Глава 10

Ночь показалась вечностью. Я то выныривала из кошмарного сновидения, плотным липким киселем облепившем меня, словно муху паутина, то вновь сдавалась в тошнотворные объятия болезненных видений, не в силах им сопротивляться. Мне было то жарко, то очень холодно, и ни разу — комфортно. Казалось, что воздух застревает где-то в горле, с трудом проталкиваясь внутрь, а при попытке сделать вдох глубже, легкие раздирал надсадный кашель.

Несколько раз мне казалось, что надо мной материализуется тучка и на пышущее жаром лицо попадает такая приятная и долгожданная влага, прохладой заставляя отступить болезнь. И в такие минуты я спокойно засыпала, стараясь успеть хоть немного отдохнуть, пока не вернулся жар. И только под утро я почувствовала, что мне стало легче…

Глаза категорически отказывались открываться. Судя по свету, пробивавшемуся сквозь закрытые веки, на улице было раннее утро. Я лежала на боку безвольной ветошью, ощущая такую тяжесть во всем теле, будто всю ночь бегала по лесу с мешком камней в каждой руке. И на ноге, судя по всему, тоже.

Безумно хотелось еще поспать, но мочевой пузырь выражал категорическое несогласие с политикой «сверху». Вздохнув, я со стоном перевернулась на спину, осторожно пытаясь потянуться. Получилось лучше, чем ожидалось.

Чуть сложнее оказалось сесть и спустить ноги на пол. А вот дальше дело пошло очень весело…

И толчком для этого послужили открытые, наконец, глаза.

Оказалось, что на улице уже давно не утро. И, скорее всего, даже не полдень. Кто-то (неужели я??) задвинул плотные шторы, весьма добротно выполняющие свою функцию. Настолько, что даже в яркий солнечный день в комнате было довольно сумрачно. И теперь осознание собственной ошибки сработало лучше удара ремнем по заднице.

Потому что, если я не проспала сразу трое суток, был вполне себе рабочий день. И учебный, как ни странно, тоже! А это значит…

А это значит…

Жопа, вот что это значит!!

Телефон лежал тут же, рядом, около подушки. Нервным размашистым движением, едва не смахнув аппарат на пол, я схватила гаджет и разблокировала экран, со второго раза попав трясущимся пальцем по кнопкам.

Чтобы тут же сдавленно застонать в голос.

Утро осталось в далеком прошлом. Да и день обещал тоже скоро кануть в небытие. Электронное табло показывало третий час пополудни, и это означало, что занятия пропущены однозначно и бесповоротно. И даже на последнюю пару я уже не успеваю, потому что собраться и доехать до универа за полчаса мне не под силу.

Хотя…

В попытке сотворить невероятное, я вскочила на ноги, чтобы быстро накинуть одежду, ополоснуть лицо и постараться успеть на ближайшую маршрутку. Вот только организм мой порыв не оценил. Голова предательски закружилась, а от навалившейся слабости я неловко завалилась обратно на постель, едва не рухнув мимо нее же на пол. На лбу выступила испарина, а меня ощутимо начало подташнивать.

Чуда не произошло. Я расстроилась так, что на глазах выступили слезы. Вот только сделать ничего не могла — упасть по дороге в какую-нибудь канаву и отчаянно надеяться, что меня не примут за местного бомжа и доставят до дома, не хотелось. Поэтому план действий стоило пересмотреть.

Немного поразмыслив, я взяла телефон обратно в руки — он выпал в тот неловкий момент, когда я пыталась изобразить из себя пьяную балерину. В нем нашлось несколько сообщений от одногруппников, два — от Пашки и пять пропущенных от Леси. Распределив их в уме по степени важности, ответила на каждое. Одногруппников предупредила, что заболела, Лесю — тоже. Идею позвонить отринула сразу — при попытке даже помычать горло начинало нещадно болеть, а голос напоминал прокуренный и пропитый бас дворника со стажем. Далее наступил черед Пашки. Тут уж помимо стандартной информации о невовремя захватившем меня в свои страшные лапы вирусе, я попросила друга сходить в аптеку — кроме самых необходимых, типа от поноса, головной боли и зеленки, дома лекарств не водилось. Даже Парацетамол и тот вчера оказался последний.

