Глава 5.

Глава 5

Утро после собрания оказалось совсем другим.Не легче — нет. Холод остался. Сквозняки никуда не делись. Камень под ногами был таким же ледяным, как и вчера. Но в этом холоде появилось движение. Живое. Нервное. Осторожное.Люди начали смотреть.Не мимо. Не в пол. Не как на временную фигуру, которую скоро уберут. А прямо. С вопросом.Марта это почувствовала сразу, как только вышла из комнаты.Она шла по галерее, не торопясь, в том же тёмном платье, которое подчёркивало худобу и простоту её положения. Волосы были собраны, плащ накинут на плечи, молитвенник — в руках. Но сегодня он был уже не столько щитом, сколько привычкой.Слуги останавливались.Не все. Но многие.Кто-то кланялся. Кто-то просто отступал в сторону. Кто-то задерживал взгляд на секунду дольше, чем позволено.И в этом взгляде было главное: ожидание.— Значит, — тихо сказала Марта себе под нос, — работать придётся быстро.У двери кухни она остановилась.Не вошла сразу.Сначала вдохнула.И поморщилась.Запах остался прежним — тяжёлым, липким, смешанным из дыма, старого жира, прокисшего теста и мокрых тряпок.— Отлично, — буркнула она. — Значит, начнём отсюда.Она толкнула дверь.Кухня уже жила. Гремели котлы. Кто-то резал лук. Кто-то месил тесто. Кто-то пытался разжечь огонь так, что половина дыма шла не в трубу, а обратно в помещение.И в центре этого хаоса стояла главная кухарка — та самая широкая женщина с красным лицом.Она первой заметила Марту.И замерла.На секунду.Потом выпрямилась.— Миледи, — сказала она, и голос её был осторожным. — Вам чего угодно?Марта не ответила сразу.Она прошла внутрь.Медленно.Остановилась у стола.Провела пальцами по доске.Липко.Посмотрела на нож.Тупой.Заглянула в котёл.Каша.Та же.Такая же.— Этим кормят лэрда? — спросила она спокойно.Тишина легла на кухню тяжёлым слоем.Кто-то перестал резать. Кто-то опустил глаза. Кто-то замер с половником в руке.— Да, миледи, — ответила кухарка.— Имя?— Агнес.— Хорошо, Агнес. А теперь слушай внимательно.Марта повернулась к ней.И впервые на кухне стало ясно — это не девчонка.Это человек, который привык, чтобы его слушали.— С этого момента эта каша исчезает, — сказала она. — Полностью. Для лэрда — отдельно. Для меня — отдельно. Для остальных — пока под вопросом.— Но… — начала Агнес.— Нет, — спокойно перебила Марта. — Сначала ты мне покажешь, что у тебя есть.— В смысле?— В прямом. Запасы. Всё. Крупы. Мука. Мясо. Соль. Масло. Мёд. Бочки. Сушёное. Всё.Агнес замялась.И это было достаточно.Марта чуть склонила голову.— Понятно, — сказала она тихо. — Значит, есть.— Миледи, — осторожно вставила одна из женщин у стены, — кладовые под замком…— Замки открываются, — ответила Марта.И перевела взгляд на Агнес.— Или мне позвать лэрда, чтобы он сам спустился сюда и посмотрел, чем его кормят?Кухарка побледнела.— Не надо, миледи.— Тогда веди.Кладовые оказались тем, чего Марта ожидала — и тем, чего боялась.Запах там был другой.Сухой.Тяжёлый.С примесью зерна, дерева, соли и… скрытого.Полки.Бочки.Мешки.И — порядок.Не идеальный, но вполне рабочий.И главное — еда.Настоящая.Мука — хорошая, не последняя. Крупы — разные. Соль — есть. Сушёное мясо — пусть немного, но не испорченное. Бочки с капустой. Кувшины с жиром.— А это куда идёт? — спросила Марта, касаясь пальцем крышки бочки.— Для… — Агнес запнулась, — для особых случаев.— Понятно.Марта провела рукой по полке.Пыль.Но не запустение.— То есть вы можете готовить нормально, — тихо сказала она.