Глава 7

Глава 7

Будильник привычно звенит, напоминая о себе, вместе с первыми лучами солнца, которые пробиваются сквозь щель в шторах. Я ещё не открыла глаза, но уже чувствую — на губах улыбка. Глупая, ничем не спровоцированная, но она есть. И вместе с ней в голове вчерашний вечер. Его голос, его пальцы на моей пояснице, его дыхание у моего виска. То, как он смотрел на меня томным взглядом.

Я переворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку и позволяю себе ещё немного побыть там. В том мгновении, когда мир сузился до нас двоих. Когда всё остальное перестало существовать.

Тянусь к телефону. Я знаю, что он ещё не звонил, но обещал напомнить о себе. И я буду ждать — с улыбкой, которая, кажется, приклеилась к губам. Заставляю себя встать, сварить кофе, привести мысли в порядок. Делаю глоток бодрящего напитка и вдруг ловлю себя на внезапном импульсе: хочется с кем-то поделиться этим хорошим настроением. Набираю Алика.

— Ты чего в такую рань? — голос сонный, с хрипотцой.

— Доброе утро, — улыбаюсь в трубку. — Просто настроение хорошее.

— С чего бы?

— Не поверишь, — тяну я, будто дразню. — Кажется, я нашла новую работу.

— Хвала небесам! — оживляется он. — Наконец-то мои молитвы услышали. Надеюсь, это что-то получше, чем разносить еду до ночи?

— Есть немного, — усмехаюсь я. — Плавающий график, офис. Ничего экстремального.

— Уже звучит подозрительно нормально. И где ты такое откопала?

— Через знакомых, — отвечаю я, не вдаваясь в подробности. — Просто вовремя вариант подоспел.

— Знакомых? — он замолкает на секунду. — Я кого-то не знаю из твоих друзей?

— Ты много кого не знаешь, — отмахиваюсь я. — Успокойся. Он хороший друг.

— Значит, он? — Алик тянет подозрительно, и я ладонью бью себя по лбу. Чуть не прокололась.

— Ладно, не буду тебя смущать. Сама расскажешь, если захочешь, — неожиданно сдаётся он, и я безумно благодарна, что он не начал задавать неудобные вопросы. — Если тебе там комфортнее — я спокоен. Ты у меня умная, сама разберёшься.

— Спасибо, — с облегчением выдыхаю и делаю глоток кофе.

— У меня, кстати, тоже новости, — вдруг добавляет он, и в голосе появляется знакомая, чуть взволнованная нотка.

— Какие?

— Свадьба через два месяца. Как и планировали.

Я даже останавливаюсь посреди комнаты.

— Подожди… как так быстро? — смеюсь. — Вы вообще, когда всё успели?

— Да там Леся половину подготовила ещё до того, как родителям сказала. Где-то знакомые помогли, где-то связи сработали. Ты же знаешь, она если загорится — её не остановить.

— Получается, мне пора искать платье и подарок, — говорю, уже мысленно перебирая варианты.

— Ага. И про девичник не забудь, — добавляет он с усмешкой. — Если что — я тебе этого не говорил. Подружки Леси там уже что-то мутят.

— Принято. Буду делать вид, что ничего не знаю.

Мы ещё пару минут болтаем о мелочах — датах, гостях, каких-то бытовых вещах. Голоса тихо переплетаются с утренним светом, что пробивается сквозь окно, и всё кажется легким, размеренным и вчерашнее происшествие в кафе совсем не всплывает в моей голове.

После разговора с Аликом, я сразу принялась собираться на работу. Белый сарафан струится по телу, лёгкий и почти прозрачный на солнце. Босоножки щёлкают по паркету, эхо отзывается тихим стуком по всей квартире. Волосы закалываю крабиком, делаю лёгкий макияж. Почему-то сегодня хочется выглядеть по-особенному красивой.

Кафе встречает привычным звоном колокольчика и запахом кофе. За небольшой срок все здесь стало знакомым до мелочей — столы, стойка, даже скрип половиц под ногами. И от этого даже грустно расставаться с этим местом.

