Глава 14

Возможно, будь я постарше, смогла бы объяснить, в чем крылась причина моего мгновенного неприятия, но сейчас подсознание взяло бразды правления в свои руки, заставляя остановиться и сложить на груди руки. О том, чтобы подойти ближе, и речи не было.

Передо мной стоял мужчина примерно пятидесяти лет, выше меня на голову, улыбаясь странной улыбкой, не затрагивающей глаза. Три «золотых» зубы впечатление ничуть не улучшили. Излишняя худоба бросалась в глаза, как и седина в коротком ежике волос с залысинами на лбу. Футболка невнятного кофейного цвета и черные джинсы — вполне обычный вид, если не обращать внимания на одну немаловажную деталь. Мужчина был весь покрыт непонятными татуировками, перемежающимися со шрамами различной степени привлекательности. Какие-то надписи на пальцах, фигура обнаженной женщины на правом предплечье, какая-то звезда на шее…внутри полыхнуло чувство беспричинной опасности, лишая малейшего желания оставаться в коридоре.

— Да ладно тебе, Валька, не трынди, — я едва не вздрогнула от низкого хриплого голоса Валерия, который отмахнулся от моей матери, — чего нам делить-то? Мы же поладим, да, Настя?

Я замедленно кивнула, стараясь ровно дышать, чтобы не выдать свой страх и непонятное болезненное волнение, сжимающее грудь.

Мать, наконец, освободившись от одежды и обуви, сделала три шага в сторону кухни, покосившись на меня как-то странно.

— Валерочка, пойдем? — она говорила непривычно ласково и даже немного заискивающе, — отчего мне захотелось скривиться, — посидишь со мной, поговорим, а я пока на стол накрою. Гости уже скоро придут.

— Пойдем, пойдем, Валька, — мужчина даже не посмотрел в ее сторону, продолжая гипнотизировать меня, как змея мелкую мышь, — и Настя с нами пусть идет. Выпьем, поближе познакомимся, да?

Беспомощно перевела взгляд на мать, пытаясь найти поддержку в ее лице — само собой в их компании я не нуждалась нисколько. Но тут же вздрогнула от злости, сквозившей в каждой черточке лице женщины. Даже опешила на мгновение, не понимая, что с ней творится и что я снова сделала не так.

Но уже через секунду постаралась взять себя в руки, делая полшага назад в подтверждение прозвучавших слов.

— Нет, нет, спасибо, это лишнее, — качнула головой, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал ровно, — мне заниматься нужно, зачет завтра. Так что я, пожалуй, пойду…

— Может, хотя бы на полчаса прервешься? — Валера уже успел разуться и теперь шагнул ближе к матери, попытавшись меня уговорить, но не слишком настойчиво, как мне показалось.

— Нет, извините, очень много учить, — снова помотала я головой, сделав еще полшага назад.

— Вот вырастила на свою голову заразу неблагодарную, — возмущенно начала мать, повысив голос, — живет здесь, а от простых людей и матери морду воротит! Ишь ты, книжки ей семьи важнее! Давно хочу с нее этот гонор сбить, да руки не доходят!

— А ну цыц, баба глупая! — рявкнул мужчина так, что мы с матерью синхронно подпрыгнули, — раскудахталась, аж в ушах звенит! Сама дура-дурой, так радуйся, что хоть дочь выучится, да человеком станет! Иди, Настя, учись. Еще успеем пообщаться…

Получив многообещающий до ярости взгляд матери и холодно-оценивающий от Валерия, я быстро скрылась в своей комнате. И тихо, но надежно заперла дверь, стараясь успокоить заполошно колотящееся сердце. Несмотря на заступничество мужчины, радости не ощущала. И неприятное предчувствие так и не отпустило, даже после того, как я успокоилась окончательно.

Решительно вдохнув и выдохнув несколько раз, вернулась на стул, пододвинув к себе учебник вплотную. Нужно было успеть просмотреть как можно больше материала, особенно того, который вызывал наибольшие трудности.

Ибо опыт подсказывал, что меня ждет донельзя бурный вечер.

И ночь.

Интуиция и опыт не подвели.

Спустя два часа в квартире стало весьма многолюдно и шумно до безобразия. Я мужественно терпела, закрывая уши ладонями, а потом и наушниками, пытаясь заглушить пьяные вопли и хохот громкой музыкой, но помогало это мало. Читать, само собой, не получалось, и я все сильнее злилась, бесцельно наматывая прядь волос на палец и дергая за нее же.

Как же это достало!

Причем, если с вышеописанным худо бедно, но еще можно было смириться, то крики матери, каждые полчаса подходившей к моей двери, долбившейся в нее руками и ногами и требовавшей присоединиться к «приличным людям», игнорировать не получилось бы даже у слепоглухонемого инвалида.

Меня ожидала бессонная ночь, завтрашний зачет угрожал вылиться в позорную пересдачу на отработке — мне хотелось одновременно плакать и убивать.

И Владимир, позвонивший, чтобы узнать, как у меня дела и пожелать спокойной ночи, сразу понял, что что-то случилось.

Скрывать от него происходящее смысла не было — в курсе уже наверняка все рядом живущие соседи. Хорошо, если наряд полиции не вызовут — это отдельные грани «веселья», в том числе и для меня. Конечно, гулянку они разгонят, но вопросами потом замучают — в прошлый раз я больше часа давала «пояснения», едва не уснув прям на стуле.

