Глава 13
Телефон на столе внезапно завибрировал, начав выводить знакомую мелодия, а я вздрогнула. Покосилась на аппарат, лежащий дисплеем вниз, и накрыла его ладонью, чувствуя дрожание кожей. Мне не нужно было смотреть на имя абонента — каким-то шестым чувством знала, что это Вова…
— Так и не ответишь? — спросила Леся, когда мелодия стихла, а я так и не убрала руку, продолжая бездумно смотреть на нее, — тебе не кажется, что это перебор, Насть?
— Не знаю, Лесь, — вздохнула, убрав руку и повернувшись к подруге, сидевшей напротив, — с одной стороны понимаю, что это глупо. А с другой…это ведь вранье. Самое настоящее.
— П-ф-ф, — фыркнула девушка, вставая и включая чайник, — мне кажется, что ты преувеличиваешь. Вранье…не слишком ли категорично? Подумаешь, не сказал. Или должен был прибежать и сразу «заложить» тебе Пашку? Ай-ай-ай, братик не с той компанией гуляет, давайте ему по жопе дадим! Серьезно?
— Ну что ты такое говоришь! — искренне возмутилась я, всплеснув руками, — да и нашла, что с чем сравнивать! Это же Борщевский, Лесь! Да этот урод мне со школы столько нервов попортил, на три жизни хватит!
— А ты своему Вовчику про него рассказала? Поделилась сокровенным? Или сама молчишь, как партизан на допросе, и только от других безусловной откровенности требуешь? А, Насть?
Я открыла рот, чтобы снова возмутиться. А затем закрыла.
И задумалась…
У подруги я сидела уже около часа, и успела ей рассказать обо всех событиях сегодняшнего дня. Мне повезло, Леся оказалась не на свидании с Димой, дома и одна. И теперь, плеснув нам обеим белого вина в высокие пузатые бокалы, слушала мои откровения. И вслух, сопровождаясь ее выразительной мимикой и меткими, хотя порой совсем не ласковыми комментариями, они звучали совсем не так, как в моей многострадальной головушке. Причем страдала эта часть тела чаще всего от самой себя, чем от несправедливости и предвзятости окружающего мира.
Вот и сейчас всего несколькими вопросами она ввела меня в абсолютный тупик.
А Вова ведь на самом деле не знал о Борщевском ровным счетом ничего. Нет, эпичный момент на даче парень наверняка не забыл, но пояснять ничего я не стала ни тогда, ни после. Вот и получается, что…
А что получается? Сама придумала, сама обиделась?
Или нет?
Я так тяжко вздохнула, что Леся с удивлением покосилась на меня, присаживаясь обратно на стул. Мы расположились на кухне, довольно маленькой, но вполне уютной. Небольшой стол в окружении четырех стульев, компактный кухонный гарнитур, высокий холодильник, «рваные» занавески. Все в бело-оранжево-красных тонах — креативно и весело. Прекрасное помещение для дружной семьи…
И я.
Мда…
— А как же слова Пашки? — «уцепилась» я за последний аргумент, — ну, о том, что Вова знал, что он…ко мне, в общем, чувствует…
Произнести слово «любит» так и не смогла. До сих пор в голове не укладывалось, что лучший друг, с которым мы столько лет не расставались дольше, чем на пару дней, мог испытывать что-то большее ко мне. Когда это произошло?
Нет, я решительно не понимала.
— А что с ними не так? — приподняла брови подруга, сделав глоток прозрачного напитка и подцепив виноградину из блюда с фруктами, стоявшим тут же, на краю стола.
— Все с ними не так! — повысила я голос, но тут же осеклась, устыдившись собственного порыва, — получается, что Пашка ему доверился, рассказал. А он…ко мне…
— Ну, тут тебе лучше спросить у него самого, — Леся смотрела на меня с сочувствием, — ход мыслей мужчины понять сложно. Но я не вижу криминала — подумаешь, понравилась девушка. Тем более Пашка ему наверняка все уши прожужжал, сам тебя разрекламировал дальше некуда. Сам тормоз, если уж на то пошло! Мог бы давно попытаться выйти из френдзоны, вместо того, чтобы сейчас обижаться на всех вокруг.
