Глава десятая

Я медленно приходил в себя, ощущая приятную тяжесть на плече. Катя… Её мягкие волосы щекотали шею, а спокойное дыхание согревало кожу. Первые минуты я просто лежал, наслаждаясь моментом тишины и умиротворения.

Но вместе с теплом в груди разрасталась тревога. Вчерашний вечер проносился перед глазами: страстные поцелуи, её стоны, прикосновения… Как мы оказались здесь? Когда всё вышло из-под контроля?

Её рука всё ещё лежала на моей груди, а вторая была спрятана под подушкой. Одеяло едва прикрывало плечи, и я мог видеть её обнажённые руки, которые вчера так нежно обвивались вокруг меня.

Каждый изгиб её тела, каждая линия, которую я мог различить в предрассветной дымке, пробуждала во мне противоречивые чувства. С одной стороны — безграничное счастье от того, что она рядом, с другой — паника от осознания, что я, возможно, совершил непоправимую ошибку.

Что теперь будет между нами? Как мы будем смотреть друг другу в глаза?

А главное, что сказать отцу?

Я осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить её. Её дыхание оставалось ровным и спокойным. В этот момент она казалась такой беззащитной, такой искренней, что у меня перехватило дыхание.

Я положил голову на подушку и уставился в потолок.

Потолок казался бесконечным белым полотном, на котором можно было разглядеть любые узоры. Я пытался найти в них ответы на свои вопросы, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.

В груди разливалась странная смесь чувств — счастье от того, что Катя рядом, и тревога за наше будущее. Я чувствовал себя одновременно и самым счастливым человеком на свете, и самым большим предателем.

Её тихое сопение действовало успокаивающе, но разум продолжал метаться между «что сделано, то сделано» и «как теперь всё исправить». Может быть, это и есть настоящая любовь — когда ты одновременно и боишься, и жаждешь будущего?

Я закрыл глаза, но образы прошлого вечера не исчезали. Её улыбка, её взгляд, её прикосновения… Всё это словно выжглось в памяти, как клеймо. И теперь я не знал — радоваться этому или сожалеть.

«Какая к чёрту любовь? — вдруг в сознание ворвался голос внутреннего демона. — Ты просто поддался похоти, как последний идиот. Теперь придётся объясняться с отцом, смотреть ему в глаза и врать, что между вами с Катей ничего не было.»

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Потолок всё ещё казался бесконечным белым полотном, но теперь на нём проступали не узоры, а слова-обвинения: «слабак», «предатель», «позор».

«Ты думал только о себе, — продолжал внутренний голос. — О своих желаниях, своих чувствах. А о том, как это отразится на отце, ты подумал? О том, что ты разрушил его доверие?»

Каждое слово било точно в цель, заставляя чувствовать себя ещё более мерзким. Я перевернулся на бок, спиной к Кате, чтобы не видеть её умиротворённое лицо. Было легче ненавидеть себя, когда я не видел её беззащитной, но девушка лишь обняла меня сзади и прижалась.

«Это не любовь, — настаивал внутренний голос. — Это просто химия, гормоны, инстинкты. Настоящая любовь не причиняет боль близким.»

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвляла, помогала сосредоточиться на реальности. Но реальность была жестокой: я совершил ошибку, и теперь придётся расплачиваться.

— Не спишь же уже, — услышал я голос девчонки и напрягся. — Марк, я слышу, как ты дышишь, — по голосу я слышал, как она улыбается.

Её спокойствие раздражало. Или она действительно не понимает, что натворила, или просто делает вид.

Я повернулся и посмотрел в её светло-голубые глаза. Боже, какая она красивая — тёмные волосы разметались по плечам, создавая контраст с фарфоровой кожей, а глаза, словно два аквамарина, блестели в утреннем свете. Но сейчас эта красота только усиливала мою боль.

— Выспалась? — нежно спросил я, хотя планировал сказать совсем другое. Её присутствие рядом сводило меня с ума, пробуждая противоречивые чувства.