— Можем, миледи, — призналась Агнес.— Но не готовите.— Нам… не велели.Вот оно.Марта медленно выдохнула.— Теперь велю я.Она развернулась.— Сегодня. Сейчас. Мне нужен бульон.— Есть, миледи.— Нет, — Марта покачала головой. — Не это ваше варево. Настоящий. На кости. С солью. С луком. С жиром.Агнес смотрела на неё внимательно.— Поняла.— Яйца?— Есть немного.— Принесёшь. Два — для него. Одно — для меня.— Да, миледи.— Хлеб?— Свежий будет к полудню.— Значит, к полудню я его увижу.Она сделала паузу.— И ещё. Всё, что гниёт — выбрасывается.— Но…— Выбрасывается, — повторила Марта.И добавила тихо:— Или ты хочешь, чтобы я показала это лэрду?Агнес покачала головой.— Нет.— Тогда работаем.Когда Марта вышла из кухни, у неё внутри было уже не просто раздражение.Была схема.Чёткая.Рабочая.И это было хорошо.Во дворе её догнала Фиона.— Миледи!— Да?— Я нашла яйца. И… и хлеб будет.— Хорошо.Марта остановилась.Посмотрела на девочку.— Ты боишься?Фиона кивнула.— Да.— Правильно.Та удивлённо моргнула.— Бояться — нормально, — спокойно сказала Марта. — Главное — не путать страх с глупостью. Ты будешь делать, что я скажу. И всё будет нормально.— Да, миледи.— И ещё. Ешь.— Я…— Это приказ.Фиона кивнула уже увереннее.Марта развернулась и пошла обратно.К нему.В комнате было теплее.Не сильно.Но лучше.Иэн лежал, но не спал.Он сразу повернул голову.— Ну?— У вас в доме не бедность, — сказала Марта, подходя. — У вас в доме бардак.— Это я и без вас знал.— Нет, — она покачала головой. — Вы знали, что всё плохо. Я знаю, где именно.Он смотрел на неё внимательно.— И?— И я уже начала.Он хмыкнул.— Смело.— Практично.Она подошла ближе.— Есть будете.— Это угроза?— Это лечение.Он вздохнул.— Давайте ваш бульон.— Уже лучше.Она села рядом.И впервые позволила себе на секунду расслабиться.Всего на секунду.Потому что дальше — будет сложнее.Но сейчас…Сейчас у неё было главное.Контроль.Пусть маленький.Пусть временный.Но уже настоящий.И это значило — они выживут.

Она не ушла сразу.Стояла у кровати, смотрела на него и думала, что делать дальше не «вообще», а прямо сейчас — руками, шаг за шагом, пока в доме ещё не поняли, что их привычный порядок начал трескаться.— Фиона! — позвала она негромко.Девочка появилась почти сразу, будто стояла за дверью и ждала.— Да, миледи.— Несёшь всё сюда. Бульон, яйца, хлеб, чистую ткань. И воду. Тёплую.— Уже несут.— Хорошо. Тогда быстро — подушки поправить. И окно прикрыть на ладонь. Не больше.Фиона кинулась исполнять.Марта тем временем подошла ближе к кровати и, не спрашивая, провела рукой по одеялу, проверяя, как лежит нога.— Боль сильнее? — спросила она.— Терпимо, — ответил он.— Это не ответ.— Сильнее, чем хотелось бы.— Значит, нормально. Значит, чувствительность есть.Он усмехнулся.— Вы умеете утешать.— Я умею не врать.Она поправила подложенные вчера полотна, проверила повязку — аккуратно, быстро, но внимательно. Ткань осталась чистой, без свежего подтёка.— Это хорошо, — пробормотала она себе под нос.— Что именно?— Что вы не разваливаетесь быстрее, чем я успеваю.— Очень обнадёживающе.Она на секунду подняла на него взгляд.— Привыкайте. Я не буду вам петь.Он хмыкнул, но в этом звуке уже не было вчерашней глухой злости. Скорее… интерес.В дверь тихо постучали, и Фиона внесла поднос.Пар от миски с бульоном поднялся вверх, мягкий, тёплый, с запахом мяса и лука. Настоящего. Не того водянистого недоразумения, что стояло здесь вчера.Марта даже на секунду закрыла глаза.