Глава четвертая

Вышел из конференц-зала, чувствуя усталость после затянувшегося совещания. В голове крутились цифры и графики, а в руках всё ещё была папка с документами.

На ходу доставая телефон из кармана, я заметил, что батарея почти разряжена. Включил экран и тут же получил уведомление о входящем сообщении.

«Срочно! Нужно кое-что обсудить. Семейное собрание. Живо!»

Подпись «Отец» заставила моё сердце пропустить удар. Мы не общались пару недель, с тех пор как он срочно уехал по делам. Куда, так и не сказав.

«Ты вернулся?» — быстро набрал и тут же отправил.

Телефон пикнул почти мгновенно: «Да. Жду тебя дома. Это важно.»

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжение сжимает виски. Что могло случиться за эти две недели? Почему он уехал без объяснений? И что значит это «семейное собрание»?

Быстро просмотрев календарь, я чертыхнулся — сегодня четверг, самый загруженный день в офисе. Но выбора нет. Если отец пишет такие сообщения, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Так же быстро написал Максу: «Ухожу. Всё на тебе.» И в ответ пришёл злой смайлик и короткое: «Опять?!»

Собираясь, я машинально поправил галстук и бросил взгляд в зеркало. Тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд — будто отражение знало больше, чем я сам.

До дома добрался быстро. Огромный особняк, окружённый вековыми деревьями, возвышался в темноте, словно старинный замок. В окнах горел приглушённый свет, создавая причудливые тени на фасаде здания.

Охранник у ворот, заметив мою машину, быстро открыл ворота. Я въехал на подъездную дорожку, вымощенную брусчаткой, и вышел из машины. Холодный ветер трепал полы пальто, а воздух был пропитан сыростью.

Поднявшись по мраморным ступеням, я открыл массивную входную дверь. В нос ударил привычный запах полироли и дорогих духов. Прислуга всегда поддерживала в доме идеальную чистоту.

В холле меня встретил дворецкий Ричард, как всегда безупречно одетый и невозмутимый.

— Добрый вечер, сэр, — его голос звучал ровно, но в глазах я заметил что-то необычное. Тревогу?

— Добрый вечер, Ричард. Отец?

— Он в своём кабинете. И… остальные тоже здесь.

— Остальные? — моё сердце екнуло.

— Да, сэр. Ваша сестра и брат. Они уже час ждут.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Значит, это действительно что-то серьёзное.

Проходя через холл, я поздоровался с горничной, которая как раз поливала цветы в вазонах, и с молодым помощником повара, выходившим из кладовой с коробками. Все они, как обычно, вежливо здоровались, но сегодня в их взглядах читалось что-то странное — смесь любопытства и беспокойства.

Поднимаясь по главной лестнице, я заметил, что двери в малую гостиную приоткрыты. Заглянув внутрь, я увидел сестру с братом, сидящих в напряжённых позах. Они о чём-то тихо разговаривали, но при моём появлении замолчали.

— Наконец-то, — сестра поднялась, её взгляд был полон тревоги.

— Что происходит? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Если бы мы знали — ответил брат, нервно разъезжая по комнате.

Мы вместе направились к кабинету отца, где за массивной дубовой дверью уже слышался его низкий голос и голос матери. Что он там говорит? И почему вся семья собралась здесь в такой час?

Ответы на эти вопросы я должен был получить прямо сейчас. И судя по всему, они мне не понравятся.

— Заходите, — раздался низкий голос отца, когда я открыл дверь. — Садитесь.

Мы переступили порог кабинета, и я замер на пороге. В кабинете уже сидела мать — и она выглядела очень злой.

— Присаживайтесь,» — отец встал изо стола и указал на свободные места. — У меня есть новости, — начал он, но мама его перебила.

— Не тяни — рявкнула она.

Отец кивнул, собираясь с мыслями. Было видно, что то, что он собирается сказать, даётся ему с трудом. Его руки слегка дрожали, когда он положил их на стол, а взгляд на мгновение скользнул по каждому из нас, словно ища поддержку.

Сестра с тревогой сжала мою руку. Брат, сидевший в своём кресле, подался вперёд, его пальцы впились в подлокотники. Мать продолжала сверлить отца взглядом, её губы были плотно сжаты.

Напряжение в комнате нарастало с каждой секундой. Тиканье часов казалось оглушительным. Я чувствовал, как пот стекает по спине, хотя в кабинете было прохладно.

Наконец, отец глубоко вздохнул и произнёс:

— Через месяц, к нам кое-кто приедет.

Повисла нагнетающая тишина, но все терпеливо ждали.

— И она останется у нас жить, — добавил он.

— Ты что, любовницу себе завёл? — вдруг заговорила сестра, и все на неё повернулись. Я несильно толкнул её в плечо.

— Боже упаси, — отец покачал головой, — она моя дочь.

— Что?! — мы все замерли, переглядываясь друг с другом.

— Я сам только недавно узнал, — продолжил он. — Девочка всю жизнь росла без отца, а тут недавно её мать умерла…

— Ты что, маме изменил? — перебил его брат, подавшись вперёд.

— Нет! — отец поднял руку. — Всё было не так. Это… это случилось до того, как я встретил вашу маму.

— Угомонитесь уже, — решил наконец вставить своё слово. — Дайте ему сказать.

Все повернулись ко мне. Сестра закатила глаза, брат недовольно нахмурился, а мать поджала губы.

— В отличие от вас, я хочу послушать, — продолжил я, — Хорош галдеть.

— Потому что это шок, — мать всплеснула руками. — Мы узнаём, что у вашего отца есть дочь, о которой мы никогда не слышали!