Я подхожу к администратору, пока в зале затишье. Она протирает стойку и поднимает на меня взгляд.

— Марина, можно с вами поговорить?

Она поворачивается ко мне.

— Я, наверное, ухожу, — говорю я, стараясь улыбнуться. — Предложили работу в офисе. График лучше, зарплата выше. Не могу отказаться.

— Понимаю. Ты хорошая девочка, Эми. Здесь тебе и правда не место — вечно переработки, люди сложные…

К разговору тут же подключается Алиса, которая тут же откладывает бокал, вытирает руки о фартук и смотрит на меня с нескрываемым ужасом.

— Ты серьёзно? — её голос взлетает на полтона. — А я без тебя? Ты же моя подстраховка!

— Всё будет хорошо, — я обнимаю её, чувствуя, как она удивляется от неожиданности. — Ты справишься. Даже без меня.

В течение дня всё идёт своим чередом. Я принимаю заказы, улыбаюсь гостям, ловлю последние привычные моменты — будто складываю их в память. И где-то между подносами и шумом зала телефон вибрирует в кармане. Марк.

— Привет, — говорит он деловым тоном. — Я уточнил. В любой свой выходной можешь подойти ко мне в офис: всё покажу, расскажу. А после того, как отработаешь в кафе, сможешь приступить к стажировке.

— Хорошо. Спасибо. Тогда напишу, когда буду свободна.

— Договорились.

Я отключаюсь и чувствую странную пустоту в груди. Слишком официально. Слишком сухо. Как будто вчерашнего вечера не было вовсе. Но я слышала — он колебался перед последним «договорились». Словно что-то хотел добавить, но не решился. Как будто он стёр из памяти тот момент, когда наши губы почти сомкнулись. Может, он понял: всё, что случилось вчера, чуть не стало ошибкой? Что ж. Тогда мне тоже остаётся делать вид, что ничего не произошло.

По пути домой, в один из вечеров, я достаю телефон и пишу Марку о своём выходном. Ответ приходит почти сразу. Лаконичное «Привет», затем время и адрес офиса.

В назначенный день я выхожу из дома раньше, чем нужно. И, сама не знаю почему, выбираю одежду внимательнее обычного — не нарядную, не вызывающую, а строгую и аккуратную. Лёгкая трикотажная майка, чёрные классические брюки и чёрные лоферы. Волосы собираю, но оставляю пару прядей у лица. На ресницы — немного туши, на губы — прозрачный блеск. Мне хочется выглядеть собой — и одновременно чуть лучше, чем обычно.

Здание оказалось в старом центре — трёхэтажное, с аккуратным фасадом из светлого кирпича. Я толкнула тяжёлую дубовую дверь и попала в прохладный холл с высокими потолками и белыми стенами. Пахло кофе, деревом и чем-то сладким. Девушка на ресепшене улыбнулась и махнула рукой в сторону лестницы.

Второй этаж меня встретил большими окнами, из которых льется мягкий дневной свет, освещающий живые растения в горшках. Здесь всё дышало спокойствием и размеренностью — не то, что моё привычное шумное кафе. Я сделала несколько шагов и увидела его.

Он выходил из кабинета, а я только что собралась туда войти — и мы почти столкнулись в дверях. Марк был в чёрных брюках и белой рубашке, заправленной идеально, без единой складки. Я заметила, как широки его плечи, как ровно он держит спину и впервые видела его таким — собранным, деловым, даже немного отстранённым. Но когда он заметил меня, наши взгляды встретились, отстранённость исчезла.

— Ну что, добро пожаловать в нашу скромную обитель, — улыбнулся Марк. — Пойдём, покажу, где тебе предстоит трудиться.

Он не спеша провёл меня по зданию, останавливаясь у каждой важной точки. Я слушала и замечала, как он внимателен: поправил стул, который стоял на пути, придержал дверь, когда мы проходили в узкий коридор. На первом этаже мы заглянули в кафетерий — и я сразу поняла, что его здесь уважают. Сотрудники здоровались с ним с лёгкой, искренней теплотой. А он, в свою очередь, отвечал сдержанно, без тени высокомерия.

