Глава 7

— Ну, ты ващ-ще, — тянет Леся, глядя на меня со смесью удивления, недоумения и жалости. И следом неловко роняет ручку из тонких пальцев, словно пытаясь усилить эффект слов.

А я только отвожу глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд подруги. И вместо ответа только гипнотизирую конспект, в котором с начала лекции до сих пор не появилось ни строчки. Да и какая тут учеба, когда Леся учинила допрос с пристрастием, едва дождавшись, пока я войду в аудиторию!

Тот факт, что я всячески отнекивалась, пытаясь избежать разговора о Владимире, ее ничуть не смущал. Впрочем, подругу я знала не первый год — в таких случаях ее не остановил бы даже танк. И спустя пятнадцать минут пришлось сдаться.

Рассказ не занял много времени, а вытягивающееся постепенно лицо Леси с невозможно с точки зрения физиологии округлившимися глазами не сулил мне ничего хорошего.

Я прекрасно представляла все, что сейчас крутилось в ее голове.

Хуже!

Это все крутилось в моей голове тоже!

Вчера, прибежав домой и с чувством захлопнув дверь, я, не в силах усидеть на месте, сделала кругов двадцать по комнате точно, шипя сквозь зубы на зависть любой кобре. Ругала брата Пашки, правда только мысленно, но в таких выражениях, что самой стало под конец немного стыдно.

Болван!

Самодовольный индюк!

Хитроумный засранец!

Сначала я жалела, что так быстро сбежала. Надо было остаться и все высказать ему в лицо! А еще лучше — расцарапать это самое лицо! Чтобы неповадно было так…так… Вот ТАК неповадно и все!

Затем я начала ругать себя за импульсивность и неуместные фантазии. Сбегать точно не стоило! Но совершенно по другой причине! С гордой спиной медленно удалиться, продемонстрировав ледяное спокойствие и равнодушие! Показать, что меня ничуть не взволновало его присутствие и вообще, это обещание полнейшая глупость!

Постепенно эмоции затухли, а я выдохлась и морально, и физически. Села на кровать, задумчиво теребя в руках старенькую мягкую игрушку — кролика, и задумалась…

А ведь Владимир был прав… Я же действительно с самого начала могла отказаться. Уверенно и твердо откреститься от дурацкой идеи Карелиной и совершенно безумного желания брюнета. Не брать на себя чужие обязательства. С этой точки зрения мой побег выглядел, мягко говоря, некрасиво…

А уж если быть совсем честной и признаться, наконец, самой себе, из-за чего я действительно так разнервничалась…

Да уж…

Поздно ночью, ворочаясь в кровати от мучавших размышлений, я боролась с желанием встать и пойди в квартиру на этаж выше. Но неопределенность конечной цели этого похода останавливало эффективнее правил приличия.

Поговорить? Так вроде и так все ясно, чего говорить.

Поцеловать, как и было обещано? Еще хуже. Где взять столько смелости, чтобы решиться на такое?

Так ничего и не решив, я промучилась без сна до рассвета, в итоге не выспавшись и с тяжелой головой отправившись в универ.

И теперь Леся продолжила меня мучить, словно мне своей совести не хватало!

— Лесь, только ты не начинай, — пробормотала тихо, оглянувшись на лектора, который уже несколько раз бросал в нашу сторону хмурые взгляды, — я и так измучилась вся.

— А чего тут мучиться? — всплеснула она руками и быстро пригнулась, — сама натворила ерунды!

— Натворила, — соглашаюсь я почти шепотом, чуть кивая, — и что теперь делать, а?

— Как что?..

— Чукреева, Романова! — окрик преподавателя заставляет моментально выправиться и повернуть головы. Лекция по философии первой парой всегда была сущим издевательством — половина курса просто спала, а вторая половина тихо занималась своими делами. Алексей Тихонович, грузный пожилой мужчина, обычно не «жестил», но сегодня, видимо, мы перегнули палку.

Договаривать преподаватель не стал, наглядно погрозив нам пальцем.

А мы с Лесей изобразили покаянные взгляды, принявшись черкать ручками в тетрадях, изображая исключительное старание.

Чтобы через пять минут продолжить прервавшийся разговор.

— Настя! — придвинулась ко мне Леся, грозно изогнув брови, — ты должна пойти к нему!

