Глава двенадцатая

В просторной спальне царила атмосфера предвечерней суеты. Три визажиста суетились вокруг меня, превращая обычное лицо в произведение искусства. Один наносил тональный крем, другой работал над бровями, третий готовился приступить к макияжу глаз.

— Отлично, — произнесла Эли, входя в комнату с вешалкой, на которой висело мое платье.

Её светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а карие глаза светились предвкушением. В отличие от меня, она выглядела как настоящая светская львица — от корней до кончиков ногтей.

Я с интересом посмотрела на наряд. Нежно-голубое шелковое платье переливалось в свете ламп, словно морская волна на закате. Открытое декольте и длинный вырез на бедре придавали платью соблазнительную элегантность.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказала девушка, развешивая платье на плечиках. — Этот оттенок голубого идеально подходит к твоим глазам.

Визажисты продолжали свою работу. Один из них наносил последние штрихи на мои веки. Другой работал над губами, подбирая идеальный оттенок помады, который дополнит образ.

— Не волнуйся, — произнесла Элионора, наблюдая за моей реакцией в зеркале. — Ты будешь блистать сегодня вечером. Все эти люди — просто старая гвардия, которая любит делать из мухи слона.

Её уверенность немного успокоила мои нервы. Я чувствовала, как парикмахеры колдуют над моими тёмными волосами, создавая сложную прическу с легкими волнами, которые будут красиво спадать на плечи.

Вдруг все отступили назад, давая мне возможность увидеть результат в большом зеркале. Моё отражение поразило — я выглядела как совершенно другой человек. Макияж подчеркнул мои голубые глаза, сделав их ещё более выразительными, а прическа добавила образу элегантности.

— Ну что, — спросила Элионора, помогая мне подняться, — готова примерить платье?

Я кивнула, чувствуя, как волнение смешивается с предвкушением. Это был не просто вечер — это был момент, который мог изменить многое в моей жизни.

— Помни, — добавила Эли, помогая мне надеть платье, — главное — это уверенность. Ты достойна находиться среди них.

Я улыбнулась, чувствуя, как шёлк нежно обнимает моё тело. В этот момент я поняла, что независимо от того, как пройдет вечер, я уже чувствую себя другой — более уверенной, более сильной. И возможно, это было именно то, что мне было нужно.

В гостиной первого этажа уже царила атмосфера предстоящего торжества. Мягкие звуки классической музыки лились из скрытых динамиков, создавая изысканный фон для предстоящего мероприятия. Официанты в безупречных смокингах плавно скользили между гостями, держа подносы с шампанским и канапе.

Мы спустились вниз и подошли к отцу, который с кем то очень увлеченно, что то обсуждал на английском языке, но тут же закончил разговор и повернулся к нам. — Отлично выглядите, дочки, — улыбнулся отец, оглядывая нас с Элионорой. Его взгляд задержался на мгновение на моей фигуре в голубом платье, но тут же переключился на Элионору.

— Марк приехал? — спросил он, явно ожидая ответа.

— Он уже в пути, дорогой, — сказала госпожа Мари, обнимая дочь. Их поцелуй в щеку выглядел скорее формальным жестом, чем проявлением искренней любви.

— Тогда начинаем без него, — процедил отец сквозь зубы. — Как и всегда.

Эти слова повисли в воздухе, создавая едва заметное напряжение. Я чувствовала, как моё волнение усиливается с каждой секундой.

После того как отец представил меня собравшимся, начался настоящий кошмар. Люди подходили группами, улыбались, протягивали руки для пожатия, но проблема была в том, что большинство из них говорили на языке, который я едва понимала, а точнее не понимала вообще, кроме приветствия.

— Добрый вечер, — произнесла пожилая леди с седыми волосами, на ломанном русском, а дальше продолжила по английски

Я попыталась ответить, но запнулась, понимая, что не могу сформулировать даже простую фразу.

— Она ещё не очень хорошо владеет языком, — вмешалась Элионора, беря ситуацию под контроль. сказав это сначала на русском для меня, потом на английском — Но она очень старается.