Первым порывом Вовы был приход ко мне. С трудом, но все же отговорила парня — из своей комнаты не собиралась даже в туалет высовываться. Как минимум глупо и небезопасно. А уж добежать до входной двери, не привлечь внимания и открыть дверной замок, так и вовсе квест за гранью человеческих возможностей.

Затем он предложил прийти и лично разогнать «праздник» за моей стеной. Этот вариант тоже пришлось отвергнуть — я слышала голоса минимум трех мужчин, так что численный перевес был не на стороне парня. Вова попытался доказать, что с легкостью раскидает троих нетрезвых индивидов, но меня не проняло. Пригрозила в случае его упрямства лично выйти и подпереть входную дверь понадежнее, несмотря на последствия.

Сработало, но настроение это не улучшило нисколько.

Я попыталась перевести все в шутку, попутно «свернув» на другую тему, но парень не поддержал. Пару раз что-то пробормотал невпопад, а затем, сказав, что перезвонит и попросив не надевать наушники, отключился.

В полном недоумении еще минуту пялилась в черный экран телефона. А затем, пожав плечами, снова уткнулась в конспект. Чтобы через несколько мгновений сильно дернуться, испугавшись. Что-то, судя по всему тарелка, с силой влетело в стену, характерно грохотнув…

Выматерив про себя продавцов алкоголя, людей за стеной, власть, отменившую «сухой закон» и первого изобретателя спирта, я встала со стула и со стоном потянулась. Затем, подумав, перешла на наклоны. А после — на растяжку…

Непонятный высокий звук отвлек на мгновение. Я оглянулась по сторонам, но ничего необычного не обнаружила. Недоуменно хмыкнув, вернулась к внеплановой зарядке…и через две секунду звук повторился.

Я замерла снова. Старательно прислушалась, стараясь отвлечься от шума гулянки…

Звук шел от окна. Аккуратно приблизилась к стеклу, выглядывая…

Чтобы тут же распахнуть створки, впуская прохладный ночной воздух в комнату.

— Ты что тут делаешь? — улыбку сдержать не смогла.

Владимир стоял под моим окном и тоже улыбался, приветственно помахав рукой.

— Тебя спасаю, — ответил, закатывая рукава толстовки, — погоди.

Надо сказать, что под моими окнами был не асфальт, как везде. Как раз прямо подо мной сейчас чернела крыша навеса — входа в подвальное помещение. Сооружение, как пережиток советского прошлого, сохранилось вполне в рабочем состоянии, и даже периодически ремонтировалось силами управляющей компании. Лично меня оно раздражало — дети периодически лазили на него, гремя ногами по металлическим листам, которыми была закрыта крыша этой пристройки. Баба Зина так и вовсе в голос ругалась, предлагая снести конструкцию — ей пришлось вставить металлические решетки, чтобы обезопасить себя от воров, для которых эта крыша могла стать прекрасной лестницей на первый этаж.

И сейчас, наблюдая, как Вова забирается на это сооружение, я испытывала весьма противоречивые чувства.

Что он задумал?

Ответ не заставил себя долго ждать.

— Насть, давай! — окликнул он меня, подняв руки, будто реально собирается кого-то ловить.

— Что давать-то? — растерялась я, не в состоянии всерьез воспринять свою же догадку.

— Себя давай, — тихо рассмеялся парень, а затем пояснил, — прыгай, я поймаю. Переночуешь у меня, заодно к зачету нормально подготовишься! Родителей с Пашкой все равно дома нет, так что никому не помешаешь. Давай!

— Да ты с ума сошел! — выдохнула едва ли шепотом, обалдев от размаха идеи, — ни за что!

И сказать, что меня ошеломило больше — перспектива прыжка со второго этажа или совместной ночевки, сказать было очень сложно…

— Не бойся, все получится, Насть, — проговорил Вовка, глядя мне в глаза, — или хочешь завтра краснеть перед преподом? Осталось только «хвостами» сейчас обзавестись!

Звучало здраво и до боли аргументировано. Самое меньшее, что мне бы сейчас хотелось, так это осложнений со стороны учебы. Да и просто спать лечь у меня сегодня вряд ли получится… а завтра, помимо зачета, еще пары…

Но представить нас с Вовкой одних в квартире, вместе…ночью…от одной мысли поджимались пальцы на ногах, а в животе начинали остро колоть неведомые иголочки, заставляя дышать чаще.

Я мучительно задумалась.

Вовка терпеливо ждал, опустив руки и поглядывая по сторонам на предмет случайных свидетелей. Повезло, что мое окно выходило не на «лицевую» сторону, а с обратной стороны стихийно росли тополя и какие-то кустарники. Желающих здесь гулять и днем то находилось крайне мало, а уж после заката и вовсе отчаянных не было.

Поймала себя на том, что банально грызу ноготь на большом пальце, и тут же одернула себя. И чего, спрашивается, нервничаю? Вова не маньяк же какой! Да и зовет вовсе не за этим, а с учебой мне помочь.

Ага, как же.

Как я себя не пыталась убедить, мне упорно казалось, что мое согласие будет означать только одно. И какой уж тут зачет! В мыслях об учебе не было ни слова, только о том, что мы с Вовой останемся наедине…

И когда я успела стать такой озабоченной?!

Я уже было окончательно решила отказаться, от греха, как говорится, подальше, как…

— Настя! Настя, твою мать, открывай! Пошли выпьем, я сказала! Открывай, дрянь!

