Глава одиннадцатая

Я переступила порог особняка, и широкая улыбка сама собой появилась на моём лице. Сегодняшний день начинался особенно — после той незабываемой ночи с Марком я чувствовала себя невероятно лёгкой и счастливой. Каждый шаг отдавался радостным трепетом в груди, а в душе пели птицы.

В холле было тихо и прохладно. Солнечные лучи, проникающие сквозь витражные окна, создавали на полу причудливые разноцветные узоры. Я глубоко вдохнула знакомый аромат этого дома — смесь лимонного масла и свежих цветов из сада.

На половине лестницы появилась госпожа Мари, как всегда безупречная в своём чёрном платье, но её лицо было напряжено, а взгляд колючим.

— Смотр-р-рою, соизволила вернуться, — произнесла она своим низким, пробирающим до костей голосом с едва заметным акцентом.

Я замерла на пороге, чувствуя, как её взгляд буквально прощупывает меня насквозь. Моё сердце всё ещё трепетало от счастья, но под этим холодным взглядом радость начала таять, как утренний туман.

— Доброе утро, госпожа Мари, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я… вернулась.

Её тонкие губы скривились в подобии улыбки, больше напоминающей оскал.

— Вижу. И как всегда, в самое неподходящее время. Над-деюсь, ваша… прогулка была worth того, чтобы наруш-ш-шить все установленные правила.

В её голосе звучала неприкрытая ирония, а русский язык, несмотря на безупречное произношение, всё же выдавал себя лёгким присвистом на шипящих. Я почувствовала, как краска приливает к щекам — то ли от стыда, то ли от раздражения.

— Я… у меня были причины.

— О, не сомневаюсь, — отрезала она. — Причины всегда находятся у тех, кто не желает следовать простым правилам. Завтрак будет подан через час. Рекомендую привести себя в порядок — и не только внешний.

С этими словами она развернулась и продолжила подниматься по лестнице, её чёрное платье шуршало при каждом шаге. Я осталась стоять, чувствуя себя как школьница, пойманная мачехой на шалости, хотя мне было далеко не тринадцать.

«Ну что ж,» — подумала я, — «похоже, моё счастье продлится не так долго, как я надеялась.»

В её поведении читалось явное недовольство не только моим возвращением, но и тем, что я посмела нарушить установленный ею порядок в доме. Как жена моего отца, она считала себя вправе контролировать каждый мой шаг, и сегодняшнее возвращение явно выбивалось из её представлений о подобающем поведении. Её акцент, едва заметный, сегодня становился более явным — верный признак того, что она была раздражена не на шутку.

И все именно так, как рассказывал Марк, по пути сюда.

Быстро поднялась к себе в комнату и переоделась, натянув на себя джинсы и футболку, а после набрала подруге.

— Ну наконец-то, — сказала та, сразу же после того как ответила. — Как ты? Жива, здорова?

— Еще как жива, — ответила я, не скрывая своего счастья.

— Слышу по голосу, с братцем ты разобралась?

— Не брат он мне, — буркнула в трубку и рухнула на кровать, все еще удерживая телефон у уха.

— Да? — загадочно протянула Маринка. — А кто тогда?

— Мы пока это не обсуждали, — я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Ох, как интересно, — её голос звучал явно заинтриговано. — И что же между вами произошло?

Я как девочка захихикала и перевернулась на живот, утыкаясь лицом в матрас и визжа от радости. Подруга на том конце рассмеялась.

— Ну ты и актриса! — воскликнула Маринка. — Что, всё прошло настолько успешно?

— О да! — я приподняла голову от матраса. — Это было… это было просто невероятно!

— Хочу подробности! — потребовала Маринка, и я услышала в её голосе неподдельный интерес.

— Ну началось всё в машине, — девушка завизжала в трубку, да так, что мне пришлось ненадолго убрать её от уха. — Потом нас прервал полицейский, и мы уехали куда-то в лес. Где он обвинил меня во лжи, — продолжала я, на фоне охающей подруги. — Почему-то он решил, что я соврала о своём возрасте.

— Как это? — в ее голосе звучало искреннее недоумение.

— Не знаю, — я пожала плечами, хотя она не могла меня видеть. — Думал, что мне нет восемнадцати.

— Но ты же сказала правду?