— К кому? — я действительно отвлеклась на лекцию и не услышала слова подруги.

— К черту лысому! — прошипела она, но тут же снова тихо зашептала, — к Владимиру своему!

— Он не мой! — выдала я самый «логичный» и «своевременный» аргумент, но тут же замолкла, когда Леся выразительно мотнула головой.

— Неважно! Это временно! — понимание того, что спорить бесполезно, пришло ко мне быстро, — ты должна пойти к нему!

— Зачем, Лесь?

— Как, зачем? — снова чуть повысила она голос, но тут же опомнилась, — поцеловать, конечно!

— Да не смогу я, как ты не понимаешь! Не смогу! Как представлю, аж руки холодеют!

И снова взгляд преподавателя останавливается на нас двоих. Я тут же изображаю тщательное конспектирование, но подруга вновь отвлекает, толкая локтем в бок.

— А ты руки ему на плечи положи, — хихикнула она, прикрыв рот, — согреешься!

— Леся!

— Ну, что Леся? Сама же обещала! — безжалостно добивает подруга моими же аргументами, — тем более, я уверена, что стоит только начать, а там уже этот Владимир «доделает» все сам.

— У-у-у, — глухо уткнулась я в ладони, не в силах сдержаться…

— Чукреева! — теперь голос Алексея Тихоновича не в пример строже и недовольнее. И ближе, — Романова!! Я вас предупреждал! Если вам так не терпится поделиться мыслями по поводу философии, я с удовольствием предоставлю вам такую возможность! Завтра, на практику, принесете мне по реферату на тему «Философия общества. Свобода и ответственность личности». Проверю лично!

Твою ж мать!

Я едва не выругалась вслух, последний момент сдержавшись. Сегодня вечером я работала, расходы на интернет-кафе в планы не входили, и от этого настроение упало ниже некуда. Придется после занятий вместо обеда бежать рыться в интернете, блин!

Черт бы подрал этого Владимира!!

После разговора с Лесей все стало еще хуже. Теперь ни о чем другом, кроме несостоявшегося поцелуя, мук совести и перспективе выполнения обещания думать вообще не могла. Настроение скакало от депрессивного до злобно-агрессивного, заставляя попеременно то жалеть себя, то на саму же себя и злиться, срываясь на окружающих. В итоге, к концу дня одногруппники предусмотрительно держались на расстоянии, Леська молчаливо сверлила осуждающим взглядом, а из всего учебного процесса я не запомнила ровным счетом ничего.

Рассматривая студентов в коридорах, я надеялась и, одновременно, боялась увидеть знакомый силуэт. Умом понимала, что шансов на это практически нет — занятия у старших курсов шли преимущественно на базе больниц и поликлиник, но расслабиться не получалось. Я даже в окно выглядывала несколько раз, высматривая знакомый мотоцикл…

Дура!

В итоге из универа вылетела, как ошпаренная. Мне просто необходимо было расслабиться и отвлечься, и физическая нагрузка виделась самым оптимальным способом. В целом, этот вариант сработал — после огромного крюка пешком по городу действительно стало полегче. Кровь «перетекла» в ноги, уменьшив активность мозга, и я смогла, наконец, переключиться на текущие дела.

Прогулка заняла больше двух часов, поэтому, когда зашла домой, до работы оставалось всего ничего. Успев сделать часть домашней работы на завтра, я закинула сумку на плечо и, на автомате запрыгивая в кроссы, поморщилась. Мимолетный взгляд в сторону кухни «выхватил» мать, расставляющую тарелки с какой-то едой, и две бутылки с прозрачной жидкостью со знакомыми этикетками.

Возвращение домой окрасилось в серо-черные тона. Оставалось надеяться, что сегодня мне удастся проскользнуть в комнату незаметно, а чужие руки не будут пытаться схватить за одежду в попытке уговорить составить компанию собравшимся. Впрочем, мать после последней нашей ссоры со мной по-прежнему не разговаривала, делая вид, что я пустое место, так что надежда вполне могла оправдаться.

Полы драила с тщательностью полировочной машинки, вымещая остатки эмоций. Даже дыру на тряпке протерла, не рассчитав силы. Чуть истерично посмеявшись, я немного задержалась после того, как последняя грязь исчезла со старого мрамора — приняла душ, воспользовавшись раздевалкой для спортсменок. Работа в этом плане здорово выручала — шарахаться по квартире, в которой пьют не только женщины, но и мужики…в общем, чувство самосохранения у меня работало в этом плане безотказно.