— Вот, — сказала она тихо. — Уже лучше.Фиона поставила всё на стол и отступила.— Дальше смотри, — сказала Марта ей. — Учись.Она взяла миску, проверила температуру, потом осторожно села на край кровати.— Сами будете? — спросила она.— Попробую, — сказал он.Он потянулся к ложке, но рука дрогнула.Совсем чуть-чуть.Марта это заметила.И не прокомментировала.Просто подала миску ближе, подставила под руку полотенце.— Не геройствуйте, — сказала она спокойно. — Я не считаю вас слабым, если вы сейчас примете помощь.Он посмотрел на неё.Долго.Потом выдохнул.— Ладно.Она держала миску, пока он ел.Медленно.Осторожно.Первую ложку он проглотил с напряжением, будто организм не верил, что ему дали что-то нормальное.Вторую — уже легче.На третьей он закрыл глаза на секунду.— Горячее, — сказал он тихо.— Да.— И солёное.— Представляете?Он чуть улыбнулся.— Почти праздник.— Не привыкайте. Это только начало.Он открыл глаза.— Вы собираетесь кормить меня как человека?— Как лэрда, — поправила она. — Это разные вещи.Он сделал ещё глоток.— И сколько это продлится?— Пока вы не начнёте требовать это сами.Он не ответил.Но взгляд его стал другим.Более… живым.После бульона были яйца.Марта сама очистила одно, разрезала, проверила желток.— Съедобно, — констатировала она.— Рад слышать.— Я тоже.Он ел медленно, но уже без того напряжения, что было вначале.Фиона стояла у стены и смотрела, не отрываясь.И в её взгляде было что-то новое.Не просто страх.Уважение.Когда всё было съедено, Марта отставила поднос.— Теперь отдых, — сказала она.— Я только и делаю, что отдыхаю.— Нет, — она покачала головой. — Вы лежите. Это не отдых. Это деградация.Он приподнял бровь.— Сильно сказано.— Зато честно.Она встала.— Через час попробуем посадить вас снова. На меньшее время. Но чаще.— Вы уверены, что не хотите меня добить?— Если бы хотела, не кормила бы.Он усмехнулся.Она подошла к окну, проверила щель, потом к очагу — подбросила полено.Огонь треснул, дал чуть больше тепла.Комната изменилась.Не стала тёплой.Но стала… пригодной.— Дальше, — сказала Марта, уже больше себе. — Кухня, бельё, люди.— Вы собираетесь перевернуть весь дом?— Нет.Она повернулась к нему.— Я собираюсь его починить.Он смотрел на неё.И вдруг сказал тихо:— Вы правда думаете, что они вам дадут?Она улыбнулась.— А они уже начали.— Это был первый день.— А мне и нужен первый.Она подошла ближе.— Иэн.Он посмотрел на неё.— Да?— Если кто-то начнёт мешать — вы вмешаетесь?Он задержал взгляд.— Да.— Хорошо.Она кивнула.— Тогда у нас есть шанс.Она развернулась к двери.— Я в кухню. Потом в кладовые. Потом посмотрю двор.— Вы не устанете?Она остановилась.Чуть повернула голову.— Устану, — сказала спокойно. — Но я не могу позволить себе роскошь быть слабой.Он смотрел на её спину, когда она выходила.И впервые за долгое время не чувствовал, что остаётся один в комнате, где его медленно списывают.Марта вышла в коридор.И почти сразу столкнулась с Мойрой.Экономка стояла у стены, будто ждала.Лицо у неё было напряжённое, губы сжаты.— Миледи, — сказала она, и голос её был слишком ровным.— Мойра.— Вы рано начали распоряжаться.— Я начала вовремя.— Дом не терпит резких перемен.— Дом не терпит гниения.Мойра прищурилась.— Вы думаете, что за месяц всё измените?— Нет.Марта сделала шаг ближе.— Я думаю, что за месяц станет видно, кто здесь работает, а кто только считает.Глаза экономки вспыхнули.