— Конечно! — я возмутилась. — Зачем мне врать о таком? Потом был секс в машине, а после он увез меня к себе, и там...

— Поверить не могу, — перебила меня она. — Ты снова переспала со своим братом!

— Да ну, не брат он мне, — я раздраженно отмахнулась. — Да, отец женился на его матери, но мы не кровные же!

— И что с того? — в её голосе звучал неприкрытый осуждение. — Это всё равно неправильно!

— Почему? — я нахмурилась. — Потому что общество так говорит?

— Нет, ты не подумай, я рада за тебя, — поспешила объяснить Маринка, — но как вы будете дальше-то? Не думаю, что твой отец примет это, да и вообще…

— Марин, — поспешила её остановить, — я вообще сейчас не хочу об этом думать. В данный момент я счастлива и мне пока этого достаточно, а проблемы буду решать по мере их поступления.

— Вы хоть предохранялись? — хихикнула она в трубку.

— Так все, мне пора на завтрак, созвонимся ещё, — я поспешила закончить разговор.

— Эй, подожди! — Маринка явно не ожидала такого резкого завершения. — А как же…

— Пока, — протянула я и сбросила вызов.

В трубке ещё несколько секунд слышались её недоуменные «алло», прежде чем я отключила телефон. «Вот и всё,» — подумала я. — «Теперь у меня есть только одна забота — предстоящий завтрак.»

Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Взглянув на своё отражение, я попыталась собраться с мыслями.

«Ну что?» — спросила сама себя — «Готова еще раз встретиться с новой семьей?»

Моё отражение выглядело спокойным, но внутри бушевал целый вихрь эмоций. «Конечно готова,»

Ровно через час, как и сказала хозяйка дома, все собрались в гостиной, усаживаясь каждый за своё место.

Видимо, в этом доме и правда были строгие правила, которые подразумевали даже своё место за столом. Я села туда, где и сидела впервые, возле отца. Его присутствие рядом, как всегда, вызывало смешанные чувства — уважение и трепет одновременно.

Госпожа Мари заняла своё место во главе стола, её осанка, как всегда, была безупречной. По другую сторону от неё сидела её дочь Элианора. Её светлые волосы были уложены в сложную причёску, а в ушах поблёскивали небольшие серьги, но видно очень дорогие. Рядом с госпожой Мари, по правую руку, находился её сын.

Атмосфера в комнате была напряжённой, словно перед важным событием. Слуги бесшумно разносили блюда, добавляя торжественности моменту. Я старалась держаться естественно, хотя внутри всё сжималось от волнения.

Эли, сидевшая напротив меня, изредка бросала изучающие взгляды в мою сторону. В её глазах читалось любопытство подростка, смешанное с природной наблюдательностью. Томас, несмотря на своё положение, держался с удивительным достоинством, и его внимательный взгляд не уступал взгляду сестры.

Моё простое сочетание джинсов и футболки выглядело здесь совершенно неуместно. Все остальные были одеты с иголочки — дорогие ткани, безупречные причёски, утончённые аксессуары. Я чувствовала, как каждый взгляд словно подчёркивает эту разницу в одежде, а значит, и в социальном положении.

«Просто будь собой,» — мысленно повторяла я мантру, которой научила меня Маринка.

Отец, сидевший рядом, казался погружённым в свои мысли. Его взгляд время от времени останавливался на мне, словно пытаясь прочесть что-то, известное только ему. Я старалась не встречаться с ним глазами, сосредоточив взгляд на своей тарелке.

Госпожа Мари начала завтрак, с небольшой речи о важности семейных традиций. Её голос звучал ровно и уверенно, словно она читала давно заученный текст.

Эли и Томас поддерживали беседу, хотя их вопросы казались тщательно продуманными. Я чувствовала, что они пытаются понять, насколько я подхожу этой семье.

«Всё будет хорошо,» — убеждала я себя.

— Эл, возьми Катюшу и прошвырнитесь по магазинам, прикупите одежды, — голос отца прозвучал неожиданно даже для меня. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам от смущения.

Элианора, сидевшая напротив, едва заметно улыбнулась, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Отличная идея, папа, — произнесла она, поднимая бровь. — Я как раз хотела показать Катюше наш город. — мое имя она буквально выделила, как будто пробуя его на вкус и этот вкус ей не понравился.