Дорога домой заняла двадцать минут быстрым шагом, в течение которых я снова отчитывала саму себя. На этот раз главным героем был другой член знакомого мне семейства, но легче от этого не становилось. И аргумента в виде сломавшегося телефона теперь у меня не было, а Пашке все равно не позвонила, несмотря на его заверения, что ему совершенно не внапряг меня встретить с работы. И теперь, шарахаясь от любой тени в тревожной темноте городских улиц, я в очередной раз клятвенно обещала самой себе исправиться…

До дома добралась без приключений. На этот раз. Даже в подъезд зашла с улыбкой — кто-то из соседей вкрутил лампочку на первом этаже. Как показывала практика, счастье будет недолгим, но сегодня это был настоящий подарок.

Прикидывая по пути, что еще мне надо прочитать и подготовить к завтрашнему дню, я споро добралась до своей квартиры…

Чтобы замереть перед ней, похолодев от испуга…

Реферат!!

Твою ж мать!!!

Машинально достала телефон в безумной надежде, что цифры будут значительно меньше. Но реальность оказалась неумолима, а пары завтра начинаются с восьми утра — я просто не успею перед учебой никуда зайти! Круглосуточное интернет-кафе я знала, но добираться до него надо было восемь или девять остановок. А общественный транспорт перестанет ходить через час…про такси и думать не стоило — либо оно, либо интернет. И в любом случае до следующей выплаты денег я сижу без оных.

Да что ж за жопа-то!!!

Я была готова даже от руки написать злосчастный реферат, найдя необходимую информацию с помощью мобильного интернета, но правила оформления были неумолимы — только отпечатанный текст, несколько источников, шаблон титульного листа, стандартный шрифт…уууууу!

Застонала, уткнувшись лбом в собственную дверь.

И что делать?

Разве что…

Еще один взгляд на телефон — и я решаюсь. Правила приличия недовольно бурчат, но пока еще вполголоса, поэтому игнорирую невнятные намеки.

Два этажа и я снова перетаптываюсь с ноги на ногу. Мне нужен Пашка, у него точно есть компьютер и флешка. А распечатать можно будет в копировальном центре на первом этаже старой пятиэтажки рядом с универом. Философия шла второй парой, поэтому все должно получиться.

Но риски встретиться с Владимиром…

Или злой философ с перспективой проблем на зачете и экзамене через два с лишним месяца…

Я решительно постучала в дверь.

Три удара сердца и отчетливо слышатся чьи-то быстрые четкие шаги. И прежде чем мне открывают, приходит понимание, что это не тетя Света.

— О, Настя, добрый вечер, — приветливо улыбается отчим Пашки, приглашая пройти, — какими судьбами? Что-то случилось?

— Нет, нет, все в порядке, дядя Женя, — мне нравится этот мужчина, поэтому не приходится изображать радость встречи. Подтянутая фигура, выправка, поведение — он похож на военного, что, впрочем, неудивительно — профессия пожарного не так уж и далека от этого. — А Пашка дома? Мне срочно реферат сделать надо, надеюсь, вы не будете против? Обещаю не задерживаться, честно! Совсем забыла про него, а завтра сдать надо…

Мужчина с энтузиазмом качает головой, помогая снять с плеча сумку.

— Нет, конечно, с чего ты взяла! Проходи, пожалуйста, — он ждет, пока я начну снимать куртку, и только когда она оказывается у него в руках, добавляет, — только Пашки дома нет, гуляет где-то. Но, думаю, что Вовчик тебе тоже с удовольствием поможет. Вовка! А ну, дуй сюда!

Я замерла, забыв, как дышать.

Такого поворота не ожидала ни при каком раскладе. И теперь с ужасом понимала, что выбора мне не оставили — перед тем, как снять куртку, я успела скинуть обувь. Так что деваться было некуда, только ждать.

И в тот момент, когда из дальней комнаты вырулил Владимир, на секунду прикрыла глаза, пытаясь собраться с духом….

Отец Владимира ничего не заметил, обернувшись к парню.

