Глава 8. Слова и список
Дарина
Я быстро переоделась в своей комнате. Руки все еще подрагивали, а тело просило отдыха, но разум требовал общения. Если это был экзамен в машине, значит я его сдала, и Кирилл сдался.
Конечно, у него были свои резоны тянуть время и откладывать визит в игровую, но я была уверена, что мне все понравится.
Салманов уже сидел на кухне, одетый в домашнее, расслабленный и собранный одновременно. Я вспомнила, что он сам так и не кончил, хотя был возбужден не меньше моего, и терпел точно так же, а может и сильнее.
На миг я задумалась, что ему стоит планировать все эти игры, сдерживать инстинкты и желания. Он ведь может взять меня в любой момент, любым способом, но вместо этого устраивает испытания, заставляет меня ходить по краю пропасти, и сам всегда стоит рядом, чтобы не дать мне упасть раньше времени. Разумеется, ему нравится процесс намного больше самой развязки, и это меня в нем привлекает сильнее всего.
На столе лежали листы бумаги. Кирилл кивнул мне, предлагая присесть и тут же заговорил.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — откликнулась я.
Он приподнял бровь, и я добавила.
— Немного устала.
— Немного?
— Ладно. Устала довольно сильно, но не настолько, чтобы отложить все до утра, а то и до вечера. Ты же работаешь завтра.
— Да, я понял, — усмехнулся Салманов. — Знаю, что тебе не терпится и, думаю, ты готова физически и морально, но…
Я вздохнула.
— Не пыхти, Дарина, — заговорил он строго. — Это важно. Игры достаточно опасны. И если твоя задница быстро заживет, то повреждения на душевном уровне могут остаться на всю жизнь. Я не хочу тебя травмировать.
— Я знаю, — ответила я ему. — Ты и не сможешь, Кирилл. Уверена, ты не сделаешь ничего, что мне навредит.
Салманов хмыкнул.
— Мне бы твою уверенность. Если честно, я не уверен даже в том, что нам следовало все это начинать.
Мои брови взлетели на лоб.
— Чему ты удивляешься, Дарина? — спросил он, моментально реагируя на мою мимику. — БДСМ — удовольствие для искушенных и не совсем нормальных людей. Да, ты имеешь склонности к покорности и, похоже, мой опыт нашел хороший отклик в твоем теле и душе. Но ты ведь вряд ли хотела чего-то такого, когда думала о бойфренде, отношениях, любви. Скажи мне. Только правду.
— Конечно, я не мечтала, чтобы меня связывали и лупили по заднице.
— Я так и думал, — усмехнулся Салманов.
— Но я хотела… — Пришлось прочистить горло, которое сдавило в самый ответственный момент. Я сглотнула и договорила. — Я работаю с шестнадцати лет, Кирилл.
— Я знаю об этом.
— Дай мне сказать, пожалуйста.
Он поднял руки, без слов обещая не перебивать.
— Да, я несколько лет уже работаю практически без выходных. Мне пришлось решать совсем не детские проблемы, принимать решения, брать на себя ответственность. Я почти привыкла к этому, если честно, даже думать о бойфренде, отношениях и любви у меня не было времени. Но я часто ловила себя на мысли, что устала. Безумно хотелось иметь кого-то рядом, кто решал бы все за меня. Ну или не все, но хоть что-то. Я устала решать Кирилл. Я хочу платье и на ручки. Я не хочу думать, когда должна кончить или чем позавтракать. И я точно хочу, чтобы мой мужчина был сильным. Хочу подчиняться, да. И причина этому — одна. Я девчонка. Слабая, глупая, наверно. Я хочу защиты, заботы и тепла. Ты даешь мне это.
Пока я все это говорила, Кирилл смотрел на меня серьезно и пристально, но последние слова заставили его улыбнуться.
— Я рад этому, маленькая. Мы действительно совпадаем во многом. Я так же рад, что тебе нравится не только наша ментальная совместимость, но и мои сексуальные предпочтения извращенца.
Я не сдержала усмешки.
— Но в любом случае я хочу, чтобы последствия были обратимы для тебя. Поэтому в первую очередь мы введем стоп-слова.
— О. — Я читала об этом, но не думала, что в нашем взаимодействии это уместно. — Зачем они?
— Чтобы я понимал тебя, чтобы ты могла просигналить о своем дискомфорте.
— Кирилл, ты купил меня. Разве я не должна быть прежде всего для твоего удовольствия?