— Вы намекаете—— Я не намекаю, — спокойно перебила Марта. — Я говорю прямо. И советую вам начать работать. Потому что если через две недели я не увижу порядка — я начну задавать вопросы.— Кому?— Всем.Пауза.Тяжёлая.Мойра первая отвела взгляд.— Как скажете, миледи.— Вот и договорились.Марта пошла дальше.Во двор.И впервые остановилась не на секунду — а надолго.Смотрела.Вдыхала.Запоминала.Грязь под ногами. Сырость в воздухе. Куры, роющиеся у стены. Лошадь, которую чистили кое-как. Бочка, из которой переливалась вода.И люди.Уставшие.Раздёрганные.Не злые.Просто… привыкшие жить плохо.— Ладно, — тихо сказала она. — Значит, будем отучать.Она повернулась.— Фиона!— Да, миледи!— После обеда идёшь со мной.— Куда?— В деревню.Девочка замерла.— В деревню?— Да.Марта посмотрела на неё.— Нам нужно понять, с кем мы живём.И добавила уже тише:— И кому будем помогать.Фиона кивнула.Марта ещё раз оглядела двор.И пошла обратно в дом.Работы было столько, что хватило бы на троих.Но у неё был месяц.И этого было достаточно, чтобы начать.А дальше — она не собиралась останавливаться.

Марта не вернулась сразу в комнату.Она специально замедлила шаг.Ей нужно было не просто ходить — ей нужно было видеть.Замок изнутри открывался иначе, если не идти к цели, а идти как хозяйка, которая впервые осматривает то, что ей досталось.Каменные стены были неровные, местами потемневшие от времени, местами — от копоти. Там, где по идее должны были висеть тканевые занавеси или хотя бы шкуры, сейчас зияли голые холодные поверхности. В одном месте Марта провела пальцами по стене — на подушечках осталась влажная серая пыль.— Сырость, — тихо сказала она. — И давно.Пол под ногами был не единый. Где-то камень, холодный и скользкий от влаги, где-то доски — старые, рассохшиеся, с щелями, в которые забивалась грязь. На повороте лестницы одна ступень заметно просела, и Марта отметила это сразу — здесь кто-нибудь рано или поздно сломает ногу.С потолка свисали деревянные балки — чёрные, будто их годами не чистили. Между ними — клочья паутины.Запахи менялись от коридора к коридору.Где-то сильнее тянуло дымом — там, где плохо тянули очаги. Где-то — кислым бельём. Где-то — навозом, который заносили с сапогами.И нигде не было того, что должно быть в доме — ощущения тепла, уюта, жизни.— Дом есть, — пробормотала Марта. — Хозяйства нет.Она свернула в сторону, где ещё не была.Там оказался длинный узкий проход, ведущий к внутреннему двору.Дверь была приоткрыта.Марта толкнула её плечом.И вышла.Ветер ударил сразу.Резко.Холодный, влажный, с привкусом воды и земли.Она невольно вдохнула глубже.Перед ней открылся двор.Не маленький.Широкий, вытянутый, с утрамбованной землёй, местами размешанной в липкую грязь. По краям — каменные стены, высокие, с зубцами. Слева — конюшня, тёмная, с низкой крышей, из-под которой тянуло тёплым запахом лошадей. Справа — хозяйственные постройки: сараи, кладовые, что-то вроде навеса для дров.В дальнем углу — колодец.К нему уже выстроилась очередь: две женщины с вёдрами, мальчишка с перекошенной бочкой, старик в потёртой шапке.Вода вытекала, капала, растекалась по земле.Никто не следил.Марта прищурилась.— Значит, и тут начнём.Она прошла дальше.К воротам.Они были тяжёлые, деревянные, обитые железом, с массивной решёткой, которую поднимали вручную. Над воротами — башня, узкие окна, из которых тянуло холодом.Стража стояла.Двое.Одеты в грубые шерстяные туники, поверх — кожаные жилеты, потрёпанные, но крепкие. На ногах — сапоги, в грязи до щиколоток. У одного на плече висел старый плащ.