От удара по двери я натурально подпрыгнула. Машинально сделала шаг к окну, несмотря на то, что металлическую дверь вряд ли получилось бы преодолеть даже у всей компании, что собралась сегодня в нашей квартире. Мать орала уже не так громко, невнятно выговаривая слова — достоверный признак того, что скоро вырубится прямо за столом. Это должно было бы меня порадовать, но нет. Оставшиеся алкаши редко расходились, продолжая веселиться и без хозяйки праздника.

Секунда — и я подбегаю к двери, хватая свой рюкзак. Бросаю туда конспекты, учебник, телефон, халат и еще несколько мелочей, которые могут понадобиться мне в условиях чужой квартиры, типа расчески и дезодоранта. Скидываю домашнюю одежду, быстро натянув джинсы и привычную толстовку, оглядываюсь по сторонам в размышлениях, что могла еще забыть…

А, точно!

Крадусь к двери чуть ли не на цыпочках, хотя это наверняка бессмысленно — уровень шума за ней такой, что даже вздумай я пройтись «колесом» или устроить соревнования по прыжкам в длину сама с собой, этого бы никто даже не заметил. Стараясь не шуметь, медленно отодвигаю тяжелую щеколду — дверь заперта еще и на ключ, но завтра мне желательно бы открыть ее с обратной стороны. Лезть в окно обратно в мои планы не входило точно.

Сдув со лба выбившуюся прядь волос, я иду, наконец, в окну.

— Вов! — окликаю тихо парня, который тут же поднимает голову. Все это время он стоял на том же месте, и не думая уходить.

Прицелившись, скидываю ему рюкзак. Затем, оглянувшись, спохватываюсь и выключаю за собой свет.

Сажусь на подоконник, осторожно спускаю ноги наружу, переворачиваюсь на живот…

Мне страшно, даже очень. Кажется, что земля минимум в ста метрах под ногами, хотя между нами вряд ли больше трех метров. Умудряюсь напоследок прикрыть, насколько получается, створку окна, а затем, вцепившись намертво пальцами в выступ подоконника, распрямляю руки.

И, окончательно повиснув, как рыба на крючке, понимаю, что на этом моя храбрость, как и план действий, закончилась. Потому что дальше, если верить командам Вовы, нужно было разжать пальцы. И простой страх сменился таким ужасом, что у меня отчетливо застучали зубы, а живот скрутило. Только не в сексуальном желании, как я себе представляла всего пару минут назад, а в банальной потребности сходить в туалет.

И зачем я только согласилась?!

Неизвестно, сколько бы так провисела — в ушах громко стучал пульс и слова Вовы до меня просто не долетали, теряясь на фоне моей молчаливой истерики. Скорее всего, через несколько минут мышцы на руках от усталости расслабились сами по себе, и моя тушка, согласно стандартной формуле свободного падения тела, устремилась навстречу ближайшей поверхности. Но Вова ждать не стал.

От осторожного прикосновения к щиколотке, вздрогнула. И это новое ощущение позволило вернуться в реальность, осознав происходящее вокруг меня.

— Настя, давай, отпускайся, — еще раз сжал мою ногу Вова, чуть повысив голос. Судя по тону, он говорил это уже далеко не в первый раз, — я тебя поймаю, обещаю.

Еще миг для того, чтобы собраться с духом… и я с коротким выдохом лечу вниз, целую вечность не дыша…

Чтобы тут же угодить в поистине стальные объятия. Руки парня обхватили меня за бедра, а затем позволили соскользнуть вниз, удерживая за талию. И это оказалось кстати — ноги подрагивали от пережитого, угрожая подогнуться в любой момент. Я машинально вцепилась в теплые ладони, переводя дух.

— Да чтобы я еще раз согласилась, — прохрипела срывающимся голосом, развернувшись лицом к Вове, — да никогда!

А этот гад только тихо рассмеялся, звонко чмокнув меня в кончик носа.

— А я бы не отказался повторить, — у меня от изумления поползли вверх брови, — согласен ловить тебя каждый день по много раз.

Пришлось сильно сжать челюсти, чтобы сдержать ответную улыбку. Не могу злиться, когда он рядом. Не могу, и все! Но знать об этом парню точно ни к чему.

Впрочем, Вова не настроен продолжать разговор там, где мы до сих пор стоим, поэтому не ждет моего ответа.

— Готова? — успевает спросить прежде, чем отпустить меня окончательно.

А на мой уверенный кивок, наклоняется, подхватывая рюкзак, и ловко спрыгивает с крыши подвала, снова протягивая мне руку. И на этот раз я не медлю.

Мы молча обходим дом, возвращаясь к нашему подъезду. Поднимаемся по лестнице на четвертый этаж, распугивая плотную тишину нашими шагами и тяжелеющим дыханием. А затем ненадолго останавливаемся около красивой двери со знакомыми мне с детства цифрами.

И только когда эта дверь захлопывается с негромким щелчком за нашими спинами, я окончательно осознаю, что это все произошло на самом деле. Что это не сон, и мы с Вовой остались впервые по-настоящему вдвоем — период моей болезни можно не считать, там я была едва ли живее бревна. И сейчас все чувствуется совершенно иначе — ярче…глубже…острее…

И от напряжения меня начинает мелко потряхивать…

— Насть, ты чего застыла? — у Вовы, похоже, проблем с внутренним голосом не было. С фантазиями, либидо и здравым смыслом, тоже. Поэтому он легко подтолкнул меня в спину, бросая рюкзак на полку для обуви и сбрасывая свои ботинки, — разувайся и проходи, давай, не стесняйся. Чай будешь?