— Вовчик, знакомься, это Настя, очень хорошая девушка, — дядя Женя, судя по всему, о факте нашего с его сыном знакомства в курсе не был, — они с Пашкой не разлей вода, чуть ли не с пеленок. Помочь надо. Организуешь?

В прихожей оказалось достаточно светло, чтобы проследить всю игру эмоций на лице парня — от удивления до снисходительного согласия, смешанного с хитрым блеском глаз.

— Конечно, пап, — отвечает он отцу, но смотрит исключительно на меня. И в этот раз, судя по улыбке, меня и вправду рады видеть, — сделаю в лучшем виде.

— Спасибо.

Дядя Женя уходит, но я отмечаю это мельком, так как одновременно с этим Вова делает характерный жест рукой, приглашая пройти вперед. Отступать уже поздно, поэтому на чуть подрагивающих ногах иду в заданном направлении, стараясь казаться невозмутимой.

Комната парня — самая дальняя, раньше она была гостевой — для одной тети Светы с сыном четырехкомнатная квартира казалась огромной. Да и теперь, судя по всему, никто никому не мешал, обитая в своем «углу».

Чуть притормозив на пороге, с любопытством огляделась. Я тут была всего раз, давно, и тогда комната показалась мне безликой — обычная полутороспальная кровать, бежевое покрывало на нем, небольшой квадратный ковер под ногами в разных оттенках коричневого, трехдверный шкаф и навесная полка под книги — ничего особенного. Сейчас же с первого взгляда становилось ясно, что хозяин небольшого жилища — молодой парень. Легкий беспорядок на постели, зеленая футболка на спинке кровати, россыпь учебников, тетрадей и каких-то дисков по широкому столу — его тут раньше не стояло, ноутбук, черный рюкзак, небрежно брошенный у самой двери, рукав кожаной куртки, зажатый дверцами шкафа, джинсы, небрежно перекинутые через одну из них…

И все это великолепие довершал знакомый мотоциклетный шлем, гордо наблюдающий за всем с книжной полки. Он-то и привлек мое внимание первым.

— Так чем тебе помочь, хорошая девушка Настя? — раздалось негромко за моим плечом, отчего я чуть не подпрыгнула. И, пытаясь отловить собственное сердце, колотившееся где-то в горле, искренне порадовалась, что Вова этого не заметил — еще подумает, что у меня с нервами не все в порядке. Чего шарахаюсь, спрашивается? Вроде знакомы уже. Кстати…

— Реферат нужен по философии к завтрашнему утру, — безумно захотелось сложить руки на груди, но я сдержалась. Всегда считала этот жест излишне демонстративным. И тут же «вернула» вопрос, пользуясь тем, что ноут, как выяснилось, был отключен, и для загрузки требовалось время, — а почему ты не сказал отцу, что мы уже знакомы?

— Не знаю, — пожал плечами парень, на секунду оборачиваясь в растерянном удивлении, — как-то не подумал. Но если для тебя это так важно, то могу сходить и сказать. Хочешь?

— Нет, нет хочу, — помотала головой в решительном отказе. Действительно, ерунда какая-то, прицепилась к парню на ровном месте. Поэтому постаралась «переключить» разговор в другое русло, — гляжу, ты уже рассекретился?

Проследив за моим взглядом, Вова усмехнулся и будто расслабился.

— Ага, можно и так сказать, — ноут «чирикнул», продемонстрировав табличку ввода пароля для входа в систему, — вчера с отцом столкнулись на стоянке за домом. Пришлось сознаваться.

— И как? — мне действительно было интересно, даже про реферат забыла.

— Как ни странно, вполне неплохо, — хохотнул парень, и, одновременно, выдвинул стул, выразительно похлопал по мягкому сиденью, предлагая «приземлиться», — отделался словесным одобрением и небольшим физическим наказанием.

— Что? Почему? Как? — от изумления подобрать сразу верный вопрос не получилось. Но Вова меня понял.

— За то, что решил соврать, — экран ноута уже подмигивал загруженной страничкой браузера, но мне было не до него сейчас, я во все глаза уставилась на парня, опирающегося на стол локтями.

— Физическим? Это как? Вроде как ремнем уже поздно, в угол не поставишь…

Ошарашенный взгляд парня на мои слова сменился громким хохотом. До того заразительным, что даже мимолетная обида за столь бурную реакцию забилась в дальний угол, а губы сами по себе расплылись в ответной улыбке.