Томас, сидевший по другую сторону от матери, лишь усмехнулся, качая головой. Его взгляд говорил больше, чем любые слова — он явно находил ситуацию забавной.

— Да, конечно, — пробормотала я, пытаясь скрыть неловкость. — Это было бы… здорово.

Госпожа Мари кивнула, хотя в её взгляде промелькнуло легкое удивление от инициативы мужа.

— У вас есть целый день впереди. Надеюсь, ты не против, дорогая?

Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё протестовало против этой затеи. Шопинг с дочерью семейства, которое я едва знала, да ещё и в моём нынешнем виде — это было последнее, что я хотела бы делать. Но отказаться было невозможно.

Эли уже нетерпеливо подёргивалась на стуле.

— Тогда давайте закончим завтрак и отправимся. У меня есть пара отличных бутиков на примете!

Её энтузиазм заставил меня внутренне содрогнуться. Похоже, этот день обещал быть… интересным. Очень интересным.

Отец, казалось, был доволен своей идеей, хотя его взгляд всё ещё иногда останавливался на мне, словно проверяя мою реакцию. Я старалась держаться естественно, но мысль о предстоящем походе по магазинам в компании юной Элианоры вызывала легкую панику.

— Вечером у нас небольшая вечеринка по поводу приезда Кати, — продолжил отец, — Нужно познакомить её с друзьями семьи и не только. Купите платья.

При этих словах госпожа Мари слегка приподняла брови, но тут же вернула лицу невозмутимое выражение. Элианора, напротив, заметно оживилась, в её глазах заплясали озорные искорки.

— Это не обязательно, — неуверенно произнесла я, но тут же вжалась в стул, когда увидела взгляд отца.

— Катя, — произнес он ровным голосом, — В нашей семье принято уважать традиции. И знакомство с друзьями семьи — одна из них.

Мари совершенно не скрывая своих эмоций хмыкнула, заставляя меня чувствовать себя еще более уязвимой. Её взгляд, казалось, говорил больше, чем любые слова: «Ну что, попалась?»

— И пока будете бродить по бутикам, расскажи о правилах поведения на таких приёмах, — улыбалась госпожа Мари, отправляя в рот кусочек тоста.

Элианора просияла ещё больше:

— О, с удовольствием!

— Надеюсь, мы не опозоримся, — еле слышно произнесла госпожа Мари, но так, чтобы я услышала, улыбаясь чуть ли не во весь рот.

Её слова, хоть и сказанные полушутя, пронзили меня словно стрела. В этой улыбке читалось столько насмешки и превосходства, что я невольно сжалась под её взглядом.

— И сообщите Марку — буркнул отец — Он обязан быть там. И вовремя

— Ну что, готова к приключениям? — спросила Элианора, когда мы вышли из дома. Её глаза горели азартом, но я лишь натянуто улыбнулась в ответ.

Мы спустились в гараж, где стоял чёрный Mercedes S-класса. Шофёр в безупречной униформе открыл заднюю дверь, и я неловко устроилась на кожаных сиденьях, чувствуя себя немного глупо.

— Поехали в город! — весело произнесла Эли, явно наслаждаясь моментом.

Я же молча смотрела в окно, пытаясь скрыть своё смущение. Поездка заняла около часа, и всё это время я старалась не показывать, как мне неуютно от всей этой роскоши.

Когда мы подъехали к элитному торговому центру, я почувствовала, как краснею. Огромные ворота, охрана в униформе, VIP-парковка — всё это казалось каким-то чужим, словно из параллельной вселенной.

Внутри торгового центра я старалась не таращиться по сторонам, хотя мраморные полы и хрустальные люстры буквально кричали о своём богатстве.

— Вот здесь мы обязательно должны побывать! — воскликнула Эли, направляясь к бутику, название которого у меня тяк и не получилось прочитать. Наверное лучше нужно было учить английский в школе, а не прогуливать его.

Когда мы вошли внутрь, я опустила глаза, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом продавщицы. Сотрудница в безупречном костюме встретила нас с профессиональной улыбкой, но я едва смогла выдавить «добрый день», чего она конечно же не поняла.

— Давайте начнем с платья для вечернего приема, — произнесла Эли, перебирая вешалки с одеждой.