Парень обошел меня и теперь, забрав рюкзак с полки, терпеливо ждал, пока я справлюсь с волнением и трясущимися руками в борьбе с собственной обувью. Кроссовки остались дома, поэтому на мне красовались летние босоножки на низком каблуке и с ремешком вокруг щиколотки, застежка которого выводила меня из себя с самого момента покупки. Миниатюрная, тугая — настоящее испытание при каждом выходе на улицу и обратно. Но в тот момент, когда решался вопрос покупки, скидка больше, чем вполовину цены склонила выбор в их пользу…

— Так что насчет чая? — повторил Вова, когда я наконец победила злосчастные башмаки, — или лучше кофе? Скоро полночь, а учить, я так понимаю, тебе еще много? Кстати, у меня еще конспекты остались, у нас преподаватель классный был, могу дать.

Я с трудом умудрилась сохранить спокойное выражение лица. Хотелось расхохотаться и нахмуриться одновременно, разбавив этот коктейль еще и словесными претензиями. Я тут, понимаешь, жду чего-то, выдумываю оправдания и мотивы, с ума схожу от собственных идиотских мыслей, а он про кофе! И конспекты! И такая забота в голосе, что убила бы! Хоть бы поцеловал, гад!

Может, самой?..

— Знаешь, давай лучше кофе, — произнесла вслух, нещадно придушив неуместный порыв, — и от конспектов не откажусь.

— Ну, тогда держи, — вручили мне мой же рюкзак и, махнув в сторону коридора добавили, — иди в комнату. А я сейчас все принесу.

И он бодро потопал на кухню.

А я, на секунду замешкавшись, туда, куда послали.

Что ж, похоже Вова оказался намного лучше, чем я о нем думала.

Или хуже…

Впрочем, неважно. Факт остается фактом — сегодня придется однозначно учиться.

Я не спеша разложила вещи на столе, а затем подумала и скинула верх от спортивного костюма, оставшись в короткой серой футболке. В квартире было довольно тепло, смысла сидеть и потеть в одежде я не видела. Взяв карандаш, быстро пробежалась глазами по списку вопросов к зачету, отметив уже выученные. Результат порадовал — оставалась едва ли пятая часть, в частности — вопросов десять, так что, возможно, мне даже удастся выспаться.

Вова вошел как раз в тот момент, когда я открыла учебник и конспект на нужной теме, устраиваясь на стуле поудобнее. На кровать парня сесть не решилась, хоть там и было бы значительно мягче и комфортнее. Постеснялась…

— Ты не против, если я с тобой посижу? — спросил хозяин комнаты, когда, вручив мне большую кружку с горячим напитком, вытащил откуда-то с верхней полки две пухлые тетради в одинаковых плотных бордовых обложках и положил передо мной. А на мою приподнятую в немом вопросе бровь, пояснил, — ты не переживай, я себе на диване в гостиной постелю. Просто спать не хочу, а одному скучно. Обещаю, что мешать не буду, но…

— Вов, ты чего? — окончательно обалдела я от происходящего, — это же твоя комната. И это я тебе мешаю. Не выдумывай давай и делай, как тебе удобнее. Тем более, что я точно не против. Точнее, очень даже «за».

Парень улыбнулся и как-то расслабился. Удивительно, что я сразу не заметила, насколько он был напряжен. Впрочем, какое там заметила! Совсем от гормонов крышу снесло, ничего вокруг не вижу и не замечаю…

Пока ругала сама себя, Вова завалился на кровать, привычным движением подвернув под шею подушку, и разблокировал телефон. Было что-то завораживающее в том, как его пальцы скользили по экрану, то ли печатая, то ли перелистывая «страницы», я даже ненадолго засмотрелась. Да и вся его поза — лежа на спине, согнув ноги в коленях и закинув левую руку за голову, приковывала мой взгляд почище магнита. Особенно влекла узкая полоска кожи в зазоре между чуть задравшейся футболкой и домашними свободными штанами…

Пришлось мысленно отвесить себе затрещину, чтобы привести организм в чувство. Слава небесам, что успела отвернуться до того, как парень заметил мой нездоровый интерес! А то бы решил, что у меня только одно на уме!

С трудом, но вытолкала это «одно» за грань мышления. Пододвинула тетрадь поближе и постепенно втянулась в учебный процесс, заучивая материал. Кстати, конспекты Вовы оказались знатным подспорьем — его преподаватель и вправду был весьма дотошным, заставляя записывать все очень подробно и тщательно…

Сколько прошло времени — не знала. Но спина и ноги основательно затекли, обдав волной неприятных ощущений, когда я попыталась разогнуться, разгоняя кровь по организму. Кряхтение напополам с болезненным стоном вырвались из груди, но даже это не могло испортить мне настроения — «крестик» напротив последнего вопроса из списка означал, что на сегодня программа-максимум выполнена. А то, что на часах было едва ли полвторого ночи, возвело приятные эмоции в абсолют.

И кто молодец?

Конечно, я!

— Неужели, все выучила? — раздался со стороны кровати голос Вовы, который, судя по хитрому взгляду, явно меня подначивал.

— Все! — смело кивнула, поддаваясь на провокацию. Затем встала и со вкусом потянулась, сделав пару наклонов в стороны. Все-таки настолько прилежно учиться — вредно для здоровья.

— Не верю, — покачал головой парень, потеряв интерес к телефону и отбросив его небрежно в сторону, — а если проверю?

— Проверяй, — пожала я плечами, ухмыльнувшись, — но тогда пари! Чтобы неповадно было подозревать меня в халтуре!