— Аргх, — рыкнул Салманов раздраженно. — Дарина, ты меня слушаешь вообще?
— Да, конечно.
— Но видимо не улавливаешь главного. Ты для меня не игрушка для утех. Да, я воспринимал тебя так в начале, но многое поменялось.
— Что же? Я все еще твоя игрушка. Ты сам сказал, что у нас есть год.
Кирилл потер глаза.
— Детка, ты здесь уже два месяца. Даже больше. Я ведь говорил, что женщины в моем доме задерживались на два, три часа максимум. Мне с тобой, как ни странно, нравится жить. В противном случае, тебя бы уже здесь не было.
— Отпустил бы? — ахнула я, совершенно не радуясь почему-то такой перспективе.
Кирилл покачал головой.
— Я уже говорил, что не настолько великодушен. Услал бы тебя во второй флигель или придумал бы правила, по которым ты не можешь попадаться мне на глаза, но иногда бы трахал от скуки. Правда, я быстро остываю к женщине и на физическом уровне, если она утомляет меня морально.
— Какая тонкая душевная организация, — вырвалось у меня.
— Дарина, — Кирилл не рассердился, рявкнул скорее игриво. — Я тут перед тобой душу выворачиваю. Можно чуть больше эмпатии.
— Прости.
Его глаза смеялись, и я знала, что не сказала ничего, за что можно быть наказанной. Кириллу нравился мой язык без костей, и он это незамедлительно подтвердил, сказав:
— Черт знает что, но меня не раздражает твоя болтовня. Бесит иногда, но я могу справиться с этим с помощью порки.
Я опустила глаза и голову, пряча улыбку.
— О, да, а теперь ты прикидываешься скромной милашкой. Это мило, детка, но все же давай вернемся к сути. Я не воспринимаю тебя, как игрушку. Ты моя покорная. А каждая покорная прежде, чем войти в игровую Мастера, должна получить стоп-слова и ознакомиться со списком предпочтений. Разберемся с первым в начале. Итак. У тебя будет три стоп-слова.
— Понятно, — закивала я. — Красный, желтый, да?
— Кто-то делал домашнее задание, — усмехнулся Кирилл.
— Я же у вас хорошая девочка, Мастер.
Он выдохнул, словно призывал на помощь все свое смирение.
— Да, принцип светофора. Желтый — это знак, что я подошел к твоим пределам и нужно сбавить обороты. Красный — однозначный стоп для сцены. И зеленый. Я не хотел его тебе давать, но после того, что у нас было в первый раз, думаю, надо.
— Зеленый? Я не читала про зеленый. По аналогии — это поддать жару, да?
— Да, если тебе мало или ты хочешь больше, но чувствуешь, что я специально притормаживаю, чтобы не травмировать тебя. Но это не повод орать «зеленый», когда ты хочешь кончить, а я не разрешаю. Все чуть тоньше.
— О, понимаю. Кажется. Если бы я сказала зеленый, ты бы не ушел от меня тогда? В первый раз.
— Да, думаю, да, — закивал Кирилл, и я поняла, что он до сих пор переживает об этом и считает серьезной ошибкой. — Я понял, что травмировал тебя, бросив одну. Нужно было остаться и…
Он снова выдохнул, запустил руку в волосы.
— Это все ново для меня, детка. Думаю, я многому буду учиться вместе с тобой.
— Вместе — это здорово, — решила подбодрить его я.
Кирилл вернулся к насущному.
— Сразу предупреждаю, что в игровой я не буду таким, как сейчас. Ты должна четко понимать, где Кирилл, а где Мастер. Для этого введем ритуалы. Я расскажу и покажу чуть позже, но на пороге игровой хочу, чтобы ты забывала себя, Дарина. Во время сцены ты — моя. Я могу и буду контролировать твои ощущения, потребности, желания, возможно даже эмоции. Если ты ошибешься, я тебя накажу. Чаще всего после наказания мы продолжим сцену. Ты должна будешь воспринимать это, как инструмент, которые сделает тебя лучше для меня, а не повод обидеться, надув губы. Ты понимаешь это?
— Да.
— Тебе будет больно, Дарина. Наказание и порка во время экшена это две полярные вещи.
— Я помню. Я понимаю. Кажется.
— Подумай как следует. У тебя есть еще пара дней. Теперь по списку. Это стандартная процедура для Мастера и покорной, которые собираются играть вместе. У тебя нет списка, разумеется, поэтому посмотри мой.