Я робко взяла одно из них — шёлковое платье, нежно-голубого цвета. Ткань переливалась при каждом движении, но я старалась не показывать своего интереса.

В примерочной, надевая платье, я чувствовала себя неловко, словно в костюме, который мне не по размеру. Когда Эли заглянула в кабинку, я отвернулась, пытаясь скрыть своё смущение.

— Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула она.

Я натянуто улыбнулась в ответ, глядя в зеркало. Платье действительно сидело хорошо, но я всё равно чувствовала себя не в своей тарелке.

В каждом следующем бутике моё смущение только усиливалось. Серьги Cartier, браслеты Bulgari, сумочка Hermès — каждый предмет вызывал у меня внутренний дискомфорт. Когда Эли указала на изящное колье из белого золота с бриллиантами, я едва смогла произнести:

— Может, что-то попроще?

Даже когда мы выбирали духи, я старалась не показывать своего интереса к флакончикам от Chanel, Dior и Gucci, словно они были не для меня.

— Мы же не купили тебе белья! — вдруг произнесла Элианора и схватила меня за руку, потащив в очередной магазин. Бедный водитель, который всё это время ходил за нами, поплелся следом, еле-еле удерживая все эти пакеты с покупками.

Мы вошли в бутик Harlette, и я тут же почувствовала, как краска приливает к щекам. Прозрачные витрины с кружевным бельем, девушки-консультанты в фирменной одежде, ненавязчивая музыка — всё это создавало атмосферу, в которой я чувствовала себя крайне неуютно.

— О, здесь у них новая коллекция! — воскликнула Эли, направляясь к стойке с шелковым бельем.

Я же старалась держаться позади, разглядывая узоры на полу и молясь про себя, чтобы это поскорее закончилось.

— Давай подберем тебе что-нибудь особенное! — она уже перебирала вешалки с бельем, а я чувствовала, как моё смущение достигает новых высот.

— Может, лучше вернемся к более… практичным вещам? — попыталась я возразить, но Эли уже заметила что-то, что ей понравилось.

— Вот! Эти комплекты идеально подойдут к твоим новым платьям!

Она начала раскладывать на примерочной стойке комплекты белья: шелковые пижамы, кружевные бралетты, шелковые комбинации. Каждый предмет словно кричал о своей дороговизне, а я чувствовала себя всё более неловко.

— Я… я не уверена, что мне нужно всё это… — пробормотала я, краснея ещё сильнее.

— Брось! — Эли махнула рукой. — Ты же не собираешься ходить в этих… как их там… в хлопковых футболках для сна?

Её энтузиазм был заразительным, но моё смущение только усиливалось. Я чувствовала себя так, словно меня раздели догола и выставили напоказ.

— Давай, примерь хотя бы это! — она протянула мне шелковый комплект нежно-розового цвета.

Я взяла его дрожащими руками и поплелась в примерочную, чувствуя на себе взгляды консультантов. Внутри кабинки я развернула комплект и замерла, разглядывая тончайшее кружево и шелковые ленты. Это было так… так… не похоже на всё, что я носила раньше.

— Потрясающе, — воскликнула Эл, заглянув в кабинку, — Идеально. Её глаза горели восхищением, когда она рассматривала, как изысканное кружево сливается с моей кожей, словно невесомое облако.

Я всё ещё не могла поверить, что решилась на эту покупку. Пальцы машинально разглаживали шёлковые ленты, которые словно струились по телу, создавая причудливые узоры. Каждый изгиб, каждый шов был выполнен с безупречной точностью, а тончайшие нити кружева казались почти невесомыми.

— Я проголодались, пошли перекусим — все так же улыбаясь сказала она и выскочила так же быстро, как вошла.

На кассе она расплатилась за покупку и мы вышли.

Элеонора, что то сказала по английски водителю и тот еле заметно кивнул, быстро укладывая наши пакеты в багажник, а после открыл дверь.

Я хотела сделать это сама, но девушка меня отдернула, давая понять, что тут так не положено.

Сидела я, неловко переводя взгляд с водителя на Эл. Хотя я не понимала ни слова из того, что она говорила, тон и манера были более чем красноречивы. Водитель, казалось, был уже привыкшим к такому обращению — он лишь вежливо улыбался и кивал.