И по тому, каким интересом и предвкушением загорелись глаза Вовы, я поняла, что наша шуточная перепалка перешла на иной уровень.

— На желание? — откликнулся он, перекатившись на бок и подперев голову левой рукой.

— На желание, — подтвердила, «оседлав» стул.

И в голове явственно зазвучал удар в гонг.

— Хм…с чего бы начать, — демонстративно постучал пальцами по покрывалу Владимир, изображая задумчивость, — а расскажи-ка мне верхнюю границу предплечья!

Ух! Поддаваться он явно мне был не намерен. Но и я отступать не стану!

Глубокий вдох и ответ сам собой всплывает в памяти, словно отпечатавшись в ней.

— Верхняя граница предплечья проводится на два поперечных пальца…

Я бодро отрапортовала ориентиры, а затем победно улыбнулась. Вова ничуть не расстроился — ему это доставляло не меньше удовольствия, чем мне, разгоняя быстрее кровь по сосудам на чистом адреналине. Мне даже жарко стало.

— Верно, — кивнул он, а после секундной паузы выдал следующий вопрос, — а теперь скажи мне, сколько видов ножниц существует. Только цифру!

Ненадолго, но все же задумалась. Что-то там было такое…

— Три, — выдала я, но тут же поправилась, — четыре! Точно, четыре!

— Хорошо, успела, — ухмыльнулся он, — засчитано. Но только в этот раз — больше никакой «угадайки».

Я шкодливо показала ему язык, одарив прищуром не менее насмешливым, чем меня до этого. А затем незаметно вытерла ладони о штаны — все же волнение, хоть и щедро сдобренное весельем, присутствовало.

На этот раз пауза оказалась чуть длиннее. Впрочем, не настолько, чтобы я успела заскучать. Рассматривание парня напротив стало прекрасным развлечением само по себе.

— Ну и последний вопрос, — нарочито медленно проговорил Вова, глядя мне прямо в глаза, — назови год издания первого учебного пособия по изучаемому тобой предмету…

И в этот момент я физически почувствовала, насколько плотная тишина окутала все в этой комнате…

— Это нечестно! — возмутилась через непозволительно затяжное молчание, во время которого я просто пыталась вспомнить, как говорить. Не то, чтобы это противостояние воспринималось мной слишком серьезно, скорее речь шла о банальном принципе. Вова мухлевал!

— Ничего подобного, — пожал он плечом, расплываясь в широченной улыбке, — простой вопрос, простой ответ. Ничего сверхъестественного, и это точно есть в твоем учебнике.

— Но этого нет в вопросах к зачету! — продолжала возмущаться я, — придумывай другой вопрос!

— И не подумаю, — качнул он головой, — я тебе и не обещал вопросы из «списка». Так что ты проиграла. И должна мне желание.

— Ах ты жук! — вскочила я со стула, топнув ногой. Впрочем, стереть улыбку с лица все равно не смогла, — шулер! Да я больше никогда с тобой спорить не буду!

— Никогда, так никогда, — покладисто согласился парень, а затем чуть понизил голос, отозвавшийся мурашками у меня где-то в районе поясницы, — а сейчас долг платежом красен. Иди сюда…

И Вова выразительно похлопал ладонью по покрывалу.

А я тяжело сглотнула, чувствуя, как жар приливает к лицу…

Наверное, со стороны это смотрелось глупо и смешно, но подойти у меня никак не выходило. Хотелось казаться взрослой, уверенной и самостоятельной, легкой походкой непринужденно направиться к парню, грациозно присев на постель. Сделать вид, что ничего особенного не происходит и сердце не бухает в груди молотом от совершенно неприличных мыслей, а взгляд Вовы не жжет лазером, словно проникая под кожу. Но у меня получалось лишь нерешительно покачиваться на носках вперед и назад, покусывая губы и потирая левый мизинец пальцами правой руки.

Атмосфера между нами тяжелела, а все никак не могла решиться. Именно сейчас вернулось то самое острое ощущение нашего уединения в квартире парня. И тот факт, что здесь и сейчас Вова мог сделать со мной все, что угодно, возбуждал и пугал одновременно. Причем страх этот был обусловлен вовсе не возможными действиями Вовы — ни на секунду не сомневалась, что принуждать не станет, а неразберихой в собственной душе…

Но, судя по всему, сомневалась я слишком долго. Вова с тихим смешком откинулся на подушку, повернувшись на спину и закинув руки за голову.

— Трусиха ты, Аська! А я думал, ты смелее, — его голос звучал чуть вкрадчиво, и я отчего-то машинально сделала шаг к кровати, на миг стиснув челюсти, — смотришь на меня, как на Карабаса.

— Кого? — тихо переспросила, удивившись сравнению.

— Злого Карабаса-Барабаса, который крадет детей и заставляет их работать в своем театре за еду, — поясняет парень, по-прежнему не глядя на меня.

А я делаю еще шаг.

— А ты не такой? — получается едва ли громче и чуть игриво, но это куда лучше, чем стоять истуканом и тупо таращиться в одну точку.

— Нет, не такой, — качает головой Вова, продолжая рассматривать потолок, — у меня нет усов, бороды, плетки и я, честно говоря, ненавижу театр.

Еще один шаг и колени упираются в борт кровати.

— Ну, тогда мне не о чем волноваться, — с коротким смешком опускаюсь на постель, опираясь на левую руку и чувствуя под пальцами знакомую мягкость пушистого покрывала.