Её слова немного успокоили меня, но следующие несколько минут превратились в настоящий квест по пониманию и попытке отвечать на вопросы.

— А откуда вы? — спросил мужчина в дорогом костюме.

— Из России, — ответила я, стараясь говорить чётко.

— О, Россия! — воскликнул он. — У меня там есть деловые партнёры. Вы, наверное, слышали о компании ‘Газпром’?

Я кивнула, хотя его вопрос был скорее риторическим.

— А как вам наша страна? — спросила другая гостья, внимательно разглядывая моё платье.

— Очень красивая, — ответила я, пытаясь подобрать правильные слова. — И люди очень добрые.

— О, вы ещё не знаете всех тонкостей, — усмехнулась она, но в её голосе не было злобы. — Но вы быстро научитесь.

Элионора стояла рядом, готовая прийти на помощь в любой момент. Её присутствие немного успокаивало, хотя я чувствовала, что она тоже напряжена — возможно, из-за отсутствия брата.

— Не волнуйся, — шепнула она мне, когда очередной гость отошёл. — Это только начало. Со временем ты научишься общаться с ними на их языке.

Её слова звучали ободряюще, но я понимала, что впереди меня ждёт ещё много таких вечеров, где я буду чувствовать себя как рыба, выброшенная на берег.

— А вот и Марк — воскликнула Эли и словно маленькая девочка побежала к брату, я поплелась за ней, не сводя глаз с мужчины.

Живот стянуло тугим узлом, когда я поймала его взгляд на себе, который жадно изучал меня. Каждая деталь моего облика, казалось, проходила через его пристальное внимание: от открытого декольте, где чуть поблёскивало колье, до длинного выреза на бедре, который, как я заметила, заставил его брови слегка нахмуриться.

Музыка в зале звучала приглушённо, создавая идеальный фон для шёпота голосов и звона бокалов. Официанты плавно скользили между гостями, наполняя бокалы шампанским и предлагая изысканные закуски. Но всё это отходило на второй план, пока я стояла под тяжестью его взгляда.

Его взгляд медленно поднимался от моих ног к лицу, словно он пытался запомнить каждую деталь моего облика. Тёмные глаза, казалось, видели меня насквозь, замечая, как учащённо бьётся жилка на шее, как дрожат слегка подкрашенные ресницы.

— Ну как тебе наша обновленная сестра? — спросила Эли, когда я все же подошла ближе.

— Отлично, — я видела, как он сглотнул, — выглядите обе шикарно. Отец злится?

— Лучше сейчас ему на глаза не попадаться, — усмехнулась девушка, — о, Дэн тоже тут?

И она упорхнула, оставив нас наедине.

Марк повернулся ко мне, его взгляд стал более пристальным, словно он пытался прочитать мои мысли.

— Слишком много свидетелей, — еле слышно произнес он и подошел ближе.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Если я тебя сейчас поцелую, это не останется незамеченным, — его голос звучал почти у самого моего уха, вызывая мурашки по всему телу.

Я замерла, не зная, как реагировать на его слова. Его близость, его запах, его дыхание на моей коже — всё это создавало какую-то особенную атмосферу, от которой кружилась голова.

— Но я не могу не сказать тебе этого, — продолжил он, его глаза не отрывались от моих. — Ты выглядишь… невероятно.

Его взгляд скользнул по моему декольте, затем поднялся обратно. Я почувствовала, как краснею под тяжестью его изучающего взгляда.

— Уже представляю, как буду снимать с тебя это платье, — произнес он низким, хрипловатым голосом, от которого по спине пробежали мурашки.

В его глазах заплясали озорные искорки, а на губах появилась полуулыбка — та самая, от которой у меня всегда перехватывало дыхание.

— Значит, не зря купила то белье, — ответила я, стараясь звучать небрежно, хотя внутри всё трепетало, живот сводило, а между ног, заметно стало влажно.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей шеи:

— О, поверь, ты не зря купила всё, что купила.

Его голос стал совсем тихим, интимным, и я почувствовала, как пульс начинает биться чаще. В этот момент музыка в зале стала громче, и несколько пар вышли на танцпол.

— Может, потанцуем? — спросил он, протягивая руку.