Когда мы снова поднялись на второй этаж и зашли в его кабинет, я на секунду замерла. Пространство оказалось выдержано в тёмных, тёплых тонах: дерево, большое панорамное окно, массивный стол с мягкими креслами, аккуратный диван у стены. Внизу шумел город, а здесь было тихо, почти камерно. Мы остановились у окна, и я почувствовала, как это место пропитано его спокойствием.

— Если что-то не понравится — скажи, — говорит он за моей спиной. — Это важно.

Я смотрю на наши отражения в стекле. Важно не только место. Важно то, как он это говорит — без давления, с заботой. И это цепляет сильнее всего. Не работа, не офис, а то, что ему не всё равно, как я здесь буду себя чувствовать. Это забота другого рода — не та, к которой я привыкла от родителей или от Алика. Не опека, не контроль. Что-то более тонкое.

— Мне нравится, — отвечаю честно. — Правда.

— Отлично, — он кивает, останавливаясь рядом со мной. — Тогда начнём со следующей недели. Первые дни нагружать не будем, потихоньку втянешься.

— Я уже уволилась из кафе, так что в любом случае я согласна.

— Хм, вот как. Тогда договорились, — с лёгкой улыбкой добавляет он. — Уверен, тебе у нас понравится.

Мы выходим из кабинета — Марк закрывает дверь, и мы направляемся в сторону лестницы, чтобы спуститься на первый этаж. В коридоре кто-то проходит мимо, здоровается с ним, бросает на меня быстрый любопытный взгляд. И мне почему-то становится не уютно.

— Хочешь кофе? Здесь варят сносный. — Говорит он, оборачиваясь на меня. — Отец никогда не экономит на сотрудниках.

— Я настоящий кофеман, меня сложно удивить. Но теперь твоя очередь — удивлять. Так что… да.

Пока он занимается кофе, я делаю вид, что рассматриваю интерьер, но взгляд всё равно цепляется за людей. В офисе в основном женщины — уверенные, ухоженные, в дорогих блузках, с ровной осанкой и каблуками, будто это не рабочий день, а показ. Они смеются негромко, переговариваются между собой, и несколько раз я замечаю, что они смотрят на меня.

Марк возвращается, протягивает мне чашку и спрашивает:

— Кажется, ты любишь латте?

Я принимаю её — наши пальцы на секунду соприкасаются, и внутри снова вспыхивает волнение, о котором я запретила себе даже думать.

— Да, спасибо, — улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ — чуть загадочной улыбкой, словно угадал что-то важное. И в этот момент одна из сотрудниц подходит к Марку. Высокая, светловолосая, в строгом платье, которое сидит на ней как влитое. Она наклоняется к нему слишком близко — ровно настолько, чтобы нельзя было назвать нарушением границ, но достаточно, чтобы я поняла: она не обычный рядовой сотрудник.

— Марк Анатольевич, вы не забыли про встречу после обеда? — спрашивает она, легко касаясь его предплечья. — Я напомнить пришла.

Он поворачивается к ней, кивает.

— Нет, всё в силе. Спасибо.

Она улыбается какой-то искусственной натянутой улыбкой. Потом переводит взгляд на меня, и в её глазах мелькает быстрый оценивающий интерес.

— А это…?

— Эмилия, — отвечает Марк за меня. — Наша новая сотрудница.

— О, — тянет она. — Приятно познакомиться, Екатерина. Правая рука Марка Анатольевича.

— Взаимно, — выдавливаю я вежливую улыбку, чувствуя в её тоне лёгкое превосходство.

Она разворачивается и уходит, покачивая бёдрами — намеренно, вызывающе. Я задерживаю взгляд на ней на секунду дольше, и вдруг она резко оборачивается через плечо. Глаза сужены, губы поджаты — кажется, мы с ней не подружимся.

— Всё в порядке? — спрашивает Марк, видимо замечая моё замешательство.

— Да, — я отвожу взгляд, разглаживая невидимые складки на брюках. — Просто столько всего нового. Пытаюсь запомнить.

— Ничего, привыкнешь. У нас не так страшно, как кажется. И если что — я рядом.