Кирилл подвинул мне бумаги. Оказывается, это его список.
— Мне можно взять?
— Да, но я хочу, чтобы ты прочитала при мне сейчас.
— Вслух?
— И с выражением.
Я взглянула на него из-за листа.
— Что? Только ты можешь скабрезничать? — поинтересовался Салманов небрежно.
— Нет, нет, — ответила я, усиленно пряча улыбку. — Тебе тоже можно. Это ведь твой дом.
— Действительно. Спасибо, что напомнила, сладкая. Ты так великодушна.
Чтобы не засмеяться, я начала читать:
— Итак, у нас тут список, где каждый пункт помечен плюсами или минусами. От одного до трех. Три плюса — очень нравится. Два плюса — положительный опыт. Один плюс — не восторг, но вполне приемлемо. Один минус — отрицательный опыт, но возможно при большом желании покорной. Два минуса — возможно, но как можно реже, большой дискомфорт для доминанта. Три минуса — жесткий запрет. Ты в своем занудном духе. Все по полочкам разложил.
— Это стандартная схема, Дарина. Не я ее придумал.
— Правда? Странно.
— Если ты не прекратишь, я схожу за ремнем.
— Ладно-ладно.
Я начала изучать с трех плюсов.
— Что же тебе очень нравится? Порка ладонью, флогером… В скобках: мех, замша, кожа, веревки. Возможны варианты при согласовании с покорной.
— Это материалы для хвостов. Флогер — многохвостовая плеть, — пояснил Кирилл.
Я начала понимать, для чего он заставляет меня читать вслух. Хочет объяснить.
— Да, я знаю. А какие еще могут быть варианты?
— На самом деле их множество.
— И их нужно обсуждать с покорной?
— Обязательно. Например, у меня была вегетарианка, так она признавала только веревки и каучук для хвостов. Резина мне не нравится, а веревки не особенно радовали ее.
— Из-за этого вы и разбежались?
— Нет, ее потрясло наличие у меня флогера из меха кролика. Она увидела его прямо во врем сцены и сказала «красный».
Я засмеялась, но быстро собралась.
— Прости. Это не повод для веселья, да?
— Почему? Я сам ржал, если честно. Она знала, что я любитель стейков, но кролики были тотемным животным, полагаю.
— Начинаю понимать, почему у тебя не ладится с девушками.
— Почему?
— Ты не очень чуткий.
— Я нормальный. Смеялся ведь потом, а не при ней.
— О, это, конечно в корне меняет дело.
— Разумеется. Читай дальше. Не отвлекайся.
— Порка плетью… — я невольно запнулась и заговорила тише. — Тоже три плюса.
Кирилл тут же заметил и поспешил пояснить.
— Плети тоже разные, Дарина. Я использовал достаточно травматичную для твоего наказания. Для игры она вряд ли нам когда-нибудь понадобится. Это для продвинутых мазо.
— Да, хорошо.
Я заверила себя, что Кирилл не сделает мне больно просто так для развлечения. Мне нравилось, когда он шлепал рукой, скорее всего с плетями и флогерами будут иные ощущения, но тоже приятные.
— Стеки, трости — это понятно. Все нравится. Падлы — один минус. Почему?
— Идиотский вид. Мне не нравятся эти весла и лопаты. Но я могу сделать исключение. Деревянные шлепалки любят многие покорные, но я предпочитаю флогер и трость.
— Поняла. Что у нас дальше? Секс-игрушки, вибраторы, стимуляторы… Знаем-знаем. Не понаслышке. Анальный секс — три плюса. Тоже не новость.
— Если бы можно было, я бы поставил все пять, — вклинился Кирилл.
— О, не сомневаюсь. Связывание, распорки, прочий инвентарь. Золотой дождь, но только в клубе при наличии специальной скамьи — один плюс. Это что?
— Золотой дождь, Дарина. Серьёзно? Не знаешь? Соображай.
Я развела руками. Думала, он будет дразнить меня или посмеется, но Кирилл спокойно объяснил:
— Это игры с мочой. Чаще всего подразумевается, что партнеры мочатся друг на друга или в одностороннем порядке, но в широком смысле — это вообще…
— О, нет-нет, замолчи. Я не хочу даже слышать.
— Ну… я тоже не любитель, но покорные испытывают сильнейшие оргазмы, сдерживая мочеиспускание, а потом отпуская. Это дополнительно облегчение, так сказать. До катарсиса иногда. Впечатляет.