— Настя, ты неподражаема! — выдохнул он, отсмеявшись, — в угол меня даже в глубоком детстве не ставили, а ремень…мой отец военный, а не садист. Поэтому и наказания соответствующие. На этот раз обошлось сотней отжиманий и кроссом на пять километров. Мелочи.

Мелочи? Да у меня от простого озвучивания заныли мышцы во всем теле сразу!

Но вслух я так ничего и не сказала…

— Готово, — Вова ловко повернул ко мне ноут, — пользоваться же умеешь?

— Конечно, — на самом деле опыт работы с ноутбуком у меня был весьма невелик, но я изо всех сил постаралась изобразить праведное негодование.

— Отлично, — кивнул парень, только улыбка еще шире стала, словно он видел меня насквозь, — «мышка» нужна или кнопок хватает?

— Нет, нет! С «мышкой» лучше, — на этот раз уже ничего не изображала, все получилось само собой. Без мышки я бы точно не справилась.

— Без проблем, сейчас.

Вова быстро выпрямился, обошел меня, обдав приятным запахом туалетной воды, и, порывшись на заваленном всякой всячиной столе, выхватил плетеный провод с болтавшейся на одном конце «мышкой».

— Держи, — я загляделась на мужские пальцы, ловко подсоединившие аксессуар к ноуту, и едва заметно вздрогнула от неожиданности, когда ладонь Владимира вдруг накрыла мою, расположившуюся вдоль края стола. Она мне показалась почти горячей, и по телу непроизвольно хлынули мурашки озноба.

— Да ты совсем замерзла, — я удивленно вскинула глаза, уставившись на парня снизу вверх. С такой наблюдательностью парня надо в разведку брать, и это как минимум. Вот только не объяснять же ему, что конечности у меня всегда холодеют, когда нервничаю? Это же равносильно признанию, что к нему неравнодушна! Нет, пусть лучше так, — чай будешь?

— Буду, — машинально кивнула, с усилием отрываясь от разглядывания красивого мужского профиля.

Придвинулась ближе к столу, взяла в руки «мышь», испытывая одновременно и облегчение, и сожаление, что брат Пашки пружинистым шагом направился на выход из комнаты…

И тут же вздрогнула еще раз, когда в спину прилетело громкое:

— Горячий? Сахар? Молоко? Перекусить?

— Нет, только чай, — оглянулась я на Вову, остановившегося на пороге комнаты, — разбавить водой на четверть и пол-ложечки сахара. Спасибо.

Секунда — и я остаюсь в комнате одна.

Но времени на рефлексию совсем нет. Поэтому, позволив себе короткий вздох, я бодро вбила в поисковик тему реферата и углубилась в поиски…

— Помощь не нужна?

— А?

Мне показалось, что прошло едва ли больше пары минут, когда вопрос Вовы заставил оторваться от россыпи букв на экране. Отрываться не хотелось, со мной такое часто бывало — в работу я уходила буквально с головой, поэтому лишь промычала нечто невразумительное и отрицательно качнула головой. В свободную руку тут же уткнулся горячий бок большой чашки, заставив таки оторваться от поисков.

— Спасибо, — с удовольствием сделала большой глоток удивительно вкусного чая с приятным травяным привкусом.

— Ага, — парень с размаху улегся на постель, подпихнув подушку повыше, — зови, если что…

Чай давно закончился, кружка сиротливо «переехала» куда-то к стене, а глаза начали заметно побаливать, когда я, наконец-то, удовлетворенно выдохнула. Еще раз внимательно просмотрела получившееся «творение» и устало потерла ладонями лицо. Затем встала и с легким стоном потянулась вверх, сделав по наклону в стороны, восстанавливая подвижность в засидевшемся организме.

— Все получилось?

Да что ж такое!

Вот скажите, как можно увлечься процессом настолько, чтобы забыть о том, где находишься? И с кем? КАК???

Не знаете? Вот и я не знаю…

На этот раз я умудрилась сделать три дела разом — не взвизгнуть, выпрямиться и не покраснеть. Хотя в последнем не уверена — в комнате горел ночник, так что вряд ли можно было что-то разглядеть.

