, будто сигарета в чём-то виновата.

Она пристёгивается, и её взгляд искрится весельем так заразительно, что я сам невольно улыбаюсь.

— Поехали, собственник, — добавляет она. — А то мои вещи сами к тебе не переедут.

Я завожу машину, включаю поворотник и думаю, что, кажется, уже пора перестать делать вид, будто мне всё равно.

Сбор коробок оказывается удивительно быстрым. У Эми не так много вещей. Никаких бесконечных чемоданов, никаких шкафов, которые нужно разбирать по винтикам. Пара аккуратных коробок, стопка книг, несколько пакетов с одеждой. И всё. Её жизнь легко умещается в багажник.

Эми двигается по квартире с какой-то невесомой грацией. Мгновение — она здесь, ещё мгновение — уже в другой комнате, и только лёгкий аромат крема для рук выдаёт, где она только что была. Я предложил помощь. Честно предложил, даже рукава засучил. Но она посмотрела на меня с прищуром и выдала: «После тебя разбирать завалы — себе дороже». И я остался стоять посреди комнаты, наблюдая за этим маленьким ураганом по имени Эми.

Пока она аккуратно укладывает последнюю коробку с кухонными принадлежностями, я выхожу на балкон. Прислоняюсь к перилам, достаю сигарету и медленно делаю затяжку, позволяя дыму струиться вверх и тут вибрирует телефон.

— Да, пап, — говорю тише, машинально отворачиваясь к окну. — Нет, всё по плану… да, сроки те же.

Пауза. Я сжимаю сигарету между пальцами.

— Я понял. Обсудим позже.

Он что-то добавляет, и я сразу перебиваю.

— Не сейчас. Я перезвоню.

Сбрасываю и ещё пару секунд просто смотрю вниз, во двор, будто там есть ответ, как правильно всё преподнести ей.

За спиной раздаются шаги. Я оборачиваюсь. Эми стоит в дверях балкона с коробкой в руках. Улыбка ещё держится, но уже не такая лёгкая, как минуту назад. Она явно слышала больше, чем мне хотелось.

— Всё в порядке? — спрашивает она будто между делом, но я чувствую, как внимательно она следит за моим лицом.

— Да. Отец по работе звонил. Тебе привет передавал, кстати.

Она кивает, но не уходит. Ставит коробку на пол, прислоняется плечом к косяку и смотрит на меня долго и пристально.

— Ты когда злишься, у тебя скулы ходят, — она касается пальцем моей челюсти, ведёт линию от уха к подбородку. — Вот так. Видишь?

Я усмехаюсь, перехватываю её руку, прижимаю пальцы к губам на секунду — просто чтобы сбить её внимание.

— Всё решаемо, — говорю мягче, встречая её взгляд. — Честно.

Она ещё секунду смотрит мне в лицо, словно решая, обсудить это сейчас или отложить разговор. Потом всё же кивает.

— Ладно, — кивает она уже спокойнее, принимая мой ответ. — Тогда пойдём. Нам ещё в машину всё укладывать.

Она разворачивается первой, а я остаюсь на балконе на мгновение дольше, гашу сигарету и думаю, что этот разговор всё равно состоится. Просто не сегодня.