Она улыбнулась, и эта улыбка, как всегда, заставила моё сердце пропустить удар.

— Да, отлично выспалась. А ты?

Я улыбнулся и встал с кровати, планируя направиться в ванну. Её взгляд проследил за моими движениями, и я заметил, как она слегка покраснела.

— Тоже неплохо, — ответил я, стараясь скрыть напряжение. — Нужно привести себя в порядок.

Пока я шёл к ванной, заметил, как она быстро оправила одеяло и пригладила волосы. В её движениях была какая-то растерянность, словно она только сейчас начала осознавать, где находится.

— Марк… — позвала она меня, но я уже скрылся за дверью ванной.

Стоя под струями холодной воды, я пытался собраться с мыслями. Ситуация становилась всё более запутанной, и я не знал, как из неё выбраться. Одно я знал точно — нужно держать дистанцию. Ради нас обоих.

Но только не сегодня, тем более после того как услышал, что дверь открылась. Через несколько секунд я почувствовал, как она встала за моей спиной.

— Что ты делаешь? — спросил я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Я… я подумала, что могу помочь тебе, — ответила она, и её тёплые руки коснулись моих плеч, а потом груди, поглаживая и слегка царапая ногтями.

Я замер, закрыл глаза и запрокинул голову, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Её прикосновение было одновременно и мучительным, и желанным.

— Тогда помоги, — сказал я и повернулся, в глазах малышки промелькнул игривый огонек.

Медленно взял ее руку и положил себе на уже комом стоявший член. Катя замерла, явно не ожидавшая подобного.

Задал ей темп и глаза сами собой закрылись от нахлынувшего блаженства.

Никогда бы не подумал, что буду так кайфовать от дрочки, но девчонка решила этим не ограничиваться.

Встав на колени, она немного помедлила, уставившись на моего «друга».

Ее губы дрогнули.

— И это помещалось во мне? — удивленно спросила она, продолжая манипуляции рукой.

— Не без труда — произнес я и голос дрогнул, когда девушка решилась языком провести по всей длине, от яиц к головке.

«Млять» — прошипел я.

Кайф, сплошной кайф, видеть и чувствовать как ее губы... как они обхватывают, ласкают, сводят с ума.

Ее движения были неуверенными, иногда казалось, что она сомневается в правильности действий, но все равно продолжала. И делала это умопомрачительно.

В пекло всех тех кого я знал и с кем, когда либо бывал, вот то что мне нужно. Вот от кого я действительно кайфую.

Из горла вырвался рык и малышка остановилась, но взяв ее за волосы, «приказал» продолжать и она продолжила.

Каждый вдох, который она делала, казался мне музыкой, а каждый ее жест — танцем, который завораживал и уносил в другой мир. Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, как будто я стою на краю вулкана, готового извергнуться. Я не хотел, чтобы это заканчивалось, но в то же время понимал, что не смогу долго сдерживаться.

«Больше не могу» — мыслено произнес и одним движением поднял девушку на ноги и повернул спиной к себе, облокотив на холодный кафель душа.

Длинный и протяжный стон вырвался с ее губ, когда я одним резким движением вошел в нее.

Она ерзала попкой, требуя еще, подтверждая это словами.

Я вдалбливался в нее неистово, грубо.

Так как она требовала этого сама.

Руками сначала сжал ее одну грудь, потом вторую, девушка застонала и ее ноги заметно начали подгибаться.

Еще мгновенье, еще пару движений, толчков, и мы кончаем почти одновременно, сначала она, а через какую то долю секунды я.

Наше дыхание сбилось. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом, пробегающим по телу. Я чувствовал, как её сердце бьётся в том же бешеном ритме.

— С добрым утром, — произнесла она, борясь с прерывистым дыханием. Её голос звучал хрипло и чувственно.

Я улыбнулся, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в груди.