Впрочем, одни взгляд на часы в углу небольшого экрана и все лишние мысли вылетают из головы. До полуночи осталось чуть меньше часа, а я основательно загостилась, чтобы испытывать терпение гостеприимных хозяев дольше самого необходимого.

— Да, более чем, — повернулась я к парню, «затолкав» смущение поглубже, — а можно я схожу в комнату к Пашке?

— Зачем? — мне показалось, что Владимир нахмурился, но всего на миг.

— У меня флешки нет, — виновато пожала я плечами, — а завтра это еще распечатать надо.

— Ясно, — кивнул парень и легко перетек в вертикальное положение, убрав телефон, в котором, судя по всему, и «зависал» все это время, — подожди здесь.

Он в три шага оказался рядом, снова заставив сделать вдох поглубже — его запах мне определенно нравился, забрал ноут и молча вышел.

Я только пожала плечами. Надо, значит подожду. Хотя вопросов в голове крутилось немало.

И куда он сорвался, да еще и с ноутом? Не захотел, чтобы я в отсутствие Пашки заходила в комнату? Так мы сто лет дружим, точно знаю, друг бы не был против. Тем более, что и рыться нигде не надо — флешка всегда лежала на одном и том же месте — в подставке для канцелярских принадлежностей.

Непонятно…

Потоптавшись на месте, принимаюсь бродить по помещению. Рассматриваю учебники, тетради. Заглядываю внутрь — у парня удивительно красивый, крупный и округлый, почерк. Пробегаюсь пальцами по знакомому шлему, испытывая странное желание хотя бы еще один раз прокатиться на синем байке. И, воровато оглянувшись, на пару секунд присаживаюсь на постель, оценивая мягкость и упругость матраца. Машинально глажу удивительно приятное на ощупь покрывало, успевая соскочить с кровати и подбежать к столу, когда слышу знакомые шаги в конце коридора…

— Вот, держи.

В мои руки легли несколько листов с отпечатанным текстом, являя собой полностью готовый реферат.

— О-о-х, — вырывается само собой, но я быстро беру себя в руки, — спасибо!

— Не за что, — пожимает он плечами, но лицо довольное, так что я и не думаю останавливаться.

— Ага, скажешь тоже! — всплескиваю руками, едва не уронив лист, и аккуратно складываю их на краю стола, — да что бы я вообще без тебя сегодня делала? Да мне бы завтра пару влепили без разговоров, и все! Спасибо, Вов! Спасибо большое! Буду должна!

— Еще один поцелуй? — развеселился парень, делая шаг ближе и опираясь ягодицами на край стола, — нет уж, давай обойдемся простым «спасибом». А то с тебя долги требовать — тот еще квест!

Настроение мгновенно упало под стол.

Мои брови сошлись на переносице, а кулаки сами собой сжались, вдавив ногти в кожу до боли.

Но злость оказалась не единственным чувством. Адреналин, выплеснувшийся несколько раз за последние три часа напрямую в кровь, уничтожил чувство страха на корню. А возмущение, легкий стыд и странное предвкушение собрались в одну точку в животе, распирая изнутри.

Вова стоял так близко, что я видела изогнувшиеся в усмешке губы, легкие морщинки вокруг глаз от неподдельного веселья и хитрый прищур. А еще четко понимала, что меня дразнят.

Но было поздно.

Меня с головой затопило состояние с пометкой «море по колено».

Один удар сердца для одуматься, и я уверенно делаю шаг к парню. Но лишь для того, чтобы встав на носочки, обвить его шею руками и прижаться губами к губам в мстительном поцелуе…

Шок Владимира я ощутила в прямом смысле под пальцами — мужское тело заметно напряглось, буквально закаменев всеми мышцами. Странно, а мне почему-то показалось, что именно этой реакции он от меня и ждал. И на секунду даже почувствовала горячее удовлетворение от того, что сумела застать парня врасплох.

Но уже через полторы — приятное чувство сменилось легкой паникой. В моей голове так плотно осела недавно высказанная мысль Леси о том, что Владимир незамедлительно «подхватит» мое «начинание», что осознание необходимости продолжать самостоятельно ударило по нервам хуже бича.