Выполнив эти несложные, в общем-то действия, я почувствовала, что устала просто нереально. Мочевой пузырь вновь напомнил о себе, поэтому, после нескольких глубоких вдохов, медленно встала на ноги. На этот раз головокружение оказалось не настолько резким, а слабость ощущалась вполне терпимо. Хотя лоб и ладони вновь стали влажными.

Обнаружила на себе длинную, до середины бедра, тунику на тонких бретельках — довольно старая и поношенная она порой служила мне домашней одеждой, чаще летом, когда было жарко. На вопрос, как она оказалась на мне, отвечать не хотелось. Потому что это означало…

Да, представить, что надела ее сама, не выходило. Поэтому в душе боролись два чувства — благодарности и смущения. И понимание того, что в толстовке и джинсах я ночью бы просто «сгорела», ничуть это самое смущение не уменьшало. Радовало только наличие белья — парень не переусердствовал в своем благородстве, а мне и обнаруженного с головой хватило, чтобы лихорадочные пятна начали возмущенно бороться с выступившим румянцем на лице.

И это не говоря о том, что случилось перед этим! Ведь я сама практически накинулась на парня! И если бы он не остановил это безобразие…

Румянец безоговорочно победил.

Впрочем, сейчас задачи стояли понасущнее.

Шатаясь и цепляясь за стену, я добралась до ванной комнаты. Показалось, что понадобилось на это не меньше часа, но часы на стене ехидно сообщали, что прошло едва ли больше десяти минут. Устало сев на бортик ванны, почистила зубы и умыла лицо. Затем подумала и провела мокрыми ладонями по шее, рукам и открытым участкам груди. Стало немного, но все же легче.

Затем настал черед кухни. Туда добралась быстро, благо рядом совсем — наверняка такую благодарность советским проектировщикам и строителям мало кто испытывал. Там, приземлившись на стул, выпила не меньше полулитра воды — жажда мучила нешуточная. Впрочем, об этом быстро пожалела — тело, потяжелев, двигалось еще неохотнее, отбирая последние силы на простые шаги и удержание равновесия.

Трель дверного звонка застал как раз вовремя. Вздрогнув, я недоуменно уставилась на дверь, словно на самом деле надеясь увидеть сквозь нее неожиданного визитера. Затем, запоздало спохватившись, шагнула в нужном направлении.

Еще одна трель, чуть нетерпеливее.

А я, стараясь двигаться быстрее, улыбнулась — Пашка не подвел, как всегда. И надо же, как быстро! Повезло мне с другом, и это мягко сказано.

К двери привалилась всем телом, шумно выдохнув. Руки по-прежнему тряслись, когда открывали замок. И теперь с ними в унисон тряслись еще и ноги, от слабости…

— А ты быстро! — успела выдохнуть, открывая тяжелую дверь, и тут же осеклась, изменившись в лице.

— Привет, — так радостно улыбнулся в ответ Вова, что я окончательно растерялась. И безвольно отступила, когда парень легко и непринужденно шагнул в квартиру, расстегивая тонкую кожаную куртку, — не знал, что ты так меня ждала. А то бы обязательно поторопился.

— Я не… — сорвалось неуверенное с губ, но голос сорвался.

— Что?

Вова уже повесил куртку на крючок и теперь принялся развязывать шнурки ботинок.

— Нет, ничего, — прохрипела в ответ, отмахиваясь.

Какое это имеет значение? Вот и я подумала, что никакого. Ждала одного парня, а пришел другой. Давненько я не была столь популярна. И что надо-то оказалось? Всего-то растечься бесформенной массой, распространяя бациллы. Знала бы, давно замуж за миллионера вышла, как в бульварном романе…

— Как себя чувствуешь? — голос Вовы бодр до безобразия, а я почему-то вспоминаю про то, что не успела привести в порядок волосы. И успевая провести ладонью по спутанным прядям, когда голос парня отвлекает от бесполезного, в общем то, процесса.

— Настя? Ты меня слышишь?

— А? Да, да, — отзываюсь я поспешно, — почти в порядке.

— Выглядишь лучше, чем вчера, определенно, — усмехается он, а я чувствую, как начинает гореть лицо в приступе смущения.