— Самое доброе из всех возможных, — ответил я, притягивая её ближе.

***

Зашел в кабинет и буквально рухнул в кресло, то в свою очередь заскрипело под тяжестью моего веса.

Буквально несколько часов назад я корил себя за содеянное, но утренний душ с Катей, отмел все сомнения.

Хочу быть с ней.

Я похоже как мальчишка влюбился в эту девчонку и теперь ни как не хочу ее отпускать.

Отвезти её в отцовский дом оказалось сложнее, чем я думал. Когда её тонкая фигурка скрылась за дверью, внутри что-то сжалось. Голос в голове настойчиво кричал: «Вернись! Забери её!» Но реальность была суровее моих желаний. Сейчас это было невозможно.

В дверь постучались и я как всегда натянул на лицо маску сурового начальника.

— Опять опаздываешь, Марк, — сказал Дэн, просунув голову в кабинет.

Я поморщился, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— Отвозил сестру домой, — произнес я и сам поморщился от этих слов. «Сестра», да уж, какая там сестра.

— Она что у тебя ночевала? — спросил друг и внутри все сжалось.

«Ну и как теперь планируешь выкручиваться?» — спросил сам себя.

Телефон Дэна зазвонил и тот ответил, освободив меня от необходимости отвечать.

Я выдохнул.

— Понял, присылай, гляну. — кому то ответил друг и убрал телефон. — Дай ноут, — сказал Дэн и буквально выдернул из-под моего носа мой же ноутбук.

— Эй, аккуратнее! — возмутился я. — И вообще, с чего это ты такой активный сегодня?

Дэн включил компьютер и начал что-то набирать на клавиатуре.

— Ебануться — вдруг воскликнул Дэн, ошарашенно, уставившись в экран, а после повернул его ко мне, где красовалась студенческая фотография Кати, а также вся информация о ней.

Меня буквально прошибло током в этот момент. Кровь прилила к щекам, сердце забилось где-то в горле.

— Когда ты собирался мне рассказать, что трахаешь свою сестру?

Я молчал. Обхватив голову руками, я склонился над столом, чувствуя, как всё внутри сжимается от стыда и тревоги. Каждый вздох давался с трудом, будто невидимая рука сжимала горло.

Друг расхаживал по кабинету, то усмехаясь, то всплескивая руками. Его шаги эхом отдавались в моей голове, словно удары молота по наковальне.

— Марк, — наконец произнёс он, остановившись напротив меня и упиревшись руками о стол. — Какого чёрта ты творишь?

Его голос звучал жёстко, почти зло. Я чувствовал, как его взгляд прожигает дыру в моей голове, но продолжал смотреть в стол, не в силах встретиться с ним глазами.

— Ты же нам так компанию угробишь, если только твой отец узнает…

— Он не узнает, — еле слышно произнёс я, хотя сам не был в этом уверен. — Чего ты отчитываешь меня как мальчишку? Ты думаешь, я сам не понимаю, что натворил? Но я тогда не знал… И она не знала.

— Ты уверен, что не знала? — с какой-то опаской в голосе произнёс он.

— На что ты намекаешь? — прорычал я, вскочив с места и уставившись на друга.

— Да брось ты, ну как такое вообще возможно? Мы прилетаем в Москву по делам, едем после в клуб, ты цепляешь там девчонку, трахаешь ее, а потом думать перестать о ней не можешь? Пытаешься найти, а она оказывается твоей сестрой. Мы что в сериале каком то?

Я закатил глаза, но друг продолжил:

— Две разных страны, как вообще так получилось, что она родная дочь твоего отца?

— Долгая история, — произнес я еле слышно и потер переносицу.

Дэн присел на край стола, его взгляд стал более пристальным и изучающим.

— Друг, — произнес он, и я поднял на него глаза, — если ты уже знаешь, что она твоя сестра, на кой ты повез её вчера к себе?

Его вопрос ударил меня словно пощечина.