— И которая получит наследство, — добавил брат.

— А отец, оказывается, не такой уж и безупречный, — буркнула сестра.

— Давайте успокоимся, — отец глубоко вздохнул. — Я понимаю ваше возмущение. Но история сложнее, чем кажется.

— Я внимательно слушаю отец, — постарался говорить спокойно. — Просто расскажи всё как есть.

— Почти двадцать лет назад я встретил девушку, — начал он, отвернувшись от нас. — Она была молода, едва исполнилось восемнадцать, когда я уже был довольно состоявшийся человек. Бизнес шёл в гору, и я приехал в Россию, чтобы открыть там филиал и начать развиваться на международном уровне.

— И при чём тут она? — нетерпеливо перебила сестра.

— Она работала в моём новом офисе, — отец тяжело вздохнул. — Была стажёром в отделе переводов. Между нами… возникли чувства, — отец говорил тихо, не поворачиваясь к нам. — Я был старше, опытнее, и… увлёкся.

— На восемнадцатилетней девчонке? — в голосе матери звучала горечь.

— Я был глуп, — отец покачал головой. — Думал, что это просто… приключение. Через три месяца я вернулся в Штаты, — отец сжал кулаки.

— То есть просто сбежал? — сестра всплеснула руками.

— Я… я вернулся домой — отец наконец посмотрел на нас.

— А как же та восемнадцатилетняя девочка?

— Она все прекрасно знала, — отец достал из ящика стола старую фотографию. — Знала что это лишь небольшая интрижка.

На фотографии была молодая девушка с длинными волосами и грустной улыбкой и в груди что то екнуло. Я вглядывался в фото и не мог понять... Почему это лицо мне так знакомо.

— И что было после твоего отъезда? — мать забрала фото дрожащими руками.

— Мы… мы поддерживали связь какое-то время, — отец тяжело вздохнул. — Но потом она пропала. А через два года я вернулся. Встретились. Вспыхнули старые чувства…

Я усмехнулся.

— Ясно, — сказал вслух, и отец резко повернулся в мою сторону.

— Что именно тебе ясно? — его голос звучал напряжённо.

— То, что ты снова позволил чувствам взять верх над разумом, — я пожал плечами. — Сначала бросил восемнадцатилетнюю девушку, потом вернулся, снова всё усложнил.

— Да, — рявкнул отец, — но в этот раз уехал из-за того, что у меня обнаружили рак яичка.

кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Мне сделали операцию, — продолжил он, — лишив меня возможности иметь детей. Я знал, как Светлана мечтает о детях, и решил навсегда оставить её. Дать возможность встретить кого-нибудь, выйти замуж и нарожать детей, — с каждым словом его голос становился всё тише и безжизненнее.

— Но недавно Светлана связалась со мной и сообщила о том, что больна и ей осталось совсем немного, — отец опустил голову, его голос дрогнул.

В кабинете снова повисла тяжёлая тишина, только тихое сопение матери нарушало её.

— Я приехал, и она рассказала о дочери…

— И ты вот так поверил, что она твоя? — рыкнула мама, её голос дрожал от гнева.

— Нет, конечно, я сделал тест, и всё подтвердилось, — отец устало кивнул. — Она моя родная дочь. Единственная и последняя. И через месяц она будет тут.

Я смотрел на отца, и в моей душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я был искренне рад за него — наконец-то он сможет воссоединиться со своей родной дочерью, узнать её, дать ей то, что она заслуживала все эти годы.

Но с другой стороны, мне было стыдно за остальных членов семьи, за их реакцию, за их неспособность принять правду и понять глубину отцовской любви.

Вспоминалось, как отец когда-то давно принял маму — молодую вдову с тремя детьми, стоявшую на краю пропасти. Как он дал ей новую жизнь, окружил заботой и роскошью, подарил любовь и уверенность в завтрашнем дне. И ни разу не дал усомниться в своей искренности и верности.

Тогда он не колебался ни минуты, когда решил взять на себя ответственность за четверых незнакомых ему людей. Он просто пришёл, и их жизнь изменилась навсегда.

Я помнил, как мама рассказывала, как впервые увидела его — молодого, уверенного в себе мужчину, который пришёл в наш старый дом с корзиной продуктов и улыбкой, от которой становилось теплее на душе.

Он не просто дал нам крышу над головой и еду на столе. Он научил нас верить в себя, верить в то, что даже в самые тёмные времена всегда есть место для света. Он показал нам, что такое настоящая любовь и преданность.

И теперь, когда появилась его родная дочь, я знал — он поступит так же.

Только вот я не узнаю свою мать… Где та мягкая, понимающая женщина, которая всегда учила нас милосердию и состраданию? Где та женщина, которая столько лет назад нашла в своём сердце место для чужого человека, ставшего ей родным?

Куда подевалась её знаменитая эмпатия, её способность видеть хорошее в каждом? Почему сейчас она так ожесточилась, так категорично отвергает родную дочь своего мужа?

Мама? Что же ты делаешь?

— Отлично, — наконец заговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. — Лично я рад буду встретить сестру.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Мои слова, казалось, повисли в воздухе, как дым от костра в безветренную погоду.

Мать резко обернулась ко мне, её глаза горели негодованием: — Ты что, серьёзно? После всего, что она… что они…

— А что она сделала? — я пожал плечами, но мне ник то не ответил. — Сколько лет то ей? — обратился к отцу, но тот задумался, словно считал и прикидывал в голове.

— Шестнадцать, — ответил тот, и его голос дрогнул. — Всего шестнадцать…

— Соболезную, отец, и знай — я на твоей стороне, можешь на меня рассчитывать.