— Лесь, ну зачем ты так, — попробовала я защитить друга, — не все же могут с места в карьер. Стеснялся, наверное…
— Ага, ага, — закивала она с иронией, — наверное. Так бы до пенсии и топтался вокруг в надежде, что само как-нибудь все сложится. Насть, не говори глупостей! Он прав только в одном — всем давно было понятно, что ты ему нравишься. Даже я тебе не раз прямым текстом говорила, что твой друг тебе не просто «друг».
— Я думала, что ты просто подкалываешь меня, — растерянно пробормотала, пытаясь переварить слова девушки.
— Ага, из раза в раз одна и та же шутка, — слегка обиделись на меня, — неужели у меня настолько все плохо с чувством юмора?
— Нет, — помотала я головой с поспешностью, едва не стоившей мне вывиха в шейных позвонках, — просто…все просто так…
— Сложно, — закончила за меня Леся и вздохнула, становясь серьезной, — Насть, брось себя изводить. Пойми, даже если бы ты узнала обо всем раньше и не так, ничего бы не изменилось.
Я в искреннем удивлении подняла голову, уставившись на подругу, словно на чудо природы.
— Да, да, — кивнула она, — хотя, если честно, я уверена, что все было бы еще хуже. Признайся, ты же и сейчас, зная про чувства Паши, не думаешь о том, что между вами могло быть больше, чем дружба?
Я задумалась, но совсем ненадолго. Как это не было печально осознавать, но Леся оказалась права от начала и до конца. Я думала обо всем — о сцене у фонтана, о новых гранях личности друга, о словах и поступках Вовы, но ни разу — о своих чувствах к Пашке. Точнее, о возможности «углубления» этих самых чувств. Меня безумно расстраивала потеря друга. Но ни на миг не рассматривалась перспектива быть с ним парой. И это отдавало махровым эгоизмом…
— Вот о чем я и говорю, — на моем лице, судя по всему, было написано достаточно, чтобы Леся удовлетворенно кивнула, — признайся он раньше, и ваша дружба бы закончилась ровно на этом признании. Потому что, как ты уже успела убедиться, принимать отказы парень до сих пор не научился.
Я подавленно молчала, поглаживая ногтем стекло ножки бокала. В голове все смешалось кучей, а я вдруг ощутила, как устала. Оказывается, от мыслей можно устать куда сильнее, чем от физической работы.
— И что мне делать? — задала сакраментальный вопрос, с надеждой глядя на подругу, которая еле заметно начала улыбаться.
— Ну, для начала не пороть горячку. Ты в курсе, что у тебя большие проблемы с доверием к людям, если в частности, и коммуникацией, если в общем?
— А то ж, — проворчала, вздохнув, — вроде и не тайна даже.
— Так работать над собой надо. Или как Пашка надеешься, что само наладится и все всё поймут?
— К чему ты это? — не то, чтобы совсем не понимала, но… всегда хочется верить, что ты белый и пушистый и совсем-совсем ни в чем не виноват.
— К тому, что разговаривать надо словами через рот, Настя. И если ты хочешь доверия от Вовчика, то сама будь добра открыться. В одни ворота игра обычно быстро заканчивается.
Пауза была недолгой. Я кивнула, соглашаясь. Как хорошо, что есть тот, кто может быстро разложить все «по полочкам» и вправить тебе мозг… Снова поскоблила ногтем ножку бокала…
— Да что ж ты его мучаешь! — подскочила Леся, едва не заставив машинально взвиться на ноги за ней следом, — пей, давай! Расслабишься, наконец!
Посмотрела на нее. На бокал. Снова на нее…
— Нет, прости, не могу, — качнула головой, отодвигая напиток, — даже в благородных целях. Не могу себя заставить.
— Ну, не можешь, так не можешь, — бокал забрали, а подруга открыла шкаф, доставая большую кружку, — с лимоном, малиной или бергамотом?
— С лимоном, — ответила, улыбаясь и расслабляясь одновременно, — и две ложки сахару! Гулять, так гулять!
И веселый смех окончательно развеял гнетущую атмосферу разговора.
Позже, после вкусного чая с не менее вкусным печеньем, мы обсудили ситуацию с мамой. И вот тут между нами разногласий не возникло — подозрения оказались схожи. Вот только выхода ни я, ни подруга не видели. Оставалось только ждать…
И уже поздно вечером, когда мы ложились спать — Леся категорически отказалась отпускать меня одну ночью куда-либо — я вдруг опомнилась, мысленно надавав себе пощечин.