Но Вова не поддерживает мой смех, резко принимая сидячее положение. И серьезное выражение его лица заставляет меня снова напрячься.

— Тебе вообще не о чем волноваться рядом со мной, Ася, — он быстро проводит ладонью по волосам, и я уже знаю, что этот жест означает. Волнение. — Никогда, понимаешь? И я…черт, зря я вообще все это…ложись спать. Постельное я заменил, так что не стесняйся. Если что вдруг, зови, я тут, недалеко. Постарайся выспаться.

В который раз ощутила себя полной дурой. Настолько полной, что желудок сжался в протесте, а меня начало подташнивать. Вот что со мной не так? И ладно, если бы мужика в жизни никогда не видела, можно было бы понять, а так…Шарахаюсь, дергаюсь, нервничаю по поводу и без. И парня дергаю.

А ведь самой все нравится. И взгляды его, и намеки, и все остальное. От одной мысли о совместной ночи жарко становится, а сердце начинает работать с двойной нагрузкой. Правильно Леся говорит — с головой у меня проблемы. Только с ней, и никак иначе.

— Подожди, Вова, — парень делает попытку слезть с постели, но я не даю, обхватывая его ладонь, — не уходи. Я…я тебя не боюсь. Правда.

— Не надо, Настя, — качает он головой, оставшись сидеть напротив меня, почти касаясь бедром моих ягодиц. Легко проведя костяшками пальцев свободной руки по моей щеке, но тут же отдернув ладонь, — я же все вижу, не слепой. Сидишь вон, как на иголках вся…

— Нет, все не так, — перебиваю я его, мотнув для надежности головой, — дело вовсе не в тебе. Просто ерунда какая-то лезет в голову…

— Ася, — пытается что-то сказать Вова, чуть нахмурившись, но я не даю. Прижимаю пальцы к его губам в однозначном призыве, стараясь сгладить слова и жест улыбкой.

— Давай вместе не будем обращать внимания на глупости, — шепчу и тут же едва не вздрагиваю, когда парень легко целует прижатые до сих пор к его губам пальцы, рождая стайку чувствительных мурашек по всей руке. Чувствую, как неуловимо меняется атмосфера между нами и задаю вопрос, который волнует меня куда больше предыдущих, — так какое у тебя было желание?

Между нами едва ли сорок сантиметров, и я отчетливо вижу все оттенки эмоций на лице парня. Как он с затаенной нежностью рассматривает мое лицо. Как задерживает взгляд на моих губах, чуть сильнее втягивая воздух на вдохе. Как опускается ниже… Я давно убрала руку, но фантомные ощущения продолжают будоражить воображение, заставляя дышать чуть чаще.

— Уверена, что сможешь выполнить? — Вова прищуривается, но голос, чуть хрипловатый и глубокий, совершенно не пугает.

— Уверена, — стараюсь, чтобы прозвучало уверенно, но голос все равно подрагивает. Неизвестность всегда пугает больше любого факта, но я верю, что парень не перейдет ту грань, за которой начинается неприемлемое.

— А если попрошу станцевать для меня стриптиз?

Прозвучало настолько неожиданно, что дыхание все же сбилось. Но, вместо того, чтобы возмущенно отказаться, я представила, какого это…музыка, приглушенный до полумрака свет, одежда, медленно сползающая с моего тела…

Стало так жарко, что в горле мгновенно пересохло и запершило. Я сдавленно кашлянула, а затем в таком обалдении уставилась на парня, не в силах подобрать слов, что он не выдержал первым.

— Ася, прости, не удержался. Это шутка, честно — негромко рассмеялся Владимир, безуспешно пытаясь изобразить виноватый взгляд. А затем продолжил куда серьезнее, придвигаясь ко мне чуть ближе, — просто поцелуй меня. Пожалуйста…

Вот жеж!

Пошутил, значит?

Внешне я оставалась спокойной, как танк, но внутри… Внутри потрясение от смелой шутки сменилось желанием отомстить. Без членовредительства, конечно, так, просто повредничать.

Поэтому, придвинувшись еще ближе, я медленно облизнула свою нижнюю губу, убедившись в том, что внимание парня полностью сосредоточено на мне. Едва удержалась, чтобы не залюбоваться — вблизи черты мужского лица показались еще красивее, еще совершеннее, отозвавшись странным удовольствием внутри. Не сопротивляюсь своему порыву и легко, почти невесомо оглаживаю кончиками пальцев скулу Вовы. Щетина чуть колется, но даже это оказывается приятным, и мне хочется повторить. Придвигаюсь почти вплотную так, что наши лица почти соприкасаются, но лишь затем, чтобы коснуться своей щекой его, чувствуя теперь короткие жесткие волоски нежной кожей, а не пальцами.

Щекотно.

Выдох. Я замечаю, как парень почти закрывает глаза, и стараюсь не улыбнуться, чтобы не раскрыться раньше времени.

Впрочем…самое время.

И я звонко чмокаю Вову в щеку, тут же отодвигаясь. Встречая его ошарашенный взгляд чуть ехидным своим, не в силах скрыть победную улыбку.

Счет 1:1, знай наших!

Молчание не затянулось.

— Насть?

— Что?

Пытаюсь сделать невинно-непринужденное выражение лица, но получается плохо.

— Это что было? — Вова тоже пытается хмуриться. С сомнительным результатом.

— Поцелуй, — пожимаю плечами. Получается почти хорошо, — ты же не сказал, что поцелуй должен быть в губы. Поэтому это осталось на мое усмотрение. Долг считаю погашенным, теперь можно и спать.