— Это…спасибо тебе, — выговариваю с трудом, опуская глаза на уровень его груди, — за вчера. За то, что…в общем, за все спасибо.

— Пожалуйста, — тихо откликается он с такой теплотой в голосе, что мне становится чуть лучше, — надеюсь, что у тебя получилось выспаться.

— Да, — я благодарна за смену темы, и даже могу улыбнуться в ответ, — давно столько не спала. Даже будильник не услышала, теперь придется пропущенные занятия отрабатывать.

— Это не твоя вина, — качает головой парень, освобождаясь от обуви и делая шаг ко мне, — будильник я выключил. Извини.

Возмутиться я не успела…

Дверной звонок снова вопит, а я опять вздрагиваю.

Да что ж такое!

Только на этот раз к выходу иду не я.

Владимир рывком распахивает дверь, а я не вижу, чувствую, как удивленно вытягивается его лицо.

Впрочем, лицо напротив полностью солидарно с этим выражением.

— Привет, — это от Вовы.

— Привет, — запоздалое, от Пашки.

И последовавшая за этим неловким приветствием тишина мне совсем не понравилась.

Я не вижу лица Вовы, но вот Пашка — как на ладони. И в тот момент, когда он переводит взгляд с брата на меня, почему-то накатывает желание поежиться. Друг не рад, и это мягко сказано. Сжатые челюсти, нахмуренный взгляд — я чувствую, как от него веет напряжением, но в упор не понимаю причины. Не мог же его разозлить собственный брат, да и с чего бы?

— Привет, Паш, — получается тихо и неуверенно, а жар проносится по телу неприятной волной, — заходи.

Он молчит, только сверлит взглядом. И мне неуютно настолько, что кожа покрывается мурашками, а лицо начинает предательски гореть. И вопреки любой логике изнутри поднимается тяжелое чувство вины.

— Да нет, Настя, — криво и неестественно улыбается парень, в упор посмотрев на брата, — пойду я. Не буду мешать.

— Ну что за глупости? — от изумления я делаю шаг к двери, — с чего ты взял, что мешаешь?

— С того, что двое — это компания, Настя. А трое — уже толпа, — друг иронично скалится в подобии улыбки, которая пугает меня по-настоящему. Таким мне его видеть еще не приходилось. Словно что-то темное поднималось в нем изнутри, изменяя черты. Хотелось дернуть его за рукав, встряхнуть — да что угодно, лишь бы он перестал так себя вести!

— Паш, ты…

Владимир пытается что-то сказать, но Пашка даже не пытается делать вид, что слушает.

— А ты хорошо устроилась, подруга, — перебивает он брата, отмахиваясь коротким движением левой руки, — одного брата мало, так второго припрягла? А что, хорошо, пока один курьером работает, второй и развлечь не против, да?

— Ты совсем сдурел? — голос охрип и срывается на шепот, но я даже не замечаю. Шок от обидных и незаслуженных ничем слов слишком силен, парализуя тело, — что на тебя нашло?

— Да нет, скорее прозрел, наконец-то, — хмыкает Пашка, — а еще бежал…торопился, как дурак.

Замечаю, что в правой руке он держит очень небольшой прямоугольный пакет с логотипом одной из аптек города. В первую секунду успеваю испугаться — по размашистому движению показалось, что этот пакет со всем содержимым полетит прямо в меня.

Но зря. Секундная заминка и Пашка в шутовском поклоне бросает пакет мне под ноги. И тут же выпрямляется в попытке уйти…

— Стой! — Владимир резко подается вперед, ухватывая брата за рукав куртки и останавливая, — Пашка…

— Да пошел ты!

Рывок — и парень убегает вверх по лестнице, а мы остаемся стоять на месте. Растерянные и удивленные.

Странно, но у меня в голове ни одной связной мысли, кроме совсем уж банальной:

«Что произошло?»

И настолько такое поведение было нехарактерным для Пашки, что я терялась в догадках. Да и догадок, как таковых, не было.