— Лесь? — позвала вполголоса, устраиваясь поудобнее на полу. Тонкий матрац, два толстых одеяла — мне было более чем мягко и комфортно.
— М? — откликнулась подруга с кровати, выразительно зевнув. Неудивительно, стрелки часов давным-давно перевалили за полночь.
— А как у тебя самой дела? Как Дима?
Леська почему-то замолчала. И за ту минуту, что длилась какая-то тяжелая, удушливая пауза, я успела перенервничать едва ли не сильнее, чем до прихода сюда. И оказалось, что неспроста…
— А что Дима, — голос девушки был безликим и равнодушным, как у робота, — жив, здоров и, скорее всего, счастлив. Отдельно от меня.
— Поругались? — ужаснулась тому, что совершенно не заметила переживаний Леси за собственными проблемами. Вот что я за подруга такая!
— Нет, — вздохнула она, завозившись, — не ругались. Формально. Просто я застала его в собственной машине у дома, где он, одетый в подаренный мною на день рождения спортивный костюм, со вкусом вылизывал какую-то белобрысую козу с дерьмовым леопардовым маникюром. Желания выяснять, как и что мне показалось и привиделось в конкретный момент времени, в себе не нашла.
Я потрясенно молчала. И ее спокойный тон, так резко контрастировавший со смыслом слов, усиливал впечатление до максимума.
— Да ладно, Насть, — беззаботно отмахнулась Леся, еще раз душераздирающе зевнув, — проехали. Подумаешь, ошиблась. Бывает. Хотела тебе рассказать, да как-то…банально и глупо все…как в сериале дешевом…
Я едва заметно улыбнулась — хорошо, что в темноте не видать. Две подружки-хохотушки, под стать друг другу…
— А ты в курсе, что у тебя проблемы с доверием и коммуникацией? — передразнила ее, пытаясь разрядить ситуацию.
И у меня получилось.
— Да ну тебя, — какая-то мягкая игрушка приземлилась около моей руки, щекотнув кожу, — тоже мне, великий психолог.
Тихий смех снова сменился тишиной.
И уже почти в полудреме, откуда-то из подсознания выплыл странный, но донельзя назойливый вопрос…
— Лесь, — шепотом, но подруга что-то мычит в ответ, поэтому продолжаю чуть громче, — а откуда ты узнала про леопардовый маникюр? У тебя же зрение не очень?
На этот раз никакой паузы. А вот довольное фырканье слышно отчетливо…
— А я на память себе парочку ногтей ее оставила, — сдавленно бормочет девушка, а с меня слетает весь сон. И глаза округляются, как у совы.
— Как это? Ты же сказала, что с Димой не ссорилась?
— Не ссорилась, — отозвалась Леся, — но отказать себе в том, чтобы вытащить эту мадам из авто, попутно выдрав пару клоков крашеных волос и попортив маникюр, не смогла. Визжала она, конечно, знатно, мне понравилось.
— Леся, — получилось невнятно, смех теперь душил и меня, — ты страшная женщина!
— Каждый мужчина получает ту женщину, которую заслуживает, — выдала она, стараясь не хихикать, — кто ж им виноват теперь. Ладно, давай спать. Завтра к первой паре вставать…
Я угукнула и послушно закрыла глаза…
Утро вечера, как говорится, мудренее…
Пары пролетели, как лето на Севере, и, едва прозвенел звонок, знаменующий окончание последней лекции, мои однокурсники шумной гурьбой вывалились из лекционного зала, устремившись на выход. Настроение у большинства было радостное — еще бы, впереди выходные, до экзаменов время еще есть, а на улице прекрасная погода. Я то тут, то там слышала отрывки фраз о шашлыках, прогулках и отдыхе на природе, но во мне ничего не откликалось.
Потому что, как только я все решила, взвесила и определила, как произошло совершенно непредвиденное.
Вова не звонил.
Более того, от него не пришло ни одной, даже «пустой» смс!
Я протерла на телефоне корпус едва ли не до дыр, «разрядив» аппарат за несколько часов почти в ноль из-за непрерывного заглядывания на дисплей и разблокировки. Получила два замечания от преподавателя на практическом занятии из-за невнимательности. Довела Лесю едва ли не до истерики ежеминутными тяжелыми вздохами, но…
Факт оставался фактом — парень, видимо, решил, что с него достаточно моих проблем и выходок…
Внутри все больше разрастался страх — а вдруг Вова больше так никогда и не позвонит? Что, если скажет, что по горло сыт мною лично и даже рукой не помашет на прощание?