Нет, само собой я уже целовалась. Не так часто и много, как большинство моих ровесниц — все же обстоятельства последних лет жизни не способствовали бурной личной жизни, но все же достаточно, чтобы не путать поцелуй в щеку с французским вариантом. Хотя, последний не особо нравился — почему-то казался негигиеничным и неловким, рождая больше дискомфорта, чем удовольствия.

Совершенно не вовремя вспомнилось, что первый поцелуй у меня был с Пашкой. Нам тогда исполнилось едва ли четырнадцать, а времени мы проводили вместе намного больше, чем сейчас. И однажды, не помню уже с чего все началось, наш разговор зашел на тему поцелуев. Амурными приключениями никто из нас похвастать не мог, но любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Мы решили попробовать друг с другом, чисто по-дружески, в качестве эксперимента.

Вопреки ожиданиям, никакого волшебства я тогда не почувствовала. Да и позже, позволяя парням сжимать меня в объятиях после единичных свиданий, терялась в догадках, о чем же с таким придыханием говорят в книгах о любви. Да, приятно. Но не более.

С Пашкой мы больше никогда не повторяли, дружно «забыв» про этот довольно неловкий момент в наших отношениях.

Все это пронеслось в голове меньше, чем за мгновение. А я, тем временем, теряла последние остатки смелости…

Опираясь на весьма скудные воспоминания, я отдельно лизнула нижнюю губу парня, чуть интенсивнее коснулась губами верхней…

И отстранилась, уставившись в глаза Владимиру. Который по-прежнему стоял на месте, обхватив ладонями край стола. И тоже смотрел на меня в упор, изучающе и немного будто удивленно.

Молчание оказалось недолгим.

— Знаешь, Настя, — протянул парень, проведя пальцем по своим губам с таким видом, что я покраснела, — я всего мог ожидать от тебя. Но такого…

Чего?

Чего именно?

Я с нарастающим страхом перебрала в памяти наш недолгий поцелуй, скосила глаза на одежду, машинально облизнула губы, но ответов на свой вопрос так и не нашла. Или он не ждал, что я все-таки решусь? Так сам же только и делал, что напоминал и подначивал!

Я нахмурилась, собравшись высказать все, что думаю о парнях, которые сами не знают, чего хотят, когда Владимир продолжил.

И я была готова ко многому…но только не к тому, что прозвучало.

— Ты ведь совершенно не умеешь целоваться!

Что?

ЧТО???

Да как!!! Да вообще…!!!!

Из горла вырвался лишь возмущенный хрип, дополняя сжавшиеся в кулаки ладони, но парень только шире улыбнулся.

А затем его руки совершенно бесцеремонно легли мне на талию, уверенно подтаскивая мой организм целиком к себе. Я даже вдохнуть не успела, по инерции вцепившись в крепкие плечи, чтобы не упасть.

— Поэтому я передумал, — мир стремительно крутанулся вокруг оси, а я внезапно оказалась прижатой к столу телом парня, чье лицо оказалось настолько близко, что я окончательно растерялась, — меняю твое «спасибо» на «правильный поцелуй»…

Сглотнула я как-то чересчур громко…

Возмущение?

Что это такое, напомните?

В голове, как по волшебству, стало пусто-пусто, как в зале Эрмитажа ночью. Только гулкого эха не хватало для полного сходства. Эге-гей…

Широко распахнутыми глазами я смотрела, как лицо парня медленно приближалось к моему, будто в замедленной съемке. И до тех пор, пока изображение не расплылось окончательно, видела расширенные угольно-черные зрачки, практически скрывшие радужку, и легкую улыбку на красивых губах…

А последнее, что я ощутила, прежде чем его губы накрыли мои — легкий отголосок страха. Что и на этот раз будет просто приятно. Что легкая дрожь предвкушения, разгоревшаяся внутри, сменится гулким разочарованием. И пряное напряжение где-то под ребрами исчезнет вместе с гулким выдохом, так и не став чем-то большим…

Глаза закрылись само собой, а ожидание стало просто невыносимым. Владимир не производил впечатления парня, который страдает неуверенностью или нерасторопностью. И я была уверена, что поцелуй получится напористым…почти агрессивным. Так уверена, что сбившееся дыхание наглядно продемонстрировало степень моего удивления…

Первое прикосновение получилось мягким. Настолько, что губам стало щекотно, и я непроизвольно лизнула нижнюю. И снова касание…

И еще одно, настойчивее…

И как только я размыкаю губы, не сдержав судорожный выдох, моя нижняя губа попадает в плен…

Все движения обычные, знакомые, но в то же время какие-то особенные. Стоять безучастно не получается и я отвечаю. С удовольствием повторяю его движения, и даже не замечаю, как одна мужская рука прижимает меня крепче, а вторая ложится на затылок, мягко, но не позволяя отстраниться.