«Ну вашу мамашу, отстань ты от меня и так тошно. Зачем, зачем? Захотел и повез, захотел и трахнул, захочу и еще раз...»

— Марк, — снова вырвал меня из собственных раздумий друг, — что творится с тобой?

Я поднял глаза на Дэна, пытаясь собраться с мыслями. Его обеспокоенный взгляд словно проникал в самую душу, заставляя чувствовать себя ещё более виноватым.

— Ей же всего шестнадцать, она ребенок совсем, — еле слышно произнес друг, а я… я рассмеялся, сам не понимая почему.

— Я смотрю, увидев её фото, ты не удосужился прочесть о ней инфу, — сказал я, продолжая громко смеяться.

Дэн снова наклонился к ноутбуку, его пальцы забегали по клавиатуре.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил я, всё ещё смеясь. — Я ведь пытался не обращать на нее внимание, думал она была пьяна и не помнит меня, а она все помнила, так же думая, что я забыл.

Друг не ответил, продолжая читать.

— Может, хватит уже? — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Это не смешно, Марк.

— А по-моему, очень даже смешно, — ответил я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я наехал на нее вчера, думая, что она лгунья, а потом еще оказалось, что я у нее первый…

Фраза повисла в воздухе. Дэн резко поднял голову, его глаза расширились.

— Что ты сказал? — спросил он тихо, но в его голосе звучала сталь. — — Марк, ты кретин! — выдохнул друг, закрыв ладонью лицо. — У тебя что, ранний кризис среднего возраста? Чего тебя на молодых девчонок потянуло?

— Какого хрена ты мне нотации читаешь? — не выдержал я — Сколько было той барышне в клубе с который ты уехал? Я утром видел как она тебя провожала.

— Но она не моя сестра, ладно тогда ты не в курсе был, но сейчас то? Вчера ты ее явно к себе повез что бы не чаем напоить.

— Все хватит меня лечить, — отрезал я, отворачиваясь к окну.

Дэн подошел ближе, его голос стал тише, но от этого только более угрожающим:

— Марк, ты хоть понимаешь, что ты творишь? Она же совсем ребенок!

— Ей уже есть восемнадцать, — буркнул я, не поворачиваясь.

— Да хоть двадцать! — взорвался друг. — Ты же знаешь, о чем я!

Я молчал, глядя на улицу. Там жизнь шла своим чередом, а у меня внутри всё переворачивалось.

— И что ты предлагаешь? — спросил я наконец.

— Прекратить это немедленно! — ответил Дэн, сжимая кулаки. — Ты не можешь просто взять и выбросить её из своей жизни? Пусть с ней водится кто то другой, твоя сестра например.

— Легко сказать, — пробормотал я, потирая виски.

— А что, есть проблемы? — спросил друг с явным сарказмом.

— Я... я дал слово отцу — ответил я, наконец поворачиваясь к нему.

— Да блятсво. Ну придумай что ни будь, давай организуем тебе командировку, уедешь на пол годика.

Я громко выдохнул и снова от него отвернулся, но уверен, что Дэн понял, что ни куда я уезжать не хочу и оставлять Катю тоже не собираюсь. Просто не могу.

— Она… она буквально сводит меня с ума — сказал, пытаясь подобрать слова. — Не такая, как все.

— О да, я вижу, какая она «не такая, как все», — съязвил Дэн. — Прямо герой-любовник нашёлся!

— Заткнись, — оборвал я его. — Ты не понимаешь…

— А что тут понимать? — спросил друг, повышая голос. — Ты взрослый мужик, а ведёшься как пацан!

Я молчал, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Я не знаю что делать.

— Для начала — мозги включить! — отрезал Дэн.

Я кивнул, хотя друг не мог меня видеть, так как вышел и громко хлопнул дверью, оставив меня одного.

Ситуация становилась всё более запутанной, и я понимал, что сам загнал себя в этот угол.