Они увидели Марту.Переглянулись.— Миледи, — сказал один, кланяясь.— Доброе утро, — ответила она.И остановилась.За воротами открывался вид.И вот здесь она замерла уже по-настоящему.Перед замком лежала долина.Серая.Холодная.Живая.Небо было низким, тяжёлым, с белёсыми облаками, которые гнал ветер. Земля — влажная, тёмная, местами ещё с остатками снега в тени. По склонам тянулись редкие деревья — кривые, ветреные, с голыми ветками.Чуть ниже — деревня.Небольшая.Десяток, может, чуть больше домов.Крыши соломенные, потемневшие от дождей. Стены — из дерева и глины. Между домами — тропы, утоптанные, грязные. Дым поднимался из нескольких труб — тонкими струйками.Дальше — река.Широкая.Не быстрая, но тяжёлая.Вода в ней была тёмной, с серым отливом, будто впитывала цвет неба. По краям — камни, кусты, местами ещё лёд.— Вот и ресурс, — тихо сказала Марта. — И вода, и рыба.Она стояла, не двигаясь, впитывая картину.Это было не красиво.Но это было… честно.И главное — здесь можно было жить.Если не быть идиотом.— Миледи?Она обернулась.Фиона стояла чуть позади, кутаясь в свой тонкий плащ.— Ты давно здесь?— Только пришла.— Хорошо.Марта кивнула в сторону деревни.— Видишь?— Да.— Там люди.— Да.— И они живут хуже, чем могут.Фиона молчала.— Мы пойдём туда, — сказала Марта.— Сегодня?— Да.— А… миледи… а леди Морвен?Марта усмехнулась.— Леди Морвен дала мне месяц.— Да…— Значит, у меня есть месяц, чтобы сделать так, чтобы она пожалела, если попробует забрать его обратно.Фиона посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.— Вы не боитесь?Марта перевела взгляд обратно на деревню.— Боюсь, — сказала она честно. — Но я ещё больше боюсь остаться здесь и ничего не менять.Она развернулась.— Пошли. Сначала кухня. Потом кладовые. Потом возьмём что-то с собой.— Что?— Еду. Травы. И голову.— Голову?— Свою, — спокойно ответила Марта.Они вернулись внутрь.И снова — холод, камень, запахи.Но теперь Марта шла быстрее.Потому что у неё уже был план.На кухне её встретили иначе.Не как помеху.Как проблему.А проблемы здесь привыкли решать.— Миледи, — сказала Агнес.— Готово?— Бульон есть. Ещё варится.— Хорошо.Марта подошла к столу.Теперь он был чище.Не идеально.Но уже не липкий.На доске лежал лук — нарезанный, не разбросанный.В котле — мясо.Настоящее.Она заглянула.— Лучше, — кивнула она.— Мы старались, — сказала Агнес.— Продолжайте.Марта провела взглядом по кухне.— Тряпки — выстирать.— Уже.— Пол — вымыть.— После обеда.— Сейчас.Агнес замерла.— Сейчас?— Да.Марта посмотрела на неё.— Или ты хочешь, чтобы я показала это лэрду?— Нет.— Тогда сейчас.Она повернулась к Фионе.— Собери.— Что?— Хлеб. Мясо. Яйца. Немного крупы. И что-нибудь из трав.— Есть шалфей.— Берём.— И ещё…Фиона замялась.— Что?— Есть… немного сушёной рыбы.Марта улыбнулась.— Отлично. Это тоже.Она подошла к окну.Свет падал внутрь.Серый.Но живой.— Мы идём в деревню, — сказала она.Агнес подняла голову.— Зачем?Марта обернулась.— Потому что если дом гниёт — значит, гниёт всё вокруг.И добавила:— А я не люблю, когда гниёт.На кухне стало тихо.Кто-то впервые посмотрел на неё не с опаской.А с интересом.И это было начало.Марта взяла плащ, затянула его плотнее, поправила волосы.Фиона уже собирала узел.И когда они вышли во двор снова — ветер уже не казался таким чужим.Он был холодным.Но он был их.И впереди была дорога.К деревне.К людям.К жизни, которую ещё можно было собрать заново.