Я помедлила всего мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. В этот момент я поняла, что вечер будет далеко не простым — но совсем не потому, что я боялась его реакции. Наоборот — я боялась того, как сильно реагировала на него я сама.

Его прикосновение было легким, но от него по всему телу пробежала волна жара. Мы двинулись в такт музыке, и я почувствовала, как его близость начала сводить меся с ума.

— Малыш, я всё понимаю, — прошептал он мне на ухо, его дыхание коснулось моей шеи, вызывая новую волну мурашек. — Но если продолжишь так прижиматься ко мне, у нас будет неприятный разговор с отцом раньше времени.

Его слова прозвучали с лёгкой усмешкой, но в них чувствовалась сталь. Я отступила на полшага, пытаясь восстановить дистанцию, но его рука крепко держала меня за талию.

— Извини, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Музыка так действует.

— Не ври, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты знаешь правила игры не хуже меня.

Его близость сводила с ума. Аромат его парфюма смешивался с запахом алкоголя, создавая дурманящую смесь. Я чувствовала, как сердце бьётся чаще с каждым его словом.

— Может, уединимся? — предложил он, кивая в сторону одной из закрытых дверей. — Там сможем «поговорить» без свидетелей.

В его голосе звучала неприкрытое возбуждение, но одновременно и что-то, что заставляло меня колебаться. Я посмотрела по сторонам — гости были увлечены своими разговорами, никто не обращал на нас внимания.

— Нет, — ответила я, хотя каждая клеточка тела кричала обратное. — Не в доме отца.

— Упрямая, — пробормотал он, но в его голосе я услышала одобрение. — Мне это нравится.

Он снова притянул меня ближе, и мы продолжили танцевать под музыку, которая, казалось, становилась всё громче и громче. Его рука на моей талии была как клеймо — горячая и неумолимая.

— Любимый, — услышала я женский писклявый голос, — Ты пришел?

Лицо Марка изменилось, и теперь вместо улыбающегося мужчины я видела… совершенно другого человека. Его глаза потемнели, а улыбка стала натянутой и холодной. Он медленно повернул голову в сторону говорившей.

— Да, дорогая, — ответил он, и в его голосе звучала явная неприязнь, — Как видишь.

Я проследила за его взглядом и увидела женщину, которая приближалась к нам. Она была молода, возможно, даже моя ровесница, с длинными светлыми волосами и кукольной внешностью. Её платье было настолько коротким, что едва прикрывало нижнее бельё, а глубокий вырез едва удерживал грудь.

— Я так скучала, — пропела она, пытаясь обнять Марка за шею.

Он ловко уклонился от её объятий, но девушка не обратила на это внимания.

— Кто это? — спросила она, глядя на меня с явным презрением.

— Сестра — ответил Марк, его голос звучал отстранённо. — Мы продолжим танец позже. Кать найди Эли, не оставайся тут одна.

Мои ноги словно приросли к полу, я бы хотела сделать шаг, убежать прочь отсюда, но не могла.

«Он обманул меня?» — пронеслось в голове. — «Всё, что он мне говорил, было ложью? Что вообще происходит?»

Жгучая боль пронзила сердце, перехватывая дыхание. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но изо всех сил старалась не дать им пролиться.

Я видела, как Марк, обнимая эту девушку, удаляются, теряясь в толпе. Их фигуры постепенно растворились среди других танцующих пар, но я всё ещё стояла там, где они оставили меня.

«Сестра» — эхом отозвались его слова в моей голове. — «Мы продолжим танец позже.»

Теперь эти слова звучали для меня как насмешка. Какая же я наивная! Верила каждому его слову, каждому взгляду, каждой улыбке. А он… он просто играл со мной.

Музыка продолжала играть, гости веселились, но для меня этот вечер был окончен. Я больше не могла оставаться здесь, зная, что где-то там, в этом зале, он сейчас с ней.

Дрожащими руками я поправила причёску и оправила платье. Нельзя показывать свою слабость. Нельзя, чтобы кто-то видел, как сильно мне больно.