Черт!
Обругала себя в сотый раз за глупые домыслы. В конце концов, на дворе не пятнадцатый век и я вполне сама могу позвонить, прийти, спросить…вот только как мне не ощущать себя при этом круглой дурой, так придумать и не смогла.
Рассеянно и невпопад порой кивая на фразы подруги, я накинула ветровку и последовала за ней. И даже не заметила, как она резко затормозила, чуть боднув ее в спину и едва не разбив нос о затылок девушки.
— Ну вот, — отступила она в сторону, шикнув от неожиданности нашего столкновения, — можешь заканчивать истерику.
— Что? — недоуменно выдала я, воззарившись на Лесю, смотревшую куда-то вперед и чуть вправо.
— Что, — передразнила она меня, — вон он, твой Ромео. Ждет тебя. Иди, говорю, не томи пацана! А то уедет, а я тебя придушу ненароком из соображений гуманности. Чтобы не мучилась.
Она ощутимо хлопнула меня по плечу, подталкивая и прощаясь одновременно, а я с диким недоверием и надеждой перевела взгляд…
Чтобы встретить напротив знакомый, темный до черноты, из-под чуть нахмуренных бровей.
Вовка на университетской стоянке, почти около самого выезда, оперевшись на свой байк. В обычных синих джинсах, черной расстегнутой «кожанке», белой футболке и со сложенными на груди руками он производил двойственное впечатление. С одной стороны — мужественный красивый парень, мимо которого просто так не пройдешь, а с другой — нахмуренные брови и сжатые челюсти словно предостерегали от поспешных выводов. И мне было одновременно страшно и радостно…
Первые шаги дались нелегко — ноги будто потяжелели раз в десять, с трудом отрываясь от поверхности уличной плитки, которой было выложено широкое крыльцо в универ. Но затем идти становилось все легче, и на последних метрах я едва не сорвалась на бег, стремясь убедиться, что все это не плод моего воображения.
Я не отрывала взгляд от парня, пытаясь в глазах прочесть его настрой и отношение в себе. Опасалась, что не подпустит, оттолкнет…
Но, увидев, как Вова делает шаг навстречу, нерешительно распахивая объятия…
Я влетела птицей в сильные руки, обхватывая парня за шею и прижимаясь телом. Зажмуриваясь в попытке сдержать лишние сейчас слезы и чувствуя прерывистый выдох парня кожей. Не сдерживая улыбку и осознавая, что мир, наконец-то, начал обретать краски. Только в сравнении ощутив, как плохо было мне без него…
— Насть, прости меня, — прошептали мне куда-то за ухо, не разжимая объятий, — я не знал, как…думал, сомневался…
— Нет, нет, — замотала я головой, пресекая его оправдания, — я все понимаю. Прости, что сбежала…только…
Я отстранилась, но совсем немного. Ровно настолько, насколько требовалось, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Только давай договоримся на будущее, — голос прозвучал хрипло, пришлось кашлянуть, — никаких больше тайн и недоговоренностей, хорошо? Пусть лучше неприятно, но честно, чем вот так…
— Договорились, — с облегчением пробормотал Вова, — никаких тайн…
Наши лица оказались слишком близко, чтобы можно было избежать поцелуя. Да и желающих этого самого «избежать» в окружающем пространстве не присутствовало.
Прикосновение губ к губам получилось совсем не нежным. Отчаянно и нетерпеливо мы прижались друг к другу, выпрашивая и даря ласку. Словно таким образом пытаясь наверстать упущенное и, одновременно, убедиться, что все разногласия в прошлом. Я даже не заметила, как оказалась на сиденье байка, а Вова — между моими разведенными ногами.
Мы совершенно забыли о том, где находимся. Студенты, разбегающиеся по домам, преподаватели, чинно шествующие с работы, посторонние люди — нам было абсолютно наплевать. И даже, если бы Земля в этот момент решила сдвинуться с орбиты, мы бы вряд ли это заметили.
Губы припухли от поцелуев, подбородок ощутимо горел от щетины парня, а мои руки давно пробрались под футболку Вовы, оглаживая совершенное для меня лично тело. Горячее и вздрагивающее в ответ на мои прикосновения. Опаляющее тяжелым дыханием кожу на лице и шее…
— Молодые люди, — раздался рядом недовольный мужской голос, отвлекая, — вы вообще в курсе, где находитесь? Здесь учебное заведение, а не дискотека! Так что будьте добры взять себя в руки и прекратить это безобразие!
