Глава 6

Эмилия

Магазин почти пустой — будний день, середина утра. Я стою у кассы и в который раз роюсь в сумке, уже не стараясь делать это незаметно. Пальцы натыкаются на всё подряд: ключи, телефон, жвачку, чек от аптеки, помаду — но не на то, что нужно. Картхолдера нет.

Я переворачиваю сумку почти вверх дном, заглядываю внутрь, будто он мог спрятаться где-то в углу. Кассир смотрит терпеливо, но я чувствую, как за спиной начинает скапливаться очередь.

— Сейчас… секунду, — бормочу я, хотя уже понимаю: секунды не помогут.

Я точно помню, что брала его с собой. Или нет? В голове — пустота. Только раздражающее чувство, что он был где-то рядом совсем недавно.

— Я… простите. Я, кажется, не могу оплатить.

Кассир молча кивает. Я отодвигаю корзину в сторону — чувствуя себя глупо, неловко, — и отхожу от кассы. У выхода останавливаюсь, снова открываю сумку, в надежде, что карты всё-таки там. Но по-прежнему ничего не нахожу. И вдруг становится ясно: я не могу вспомнить последний момент, когда точно держала его в руках.

Дома я переворачиваю всё. Сумка, куртка, кровать, тумбочка — обыску поддаётся абсолютно всё. Потом ещё раз обхожу квартиру — медленно, внимательно, будто картхолдер может появиться из ниоткуда, если смотреть достаточно долго. И снова ничего.

На работе — то же самое. Я проверяю ящик стола, сумку под столом, даже заглядываю под шкафчик в раздевалке, хотя понимаю, что это бессмысленно. Коллеги что-то спрашивают, я отвечаю автоматически, не вникая.

Где я была вчера? Мысли выстраиваются цепочкой сами: дом, площадка, дорога… машина. Точно. Именно там я могла его обронить. Картхолдер мог выскользнуть из сумки, когда я доставала телефон. Или, когда выходила. Или мог просто остаться на сиденье.

Я достаю телефон и пару секунд смотрю на экран, прежде чем написать.

Я: «Привет. Кажется, я вчера потеряла картхолдер. Можешь, пожалуйста, посмотреть у себя в машине? Вдруг он там.»

Отправляю сообщение и закидываю телефон в карман фартука. Пока я обслуживала какую-то милую пожилую женщину, телефон завибрировал.

Марк: «Сейчас не могу, но я обязательно посмотрю, как освобожусь.»

Рабочий день тянется медленно. Я то и дело проверяю телефон, хотя стараюсь не показывать, что нервничаю. К середине дня приходит ещё одно сообщение:

Марк: «Нашёл. Он у меня. Вечером после работы заеду домой и потом привезу. Ты же сегодня на смене?»

Выдохнув скопившееся за день напряжение, я наконец позволяю себе улыбнуться и отвечаю:

Я: «Да, я сегодня работаю. Спасибо большое, буду ждать.»

Телефон отправляется на стол. А в груди поселяется странное чувство радости. Не из-за картхолдера. Из-за того, что мы снова увидимся. Вечером. Я уговариваю себя, что это глупо и неправильно, но чувство не уходит.

Рабочий день затягивает. Сегодня юбилей, много суеты, подготовка, списки, звонки. Я бегаю из зала в кабинет, из кабинета на кухню, что-то уточняю, кому-то улыбаюсь, и время неожиданно начинает идти быстрее, чем обычно.

К вечеру зал разделяется сам собой: одна часть занята гостями, празднующими день рождения, другая остаётся свободной — почти незаметной, для обычных посетителей. Я как раз стояла немного приводила себя в чувство, когда зашел Марк. Он сразу начал искать меня взглядом и заметив, улыбнулся.

— Держи, — говорит, протягивая картхолдер. — Лежал между сиденьем и дверью.

— Ты меня спас, — выдыхаю я искренне, принимая его. — Я уже мысленно прощалась с картами.

— Рад быть полезным.

Я киваю в сторону свободных столиков.

— Садись, — говорю я, отступая в сторону и кивая на стол. — Хотя бы поешь, если, конечно, ты еще не ужинал. Это меньшее, что я могу сделать.

— Эми, не обязательно, — качает он головой, но я замечаю, как уголки его губ дёргаются. Он уже здесь, уже согласен — просто не торопится признавать.

— Обязательно. Ты потратил своё время. — Я делаю паузу, смотрю ему прямо в глаза. — И вообще, я тебе должна ужин. Помнишь, я обещала в пиццерии?

Он смотрит на меня пару секунд — взгляд скользит по лицу, будто ищет подвох. Потом усмехается, наконец садится напротив.

— Ладно. Но только один раз.

— Договорились, — улыбаюсь я.