— И все? — уточняет парень с непроницаемым выражением, а я очень стараюсь не рассмеяться.

— И все, — киваю со всей возможной уверенностью…

И тут же взвизгиваю, когда меня беспардонно опрокидывают на постель, наваливаясь сверху.

— Мошенница! — сдавленно и весело, пока я изо всех сил стараюсь освободиться.

— От мошенника слышу! — возвращаю «комплимент», закусывая губу от усилий.

Мы барахтаемся на постели, как дети. Я честно стараюсь выползти из-под парня, но он сильнее, да и проворнее, как оказалось. Потому что меньше, чем через минуту я лежу все еще под ним, только теперь мои руки крепко зафиксированы за запястья и прижаты к кровати над моей головой. Мы с Вовой тяжело дышим и почти соприкасаемся носами, а веселье постепенно сменяется чем-то другим. И я совру, если скажу, что мне это не нравится…

— Попалась, — выдыхает парень, чуть потеревшись своим носом о мой и нацеливаясь чуть ниже…

«Попалась», — отвечаю мысленно, закрывая глаза и встречая его губы на своих…

Вова, в отличие от меня, не медлит и не дразнит. И я этому только рада — прелюдия и так затянулась на полвечера, делая мой отклик весьма нетерпеливым. Но, судя по всему, наши желания совпадают, как никогда.

Поцелуи жадные настолько, что вдохи получаются редкими и рваными, но мне совершенно все равно. Потому что разум почти сдал позиции, отдав все инстинктам и желаниям тела. И запоздало пришло понимание, что целоваться лежа на кровати, да еще и под горячим мужским телом, это совершенно новый уровень ощущений…

Вова, похоже, одурманен не меньше меня — наши пальцы давно переплелись, он опирается на руки и колени, словно боясь придавить, но дыхание тяжелое и шумное, а губы давно осмелели и сместились на лицо и шею, выцеловывая, прикусывая, зализывая…

От прикосновения языка к ключице позвоночник прошивает яркий чувственный разряд, от которого непроизвольно выгибаюсь. А затем еще раз, когда ладонь парня ложится на живот, обнажившийся из-за задравшейся футболки до самых ребер…

И тут же моя рука, ощутив внезапную свободу, ложится на плечо Вове, стискивая его футболку и наверняка царапая кожу под ней…

Едва не вскрикиваю, когда мир стремительно переворачивается, а я оказываюсь на парне сверху. Еще движение — и вот уже мы сидим лицом к лицу, а мои бедра крепко обхватывают его. И джинсы совершенно не мешают мне почувствовать всю силу чужого желания, едва ли уступающего моему…

Испугаться не успеваю — меня вовлекают в новый поцелуй, а горячие ладони на лопатках и пояснице окончательно заставляют мысли испариться в неизвестном направлении. Неосознанно прижимаюсь грудью, совершенно не понимая, как это действует на парня, и только сильнее прижимаю его голову к себе, когда он снова спускается к шее…

Издаю недовольный стон — пальцы снова натыкаются на ткань вместо кожи, собрав ее на миг в горсть. Но меня, как ни странно, слышат и незамедлительно выполняют безмолвную просьбу, хоть для этого и приходится на миг отстраниться. Но ощущение обнаженной горячей кожи спины и рук непередаваемо, и я с удовольствием позволяю ладоням изучать новые территории.

Стараниями парня моя футболка давно уже задрана выше некуда. И тот момент, когда ее окончательно с меня снимают, тоже слишком краток, чтобы отложиться в сознании. В отличие от следующего, когда ладони Вовы ложатся на мою грудь, вырывая из груди тихий стон. И тонкое кружево преграда весьма символическая…

Отчетливое судорожное шипение раздается в ответ на мое инстинктивное движение бедрами, а ягодицы сжимают, вдавливая еще сильнее в себя… И мир снова переворачивается.

Вова опять сверху, а я внезапно теряюсь под взглядом угольных, по-настоящему демонских глаз. Он гипнотизирует, будто пытаясь что-то мне сказать без слов, но я не понимаю. А через пару секунд становится и вовсе не до него — широкая ладонь снова ложится на мою грудь. На этот раз — обнаженную…

Пальцы, губы, язык…что они творят, даже вообразить нереально. Я уже не сдерживаюсь, постанывая и оставляя царапины на спине Вовы. Перед глазами вспыхивают разноцветные огни, а тело натурально звенит от удовольствия, которое доставляют ласки парня — даже представить себе не могла, что такое возможно. Только вздрагиваю, когда он находит особо чувствительную точку на моем теле, отзывающуюся острым наслаждением — таких, как оказалось, у меня совсем не мало…

Впрочем, Вова тоже далеко не равнодушен — я чувствую, как дрожит его тело под моими руками, как он задерживает дыхание, когда мои губы добираются до его кожи, и это только подстегивает меня.

Чувствую его дыхание на животе…затем ниже…

И неожиданно замираю, напрягаясь всем телом, когда пуговица на джинсах поддается нетерпеливым пальцам, а ладонь парня проникает дальше…

Едва ли секунда — но мне кажется, что время растягивается дешевой жвачкой, вынуждая в полной мере прочувствовать изменившуюся атмосферу вокруг. И успеваю только судорожно сжать челюсти, чтобы с губ не сорвалось то самое нецензурное выражение, которым я мысленно охарактеризовала случившееся.