Кто-то посторонний мог бы предположить, что это банальная ревность — ну, знаете, как это бывает, лучшие друзья, парень и девушка, все переросло в нечто большее…но это совсем не про нас! Пашка никогда ни словом, ни взглядом не показывал, что я ему нравлюсь! Да даже четверти намека ни разу не было! Да и были у меня уже отношения, хоть и недолгие, но друг все равно каждый раз узнавал о них едва ли не первым! Даже советы иногда давал…А тут…

А может, он Вову ко мне ревнует? Ну, мало ли. Может, никогда не сознавался, что мечтал о брате, а тут я. Влезла. Как пятая нога…

«Очнулась» только тогда, когда Вова сильным движением дверь все-таки захлопнул.

— Я не знаю, что на него нашло, — пробормотала, когда парень повернулся ко мне, — он никогда себя так не вел!

— Не волнуйся, — успокаивающе погладил он меня по плечу, — успокоится и вернется. День не задался, наверное, вот и вспылил на ровном месте.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то еще, но передумал. Впрочем, желания рыться еще в своих подозрениях точно сейчас не имелось.

Тем более, что меня, как говорится, «осенило».

— Вов, так он, наверное, подумал, что я его не дождалась! — в безотчетной надежде не заметила, как вцепилась в ткань толстовки на руках брюнета, — что я неуверена в нем, как в друге! И, не дождавшись, написала тебе тоже!

— Что написала-то, Насть?

Владимир выглядел озадаченным, но попыток вырваться не делал.

— Да про лекарства! — а на поползшие вверх брови парня торопливо пояснила, — понимаешь, дома почти ничего нет. Даже жаропонижающее вчера последнее выпила. Вот и попросила Пашку купить чего-нибудь…

Слезы подкатили к глазам так внезапно, что я замолчала, чтобы неожиданно не всхлипнуть. Стало неожиданно жалко себя. Очень. И порыв из серии «догнать и объяснить» на несколько секунд трансформировался в «догнать и растерзать».

Тут же накатила усталость. Причем такая сильная, словно я не стояла и разговаривала, а разгружала фуру с гречкой. И мешки по 25 килограмм каждый. Минимум.

— Брось, Насть, — мягко попытался убедить меня Вова, — он взрослый мальчик, вспыльчивый конечно, но неглупый. Сейчас посидит, подумает, перебесится. И сам поймет, насколько глупо это выглядело.

— Думаешь? — с надеждой подняла я на него взгляд. Надеюсь, он не заметил слезы, а то видимость была все еще нечеткой.

— Уверен, — кивнул Владимир и тут же дернулся, обхватывая меня за плечи.

Тело, измученное болезнью, недосыпом и стрессом, покачнулось и предложило мне лечь. Прямо здесь. На пол. И лежать до тех пор, пока не выздоровею. Или не помру, тут как пойдет уже.

Но парень был категорически не согласен с любым их этих предложений. Аккуратно обхватив меня за талию, он повел нас на кухню, где позволил рухнуть на привычный стул.

— Ты как себя чувствуешь?

Он отворачивается, а я не могу сдержать улыбки. И тихого хихиканья, почему-то тоже не могу. Накрывает ощущение дежавю и от этого становится нереально смешно. Прям до истерики. Та же кухня, тот же шкаф, тот же парень ищет тот же градусник…

И только понимание неадекватности реакции останавливает меня.

— Насть? — голос парня удивленный, и это мягко сказано. Впрочем, винить его не в чем, и я стараюсь взять себя в руки.

— Нормально, — стараюсь уверенно, но, судя по Вове, получается не очень, — только спать хочу. И слабость. И горло болит.

Про последнее могла бы и не говорить — прекрасно слышно и так.

— Держи!

Со вздохом беру градусник и водружаю по месту назначения. Морщусь от прикосновения холодного стекла к коже, а затем смотрю, как парень привычно, словно всю жизнь тут жил, суетится на кухне. Он сбегал в прихожую и принес пакет Пашки и свой рюкзак. В пакете оказалось жаропонижающее, сироп от кашля, какая-то брызгалка в горло и капли в нос. В нем как раз и защипало при виде лекарств, но я усилием воли отогнала слезы. Хватит. Вова прав, надо подождать, когда рыжий одумается сам.

Из рюкзака на свет появился лимон, какие-то оранжевые небольшие пакетики с непонятным содержимым, знакомые упаковочки «ТераФлю» и две шоколадки — темная и молочная с орехами.