— Угу, был у меня такой однажды, когда мы с классом на автобусе возвращались из Владимира и застряли в пробке. Я напилась колы в кафе. Вот уж пережила катарсис в уборной Лакинска.
— Почему ты превращаешь в шапито такие важные вещи? — простонал Салманов.
— Я не хочу никаких игр с моей или твоей мочой. Пожалуйста. Без шуток. И даже без специальных скамей.
— Не вопрос.
Кирилл пожал плечами.
— Наблюдение, игры на людях. Два плюса.
Хорошо, что я сидела.
— Ну что ты так смотришь, Дарин? Я активный участник сообщества. Мне нравится наблюдать сцены, участвовать в них. Несколькими я даже руководил. Это горячий опыт и достаточно трудный, когда играешь с другими. Особенно, когда тебе отдают чужую покорную.
— О, боже. Но ты ведь…
— Да, я не делюсь, но могу принять дар или помочь паре внести разнообразие. Разумеется, я не собираюсь принуждать тебя к подобному.
— Спасибо, — выдавила я, стараясь игнорировать ревность и возбуждение. Не знаю, чего во мне было больше.
Я попыталась перескочить на другой пункт, но тут же представила, как сама смотрю на чужую сцену. Поучаствовать мне не хотелось, но вот наблюдение… Я прочистила горло.
— Возможно…
— Что? — тут же откликнулся Салманов.
— Может быть… Не сразу, но… Посмотреть, я думаю…
— Тебе было бы интересно, м?
— Не знаю. Наверное… Ох…
Я закрыла лицо руками, понимая, что краснею. Я все еще могла смущаться, но при этом чувствовала себя такой испорченной и порочной. Под стать моему Мастеру.
— Я рад, что ты можешь признаться мне в этом. Не надо стыдиться, детка. Я ведь тот еще извращенец. Твои фантазии меня не пугают. — Он убрал мои руки от лица, ласково провел костяшками пальцев по алой щеке. — Давай перейдем к минусам и отправимся уже спать. Я устал.
Я покивала, отложила лист с плюсами и тут же вздернула брови, удивляясь первому же пункту.
— Прищепки?
— Ну да.
— Один минус, но три плюса на зажимы для сосков? — я аж голос повысила, недоумевая. — Как соотносятся прищепки и зажимы?
— Они сходны по функционалу. Но зажимы именно для сосков, а прищепки…
— На кожу? Серьезно? Что за бред?
— На самом деле прищепки хорошо стимулируют ощущения. Особенно, когда их снимаешь, а потом проводишь по этим местам языком.
Меня совсем сбил с толку влажный блеск в его газах.
— Но тебе же не нравится!
— Мне не нравится вид. Я пробовал играть с деревянными. Пластик и железо опасны. Ну а дерево просто глупо смотрится. Некрасиво.
— Я посмотрю, ты прямо эстет от БДСМа.
— А я вот не смеялся над твоим запретом о «дожде», — притворился обиженным Салманов.
— Я так справляюсь со стрессом, между прочим.
— Если игровая для тебя стресс, то зачем ты туда рвешься?
— Не игровая. Вся эта информация. Слишком много.
— Тогда к черту! — Кирилл выхватил у меня листы. — Я не приемлю клизмы и свечи, которые жгут почти до дыр в коже. Но люблю тонкий горячий воск на покорной. Мне не нравятся розги и вообще любая игра с мокрым девайсом. У меня почти нет опыта в манипуляцих с контролем воздуха. Считаю это слишком опасным. Кроме того, я не приемлю фистинг. Анальный и вагинальный.
— Фистинг? Это от английского слова кулак?
— Именно.
— О… О-о-о, спасибо, я тоже не в восторге от таких перспектив.
— И последний, но важный запрет ты знаешь. Никаких групповых игр. Никого третьего в нашем экшене не будет. Не говоря уже о четвертых и пятых лицах. Исключение я могу сделать ради наблюдения. Обоюдного.
— Обоюдного?
— Я могу позволить смотреть на нас, и сам люблю наблюдать за сценой с покорной рядом.
— Извращенец, — буркнула я себе под нос.
Но при этом тут же почувствовала мощный прилив возбуждения. Словно в кожу кто-то сунул кипятильник. Наблюдать за кем-то, когда рядом Кирилл. Сладкий стыд от этих фантазий заводил меня не хуже разговоров о плетках, верёвках и зажимах для сосков.