Потому что парень чувствовал меня лучше, чем себя самого, и моя неожиданная реакция от него не укрылась. И в тот миг, когда он тоже замер, прекратив ласки, чтобы заглянуть в мои глаза, ответить ему хотя бы взглядом не смогла. Банально струсила. Зажмурилась, прикусывая губу до боли и чувствуя себя хуже некуда…

Вот чего, спрашивается, испугалась? Дернулась, занервничала, как девственница в первую брачную ночь! Хотя самой уже давно хвастать-то и нечем. Несмотря на то, что особо длительных отношений у меня не получалось, ознакомиться с физической, так сказать, стороной отношений, успела. На первом курсе.

Когда вчерашних абитуриентов распределили по группам, я оказалась в той, которую тут же окрестили «везучей». Потому что при видимом дефиците лиц мужского пола в целом по универу, в ней оказалось аж целых три парня. Одним из них был Олег Никитин, весельчак и балагур, с которым мы сдружились буквально с первой минуты знакомства. Отношения развивались быстро, даже стремительно. Мы проводили вместе едва ли не каждую свободную минуту, а страсть с гормонами дурманили голову похлеще самого крепкого алкоголя. В итоге, спустя три недели у него дома я позволила себе и ему зайти настолько далеко, насколько нам хотелось.

Воспоминания уже давно подернулись дымкой, но я все еще не забыла свое предвкушение «до» и разочарованное недоумение «после». Все получилось скомканно и неловко, разрушив флер мечты, сформировавшейся в моем воображении после романтических книг и фильмов. Нет, я не винила Олега, он старался быть нежным и доставить мне удовольствие, но что-то пошло не так. Как будто спичка, отсыревшая на подоконнике в сезон дождей, так и не вспыхнула, несмотря на все старания…

После мы попробовали еще раз, с тем же примерно результатом. Отношения развалились так же быстро, как и начались. Мы расстались без взаимных обид и претензий, но больше я так и не решилась с кем-то пробовать зайти дальше объятий и поцелуев.

И именно сегодня пришло понимание, почему.

Просто это было не с теми. Точнее, не с тем. Потому что это не про физиологию, совсем не про нее. Это где-то на уровне душ…

И сейчас я пыталась безнадежно испортить самое лучшее, что когда-либо случалось в жизни…

Мысли в голове пронеслись вихрем, а я распахнула глаза, тут же встретившись взглядом с Вовой. И едва не застонала — на лице парня отображалось столько эмоций, что жаром полыхнуло в груди. Желание, страсть, тревога, волнение, нерешительность…не только мне было сложно. И от осознания этого стало так легко, что захотелось рассмеяться.

Вова хотел что-то сказать, но я не позволила. Потянулась к любимым губам, притягивая парня к себе и заставляя замолчать. Зачем слова? Лишние и бесполезные звуки… Желание, чуть утихшее было, снова вспыхивает ярким пламенем. И в нем осыпаются пеплом последние сомнения, позволяя расслабиться. И красноречивое движение моих бедер навстречу руке парня, которая неподвижно застыла на той самой «черте», после которой поздно изображать из себя недотрогу, будто ставит окончательную точку в недавней неловкой паузе…

От первого прикосновения мужских пальцев меня словно бьет током. Только теперь не стискиваю бедра, а наоборот развожу их чуть шире, открываясь и давая парню полную свободу действий. Джинсы все еще на мне, разве что чуть приспущены, но нам это абсолютно не мешает. Меня уже захлестнули новые, ни разу не испытанные ощущения, окончательно лишая способности мыслить и анализировать. Да и зачем? Только отвлекаться…

Не могу сдержать стон, комкая в пальцах покрывало. Вова меня уже не целует, только тяжело дышит в шею, но я не замечаю. Весь мир сосредоточился там, внизу, откуда по телу расходятся колкие импульсы, не позволяя отвлечься ни на секунду. Странное ощущение. Мне очень хорошо и одновременно катастрофически недостаточно всего этого. Хочется еще, чего-то большего, чего-то…

Вова не останавливается и не сбавляет темп, сосредоточившись именно там, где все требует внимания. Я уже не сдерживаясь постанываю, хватая воздух рваными глотками и чувствуя, как в голове начинает стучать пульс. Еще немного…еще совсем чуть-чуть…

И в тот момент, когда внутри все достигает той степени накала, что меня попросту распыляет на частицы на несколько мгновений от запредельного наслаждения, я вскрикиваю, содрогаясь в сильных объятиях. А после — медленно прихожу в себя, чуть улыбаясь от нежного поцелуя в шею и плечо.

Чувствую, как рядом постепенно успокаивается дыхание Вовы, параллельно моему. Мы молчим, а я не знаю, что сказать и как, чтобы обозначить хотя бы приблизительно то, что произошло, и свою благодарность. И просто надеюсь, что парень и так все поймет.

Осознание того, что продолжения на сегодня не последует, удивляет и вызывает закономерные вопросы. Но задать их здесь и сейчас не получается — потрясение от пережитого вкупе с поздним временем выливаются в безудержную дрему. Не в силах сопротивляться, даю себе обещание поговорить с парнем завтра с утра. А в ближайшее время обязательно продолжить с того момента, на котором мы остановились — мне хочется в следующий раз разделить это удовольствие на двоих…

Поэтому засыпаю, крепко прижавшись к полуобнаженному мужскому телу, уютно устроившись на широкой груди. И даже не замечаю, как спустя минуту Вова укрывает нас сбившимся покрывалом, подбивая подушку под голову поудобнее…