— Шоколад тоже лекарство? — слабо усмехнулась. Порадовалась, что у стула имеется спинка, на которую я сейчас с тяжелым вздохом и откинулась, расслабляясь.

— Конечно, — улыбнулся парень, доставая кружку и наливая в нее заварку, — самое лучшее!

Далее пришла очередь лимона и сахара с кипятком. И меньше чем через минуту, передо мной уже стоял напиток всех болеющих.

— Будешь? — спросил Владимир, пододвигая ко мне сладость.

— Нет, — покачала головой. Есть не хотелось, только пить, — не хочу. Аппетита нет.

— Угу, — как-то задумчиво кивнул парень, — сладкое мимо. А если кисленького? Клюквы там…или бруснички…толченой, холодненькой, с сахаром…

Рот мгновенно наполнился слюной, и я громко сглотнула. Не знаю, как у него получилось, но мне прям сейчас и срочно захотелось этой самой брусники. Чтобы челюсти сводило от смеси сладости и кислоты с легкой горчинкой. М-м-м…

Даже зажмурилась, пережидая фантомный вкус на языке…

— Настя, — окликнули меня негромко, — держи.

Открыла глаза и не поверила. Закрыла и снова открыла.

Нет, не исчезла.

Передо мной стояла маленькая баночка из-под варенья, с ярко-красным содержимым. И я даже не сомневалась в том, что это.

— Откуда? — пальцы чуть подрагивали, когда я с энтузиазмом схватила протянутую ложечку, — и как догадался?

Положила в рот первую порцию и чуть не застонала. Это был чистый кайф, по другому и не скажешь. Поспешно зачерпнула еще.

— С магазина, само собой, — пожал брат Пашки плечами, улыбаясь, — просто сам люблю. Вот и решил, вдруг ты тоже захочешь.

— Волшебник, — выдохнула, не переставая жевать. Остановиться было решительно невозможно.

Вот только она быстро закончилась.

Я разочарованно выскребла даже мельчайшие остатки и со вздохом отложила ложечку.

— Еще?

— А есть еще? — с надеждой подалась я вперед, но Владимир только рассмеялся, покачав отрицательно головой.

— Нет. Но в следующий раз обязательно захвачу побольше. Еще что-нибудь хочешь?

— Нет, — хотелось лечь, но меня явно спрашивали не об этом. Съесть сейчас точно больше ничего не смогу, наелась.

— Тогда давай градусник…

Неловко вытащила хрупкую вещицу и протянула парню, даже не посмотрев на результат. И тут же испугалась, когда он нахмурился и тихо присвистнул.

— Тридцать девять и две. Немало, — но я только пожала плечами, беспечно отмахнувшись.

— Да ладно, пройдет, — для такой температуры самочувствие было удивительно приемлемым, — хотя давно не болела с таким размахом. Надо выспаться просто.

— Ну да, — протянул Вова, убирая термометр на место в шкаф.

— Кстати, — вдруг вспомнились мне его слова в коридоре, — ты зачем будильник мой отключил? Занятия из-за тебя пропустила, отрабатывать теперь придется!

Возмущение получилось не слишком натуральным, все-таки забота парня, неожиданная, но от того не менее приятная, вносила определенные коррективы. Но, как говорится, порядок должен быть!

— И куда бы ты пошла в таком состоянии, а? — удивительно, но брат Пашки не разозлился. Только возникло ощущение, что мне втолковывают очевидные вещи, как ребенку. И от этого желание спорить только усилилось, — демонстрировать чудеса стойкости и самоотверженности? Так за такое памятник не поставят, не надейся. Максимум — справку от психиатра оформят. Желтенькую.

— Да при чем тут памятник? — раздраженно приподняла я бровь, нервно одернув подол туники, — просто что я преподам скажу? Болела? Так у нас это не считается достойной причиной прогуливать занятия! А по отработкам бегать у меня времени нет! Чеееерт…

Последнее слово получилось только простонать…

— Что случилось? — дернулся ко мне парень, то ли поддержать, то ли обнять. Но проблема на этот раз оказалась вовсе не в моем самочувствии.