С запозданием, но мы в Вовой все же отстранились друг от друга. Раздраженное бормотание в мою шею слышала только я, но это не помешало мне залиться жгучим румянцем смущения, уткнувшись лицом в куртку парня.
— Хорошо, извините, — кивнул он оставшемуся неизвестным для меня лично мужчине, а затем погладил меня по волосам, давая время прийти в себя.
А когда я нашла в себе силы поднять голову, расплылся в широкой улыбке, хитро прищурившись.
— Какие планы?
— Вечером на работу, — пожала я плечами, чуть подумав, — а больше никаких.
— Отлично, — Вова сделал шаг в сторону, заставив отпустить его. И лишь тихо рассмеялся на мой недовольный вздох, — тогда, не желаешь ли прокатиться?
И он еще спрашивает! С ним — хоть пешком через всю страну.
— С удовольствием, — с готовностью приняла протягиваемый шлем, предвкушая незабываемый день…
Тремя часами позже, когда мы с удовольствием пили горячий кофе, расположившись на лавочке в большом парке в центре города, я решила последовать совету Леси и рассказала Вове о ситуации с мамой и ее «настоящем» мужчине. Про Борщевского не решилась, точнее — не получилось перебороть какую-то внутреннюю преграду, мешающую вытащить настолько глубокие и болезненные откровения наружу. Успокоила себя тем, что не все сразу, а для первого шага и так более чем достаточно.
К моему удивлению, Вова отреагировал куда сильнее подруги. Я кожей ощутила идущие от парня волны тревоги, несмотря на то, что внешне это никак не проявилось. Разве что напряженная складка на переносице обозначилась, но ее еще поди разгляди…
— Настя, — правой рукой я держала стакан с кофе, а вот левая спокойно лежала на бедре. Её-то Вова и побеспокоил, накрыв своей прохладной ладонью и переплетя наши пальцы, — я очень тебя прошу, будь осторожней. У меня нет стопроцентной уверенности, но ситуация и в самом деле очень странная. Поэтому постарайся не оставаться с этим человеком наедине. И если почувствуешь, что что-то идет не так — сразу звони мне. Я приду и разберусь. Хорошо?
Я с удивлением подняла голову, уставившись в непривычно серьезное лицо парня. Мне было понятно собственное волнение — все же мне свойственно переживать, всегда выдумываю себе кучу всего, да и девушки, как правило, всегда эмоциональны и впечатлительны. Но вот такое беспокойство брата Пашки лишь в ответ на мои слова и домыслы…
Я хотела улыбнуться и разрядить потяжелевшую между нами атмосферу какой-нибудь не особо умной шуткой, но Вова опередил меня. Чуть сильнее сжал мою ладонь, словно призывая прислушаться и делая акцент на сказанном.
— Хорошо, Насть?
— Хорошо, — послушно киваю, растеряв все веселье. Словно заражаясь его тревогой и тяжело сглатывая сухим горлом…
Впрочем, все неприятные ощущения тут же стираются теплой волной, пробежавшей по телу. Искренняя забота парня в который раз заставляла почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Интересно, мне когда-нибудь это надоест?
Очень сомневаюсь…
Про Пашку мы не говорили. Не знаю, какие причины для этого были у парня, а я просто не хотела вновь «шевелить» неприятные воспоминания. Слишком остро все еще откликалась ситуация в душе. Слишком горячо бурлила обида. Слишком…
Впрочем, от одного комментария я удержаться все же не смогла. И получилось это совершенно случайно — бродившая в голове мысль спонтанно и самовольно «легла» на язык, явившись миру в лице Вовы неожиданно даже для меня.
И случилось это как раз после его настойчивой просьбы не водить близкого знакомства с неведомым маминым Валерой…
— Нет, ну что за дурацкое имя — Никочка! Звучит, как собачья кличка. Не то Вероника, не то Анжелика, не то обычная Машка с претензией на королевскую кровь.
Потрясенно замолчала, поняв, что ляпнула лишнего. Но быстрый, искоса, взгляд на Вову немного успокоил — парень лишь ласково улыбнулся, обнажив красивые ровные зубы.
— Не любишь это имя? Или дело в сокращении?