Да я и не хотела…

Поцелуй становится глубже, в какой-то момент наши зубы сталкиваются, и я чуть хмурюсь…а спустя миг замираю, когда его язык прикасается к моим зубам…а затем, не встретив сопротивления, двигается дальше и находит мой…

Негигиенично? Некомфортно?

Да кто вообще придумал подобную глупость?

Сейчас и с ним это было совершенно правильно и просто до беспредела восхитительно. Я совершенно не помнила, с чего все началось, забыла про время и то, где нахожусь. Только магия, что творили его губы, существовала здесь и сейчас. Только наше с ним удовольствие на двоих. А еще — незнакомое, пряное чувство, все сильнее разгорающееся в районе живота, от которого становилось все жарче…

Короткий стон срывается с губ вместе с попыткой сделать вдох. И мои пальцы сильнее стискивают плечи Владимира, а его ладонь соскальзывает с талии на низ поясницы…

— Эй, кто дома есть? Я пришел!

Голос Пашки раздается так неожиданно и так громко, что я вздрагиваю всем телом. Одновременно с этим приходит понимание и осознание…

Что мы творим?

И следом — а что, если Пашка увидит??

Почему-то от одной этой мысли меня затопил стыд, заставив лицо предательски заалеть. Резко разрываю поцелуй, отстраняясь. Владимир хмурится, но я даже в глаза ему посмотреть не могу теперь. Губы горят, тело странно отяжелевшее и непослушное, а в голове мутность и вялость, словно после сна.

Несмотря на это, я решительно отталкиваю парня, одновременно проводя по волосам ладонью и одергивая одежду.

— Спасибо, — выдыхаю непослушными губами, хватая листы с напечатанным текстом со стола и пятясь к выходу, — за все. Ты мне очень помог.

— Настя…

Но я уже выхожу, почти выбегаю из его комнаты. Пролетаю коридор и едва не врезаюсь всем телом в Пашку, едва успевшего снять куртку. От него веет прохладой и свежестью позднего весеннего вечера, а в глазах удивление и радость.

— Настя? Ты здесь откуда? Ко мне пришла? — вопросы сыпались друг за другом, пока я шнуровала кроссы, одновременно пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

— Да, — ответила уверенно, сдернув куртку. В глазах друга появилось недоумение, но мне стало сейчас не до чужих эмоций, — надо было реферат срочно сделать. А тебя не оказалось дома…

В моем голосе четко прорезались обвинительные нотки. Мне хотелось задать Пашке только один вопрос — почему ты пришел именно сейчас?? Вот только смысл этого вопроса до конца не понимала даже я сама.

— Почему не пришел раньше, ведь всего этого тогда бы не случилось?

— Или почему не задержался еще хотя бы ненадолго?

Одни вопросы и ни одного ответа…

— Извини, надо было помочь кое с чем хорошему человеку, — развел руками Пашка, — а что раньше не сказала? Ты же знаешь, я завсегда готов…

— Сама забыла, а завтра сдавать уже, — втиснула руки в рукава и протянула руки к стоявшей рядом сумке, — да все уже решилось, твой брат разрешил воспользоваться его ноутом. Так что все в порядке.

— Ясно, — голос парня неуловимо изменился, а я боковым зрением заметила движение в конце коридора…

— Ну, тогда спокойной ночи? — Пашка явно хотел сказать что-то еще, но я сделала вид, что не заметила. Поспешно крутанулась, покачнувшись, открыла замок и бодро вышла в темноту подъезда, подгоняемая страхом повторной встречи с Владимиром, — до завтра!

— До завтра, — донеслось тихое и обиженное вслед от друга, а мне стало совсем тошно…

Впрочем, один несомненный плюс у этого вечера все же нашелся. Погрузившись в калейдоскоп переживаний и воспоминаний, я даже не заметила, как оказалась в своей комнате. И шум с кухни до утра меня нисколечки не беспокоил…