— Работа…я вечером работаю…и так там на птичьих правах, а тут еще и это…

Сгорбилась, закрыв лицо руками. Накатила легкая паника — потерять работу было со всех сторон кошмаром. Зарплата, хоть и небольшая, позволяла решать многие проблемы. Да и где будут держать студентку с облегченным графиком? Мда…

Услышала шум передвигаемого стула — а через минуту кожи коснулся воздух. А еще через пару секунд мои руки от лица решительно отняли, заставив выпрямиться.

— Так, оставить панику! — Вова был настроен решительно и выглядел строго, — все можно решить, но самое главное для тебя сейчас — выздороветь. Врач выдаст справку, по ней лекции разрешат просто переписать, а отработки кто-то простит, а остальные отнесутся с пониманием и дадут послабления. Да и за пару-тройку дней не так уж много и долгов накопится. А однокурсников могла и пожалеть, заражать всех из-за собственных хотелок это свинство. И на работу позвони и узнай, вдруг не все так страшно.

Сверлила его скептическим взглядом до тех пор, пока в глазах не зазудело, заставив моргнуть.

Вова предупредительно взял мою кружку с чаем и помог добраться до комнаты. Поставил посуду на тумбочку и вышел. Вова отступить и не подумал.

Вздохнула…

— Надо тогда врача вызвать, наверное, — пробормотала с сомнением, но парень меня перебил.

— Уже. Будет в течение часа, так что готовься.

Вова встал и взял рюкзак, с намерением отнести обратно в прихожую, а я только покачала головой.

Настолько не привыкла, что кто-то руководит, что это казалось чем-то диким. И слегка раздражающим. И…как ни странно, одновременно с этим, приятным…

Звонок на работу прошел лучше, чем я ожидала. Алла Валентиновна пошла мне навстречу и согласилась не ставить прогулы при наличии справки от врача. Заодно предупредила, что если я отработаю в выходные дни все пропущенные часы, то даже зарплату получу в полном объеме. Последнее порадовало несказанно, поэтому разговор закончился куда радостнее, чем начинался.

Врач пришла спустя буквально пять минут. Она оказалась довольно молодой, но очень усталой на вид блондинкой с невнятным каре. Быстро осмотрев и опросив, она строго-настрого запретила ходить куда-либо и настояла на постельном режиме. Переохлаждение повлекло за собой не только банальную простуду, но еще и ангину, поэтому, одобрив все наши лекарства, она выписала рецепт еще и на антибиотик. А после, дав справки для универа и работы до понедельника, ушла. Сказала только на прощание, что если будет все хорошо, можно не приходить, а сразу выходить на учебу. В противном случае ждет на прием в рабочие часы.

Осмотр вымотал меня окончательно. Вова, похоже, это тоже понял. Поэтому, быстро влив и вбрызгав в меня в меня все имеющиеся в наличие препараты, проводил в комнату. Затем принес кружку с новым чаем, и, улыбнувшись, вышел из комнаты…

Разочарованно посмотрела вслед, опустившись на кровать. Понимала, что сейчас он уйдет, но почему-то очень не хотелось этого. Может, попросить побыть со мной еще недолго?

Но тут же одернула себя — может, у него дела, и так столько времени на меня потратил. Еще и с Пашкой поссорился из-за меня же. И тут я еще со своими капризами.

Тем сильнее было мое удивление, когда парень снова вернулся с рюкзаком.

— Сюрпризы продолжаются? — выдала после небольшой паузы, во время которой рюкзак водрузили на стол, принявшись в нем копаться.

— Ага, — кивнул Вова, не оборачиваясь, — как и сказал Пашка, буду тебя развлекать.

А через полминуты аккуратно извлек ноутбук, принявшись устанавливать его на столе.

— Ты какие фильмы любишь? — прозвучало сдавленно, когда он, наконец, смог воткнуть шнур питания в розетку под столом.

— Не знаю, — чуть пожала плечом, почти прошептав. Горло болело все сильнее, несмотря на лекарства. Взяла в руки кружку, сделав глоток горячего кисловатого чая. Стало полегче.

— Ну, значит на мой выбор, — откликнулся он, подсоединив мышку и принявшись открывать какие-то файлы.

А я кинула подушку к стене, устраиваясь поудобнее в положении полусидя. Или полулежа, как посмотреть. И хорошо, что парень стоял ко мне спиной — радость на моем лице легко переплевывала все грани приличий…