«Я рядом». Всего два слова, а как много они значат. Я поднимаю голову и смотрю в его глаза. И вдруг вижу там привычного Марка, который прыгал со мной в реку, провожал до дома и обнимал у подъезда. И от этого слова перестают быть просто фразой. Они становятся обещанием.

— Ну что, вопросы остались? — он откидывается на спинку кресла. — По работе, по графику, по чему угодно.

— Нет, — я заправляю прядь за ухо. — Всё ясно. Спасибо.

Я поднимаюсь, закидываю сумку на плечо, чуть замявшись, бросаю:

— Если это всё… тогда я пойду?

— Домой? — спрашивает он, как будто, между прочим.

— Не совсем, — я опускаю глаза и чуть улыбаюсь. — Хотела в торговый центр заехать. Платье на свадьбу посмотреть и, кажется, нужно пару новых вещей для офиса, — тереблю ремешок сумки. — А то я тут явно выбиваюсь из общего фона.

— Даже не думай так. И вообще, забей на них. Они каждое утро как на подиум выходят — шпильки, платья, тональник слоями. А к вечеру стонут, что ноги не чувствуют. Я это уже наизусть знаю.

Я смеюсь — по-настоящему, впервые за сегодня. Напряжение, которое появилось раньше, будто понемногу отпускает.

— Значит, можно без шпилек?

— Нужно без шпилек, — кивает он. — Мне важнее, чтобы ты работала в своё удовольствие, а не мучилась

У выхода он останавливается, засовывает руки в карманы.

— Напиши, как доберёшься, — говорит он почти небрежно, будто это обычная формальность.

— Хорошо, — выпаливаю я слишком быстро и тут же улыбаюсь, чтобы скрыть смущение.

Брожу по пустеющему торговому центру почти до закрытия. Примеряю блузки — прикладываю к себе, смотрю, как ложится ткань, как свет играет на молочном и тёмном оттенках. Юбка и простое платье висят на плечиках, пока я кружусь перед зеркалом. Лоферы подойдут ко всему, но для особых случаев беру балетки — уступка практичности ради настроения. Платье на свадьбу — до следующей зарплаты. Не всё сразу.

Захожу в квартиру, оставляю пакеты в комнате. На часах почти одиннадцать. Плетусь на кухню, ставлю чайник, опускаюсь на стул и бессмысленно листаю ленту новостей. Всплывает сообщение.

Марк: «Ты уже дома?»

Точно, я же обещала написать сама. И благополучно забыла.

Я: «Дома. Минут десять как пришла.»

Марк: «Нашла что искала?»

Я смотрю на пакеты у стены и думаю, сколько именно стоит ему рассказывать.

Я: «Не особо, но подобрала пару вещей для работы, потом увидишь.»

Марк: «Так не честно. Хочу увидеть тебя сейчас.»

Смотрю на экран ещё раз — мне не показалось? Внутри всё переворачивается, мысли путаются. Пока пытаюсь придумать хоть что-то внятное — приходит новое сообщение.

Марк: «Ладно, уточню: увидеть покупки. Хотя второй вариант мне тоже нравится.»

От этого ни капли не легче. Он только что подтвердил: мне не показалось. Ладно. Пусть теперь подождёт. Я не собираюсь сдаваться так быстро.

Я: «Терпение — полезный навык для начальства.»

Марк: «Это уже служебное издевательство.»

Я: «Увидишь на работе. Эффект будет сильнее.»

Несколько секунд тишины. Я уже откладываю телефон, когда экран снова загорается.

Марк: «Ладно, пусть будет сюрприз. Но предупреждаю — я буду ждать.»

Я улыбаюсь сама себе, глядя на эти слова. Время уже позднее, глаза слипаются, и голова не работает.

Я: «Спокойной ночи, Марк.»

Марк: «Спокойной ночи, Эми.»

Я кладу телефон рядом с подушкой и выключаю свет. В голове крутится его голос, его взгляд, эта короткая переписка — ничего особенного и в то же время слишком много для одного вечера.

Интересно, а вдруг в этот самый момент он тоже не спит — лежит в темноте и думает обо мне? И с этой мыслью я засыпаю.