Возвращаюсь с кухни с тарелкой пасты, держа её обеими руками, и ставлю перед ним аккуратно, почти с церемониальной серьёзностью.

— Я решила за тебя, — объявляю я. — Надеюсь, ты не против. И пасту, надеюсь, любишь.

Наклоняюсь чуть ближе, чтобы у него не осталось сомнений:

— Это надо попробовать обязательно. У нас она особенно вкусная.

Марк смотрит на тарелку, потом на меня, приподнимает бровь.

— То есть у меня даже не было шанса отказаться? — уточняет он.

— Абсолютно никакого. Ты обязан это попробовать.

— Звучит как угроза, — он уже берёт вилку.

— Это забота, — поправляю я и отступаю на шаг, давая ему пространство.

Марк накручивает пасту на вилку, медленно подносит ко рту. Я наблюдаю украдкой, делая вид, что занята — протираю стойку, поправляю салфетки, хотя на самом деле просто жду его реакции. Он жуёт, потом медленно кивает — с явным удовольствием.

— Ладно, — признаёт он. — Ты была права.

— Я знаю, — слишком быстро отвечаю я и тут же смеюсь, чтобы не прозвучало самодовольно.

— Эми, — окликает меня напарник с другого конца зала, выразительно приподнимая брови. Намёк прозрачный.

Я вздыхаю и виновато улыбаюсь Марку.

— Прости, — говорю я уже тише. — Работа. Только… не уходи не попрощавшись, ладно?

Он коротко кивает, будто это само собой разумеющееся.

— Даже не думал, — он качает головой. — Иди работай. Я подожду.

Возвращаюсь к делам, но глаза всё равно снова и снова скользят к столику Марка. Пару раз я ловлю его взгляд — и каждый раз он улыбается, почти незаметно. Я отвечаю тем же, коротко, как тайный знак, и снова исчезаю среди людей.

В какой-то момент я чувствую, как будто у меня прибавились силы. Движения стали легче, а с лица почти не сходит улыбка. И именно её резко стирает чужой голос.

— Девушка, а может, продолжим вечер в более приятной обстановке? — говорит мужчина, пока я наливаю ему рюмку водки.

Я поднимаю взгляд и тут же жалею об этом. Он слишком близко. Старый, неопрятный, живот упирается в стол, лысина блестит под лампами, как мокрое пятно. От него тянет спиртом и чем-то кислым, застарелым — запахом, который без разрешения проникает в нос. Его глаза медленно скользят по мне, без стыда, будто я — вещь в магазине, которую он уже выбрал. Улыбка исчезает сама собой.

— Боюсь, я на работе, — отвечаю я, ставя рюмку с такой силой, что жидкость выплёскивается на пальцы. Шаг назад. Он усмехается, бормочет что-то неразборчивое — и вдруг его рука вцепляется в моё запястье. Всё происходит слишком быстро. Я резко отшатываюсь, вырывая руку, дыхание сбивается. И в тот же миг он меня отпускает. Слышен резкий скрип отодвигаемого стула. Чья-то тень заслоняет свет.

Марк оказывается между мной и этим столиком так внезапно, будто был буквально в паре шагов от меня. Одного короткого движения хватает, чтобы мужчина отпрянул, не удержав равновесие, он успевает за хватиться за стол, чтобы не повалиться на пол. Вокруг мгновенно становится тихо, только музыка всё ещё звучит из колонок.

— Ты её не трогаешь, — говорит Марк твёрдо, не повышая голоса. В его тоне столько холодной уверенности, что у меня по спине пробегает дрожь.

Кто-то из гостей вскакивает, напарник уже зовёт администратора. Мужчина что-то бормочет, пытаясь подняться, но его тут же отводят куда-то в сторону. А я стою, не двигаясь, и только сейчас понимаю, что дрожу. Колени будто ватные. Марк поворачивается ко мне.

— Ты цела? — в его глазах — паника. Зрачки расширены, взгляд мечется по моему лицу, будто ищет повреждения, которые он мог пропустить.

Я киваю, ещё до конца не осознав, что только что произошло. Глаза начинает предательски щипать. И я резко разворачиваюсь, почти бегом уходя в уборную. Закрываю дверь. Упираюсь ладонями в край раковины, наклоняюсь ближе к зеркалу и позволяю себе несколько коротких, тихих слёз. Без всхлипов. Без драмы. Просто сбросить напряжение.

Холодная вода по лицу — резко, отрезвляюще. Я делаю несколько глубоких вдохов, выравнивая дыхание. Смотрю на своё отражение, пока взгляд снова не становится собранным. Смена ещё не закончена — значит, нужно взять себя в руки и выйти.

В дверь тихо стучат.

— Эми… — зовёт Марк. — Ты здесь? Всё в порядке?

