Глава 31. Вита

— Какого хрена, Саша? Что тут происходит? — не сдерживая своих эмоций, кричу я. Меня и так за эти пару минут, что нахожусь в студии, распирает от злости, и если до этого эмоции более-менее удавалось подавить, то как только дверь хлопает, и Ева Высотникова убегает, меня реально начинает штормить.

— Ты чего разоралась? Приходишь сюда, как к себе домой, ещё и сцену заказываешь, — будничным тоном говорит он. А меня ещё больше рвать начинает.

— Я. Твоя. Девушка. Как ты со мной разговариваешь?

— Точно так же, как и ты со мной. Сколько раз я тебя просил не мешать мне работать? — собирая свою аппаратуру, спрашивает он.

— А что, я не могу прийти к своему парню? Боишься, что застану тебя не только за работой?

— У тебя паранойя. И чем дальше, тем всё сильнее. А если бы я работал хирургом, ты бы в операционную врывалась, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь с медсестрой?

— Это совсем другое.

— Послушай, я устал. От отношений наших устал. От тебя, в целом. Я всегда был честен с тобой. Я не обещал тебе огромной и светлой любви. Я предложил взаимовыгодные дружеские отношения.

— Я люблю тебя! — взрываюсь. — Как ты можешь такое говорить? После всего, что мы прошли вместе. Я тебя на ноги поставила, — последний здравый аргумент привожу.

— На ноги себя поставил я сам, — резко лицом ко мне поворачивается. — Да, ты была рядом. Помогала. Подбадривала. Но это не из-за тебя я решил пойти на операцию. Не ты меня уговорила.

— А кто? Она? — вмиг понимаю. — Та, из-за которой ты был прикован к постели? Да она мизинца твоего не стоит. Даже не приехала, — чуть ли не выплёвываю.

— Не тебе судить, кто чего стоит. Ты тоже не так чиста и светла, не надо притворяться больше.

— Саша, — бросаюсь к нему, — не пори горячку. Я буду с тобой всегда. Мы же любим друг друга.

— Вита-а, — тянет раздражённо, — я не люблю тебя. Пойми ты это. Я хоть раз за эти месяцы говорил о любви? Хоть раз обещал жениться? Или же говорил о семье и детях?

— Ты сейчас очень жесток...

Его голубые глаза излучают такую уверенность, что я даже теряю аргументы, которые собиралась ему преподносить.

Он подходит ко мне. Спокойно. Ровно. Без тени сомнения.

Берёт мои руки в свои — тёплые, сильные, и именно в этот момент я понимаю, что теряю его. Навсегда. А я этого не планировала. Уж точно — не отдать его другой бабе.

— Вита… прости, — тихо говорит. А я чувствую, как в груди всё выворачивается. Не от его слов. От интонации. Слишком искренней. Слишком прямой и уверенной. Так говорят только тогда, когда действительно отпускают.

— Прости за то, что был с тобой, когда не должен был. За то, что позволил тебе поверить, будто у нас может быть «мы». За то, что искал в тебе ту, другую. За то, что был эгоистом.

— Замолчи, — шиплю я, но он продолжает, будто не слышит.

— Ты не виновата. Просто я всё время любил другую. Ту, без которой жить не могу. И только сейчас понял — больше не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Ни тем более её.

В голове вспыхивает что-то огненное, жгучее. Боль, унижение, ревность — всё смешалось в один бесконечный вихрь. Я вырываю руки из его пальцев, словно обожглась.

— Кто она? — почти рычу. — Кто?! Скажи мне, Саша, кто эта сука, ради которой ты меня выбрасываешь как ненужную тряпку?!

Он не кричит. Не защищается. Просто спокойно произносит:

— Любовь всей моей жизни только что выпорхнула из этой студии. И я не позволю себе снова её потерять.

Всё. После этих слов внутри будто что-то рвётся. Глухой хлопок — и тишина.

— Нет… — выдыхаю, чувствуя, как лицо заливает жар. — Нет, ты не можешь… ты не имеешь права! После всего, что я для тебя сделала.

Он смотрит с жалостью.

С жалостью, мать его.

Это добивает.

Я хватаю ближайшую камеру — ту самую, которой он только что снимал «любовь всей своей жизни» — и со всей силы швыряю в стену.

Хлопок. Треск стекла. Гулкий звон падающего металла. А мне плевать! Рухлядь эту ненавижу. Работу его. Всё, блядь!

— Пусть это будет памятью о твоей великой любви! — кричу.

А он даже не реагирует. Делает шаг к двери. Потом второй. Не оборачивается. Даже не пытается оправдаться.

— Прости, Вита, — только бросает тихо. — Но я должен найти её.

И просто уходит.

Тишина в студии давит на мозги куда сильнее, чем звук только что разбитой камеры. Я стою, задыхаясь от пустоты, и чувствую, как меня захлёстывает волна злобы и отчаяния.

— Думаешь, всё так просто, Саша? — шепчу в пространство. — Думаешь, уйдёшь красиво, а я просто отпущу? Нет. Я слишком много в тебя вложила. Слишком много потеряла времени, чтобы теперь смотреть, как ты возвращаешься к ней.

Я подхожу к разбитой камере, поднимаю кусок объектива. Холодный металл ложится в ладонь. И в отражении треснутого стекла вижу себя — ту, что больше не готова проигрывать.

— Ты ещё вспомнишь обо мне, Саша. Ты ещё пожалеешь, что выбрал её.