— Судя по тому, как покраснели даже твои милые ушки, ты тоже та еще извращенка, девочка, — вернул мне любезность Кирилл.
Я не смела поднять на него глаза, смотрела в стол.
— Какое счастье, что мы друг друга нашли, правда?
Я покивала, продолжая прятать глаза.
— Тебе понятны мои предпочтения и запреты, Дарина? — спросил Кирилл уже более суровым тоном.
— Да, Мастер, — ответила я тихо.
— Ты можешь взять бумаги и ознакомиться со всем подробно в свободное время. Желательно до завтра. Особенно прошу обратить внимание на позы, они прописаны весьма четко. Я буду требовать от тебя быстрого исполнения, и не собираюсь ждать, вспомнишь ты или нет. Будь добра выучить. Это понятно?
— Да, Мастер.
— На последнем листе градация наказаний. Большая часть на усмотрения Доминанта, но есть и фиксированные. Изучи их вместе с самыми частыми ошибками, за которые я буду обязан назначить тебе наказание. Ты поняла меня?
Я молчала, сбитая с толку последними словами.
— Дарина, я хочу, чтобы ты отвечала, если я задаю вопрос. Тебя что-то беспокоит?
— Да, Мастер.
— Говори. Мы все еще на кухне.
— Вы так говорите о моих ошибках и наказании, словно желаете этого.
Кирилл встал из-за стола, положил ладонь мне на щеку, погладил. Я подняла глаза.
— Я не хочу твоих ошибок, детка. И тем более не хочу тебя наказывать, но знаю, что ты ошибешься. Ты должна быть готова к этому, принять нормально, как можно более спокойно. Не бывает обучения без ошибок.
В его взгляде я увидела снова тепло и заботу, даже нежность и обещание.
— Ты все еще хочешь в мою игровую? — спросил Кирилл в сотый раз уже, кажется.
— Да, Мастер.
— Тогда отнеси списки в свою комнату и приходи к лестнице.
Сказав это, Кирилл вышел из кухни. Я поспешила собрать списки, уже зная, что не должна смотреть на него прямо, заговаривать без разрешения и вообще вести себя вольно. От этого понимания тут же стало еще горячее. Меня заводили даже мысли, а уж ожидание того, что Мастер сейчас обязательно устроит очередной тест, вовсе сносили крышу.
Кирилл ждал меня у лестницы. Моя голова была опущена, я и могла видеть, что он босой. Его ладонь легла на мое горло. Пальцы чуть сжали. Не причиняя боли, не воруя мое дыхание, лишь показывая, что Мастер владеет мной, всем моим существом.
— Посмотри на меня, девочка.
Он еще чуть надавил, давая невербальный знак, что я могу поднять голову. Наши глаза встретились. Лицо мастера было непроницаемой маской, но я знала, что за ней нет жестокости, злобы и желания сделать мне больно. Лишь забота и ответственность за наше обоюдное удовольствие.
— Ты все еще хочешь в мою игровую, девочка? Ответь.
— Да, Мастер. Хочу.
— Я надену на тебя ошейник.
Что?
— Ты готова носить его, как символ моей власти и знак того, что ты принадлежишь мне?
Ошейник? Серьезно? Для того, кто не любит падлы и прищепки, ошейник это неожиданно.
— Ответь мне, Дарина.
Он снова надавил мне на горло.
А! К черту.
— Да, Мастер. Я готова. Я буду.
Только не железный и без шипов. Только не железный и без шипов. Только не железный и без шипов.
— Многие доминанты любят, когда их рабыни носят ошейники с кольцом, чтобы пристегивать цепь или поводок. Мы обойдемся без них.
Уф, спасибо, Мастер.
Мне полегчало. Я не говорила без разрешения, но, кажется, не сдержала крошечного стона облегчения. Кирилл так же неуловимо улыбнулся, дернув уголком рта, а в глазах блеснуло что-то лукавое.
О, он специально объясняет, чтобы я не боялась?
И скорее всего ошейник будет не собачий, не строгий, не тугой, не жуткий. Уверена, Кирилл даст мне именно то, что мне подходит, что ему нравится.
На моей шее все еще лежало его ожерелье. Я окончательно расслабилась, стала дышать ровно. От Салманова не укрылось и это.