— Да, — голос сдавленный, почти шепот, но твёрдый. — Сейчас.

Я задерживаю взгляд в зеркале чуть дольше, как будто ищу в отражении силы, чтобы сделать шаг наружу. Потом глубоко вздыхаю, выпрямляюсь и медленно открываю дверь.

Марк стоит слишком близко — так, что я едва не врезаюсь в него. Свет из зала падает на его лицо, и я вижу злость, смешанную с беспокойством. Его взгляд скользит вниз. Останавливается на моей руке.

— Сильно болит? — голос хриплый, сдержанный.

Он осторожно касается запястья — почти невесомо, будто боится причинить ещё больше боли.

— Почти не болит, — отвечаю я, и это чистая правда.

Марк всё ещё держит мою руку и мне становится легче. Я чувствую тепло его пальцев и чувствую, как дрожь медленно уходит.

— Спасибо, что заступился, — я поднимаю на него глаза, и замолкаю, не зная, как ещё отплатить за его жест.

— Этот урод легко отделался, — его свободная рука осторожно убирает прядь с моего лица. — Что он тебе сказал?

Я качаю головой, делаю шаг назад — чтобы между нами снова появилось расстояние. Потому что мне безумно хочется обнять его, прижаться, почувствовать, что я в безопасности. Но я не могу этого сделать.

— Неважно. Он просто пьяный. Не понимает, что творит, — говорю я намеренно спокойно, закрывая эту тему. Мне не хочется пересказывать подробности — не потому, что стыдно, а потому что я вижу по Марку: ещё слово, ещё деталь — и он пойдёт дальше разбираться. А мне сейчас нужно не это.

Он молчит пару секунд, явно недовольный таким ответом, но всё же кивает.

— Если вдруг что-то… — начинает он.

— Я скажу, — перебиваю я мягко. — Правда. Всё уже позади.

Марк смотрит на меня ещё секунду, потом медленно кивает. Я вижу, что он не поверил до конца — в его глазах всё ещё остался гнев, но он делает усилие и отпускает тему.

Смена заканчивается без новых происшествий. Того мужчину я больше не вижу — будто его и не было. Зал постепенно пустеет, шум оседает, возвращается привычный ритм.

Марк всё это время остаётся неподалёку. Он внимательно следит за мной — каждое моё движение, каждый шаг. Несколько раз я ловлю его взгляд, но каждый раз отвожу глаза, смущаясь от неожиданного тепла внутри. Не знаю, зачем ему всё это, но мне приятно.

Мы выходим из кафе уже после закрытия. Марк останавливается у машины и, прежде чем открыть дверь, достаёт сигарету.

— Ты не против, если я покурю? А потом поедем. Не хочу, чтобы ты дышала дымом.

— Нет, не против, — коротко отвечаю я.

Он закуривает, опираясь бедром о капот, и внимательно разглядывает меня, как будто видит в первый раз.

— Слушай, а часто у вас такое бывает? Или мне просто повезло сегодня?

— Нет. Это впервые. Бывает, что подвыпившие мужчины пускают пыль в глаза, но не так. Этот просто перешёл все границы.

Марк молчит, делает затяжку, потом кивает, будто фиксирует это внутри себя.

— Хорошо, что я оказался рядом. А если в следующий раз меня не будет, тогда что? — говорит он, стряхивая пепел. — Мне кажется, тебе нужна другая работа.

— Пока у меня нет выбора. Я живу одна и не могу уйти отсюда. Здесь удобный график и платят неплохо.

Он задерживает задумчивый взгляд где-то выше моей головы, выдыхает дым, медленно гасит сигарету и неожиданно говорит:

— Вообще-то я могу предложить тебе неплохой вариант, если ты позволишь.

Я настораживаюсь, плечи невольно напрягаются, но я молчу, ожидая продолжения.

— У родителей своё рекламное агентство. Есть свободная вакансия. Ничего сложного: пара звонков, немного переписки. Можешь работать из дома или приезжать в офис — как удобнее. Работа не конфликтная, сидячая, и платят нормально.

Это очень хорошее предложение, но я категорично отвечаю, почти не давая себе времени на раздумья.

— Я не хочу быть тебе обязанной, Марк. Ты и так сделал для меня очень много.

Он открывает дверь, жестом приглашая сесть, потом обходит машину и занимает место водителя.

— Брось, Эми. Ты мне ничего не должна. — Поворачивая в сторону дома говорит он. — И, если честно, Алик бы обрадовался. Ему не нравится, что ты работаешь официанткой, но он старается не лезть.

Я невольно улыбаюсь, качаю головой — Алик, который вечно во всё вмешивается, и вдруг такая сдержанность.

— Ого, вот это прогресс. Никогда бы не подумала, что Алик способен на такие уступки.