Медленно, стараясь сохранять достоинство, я направилась к выходу. Каждый шаг давался с трудом, словно невидимые оковы тянули меня назад. Но я шла вперёд, несмотря ни на что.

Воздух в саду был прохладным и свежим. Я опустилась на ближайшую скамейку и наконец позволила слезам пролиться. Они капали на платье, оставляя тёмные пятна, но мне было всё равно.

«Дура,» — прошептала я, вытирая мокрые щёки. — «Какая же я дура.»

— Ты что плачешь? — вдруг услышала голос Эли и попыталась скрыть следы «преступления», явно растирая косметику по лицу. — Прекрати — взмолилась она — Хуже делаешь. Пойдем, провожу тебя в комнату, через дом прислуг.

Её заботливый тон немного успокоил меня, и я позволила отвести себя. Мы прошли через неприметную дверь, которая вела в служебное крыло дома. Узкие коридоры, по которым мы шли, были освещены тусклым светом, и я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает.

Когда мы вошли в мою комнату, девушка сложив руки на груди, молча уставилась на меня, явно ожидая объяснений.

— Просто все это не для меня, — сказала всхлипывая. — Чего? — По маме скучаю, видела как твоя тебя обняла и поцеловала, долго держалась и вот — старалась врать как можно правдивее. — О, дорогая, — ласково сказала она и села рядом, приобняв за плечи.

Её тепло и забота только усилили мою боль. Я прижалась к ней, позволяя слезам свободно катиться по щекам.

«Как же так?» — думала я, — «Как я могла так ошибиться?»

— Бедная моя, — прошептала Эли, — я понимаю. Мама для меня тоже очень важна.

Она гладила меня по спине, пытаясь утешить, но её слова только делали боль острее. Ведь я знала, что она не понимает настоящей причины моих слёз.

— Хочешь, я поговорю с Марком? — спросила она, — Он найдёт способ, чтобы ты могла уехать на пару дней.

— Нет, — ответила я, вытирая слезы, — не нужно. Я справлюсь.

— Уверена? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Да, — ответила я, стараясь звучать уверенно. — Просто… просто мне нужно немного времени.

Эли кивнула, словно понимая больше, чем я думала. Она продолжала держать меня за плечи, и в этот момент я была благодарна ей за поддержку, даже если она не знала всей правды.

— Поступим так, — сказала она, — я прикрою тебя для наших, скажу, что поплохело, а ты прими душ и ложись спать.

Её слова звучали разумно, но я сомневалась, что смогу уснуть после всего произошедшего. Каждая клеточка тела была напряжена от переполняющих эмоций — от боли предательства до ярости на саму себя за то, что позволила этому случиться.

— Спасибо, — ответила я, хотя знала, что это лишь временная передышка. — Ты правда прикроешь меня?

— Конечно, — ответила Эли, — мы же семья.

Она чмокнула меня в щёку и скрылась за дверью, а я ещё какое-то время сидела, уставившись в никуда. В голове крутились обрывки воспоминаний: его взгляд, его прикосновения, его слова… Всё казалось таким настоящим, таким искренним.

Я снова дала волю чувствам, позволяя слезам катиться по щекам. Боль становилась почти физической — словно кто-то сжимал моё сердце в тисках. Каждый вздох давался с трудом, а в груди жгло так, будто туда насыпали целую горсть соли.

«Как же так?» — думала я, вытирая мокрые щёки. — «Как я могла быть такой глупой?»

Воспоминания о каждом моменте, проведённом с Марком, теперь казались отравленными. Его улыбки, его взгляды, его прикосновения — всё это было ложью. Он использовал меня, играл со мной, как с куклой.

Я обхватила голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль. Мысли кружились в голове, словно в безумном танце: Почему? За что?

Постепенно слёзы иссякли, оставив после себя лишь пустоту и горечь. Я чувствовала себя опустошённой, разбитой. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Всё, что казалось настоящим, оказалось иллюзией.

В тишине комнаты я слышала собственное дыхание, которое постепенно становилось спокойнее. Боль не уходила полностью, но притуплялась, словно занавешенная серой пеленой. И только почувствовав себя лучше, я направилась в душ, по дороге раздеваясь и оставляя все на полу.