Глава 37. Ева

Я глубоко вдохнула. Медленно. Чтобы хоть как-то смыть с себя этот напряжённый взгляд семи пар глаз, сверлящих мне спину.

— Боже, я вас умоляю, успокойтесь вы все! Я в порядке, — повторяю уже громче и разворачиваюсь к окну, делая вид, что любуюсь унылым больничным двориком.

На самом деле я просто не хочу смотреть на это собрание. Мой личный Совет Безопасности. Который, кажется, вот-вот начнёт кидаться друг в друга, как минимум кофейными стаканчиками.

Саша, Антон, Дарина, Катя, Эльдар и мои родители... Все стоят за моей спиной и чего-то от меня ждут. Наверное, истерики, крика, слёз... А у меня всё ровно. На душе полнейшее спокойствие. Я бы сказала даже — идиллия, если бы эта толпа перестала дышать мне в затылок.

Я чувствую себя отлично. Странно, но отлично. Конечно, я и сама в шоке с этого. После всех пережитых мной событий, пролитых слёз, потерь... Я вдруг спокойно воспринимаю то, что меня чуть не убили. Что я могла остаться на том дне, без возможности и малейшего шанса выбраться наружу.

Кто бы мог подумать, что девушка, которая в первую нашу встречу вызвала во мне такие приятные эмоции, может попытаться меня убить. Если, конечно, углубиться и попробовать понять её... Нет, не могу и не хочу я это понимать.

Так сильно любила, что готова была убить?!

Я тоже любила... Я прошла собственный ад, когда отказалась от любимого. Да, осознаю, что совершила ошибку. Но я за неё заплатила довольно-таки высокую цену. А ещё... В тот день, когда я постучала в дверь Саши... Я же не кинулась на Виту с ножом, потому что она с моим мужчиной. Нет, я ушла. За что тоже заплатила.

Возможно, если так подумать, мы подло поступили по отношению к Вите, когда до того, как дать ей переварить всё это, мы уже были близки.

Но мы любим друг друга.

Мы изголодались и соскучились.

Нельзя винить человека за то, что он счастлив. И тем более, его нельзя ненавидеть за это. И его нельзя за это убить.

Мои воспоминания о том дне — очень скудные. Точнее, не о дне, а именно о моменте, когда тьма меня поглотила. Я даже испугаться не успела. Всё, что помню, это укол Виты, а дальше — заплаканное лицо Саши. Поэтому я и пытаюсь доказать моим близким, что со мной всё в порядке. Потому что я ничего не помню.

А сейчас я просто счастлива.

Настолько, что хочется смеяться, светиться, петь — и одновременно забиться под одеяло, чтобы никто не видел, насколько мне хорошо.

Потому что он рядом. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду.

За две недели, пока я в больнице, он ни разу не уехал домой. Вещи ему привезла сестра. Он живёт со мной в вип-палате. Он не даёт мне унывать и грустить, потому что рядом. Как я могу плакать, когда его руки на моей талии, а его взгляд — полный тепла и заботы?

И вот даже сейчас, Саша стоит в двух шагах от меня, и я всё чувствую: его нервное дыхание, его дрожащие пальцы, его взгляд — тяжёлый, сосредоточенный, будто он следит за каждым моим вдохом, чтобы, не дай Бог, я не забыла, что надо дышать.

Виту арестовали в тот же день. Недалеко она успела убежать, пока приехала скорая и полиция. Её слова о беременности оказались сказкой. Клянусь, я выдохнула в этот момент с облегчением. Не потому, что я бы ревновала Сашу к этому ребёнку. Нет, я бы тоже принимала участие в его жизни. Потому что это частичка моего любимого человека. Выдохнула, потому что я бы не хотела этому ребёнку такой матери, как Вита. Звучит жестоко, но я так думаю.

И теперь, когда препятствий больше нет. Когда никто нам не мешает. Никто и ничто не сможет нас разлучить...

Вот... я снова улыбаюсь. Эти слова я повторяю себе уже, наверное, сотый раз. И каждый раз по спине пробегает облегчение. Мы вместе. Наконец-то.

Правда, вот что меня немного смущает — взаимодействие всех остальных.

Например, Саша и Эльдар…

Да. Их “разговор” возле моей палаты был слышен, наверное, даже на первом этаже. Хотя я — на пятом.

Драки, слава Богу, не было. Но криков хватило на целую футбольную трибуну.

Я пока даже не представляю, как они собираются общаться друг с другом дальше. Особенно учитывая, что оба считают себя ответственными за мою жизнь. И оба понимают, что накосячили и виноваты. Вот только их характеры... Вряд ли они смогут когда-то друг друга простить.

Но — я надеюсь. Надеюсь, что время затянет старые раны. Что всё станет проще.

Хотя… если честно, мне сейчас на всё это почти плевать. Я слишком счастлива.

Ладно, к этим двум парням мне ещё придётся возвращаться не раз. Наша общая жизнь с Сашей только начинается, а значит — семейные ужины тоже.

А ещё за последние две недели, что я валялась в больнице, я заметила кое-что ещё. Кое-что… милое. И забавное.

Антон и Дарина.

Они так упорно пытаются делать вид, что это “ничего особенного”, что “она просто волнуется как специалист”, а он “просто поддерживает как друг”, что хочется взять их за головы и стукнуть ими друг о друга. А лучше — соединить в поцелуе. Но эти двое... Нет, они так просто не сдадутся. До последнего будут отрицать. Уверена.

Думаю, всё дело не только во мне. Антон всё ещё любит меня, но Дарина ему нравится. А Дарина, как моя подруга и лечащий врач Антона, не может допустить отношения с пациентом.

Да, Антон решил ходить к ней на сеансы. Потому что у моей подруги есть одно волшебное умение — успокаивать людей. Наверное, потому что она сама — спокойствие в человеческом теле. И мудрость, и мягкость. И кому, как не мне, знать, как она умеет лечить чужие души.

Антон забудет меня. Я это вижу в его глазах. В том, как он смотрит на Дарину, когда думает, что никто не видит. В том, как она краснеет, когда он заходит в палату.

Они подходят друг другу. И я, честно, собираюсь им помочь это понять.

— Ева, — раздаётся за спиной голос Саши, хриплый, низкий, настороженный. — Может... присядешь? Ты бледная...

Я улыбаюсь. Не оборачиваясь, просто улыбаюсь.

— Саша... я в порядке.

— Ты слишком долго была без воздуха. — Его голос срывается. — Ты... Не дышала у меня на руках.

Я разворачиваюсь. Саша стоит белый как стена, глаза покрасневшие, руки дрожат — будто я всё ещё лежу в песке. Долго он ещё будет видеть эту картинку перед собой? Потому что я знаю, ему больно. Он до сих пор страдает, что чуть не потерял меня. И всё, что я могу, это просто быть рядом с ним и любить его. И тогда это чувство отпустит его, и он сможет полноценно жить дальше. Со мной.

И пока я стояла спиной ко всем, все вышли из палаты, оставив нас только вдвоём. А мне больше и не надо.

— Иди ко мне, — тихо говорю ему я.

Он делает шаг. Потом ещё. И через секунду его руки уже обнимают меня так сильно, будто он боится, что я снова исчезну.

А я — просто закрываю глаза.

Потому что дом — это не стены.

Дом — это его дыхание у моего виска.

Дом — это его объятия.