— Он просто переживает по-своему. Делает вид, что всё под контролем, даже когда совсем не так.

Мы едем молча пару минут. За окном тянутся знакомые улицы, ночь уже накрывает город, фонари загораются один за другим. Я смотрю вперёд и прокручиваю его слова снова и снова.

— Я подумаю, — говорю наконец. — Не обещаю, но… подумаю.

— Этого достаточно, — кивает Марк, окинув меня взглядом, — я никуда не тороплю. Думай сколько нужно.

Всю оставшуюся дорогу я обдумываю предложение Марка. Слова крутятся в голове, сталкиваются с сомнениями, но ни одно из них не вызывает отторжения. Скорее наоборот, идея с новой работой мне всё больше начинает нравится.

Когда он останавливается у подъезда, я тянусь к ручке двери, но никак не могу заставить себя выйти. Будто если я сейчас выйду, и он уедет, то всё повторится. Тот мужчина, его руки, его голос. Или что-то ещё, чего я боюсь даже представить. Я сама не понимаю, чего боюсь. Может быть, это просто накрыла усталость вперемешку с нервами. Но дышать становится трудно.

Марк выходит первым. Я отстёгиваю ремень и чувствую, как глаза становятся влажными — от этого необъяснимого, дурацкого страха. Пытаюсь отвлечься, чтобы не расплакаться. Делаю вид, что ищу ключи в сумке и вдруг слышу, как открывается моя дверь.

— Эми, — тихо зовёт он и я поднимаю голову.

Поднимаю голову. Он стоит в проёме, склоняется ко мне, протягивает руку — ладонью вверх и говорит:

— Иди сюда.

Вкладываю свои пальцы в его, и он нежно сжимает их, вытягивая меня из машины. А в следующее мгновение притягивает меня заключая в объятия — крепко, бережно. И я ни на секунду не сопротивляюсь — только сильнее обхватываю его в ответ. Лоб утыкается в грудь, пальцы непроизвольно сжимаются на его футболке, будто боятся, что он исчезнет, если я ослаблю хватку.

Я не знаю, сколько мы так стоим. Секунду. Минуту. Вечность. Его руки всё ещё держат меня, успокаивающе поглаживая по спине. И только сейчас я понимаю, как сильно мне было нужно это объятие. Как я боялась попросить, как не решалась сделать первый шаг. А он просто взял и обнял. Будто знал, что мне это необходимо.

— Спасибо, — шепчу я, не поднимая головы.

Он ничего не отвечает, только чуть крепче сжимает плечи.

— Я согласна, — поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Насчёт работы.

Он вглядывается в моё лицо, будто хочет убедиться, что я не передумаю через минуту.

— Долго не думала, — добавляю я, и уголки губ невольно поднимаются.

— Я очень рад, — говорит он мягко. — Тебе там понравится.

Он чуть отстраняется, но одна рука всё еще держит меня под лопаткой, словно он тоже не хочет расставаться.

— Тогда завтра позвоню, скажу, во сколько и куда подойти.

Мы всё ещё стоим слишком близко. Я чувствую его дыхание, вижу каждую ресницу, глаза, которые с каждой секундой становятся темнее. Он смотрит на меня — долго, пристально, будто пытается прочитать что-то в моём лице. Я снова дрожу, только теперь не от страха, а от какого-то нового чувства, которое я ещё не успела понять. Марк медленно наклоняется, его рука спускается ниже, на поясницу, притягивая меня ближе. Между нашими губами остаются считанные сантиметры. Как вдруг, звонок телефона разрывает этот момент на части, возвращая нас в реальность.

Я дёргаюсь, хватаю телефон, но пальцы скользят — он вылетает из рук. Я ловлю его на лету, а следом, задев сумку, на асфальт со звоном падает ключ. Мы оба наклоняемся одновременно и с глухим стуком сталкиваемся лбами.

— Чёрт, — бормочет Марк, потирая лоб. — Извини.

— Нет, это я… — я тоже тру ушибленное место и поднимаю ключ.

— Ладно, — говорит он, поднимаясь, и мы оба отводим взгляды. — Позвоню завтра.

— Да, конечно, — киваю я, поправляя лямку сумки. — Увидимся.

Я разворачиваюсь и иду к подъезду, чувствуя, как горят щёки. Только когда дверь за мной закрывается, достаю телефон. Мама звонит снова. Я отвечаю:

— Всё хорошо, мам. Я уже почти дома. Перезвоню через минуту.

Сбрасываю звонок, останавливаюсь посреди лестничной клетки и закрываю глаза, прислушиваясь к своему дыханию. Сердце колотится так, будто я только что бежала марафон. А в голове крутится только один вопрос, что это сейчас было?