— Я рад, что ты не боишься, девочка. И доверяешь мне. — Убрав руку с моей шеи, Кирилл сделал шаг назад. — Разденься.
Вспомнив первый день, когда он просил меня о том же, а потом велел быть соблазнительной, а я пыталась изобразить что-то странное, едва не засмеялась. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. Передо мной как будто уже не тот угрюмый зануда с замашками повелителя вселенной. Теперь Кирилл Салманов стал для меня Мастером, моим мужчиной, которому я была готова отдать всю себя. Помня о его предпочтениях, стараясь быть самой лучшей покорной, самой желанной и заботливой, я стала медленно раздеваться.
Руки скользили по коже, увлекая за собой одежду, чуть поглаживая. Я поворачивалась, качая бедрами, позволяя ему смотреть на меня спереди, сбоку и сзади. Нагнулась, оттопырив попку, зная, что Кирилл слегка повернут на моей заднице, которая, наверно, еще слегка розовая после порки в машине. О, он любит, когда она розовая.
Снова встав перед ним лицом, совершенно обнаженная, я поняла, что угодила. Более чем. Кирилл буквально ел меня глазами. Его губы приоткрылись, и он облизал их, а глаза горели желанием и… восхищением. Я никогда не чувствовала себя более сексуальной, желанной, банально красивой.
— Ты прекрасна, девочка. Спасибо, что доверяешь мне.
— Спасибо, вам Мастер, — не сдержалась я, брякнув без разрешения.
Но Кирилл не рассердился.
— Сейчас я должен надеть на тебя ошейник, но мне не нравятся те, что носили другие мои покорные. У тебя будет свой. Особенный.
О, да. Я знала!
— Сегодня на тебе уже есть мой подарок.
Я прижала ладонь к груди, трогая ожерелье. Кирилл улыбнулся.
— Да. На колени, Дарина.
Я медленно опустилась.
— Открой рот и покажи, как сильно ты хочешь служить мне.
Я облизнула губы и подалась вперед. Ладонь Мастера тут же легла мне на затылок. Пальцы утонули в волосах, теряясь в высокой причёске, которую мне сделали для приема. Я сразу же поняла, что должна действовать достаточно жестко. Кирилл толкнулся бедрами вперед, подтверждая это.
Легкая боль опять отозвалась напряженным желанием. Я коснулась губами головки, и Кирилл сразу протолкнул член дальше. Он держал меня за голову, трахая мой рот жестко и быстро. Это было интенсивно, сложно. Я старалась ловить его темп, не сбивать дыхание и всасывать, одновременно дразня языком, чтобы усилить его удовольствие.
Салманов просил смотреть на него, и я подняла глаза. В этом был смысл. Я видела, как ему нравится это. Как он рычит и жмурится, когда я задеваю языком уздечку или чуть царапаю зубами. А еще я знала, что он сдерживает оргазм. Специально тянет.
В Казани Салманов кончил от минета минуты за две. Я даже не успела толком втянуться, а сейчас он растягивал свое удовольствие. А я брала с него пример и тоже находила странный кайф в том, чтобы смотреть на его лицо, сосать сильнее, вбирать его почти до горла и не просить пощады.
Лишь раз я упустила ритм и сбила дыхание, закашлялась. Мастер тут же больно дернул меня за волосы, чуть отстранился.
— Ты должна выдержать это, Дарина. Должна уметь, если хочешь меня. Ты меня хочешь? Ответь.
— Да, Мастер, — прокашляла я.
— Тогда заставь меня кончить, девочка. Возьми все, что я даю.
Он вернул член мне в рот и продолжил с того места, где остановился, не давая пощады, не сбавляя оборотов, скорее наращивая.
И я смогла. У меня все получилось. Когда член стал толще, я всосала его сильнее, втянув щеки. Сперма ударила в горло, и я сглотнула тут же, чтобы не подавиться и не закашляться снова.
Салманов отстранился, требуя:
— Убери.
Я слизала остатки спермы, провела языком по губам. Кирилл заправился, снова взял меня за шею, потянул вверх, заставляя подняться. Он просверлил во мне дыру своими безумными демоническими глазами, а потом одарил страстным, пламенным поцелуем, от которого ноги подкосились.
— Завтрак утром, как обычно, — бросил он, отпустив меня. — Доброй ночи.
И ушел наверх.
Я часто заморгала, стараясь прийти в себя, и шепнула, когда он уже скрылся на втором этаже:
— Доброй ночи, Мастер.