— Куда мы едем? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— О, я знаю одно потрясающее место неподалеку, — ответила Эл, доставая телефон и что-то набирая в нем. — Там готовят лучший стейк.

Машина плавно тронулась с места, а Эл продолжила что-то набирать в телефоне, периодически бросая короткие команды водителю. Я смотрела в окно, пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь я часть этого нового, немного пугающего, но такого захватывающего мира.

Едва мы вошли в просторный холл, как нас встретил приглушенный свет и атмосфера изысканной роскоши. Стены были отделаны темным деревом с золотыми акцентами, а потолок украшали хрустальные люстры, отбрасывающие мягкий свет на мраморный пол.

Метрдотель в безупречном смокинге встретил нас у входа и, после короткого обмена фразами с Эл на английском, проводил к столику у окна с видом на вечерний город.

Зал ресторана был разделен на зоны элегантными перегородками из кованого железа с позолотой. В каждой зоне стояли массивные столы из темного дерева, окруженные удобными кожаными креслами с золотой отделкой. На столах горели свечи в хрустальных подсвечниках, создавая интимное освещение.

Между столиками неспешно передвигались официанты в строгих черных костюмах с белыми манжетами. В воздухе витал аромат свежеприготовленной еды и дорогого коньяка.

Особое внимание привлекала барная зона в дальнем конце зала. За массивной стойкой из черного мрамора работал бармен, создавая коктейли с виртуозной грацией. Повсюду были расставлены вазы с живыми цветами, среди которых преобладали белые орхидеи и красные розы.

— Что будешь заказывать? — спросила Эл, листая меню, я же его даже брать не стала, все равно ни чего не пойму.

— Закажи мне то, что и себе.

Так она и сделала, а через какое то время нам принесли еду.

— От куда такое отличное знание русского языка? — спросила, когда мы почти все доели.

— Мы из России, — ответила девушка, делая глоток воды — Наш родной отец от сюда, мама работала переводчиком, когда встретила его. Любовь морковь все дела. Он красиво ухаживал за ней, и она вышла за него. Но потом ее жизнь превратилась в ад.

— Значит, ты наполовину русская? — спросила я, внимательно глядя на Эл. Её лицо в этот момент казалось каким-то особенно грустным, несмотря на улыбку.

— Можно и так сказать, — ответила она, отставляя бокал. — Хотя я больше выросла на американской культуре. Мама всегда говорит, что я родилась в США, значит, американка и есть.

— А что случилось с твоим отцом? — я осторожно задала вопрос, чувствуя, что история не обещает быть простой.

— Обычная история, — Эл пожала плечами, но в её голосе промелькнули стальные нотки. — Отец оказался тем ещё монстром. Сначала всё было прекрасно: дорогие рестораны, подарки, романтика. Мама потеряла голову от любви. Родился Марк, потом я, а вот когда родился Томас...

Она замолчала, глядя куда-то вдаль. Я заметила, как её пальцы нервно сжали салфетку.

— Продолжай, — тихо сказала я, понимая, что эта история важна для неё.

— После рождения брата всё пошло наперекосяк, точнее когда ему поставили диагноз, который означал, что он никогда не сможет ходить, — продолжила Эл, глядя мне в глаза. — Отец начал пить, поднимать руку на маму. Говорил, что она испортила ему жизнь, связав с детьми. А потом и до нас добрался…

Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Мама долго терпела, пыталась сохранить семью. Но когда он впервые ударил Марка… Это был переломный момент. Она собрала нас и сбежала посреди ночи. Но он постоянно, нас находил. Марк был уже достаточно взрослым и пытался постоять за нас, но не настолько, что бы противостоять отцу. Ему тогда сильно досталось, чудом выжил.

Я молча слушала рассказ Эл, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и гнева. Их история была настолько тяжёлой, что слова застревали в горле.

— Тогда то мама и встретила Майка. В больнице. Он там был после какой то операции. Помог посадить отца, выходить Марка.

— Мне очень жаль, — я не знала, что ещё сказать. История была настолько тяжёлой, что дыхание перехватило.

— Да, само собой. — сказала она и встала изо стола — Достаточно откровений, а теперь пошли, пора домой, скоро приедут визажисты. Прием не забыла?

Я покачала головой и поплелась за ней.

Прием, как тут о нем забудешь...