Я задумалась. Скорее всего, в данном конкретном случае, меня бесило все вместе — и имя, и неудачное сокращение, и то, каким тоном его произносил Пашка. Но признаться в этом даже себе я была пока не готова.
— Не знаю, — чуть заметно дернула плечом, привалившись к теплому боку, когда крепкая рука обвила мою талию, придвинув к хозяину упомянутой конечности, — наверное, сокращение. Ну, нелепо же звучит, согласись!
— Возможно, — неопределенно пробормотал парень, а затем ошарашил вопросом, — а если попробовать по-другому? Настенька? Настюша? Стасенька?
— Ужас какой! — рассмеялась, чуть толкнув его в бок, — даже не надейся, откликаться на такое не стану! Сделаю вид, что вообще незнакомы.
— Хм, — неопределенно хмыкнул Вова, задумавшись. Судя по всему, мой смех ничуть не охладил его энтузиазм. И мне стало по-настоящему любопытно, что еще он придумает. Если начистоту, то я млела от того, как звучало мое имя в его исполнении. А уж от «ласкового» варианта внизу живота словно иголочки закопошились, заставляя дышать глубже. Даже несмотря на то, что само производное имени чуть резало слух.
— Нюша?
— Угу, как свинку из мультика, — попыталась изобразить я возмущение, но получилось не очень убедительно. Хорошее настроение и рвущийся наружу смех сводил все возмущение на нет, трансформируясь в характерное сдавленное похрюкивание. Самое оно к «Нюше»!
Следующая пауза оказалась заметно короче.
— Ася?
И тут задумалась уже я, «проглотив» первый порыв фыркнуть.
Это версия моего имени не отталкивала и не раздражала. Да и звучала на удивление мягко и нежно, словно и не обо мне вовсе. На «Асю» хотелось обернуться, даря смущенную улыбку и ласковый взгляд тому, кто этого действительно заслуживает…
— Ясно, — кивнул Вова, правильно истолковав мое молчание. А затем пальцами аккуратно прикоснулся к моему подбородку в безмолвной просьбе повернуться, — Ася…моя Ася…
И нежный до головокружения поцелуй словно закрепляет за мной право стать такой, какой я отражаюсь в темных глазах напротив…
Неделя пролетела в мареве ласк, поцелуев и совсем чуть-чуть — учебы, которая никак не позволяла забыть о себе в преддверии неотвратимо приближающихся экзаменов. Я разрывалась между книжками, лекциями, работой и желанием проводить как можно больше времени с Вовой. Он, судя по всему, тоже — иначе как объяснить то, что теперь меня встречали после занятий и провожали домой, затем отводили на работу и терпеливо ждали, когда можно будет оттуда забрать. И зацеловывали до синяков в подъезде, не желая отпускать и прощаться.
Я с трудом заставляла себя уходить каждый раз домой, чувствуя сладкую тяжесть внутри и подрагивание в мышцах. Отчаянно борясь с желанием пригласить парня в те дни, что мать пропадала у своего Валеры. Хотелось повторить те вечера, когда я болела — лечь с Вовой на мою постель и удобно расположиться на крепкой груди, позволяя обнимать себя и касаться обнаженных ног или талии под задравшейся футболкой… Но колкое смущение не давало даже заикнуться об этом, парализуя саму способность говорить.
И я успела давно забыть о предупреждении парня, когда очередной сюрприз от своенравной дамы по имени «Судьба» беспардонно вторгся в мою жизнь, добавляя в нее темных красок…
— Настя! Настя, иди сюда!
Крик матери раздался неожиданно, напугав — обычно она не имела привычки оповещать меня о своем приходе. Поэтому, удивленно одернув подол старой голубой футболки и забравшуюся штанину свободных домашних штанов, встала, со стоном потянувшись — завтра должен был состояться итоговый зачет по оперативной хирургии с допуском к экзамену, и я прилежно повторяла материал, с сожалением отказавшись от ежевечернего свидания, — и направилась в прихожую.
Увиденное повергло меня в настоящий шок.
— Настя, познакомься, это Валерий Антонович, — представила мне мать стоявшего рядом с ней мужчину. Он уже разулся, но куртку снять не успел, и теперь молча разглядывал меня, пока мать одновременно раздевалась и говорила, — я тебе про него рассказывала. Надеюсь, вы поладите.
А я с каждой секундой все больше убеждалась, что не поладим.
Потому что один вид стоявшего напротив человека мне совсем не понравился…